Хорошим девочкам не везет в любви

Маки звонит Харуми ближе к обеду – и в трубке раздаются сдавленные рыдания и частые всхлипы. Вада, успевшая с утра написать еще один доклад, съездить к маме в больницу и прибраться дома, растерянно останавливается посреди улицы, и прижимает телефон к уху крепче, будто это сделает речь подруги более связной.

– Что случилось? – переспрашивает она, слушая, как Маки заходится в истерике.

Через минуту безостановочных рыданий та наконец произносит что-то внятное:

– Это ты рассказала Хайтани о Цуваде?

– Что? – непонимающе уточняет Харуми. – Рассказала – что?

– Про деньги. И Доракена... Ты?

Маки хлюпает носом, громко дыша.

– Нет. Я ничего никому не говорила, – несколько возмущенная таким обвинением говорит Харуми. – Что произошло? Почему ты плачешь?

– Потому что Хайтани как-то узнали об этом! Они собираются наказать Хэчиро... Сегодня вечером, – голос Маки предательски дрожит. – Мне страшно, Хару. Что они с ним сделают? Ты точно ничего не говорила? Больше никто не знал!

– Конечно же, нет!

– Тогда откуда они узнали?

В каждом слове подруги явственно слышится обвинение. Харуми, чувствуя подступающую злость, глубоко вздыхает и дружелюбно предлагает:

– Давай встретимся и поговорим? Ты дома?

– Нет, я у Хэчиро, – рассеянно отвечает Маки.

– А сам он?

– Его нет. Я пока не могу уйти, так что можешь подойти сюда, – просит Маки.

– Хорошо, – соглашается Вада. – Я скоро буду, и мы вместе все обсудим, ладно? Только не плачь больше.

– Постараюсь, – Маки говорит так, словно узнала о чьей-то гибели, ее голос звучит тускло и срывается на всхлипы. – Ты скоро?

– Полчаса, – обещает Харуми, и ускоряет шаг.

Хэчиро живет недалеко от Маки – Вада несколько раз приходила к его дому, чтобы встретиться с подругой, но никогда не заходила в его квартиру. Во-первых, в том не было нужды; во-вторых, Харуми особо не стремилась сблизиться с парнем подруги.

Но сегодняшний день – исключение. Маки просит ее подняться, утверждая, что не может выйти, и Харуми покорно выполняет просьбу. Ей удалось сдержать обещание – она добралась даже раньше, за двадцать пять минут, по прошествии которых Вада уже нажимает кнопку дверного замка.

– Привет. Проходи, – Маки, растрепанная и с красными от слез глазами, бесцеремонно утягивает ее вглубь квартиры.

Харуми растерянно снимает обувь в прихожей, оглядываясь вокруг. Тесно, темно и бедно – первое, что приходит на ум.

Маки торопливо щелкает выключателем, и заводит подругу в комнату, которая служит не то спальней, не то гостиной. Возле стены – большой диван, в углу на тумбочке стоит старенький телевизор, на стенах – несколько полок с фигурками на уровне пояса. Харуми окидывает взглядом выцветшие обои со старомодным рисунком, чистые, но протертые до светлых пятен полы, и неожиданно веселенькие желтенькие занавески.

– Не нравится? – вдруг спрашивает Маки.

– Очень чисто, – честно признается Вада. – Не ожидала, что Цувада такой любитель порядка.

И ненавистник мебели, – думает она, потому что кроме полок, дивана и телевизора в комнате нет больше ничего.

Маки печально улыбается и садится на диван, приглашающе хлопая рукой рядом с собой. Харуми принимает приглашение и осторожно устраивается на краешке.

– Что случилось? Объяснишь?

– Да. Утром мне позвонил Хэчиро и попросил заглянуть к нему, – Маки нервно накручивает на палец прядь каштановых волос, – когда я пришла, он рассказал, что к нему наведался один из подчиненных Хайтани, Эйсаку. Передал, чтобы он готовился к вечеру. Якобы Хайтани узнали о вчерашнем, и собираются прилюдно наказать Хэчиро.

– Этот Эйсаку не рассказал, как они узнали? – уточняет Харуми.

Маки качает головой.

– Нет. Эйсаку, он... Вообще не любит много говорить. Сегодня утром во время своего визита он сломал Хэчиро палец. И сказал...

Маки опять начинает плакать, зажимая рот рукой. Растерянная Харуми подается вперед и обнимает ее за худые плечи.

– Успокойся, Маки, все будет хорошо. Мы что-нибудь придумаем, слышишь?

– Ага, – Маки благодарно кивает, утирая слезы.

– Так что сказал Эйсаку?

– Что это лишь разогрев перед выступлением Риндо...

