Павший

Путь был долог. В лесу затеряться от автоботов оказалось не так сложно. Точнее эти мехи зачем-то остановились осмотреть место падения предакона. К ним присоединились десептиконы. Сюда и вправду прибыли боевые части десептиконов. Это наводило на неприятные мысли, но предакон решил всё же спрятаться прежде, чем начинать анализировать услышанное и вскользь увиденное. Впереди было только огромное высоченное препятствие, на которое необходимо было забраться. Бой вдали всё никак не затихал. Это было на руку. К нему не прицепятся ни автоботы, ни десептиконы. Подниматься с каждым шагом становилось всё тяжелее. Пусть корпус и был облегчён, но сбоящие системы постоянно выдавали ошибки. Даже те, которые работали теперь присылали неудовлетворительные уведомления. Это неудачное падение навредило ещё сильнее.

Ветер болезненно завывал в аудиосенсорах, охлаждая перегревающиеся системы. Отсюда уже виднелась почти вся долина. И место всё ещё не утихающей перестрелки. Красный против голубого. В небе было видно прибывающее подкрепление, а автоботы так и бились втроём. Обычно к этим автомехам прибывало подкрепление. Чего они сейчас не зовут на помощь?

Предакон решил не задаваться сейчас бесполезными вопросами и продолжил длительное восхождение. Скоро уже пройдёт джоор с момента начала погони. Ви лениво показалось из-за гор, осветляя темное небо и осторожно касаясь верхушек этого многолетнего леса. А из незаметных хмурых облаков начал падать снег. Маленькие льдинки залетали в оптику и садились на нос. Невольно вспоминались чудные красивейшие малюсенькие животные этой планеты - бабочки. Однажды предакон отправился в перезагрузку в открытом цветущем поле. Он ждал своего друга. А когда проснулся, увидел, как его друг сидел в нескольких метрах и восхищённо смотрел. Предакон хотел было встать и спросить, что такое Быстрый олень увидел, но ему показали знак не шевелиться. И тут на кончике клюва он усидел жёлтую с чёрными кругами бабочку, подставляющую свои крылья тёплым лучам Ви. Великан догадался, что весь в бабочках. Он так пролежал ещё немного, а потом резко поднялся на лапы, и оказался в пёстром вихре невероятных хрупких существ, с которыми он делил небо. Его так поразило это зрелище, что он ещё много раз приходил на это поле и просто лежал в ожидании этих удивительных животных, которые всегда прилетали. Жаль, что в горах они появляются очень поздно и всего на полтора - два орна.

Ветер всё сильнее и сильнее бил в грудь, почти сметая предакона с намеченного маршрута. Великан изо всех сил прыгнул на ближайший уступ и облегчённо выдохнул. Теперь его можно только увидеть. Перестрелка вроде кончилась, но ни проигравших, ни победивших не было видно. Что ж это не так важно.

Предакон развернулся и направился вглубь гряды на поиски спрятанных символов.

***

Предакон плутал по заснеженным пустошам между величественных пиков. Ему до сих пор не попалось ни одного патруля. Пусть на базе и не хватает предаконов, но почему не выставлен хотя бы один наблюдающий на пост? Люпус не дурак, чтобы так подставлять под удар базу с ранеными. К тому же десептиконы могли бы подкрепление выслать. Предакон знал, что он близко. Он нашёл не один спрятанный символ-указатель. И он начинал припоминать вход с этой стороны. Хотя он начинал на другой базе значительно севернее текущей, но этот проход он уже успел приблизительно запомнить, пусть здесь ему ходить запрещалось.

И вот наконец знакомая арка, специально сделанная как ориентир. Если пройти через неё, то за поворотом уже будет вход в разветвлённую сеть пещер, которую предаконы оборудовали под свои нужды.

