Павший

Настало время паломничества. Каждый год вождю приходилось оставлять своё племя и отправляться в путь к священным горам, в которых живут духи, столетиями защищавшие племя от напастей. И это паломничество благодарность этим духам. Каждый новый вождь надеялся встретить духа. Это ознаменовало бы их возрождение. Последний дух много лет назад ушёл в горы, но не дошёл. Его могучее тело проходит каждый вождь. Дух усоп в лесу у священных гор.

Этот долгий путь занимал очень много дней. Вождь шёл по пустыне. Бледные не понимают и не понимали причин столь дальнего паломничества, хотя и пытались следить за разными вождями. Но им не удавалось дойти до священных мест. Бледные трусливы для этого. Конь мерно вышагивал в нужном направлении. Лошадь уже успела выучить маршрут и шла не задумываясь и не торопясь. Так под палящем Ви проходили дни.

Ви обогревало так сильно, что приходилось искать убежище. В песке утопали смелые копыта боевого коня. Маленькие частички поднимались в воздух, царапая путников. Ветер тёплый почти горячий пытался подгонять паломников, но его призывов люди не понимали, как и животные. Поэтому со скуки ветер игрался забавными упругими шариками. То разгонял их, то останавливал. А иногда играл ими в боулинг. Соберёт с десяток шариков и бросит один поувесистее. Весь десяток разлетается в разные стороны, поддаваясь порывам ветра-озорника, все катились в одном порыве, пока не находили преграды. И всё повторялось. Гонять шарики по пустыне было единственным развлечением непослушного ветерка, пока вождь идёт здесь. Ветер пытался придумать новое занятие, но получалось плохо. Ему не хватало старых дремучих сосен, что ворчали каждый раз на его шалости. Звенящих ручейков, радостно заигрывающих щекотными капельками с ловкими воздушными пальчиками. Молчаливых камней, придумывающих свою заунывно-прекрасную музыку. Мёртвого великана, который всё звал и звал ветер. Но это всё лес.

Вождь добрался до леса, скрывшего навсегда в себе чужака. Ветерок заиграл макушками сосен. Деревья скрывали человека от озорника, давая отдых путникам. Вождь развёл огонь и отпустил коня пастись. Огонь жадно поглощал сухие ветки, ожидая новые порции от человека. Вождь любезно кормил ненасытное жёлто-красное пламя. Огонёк взамен грел человека своим горячим сердцем. Шло время, и некогда полный сил огонь состарился, превратившись в тлеющие угли, но всё также грел человека. Он был рад этой пусть и не долгой жизни и благодарил человека за такой дорогой подарок своим теплом.

Проснувшись, вождь похоронил едва теплящееся пламя под горстками земли и направился к почти полностью заросшему мхом и травой духу. Он почтил память этого теперь уже мёртвого спутника племени. Вождь нарисовал знак и окропил его немного святящейся голубой жидкостью, кровью духов, которую всегда носил с собой. А после он вернулся к коню, и они отправились дальше сквозь лес к священным горам.

Сосны смотрели на путников, тихо перешёптываясь шелестом хвои. Они уже не первый раз видят людей на давно забытой тропе. Они помнят время, когда здесь не было такого спокойствия. Был шум. Гибли их друзья и соседи, ходили озлобленные духи, которых никто не мог одолеть. Духи, которые могли сжечь их, растоптать их. А теперь их нет. И сосны с удовольствием укрывают тех, кто уважает их и не нарушает священных законов гостеприимства.

Конь шёл мерно почти убаюкивающе. Из года в год их путь не менялся. Каждый камушек на тропинке помнили копыта. Каждый корень показывал направление, которое сложно было забыть. Конь любил эти долгие неспешные прогулки. Но сейчас его что-то направляло, нашёптывало путь. Гриву начинал трепать ветер-озорник, и он же вплетал в неё маленькие колючие частички родничка из леса. Горы всегда казались огромными неприступными крепостями, и конь не мог немного не посоревноваться с этими хмурыми великанами. Он их штурмовал, а они ему мешали. Но часто это было чисто символически, где камушек скатиться, а где снег на морду упадёт.