Внутри все противно сжимается от гнева и испуга. Харуми крепче цепляется за плечи Маки, обнимая подругу, а сама прикрывает глаза, пытаясь собрать мысли в кучу.

Разогрев? Что за мерзость? Как можно на полном серьезе говорить такое?

– Мне страшно... Вдруг они его убьют?

– Нет, послушай, Маки...

Она не реагирует, и Ваде приходится с силой потрясти ее.

– Маки! Хайтани не будут никого лишать жизни. В конце концов, они же не могут просто так убивать всех налево и направо, верно? У них есть своя логика, пусть и несколько странная, но все же она есть. Да и вряд ли им хочется обратно в колонию.

– Но Эйсаку сказал...

– Забудь ты про это. Он ведь подчиняется братьям? Значит, от него ничего не зависит.

– Да, но...

– Никаких «но», – уверенно говорит Вада, привычно занимая главенствующую позицию в их паре. – Где проходит встреча? И во сколько?

– В шесть, на заброшенном поле за старым стадионом, – Маки трет глаза, пытаясь взять себя в руки. – Что ты хочешь сделать?

– Пока не знаю, – признается Харуми.

В конце концов, это был выбор Хэчиро. Он знал, на что шел, связываясь с Хайтани. Знал, что с ним сделают, но все равно взял деньги. Единственное, что вызывало протест, помимо бессмысленного насилия, это реакция на помощь Доракена. Ведь Цувада оказался в безвыходной ситуации, и сложно его винить за то, что он сражался бок о бок с врагом. Да и потом, это ведь Харуми попросила Кена Рюгуджи вмешаться в драку...

Маки продолжает размазывать слезы по щекам, нервно вздрагивая всем телом.

– Ты хочешь позвонить Хайтани? – спрашивает она так наивно, будто бы этот звонок чем-то им поможет.

– Я не вижу в этом смысла, – Харуми с горечью поджимает губы.

То есть, смысл есть... Маки немного успокоится, только вот на судьбе Хэчиро это никак не отразится. Вада сильно сомневается, что Ран послушает ее, и к тому же совсем не хочет ни о чем его просить.

Если уж говорить откровенно, Харуми вообще не желает связываться с миром, в котором правят братья Хайтани.

– Пожалуйста, – Маки широко раскрывает глаза, влажные от слез, – Хару, пожалуйста! Может, Ран к тебе прислушается. Ты же его соулмейт...

– Вот именно. Я его соулмейт, а не глас Бога, – не выдерживает Вада. – Ран не станет меня слушать.

А если и станет, то взамен выкинет что-нибудь гадкое, – мрачно размышляет она. – Например, опять попросит встать на колени, или еще что хуже.

Маки цепляется за нее холодными руками, больно стискивает ладони и умоляюще шепчет:

– Ну, хотя бы попытайся... Я бы не просила тебя об этом, но по-другому никак. Меня тем более никто не станет слушать. Хару, ну, хочешь, я перед тобой на колени встану?

– Ты что, – испуганно подхватывает ее Вада, когда подруга соскальзывает на дощатый пол. – Прекрати немедленно!

– А мне не стыдно, я могу встать, – сбивчиво тараторит Маки, – если тебя это убедит, пожалуйста, ну, хочешь, проси что угодно, честное слово...

Харуми оторопело смотрит на бормочущую подругу, на глазах теряющую остатки самообладания. Маки продолжает цепляться за ее ладони – хватка крепкая, как у обезьяны, и не дает поднять ее с пола.

Простые рыдания перерастают в настоящую истерику.

Харуми растерянно выдыхает и легонько шлепает Маки по лицу.

– Быстро прекрати, или я сейчас уйду!

Маки давится очередным всхлипом, испуганно замолкает и прижимает ладонь к щеке. Смотрит обиженно, как ребенок, у которого отобрали игрушку.

– Я не хотела тебя бить, – строго произносит Харуми. – Извини, но другого способа остановить истерику я не знаю.

Можно было бы сходить за водой, но Вада понятия не имеет, где здесь кухня, а Маки на полу мешает встать с дивана.

Ничего, я вроде слабо ударила, – с беспокойством разглядывает подругу Харуми, старательно игнорируя гадкое чувство внутри.

– Успокоилась?

Маки судорожно вздыхает, кивая.

– Д-да. Немного легче.

– Теперь о Цуваде. И сядь обратно на диван, – Харуми тянет подругу обратно, берет за плечи и разворачивает лицом к себе. – Маки, послушай меня внимательно. Я не в восторге от твоего соулмейта – это правда. Мне не нравится, что ты полностью ослеплена им. Но это не значит, что я желаю вам зла – напротив, я очень хочу тебе помочь, даже несмотря на то, что Цувада должен самостоятельно нести ответственность за свои поступки...

Маки отталкивает ее руки.