Предакон осторожно прошёл под сводом арки. Перед ним раскинулось чуть припорошенное снегом поле. На нём ни следа от гигантских лап мехозверей. Тревога в искре с каждой такой незаметной деталью возрастала. Предакон свернул влево, заходя под своды пещеры. Почти у входа была специально выдолблена выемка, в которой помещался предакон-часовой. Собственно она была создана для внезапных нападений на чужаков, пытавшихся пробраться внутрь, но на него смотрела лишь пустота. На посту никого не было. Предакон пошёл дальше в темноту пещеры, переключаясь на ночное видение. Благо хоть оно работало почти без ошибок. Стены были такие, какими он их помнил, гладкие и влажные. На входе всегда так, а дальше они оборудовали всё так, чтобы лишняя жидкость выводилась наружу, иначе пришлось бы постоянно ремонтировать доспехи и некоторые очень требовательные и чувствительные системы. Длинный тоннель вёл в общий зал. Здесь было темно. Кромешный мрак. Это абсолютно не характерно их базе. В этом зале всегда горел свет, даже когда здесь никого не было, что случалось довольно редко. Столы в центре пусты. Полка раздачи энергона пустовала. Под потолком попискивали чёрные карлики. Предаконы таких очень не любили и постоянно выгоняли, а сейчас здесь их очень много: весь потолок увешен этими милыми летающими существами. Предакон в отличие от своих собратьев любил проявления жизни на этой планете и был не против соседства с этими визгливыми летунами. Великан думал, может позвать кого-нибудь, но ответит ли кто-то или нет. Они могут прятаться в медицинском блоке. Это же казарменная часть с командным пунктом. Предакон по памяти направился в ближайший правый проход. Тут была монолитная дверь, которую активировал специальный код или отпечаток доверенного предакона. К несчастью Люпуса, он знал все коды, даже после изменения. Предакон ввёл на загоревшейся панели код. Дверь закряхтела, заскрипела, поднимая в воздух летучих крох, и отварилась. За ней было также темно, но некоторые панели тускло замерцали. Предакон вошёл внутрь, дверь закрыться уже не смогла. Стол в центре был явно пыльный. Не нём лежала старая почти полностью покрывшаяся ржавчиной металлическая пластина. Всё здесь было покрыть не просто пылью, скорее песком и мелкими камнями, периодически супящимися на голову предакона. Великан сел рядом со столом, аккуратно взял пластину и стряхнул всё грязь. Ночное зрение не позволяло увидеть написанного. Нужно включить свет. Предакон положил пластину на место и подошёл к панели управления системами базы. Провёл когтями по сенсору. Монитор активировался. Комната стала оранжевой. На панели высветилась последняя зафиксированная информация: Сильный всплеск энергии в районе выполнения задания и потеря абсолютно всех искровых сигналов, кроме его сигнала. Это невозможно! Он же вырубил Серп! Кто-то же должен был спастись! На экран всплыло уведомление о переходе базы в режим энергосбережения из-за малых запасов энергона. И снизу подписана дата... Прайм сказал правду. Прошло тридцать пять ворнов. Но если сработал Серп, то почему он остался жив? Он же должен был умереть со всеми... Они погибли. Он не смог их спасти... Здесь никого нет. Хотя те трое могли остаться. Они должны были охранять энергон. Предакон дал запрос на энергетические сигналы предаконов. На мониторе всплыли два столбца: живые и мёртвые. Среди живых был только он. А мёртвые... Там были все. Весь его взвод. И последним числился Урус. Он потух всего два с половиной ворна назад. На искре стало непомерно тяжело. Лапы задрожали, будто не могли больше нести его вперёд. Они все...мертвы. Он последний. Как он остался жив? Серп не щадит. Почему он не ушёл к Великой Искре? Он проклят? Он провалил задание. Он не смог пасть в бою, как подобает воину. Его пощадили. Это позор. Вот настоящее предательство - быть единственным живым. Они отдали жизни за него? Нет, они должны были все жить. Он хотел, чтобы Серп погиб с ним, а не наоборот. А выходит погибли все, а он остался.

Силы резко покинули тело. Предакон механически сидел, как когда-то по стойке "смирно" перед встречей с Мегатроном. Хотелось сгнить. Хотелось вырвать свою искру. Он не может жить зная, что по его неосмотрительности погиб весь взвод. Жизнь самое большое наказание. Жизнь среди мёртвых.

Великан неосознанно поднялся на трясущиеся лапы и побрёл куда-то. Он не смотрел на дорогу. Он вспоминал всё, что видел. Каждого своего парня, пусть и его не так любили, как сестру или Люпуса, но он радел за каждого бойца. И теперь они все в общей могиле с злейшими врагами - автоботами. А после тридцати пяти ворнов от них практически ничего не осталось. Их даже похоронить в Пещере памяти невозможно. Как теперь почитать память угасших? Да имеет ли он на это право? Ему была поручена миссия, и он с ней не справился.

Предакон зашёл в отдалённую пещеру, спрятанную на краю скалы. Ветер мерно тоскливо завывал, вымащивая белым дорогу к мёртвым живому. Великан шёл будто на поводе за своим конвоиром, пока не остановился перед пьедесталом и не поднял глаза. Из камня был вырезан памятник. Стоящий на задних лапах предакон, напоминающий льва со скорпионьим хвостом. Эта поза выражала непримиримость и устрашала. Она нападала на кого-то побольше. Лапы впереди, когти раскрыты, опасный скорпионий хвост наготове, а на морде запечатлена непоколебимая решимость. Такой Игнис запомнил Лакерта. Великолепный скульптур и один из лучших разведчиков. Игнис была его учительницей. И именно ему пришлось занять её место. А предакон никого не учил. Он считал, что передавать знания одному не правильно, да и его никто никогда не просил научить чему-либо.

У подножья статуи лежала правая ведущая лапа Лакерта, глаз Колумба, клыки Лепуса, хребет Симии и много других частей погибших предаконов, а с боков стояли изуродованные почти целые тела других бойцов. Все они стояли в грозных стойках, но предакон видел в их погасших глазах последние мысли и чувства, запечатлённые на их обессиливших мордах. Он узнавал их всех. Он лично знал каждого. Искру разрывало от тоски и злости. Хотелось разорвать каждого виновного в этом несчастье, но виновники мертвы, погребены вместе с предаконами в братской могиле.

Предакон искал прощения в каменном взгляде сестры. Но его там не было.

- Я так надеялся спасти их. Чтобы они жили... Но все наши друзья пали. Игнис, я подвёл тебя, я подвёл нас. Весь наш вид. И свободу этой планеты. Наш дом теперь мёртв. Все наши жертвы были напрасны. И я не знаю, что теперь делать. Не понимаю, зачем Серп оставил меня?... Может в последний раз..? - предакон поднялся на задние лапы, вытягиваясь во весь рост, и коснулся тёплым носом холодного, придерживая сестру за передние лапы с боевыми протезами. - Спой для меня... - зверь закрыл глаза.