Горы грустили. К ним уже многие столетия никто не приходил. Единственными, кто их навещает, были человек и конь. А больше никто ими не интересовался. Никто не любовался ими. Никто не соревновался с ними. Их только осматривали оценивающим взглядом и ломали. А им хотелось общения. Единственный их болтливый друг ветерок наигрывал песенки в их расщелинах. Горы скучали по шумным стальным чудовищам, которые ощущались неотъемлемой частью их самих. А теперь это было только в их памяти.

Вождь и конь приближались к одинокой пещере в скале. Эта разинувшая свою пасть пещера давно ждала путников. И как могла звала их своим безмолвным криком.

Человек накинул лошади на спину тёплую ткань, чтобы его верный конь не замёрз в этих одиноких местах. А сам направился в Пещеру Падших Духов. Пол пещеры был выстлан белым пушистым покрывалом. Ветерок создал забавную дорожку. Вождь шёл вперёд вслушиваясь в мелодию, которой здесь никогда не слышал. Она звала его, манила его внутрь. Человек подчинился желанию невидимой души и спокойно прошёл вглубь распахнутой на века каменной пасти. Справа и слева стояли яростные покорёженные временем духи. Когда-то они защищали их племя от напастей. А теперь...

В центре, насколько помнил вождь, стоял выточенный в камне дух, который по преданиям должен проснуться и вернуться к их племени в час нужды. Но сейчас почему-то духа почти не было видно, его заслонял огромное создание из металла и света. Оно стояло, держа под руки духа, и плакало. Огромные капли скатывались по тёмному клюву из закрытых глаз. Весь этот гигант казался истощённым, но не слабым. Он был потерян. Вождь помнил наказ своего отца, который передавался от вождя к вождю. И человек был готов исполнить последнюю просьбу умирающего духа. Вождь продолжал наблюдать за плачущим великаном. Он ему казался смутно знакомым. Длинный, как сосны в лесу, крепкий, как горы. Похож на птицу без крыльев. Голова орла с зоркими глазами. Когтистые лапы. Длинный хвост пантеры. Всё тело испещрено светящимися полосками, как жилами испещрены людские тела. А в груди горело что-то яркое почти белое за грузной почерневшей защитой. Этот гигант отдалённо напоминал дедушкины рассказы о первом добром духе, который помогал племени, который был не таким как другие духи. Он учил других духов общению с племенем. Но потом исчез. С ним дружил Быстрый Олень, которого помнили до сих пор.

Вождь был поражён схожестью рассказов и реальности. К ним вернулся самый первый дух-хранитель? Последняя капля упала, разбившись на тысячу осколков. Дух открыл глаза. В них было столько печали и горечи.

Великан заметил человека и спустился к нему, почти ложась.

- ХауЗдравствуйте, - произнёс дух. - Нитуве уоКто ты??

- Хау, ванаги. Муха акацита. Никужа уо?Здравствуй, дух. Я воин. Тебе больно? - спросил человек.

- Хан, лила макужелоДа, мне больно., - честно ответил дух. - Такувэ нихеча лелЧто тебя сюда привело??

- МоиюспаЯ обещал, - вождь вынул из заплечного мешка две тонкие тускло светящиеся пластинки и протянул духу. - НитхаваТвоё.

Огромный дух протянул потупившиеся когти к пластинкам, ловко зажал их и поднёс к глазам. Дух долго смотрел, а потом сказал:

- ПиламайаСпасибо..

От его голоса вибрировали скалы.

- Ункис акифе нитаваМы ждали вас, - решил продолжить разговор вождь.

Дух поморщился.

- Ункис кта, акацита. Ма наке.Нас нет, воин. Я последний., - механически ответил дух и добавил. - ХейапиЯ всё сказал..

Вождь больше ничего не мог сказать. Разговор был завершён. Дух потерян, но он пришёл. Значит надежда остаётся. Человек ушёл, отдав дань памяти усопшим духам. А снег заметал его следы.