– Хватит! Хватит нести эту чушь с серьезным лицом!

– Маки, – Харуми хмурится. – Да что с тобой?

– Да, Хэчиро не пример для подражания. Да, он занимается незаконными делами, – Маки набирает побольше воздуха в грудь, и продолжает: – Но он не злой человек! Он очень добрый, и я его люблю. Таким люблю, понимаешь? Хотя как ты можешь понять...

Харуми смеряет ее холодным взглядом.

– Тебе лучше остановиться.

– Не буду, – запальчиво кричит Маки. – Ясно тебе? Ты только и думаешь о себе, Хару. Всегда всех осуждаешь. За малейший проступок готова на любого клеймо поставить. Даже на меня, твою подругу, единственную, между прочим! А ведь Хэчиро искренне пытался понравиться тебе. Он ведь пытался с тобой поладить, помнишь? На О-Сейбо он тебе подарил подарок. И на день Святого Валентина! Я переживала, что ты так и не нашла своего соулмейта, а Хэчиро таким образом решил тебя поддержать!

– И я его вежливо поблагодарила, а также отправила ответный презент, – прищурилась Харуми. – Что-то я не понимаю, к чему ты ведешь, Маки.

– Да дело не в подарках, – Маки прикусывает губу, чтобы сдержать слезы, – просто у Хэчиро ведь совсем нет денег. Он концы с концами сводит, но все равно решил, что тебе будет приятно, если он тебя поздравит... Он не только себя с сестрой содержит, но и мне помогает, ты ведь знаешь, Хару. С тех пор как отец умер, мама на двух работах трудится, чтобы оплатить мою учебу. И если бы не Цувада...

– Маки, да в чем же проблема? Разве деньги можно заработать только незаконным путем? – поражается Харуми. – Я не осуждаю его выбор, но он ведь должен осознавать, чем все рано или поздно закончится.

– Столько, сколько надо Хэчиро, на обычной работе не получишь, – горько усмехается Маки. – Да и кто его возьмет на высокооплачиваемую должность без образования? А чтобы его получить, нужны деньги. И жить на что-то надо. Получается замкнутый круг, Хару. Тебе о таком беспокоиться не нужно – ты ведь как в золотой клетке живешь, ничего за решеткой не видишь. Знала бы ты, как Цувада обиделся, когда ты его попрошайкой назвала.

– Что? Я назвала?

– Когда мы возвращались из больницы. Ты сказала, что тебе нужно двести тысяч йен, чтобы помочь маме, а Хэчиро ответил, что ты можешь попросить их у Хайтани, – напоминает Маки.

– Ну, да, – растерянно кивает Харуми. – Но я ведь не его назвала попрошайкой. Я сказала: я что, попрошайка? Это относилось только ко мне, Маки...

– Он подумал, что эти деньги нужны для лечения твоей маме. Проблема в том, что Цувада на твоем месте уже был, – тихо произносит подруга. – И деньги просил. На коленях ползал. У тех же Хайтани, кстати. Получается, он попрошайка, Харуми. Вот так.

Маки устало присаживается на диван и закрывает лицо руками.

– Ничего странного в квартире не замечаешь? – тихо спрашивает она.

– Кроме отсутствия мебели и низких полок? Нет, – Вада прикусывает губу, ощущая странную неловкость.

С чего, казалось бы, она ее испытывает? Дела Цувады ее не касаются. Его бедственное положение – тоже. А если завтра он ради денег убьет кого-нибудь в подворотне, ей что, надо будет его пожалеть? Он ведь, бедняжка, почти две семьи содержит, и на работу его не берут – так что ли? И вообще, зачем ему столько денег? Прожить можно и на меньшую сумму, а в квартире у Хэчиро полное отсутствие ремонта и других удобств. На что он их тратит?

– Пойдем, – Маки хватает ее за руку и тянет в сторону коридора. – Познакомлю тебя кое с кем.

Они возвращаются в темный коридор, идут до конца, упираются носом в белую дверь, и Маки осторожно стучит, перед тем как зайти в комнату.

– Нана, можно к тебе?

– Да, конечно, – раздается тонкий голосок.

Харуми осторожно входит в комнату вслед за Маки. В глаза бросается обилие ярких пятен: розовые обои, куча плюшевых игрушек и книг на таких же низких полках, как в гостиной, оранжевый ковер на полу, светлая мебель и большое окно. Словно эта комната вырезана из квартиры, и относится к совершенно другому миру – поразительный контраст.

Второе, что она видит – инвалидная коляска. Девочка в ней кажется хрупкой, почти бестелесной. Темные волосы заплетены в две опрятные косички, голубая юбка аккуратно разложена на острых коленках, ступни утопают в мягких тапочках. В руках ребенок – а девочке на вид лет двенадцать – держит планшет, на экране которого мерцает какая-то игра с бегающими человечками.

