19 глава
Лагерь утонул в мягком золотом свете заката. Ветра почти не было – только шорохи листвы да потрескивание костра, вокруг которого уже собрались выжившие. Кто-то тихо переговаривался, кто-то просто сидел, вглядываясь в пламя, будто проверяя: не иллюзия ли это, что они наконец в безопасности.
Ты устроилась рядом с Галли, прижавшись к нему боком. Его рука обвила тебя крепко и надёжно, как броня. Ты чувствовала, как под пальцами бьётся его пульс – спокойный, живой. Рядом, чуть поодаль, играла Элли – босоногая, растрёпанная, с тонкой палкой в руке, будто это было не бегство из ада, а обычный летний вечер на даче.
Галли смотрел на неё и не мог сдержать улыбку.
— Ты только посмотри на неё, — прошептал он тебе на ухо. — Я до сих пор не могу поверить. Что у меня есть не только ты... У меня есть вы обе. Ты и она. Маленькая частичка тебя... и меня. Наше чудо.
Ты чуть откинулась назад, чтобы видеть его лицо, и сердце сжалось – от счастья, от нежности, от того, сколько боли позади.
— А скоро будет ещё одно чудо, — добавил он, осторожно положив ладонь тебе на живот.
Ты опустила глаза и, как всегда в такие моменты, почувствовала слёзы на глазах – не от горя, а от переполняющего тепла.
— Нам пришлось пройти через слишком многое, — прошептала ты. — Потерять слишком многих. Но теперь... всё будет по-другому. Теперь – только мы. Тихо, мирно. Без бегства, без боли. Просто счастье.
Галли притянул тебя ближе, прижал губы к твоему виску.
— И я буду рядом. Всегда. Ради тебя. Ради них. Я никогда больше не отпущу.
Ты улыбнулась, уткнувшись в его плечо, и в груди разлилось настоящее спокойствие.
Элли резвилась неподалёку, играя с другим ребёнком. Но внезапно заметила, как ты с Галли обменялись взглядом и улыбнулись, и побежала к вам.
— Папа! — радостно воскликнула она, обнимая Галли за шею. — Можно посидеть с вами?
— Конечно, моя девочка, — мягко ответил он, подхватив её на руки и усадив к себе на колени. — Ты совсем устала?
— Немного, — зевнула Элли, прижавшись к его груди.
— Ты сильная, — улыбнулся Галли и ласково поцеловал её в макушку. — Прямо как твоя мама.
Ты наблюдала за ними, и сердце наполнялось теплом – этот момент был по-настоящему счастливым. Впервые за долгое время ты чувствовала себя спокойно и могла довериться.
Проведя взглядом по кулону на шее Элли, ты сняла его, раскрыла и достала спрятанную внутри флешку. Осторожно положила её в ладонь Галли.
— Здесь – всё. Всё, что касается нас, Элли, нашего прошлого, — тихо сказала ты. — Я берегла это на случай, если ты все таки будешь с нами. А ты все же с нами.
Галли сжал твою руку, не говоря ни слова. В его глазах была не только любовь, но и глубокое понимание.
Позже, когда Элли уже спала в палатке, ты открыла ноутбук и подключила флешку. Экран засиял записью — твоё лицо, уставшее, но полное решимости.
ВИДЕОЗАПИСЬ
— Итак, сегодня Элли исполнился годик, — твоё лицо появилось в кадре. Ты держала девочку на руках, её пухлые щёки и ясные глаза так отчётливо напоминали его. — Она уже безумно похожа на Галли... лицо, брови, характер. — Ты слабо засмеялась, пытаясь заглушить боль.
Ты посмотрела прямо в объектив, как будто сквозь время и пространство разговаривала с ним.
— Она безумно на тебя похожа. Мне так жаль, что я одна ращу нашу дочь... из-за какого-то глупого эксперимента. Мы просто оказались не в том месте... не в той вселенной. — Голос дрожал, слёзы снова блестели в глазах. — Я очень надеюсь, что когда-нибудь всё это закончится... и она будет счастлива. Будет расти с мамой и папой.
Ты опустила взгляд на малышку на руках.
— Галли, я тебя очень прошу... выживи. Ты нужен ей. — Ты показала на Элли. — Ты нужен мне. Люблю тебя... безмерно.
Ты посмотрела на Галли, который сидел и не издавал ни слова. Просто смотрел, с серьезным лицом. Запись продолжилась:
ДРУГАЯ ЗАПИСЬ
— Итак, сегодня мы рисуем! — ты держала камеру, направляя её на двухлетнюю девочку, которая с серьёзным видом возилась с карандашами. — Доча, кого ты рисуешь?