– Нана, это моя подруга, Вада Харуми. Хару, это Цувада Нана, сестра Хэчиро, – скороговоркой произносит Маки.

– Очень приятно, – Харуми берет себя в руки и вежливо улыбается, хотя чувство такое, словно ее ударили в грудь. – У тебя красивая комната.

– Спасибо, госпожа Харуми, – Нана воздушно улыбается в ответ. – Я сама тут все придумывала.

– Нана, ты не голодна? – вмешивается Маки. – Хочешь есть? Я собираюсь приготовить мисо.

– А можно рамен? – просит Нана и смущенно отводит глаза. – В прошлый раз у тебя очень вкусно получилось.

– Конечно, – кивает Маки. – Мы с Хару будем на кухне, ладно?

– Хорошо, – Нана возвращается к планшету, когда они покидают комнату.

На кухне Маки открывает холодильник, достает продукты, выкладывает их на стол, и наливает себе стакан воды, которую жадно выпивает.

– Можно чай? – устало просит Харуми, усаживаясь возле окна.

Здесь, в отличие от комнаты Наны, не так радужно. Обои в углу отвалились, плита покрыта трещинками и сколами, холодильник издает бурчащие звуки каждую минуту. На столе – множественные следы, свидетельствующие о том, что он выполняет свои функции не первый десяток лет.

– Да. Зеленый подойдет?

– Подойдет.

Маки включает чайник, достает чашки и упаковку чая, громко захлопывает ящик и тускло говорит:

– Я познакомила тебя с Наной не для того, чтобы вызвать жалость. Тебе было интересно, зачем Цуваде столько денег. Вот тебе и ответ. И я прошу, Харуми: если с ним что-то случится, Нана пропадет. У них нет родственников – только тетка по материнской линии, но той глубоко плевать. Хэчиро очень любит сестру, и старается вернуть ее к нормальной жизни. Даже несколько переломов существенно ухудшат их положение. Он не сможет работать. Попроси Хайтани просто выгнать его... Он найдет, где подзаработать, но не со сломанными конечностями.

– А что случилось с Наной? – спрашивает Харуми.

– Ее сбила машина. Коляска – это не навсегда, но требуется длительная реабилитация, массажи и прочие процедуры. Саму операцию оплатил виновник происшествия. Очень богатый человек, кстати, – Маки равнодушно опускает ложку с сахаром в кружку, – только вот суд его оправдал. Дело перевернули так, что это Нана оказалась виноватой – переходила в неположенном месте, сама резко выбежала под машину, был вечер... Репутация для него оказалась важнее сломанной судьбы какой-то девочки. В общем, тот человек предложил Хэчиро отказаться от иска, а взамен оплатил операцию. Все остальное Цуваде приходится проплачивать из своего кармана.

– Ясно, – севшим голосом говорит Вада. – Я поняла. Я попробую поговорить с Хайтани, Маки. Но не уверена, что это к чему-то приведет.

Маки садится напротив – глаза сухие, все слезы уже выплаканы. Слабо улыбается.

– Хорошо. И на том спасибо, Хару. Ты знаешь, а я ведь тебе раньше жутко завидовала, – вдруг признается она. – У нас обеих погибли отцы, но вот только... Ты хорошо жила, а я нет. И в этом, конечно, нет ничьей вины. Но... Ты всегда была такой идеальной. Примером для меня. Я старалась быть на тебя похожей. Когда нашла соулмейта, обрадовалась – хоть в чем-то мне повезло! А ты одной фразой все разрушила. Помнишь хоть, что сказала?

Харуми медленно отпивает горячий чай, обжигая губы и не чувствуя боль.

– Сказала, что он – отребье, – Маки теперь улыбается печально. – Почему ты такая категоричная, Харуми? Почему не хочешь попытаться понять других людей? Мир не делится на черное и белое, как и люди на злых или добрых. В каждом из нас есть червоточина. Ты жестока в своих словах и суждениях, ты ведь причиняешь другим боль, разве не видишь? Когда я отставала по учебе из-за многочисленных подработок, ты высокомерно заявляла, что не понимаешь, как можно так плохо учиться. Это же такая простая тема, как не понять...

Маки потерянно замолкает.

– Мне жаль, что для тебя это выглядело так, – Вада серьезно смотрит на нее. – Я всегда была на твоей стороне. И не только Хэчиро – но и моя семья поддерживала вас, когда твой отец скончался.

– Да, и за это я тебе благодарна. И всю жизнь буду, – кивает Маки. – И прошу только об одном. Пожалуйста, помоги Цуваде. Если я тебе дорога, если все, что ты сказала – правда... Спаси его, Харуми.