— Ты! — она показала пальчиком. — Я! — ткнула в себя. — Папа!
Ты широко раскрыла глаза.
— Это папа? Ты нарисовала папу?
— Да! Мама!
Девочка подбежала и обняла тебя, ты прижала её к себе.
— Покажешь, где папа? — Ты повернула камеру в сторону экрана, где был включен какой-то архивный видеоматериал. — Папа! — девочка ткнула пальчиком, когда на экране появился Галли, тащивший тяжёлые ящики без рубашки. — Уууу, папа без футболки...
Галли ухмыльнулся.
Ты рассмеялась сквозь боль. В глазах снова стояли слёзы, но ты не прятала их.
...
ТРЕТИЙ ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ
— Итак, сегодня нам три, — ты улыбалась, сидя за скромным столиком с маленьким тортиком. Три свечи. — Малышка, загадывай желание.
— Я хочу...
— Солнышко, надо про себя, тогда точно сбудется.
— Угу, — девочка кивнула серьёзно и аккуратно задула свечи.
— С днём рождения, родная... — ты поцеловала её в щёку. — Хочешь что-нибудь сказать?
— А кому это?
— Мы потом покажем папе запись, да?
Ты посмотрела на Галли, его взгляд был уже мягкий, а глаза мокрыми. Он внимательно смотрел запись. Ты прижалась к нему, он поцеловал твою макушку не отводя взгляд от экрана.
— Да! — девочка радостно закивала. — Папа, а мы с мамой сделали тебе кулончик! Там буква «D»... потому что...
— Потому что ты перепутала буквы, да, малышка? — Ты рассмеялась, гладя её по волосам.
— Да!
— Он сейчас сушится, — добавила ты, оглядываясь в сторону. Девочка начала куда-то тянуться, а ты снова посмотрела в камеру.
— Она сказала: "давай сделаем кулончик с первой буквой папиного имени". Ну... когда она сделала — мы решили не переделывать. Пусть остаётся. Чтобы потом вспоминать... и смеяться вместе.
Ты посмотрела на Элли. Та играла, совсем не осознавая, насколько важны все эти мелочи.
— Она твоя копия, Галли. Я вижу в ней тебя. Иногда мне становится спокойнее... ведь частичка тебя всегда со мной.
Парень сильнее прижал тебя к себе, будто компенсируя этим моментом, когда тебе этого не хватало. Прижимая губы к твоей макушке, его слеза коснулась твоих волос
Слёзы снова текли по твоим щекам, но ты улыбалась.
— Но вообще она помнит, как тебя зовут. Малышка, как папу зовут?
— Галли!
— А маму?
— Мама!
Ты засмеялась.
— А как маму зовут, м?
— Т/и...
— Правильно, солнышко. А тебя как зовут?
— Элли!
— Умница... — ты обняла её и прижала к себе. — Помаши папе, скажи «пока».
— Пока, пап! — девочка весело помахала в камеру и послала воздушный поцелуй.
— Пока, пап... — тихо добавила ты, и выключила запись.
И ты знала, что это ещё не всё.
Что впереди – самое трудное. Самое искреннее.
Сильнее сжав плед в дрожащих пальцах, ты прикусила губу, пытаясь сдержать рыдание. Но слёзы уже стекали по щекам, впитываясь в ткань, капая на колени. Галли обнял тебя крепче, но ты даже не подняла взгляда – перед глазами вспыхнул следующий кадр.
Экран снова ожил.
И там была ты. Уставшая. Измождённая. Глаза красные от бессонных ночей и слёз, тени под ними – как следы боли, которую не скрыть. Но даже сквозь всё это в тебе всё ещё светился тот самый тёплый, нежный взгляд. Такой родной. Такой твой.
Ты глубоко вздохнула и заговорила, глядя прямо в камеру – будто бы в его глаза, через расстояние и время:
— Если ты это смотришь... значит, это моя последняя запись.
Ты отвела взгляд всего на миг, сжав губы, словно собиралась с духом. Потом снова посмотрела в объектив.
— Я не знаю, что будет дальше. Что со мной будет. Но я хочу, чтобы ты знал: у меня не было ни единой секунды, когда бы я не любила тебя. Даже когда всё рушилось... даже когда я принимала ужасные решения. Я просто хотела спасти вас. Хотела спасти тебя.
Ты провела рукой по лицу, смахивая слёзы.
— Но, знаешь... благодаря тебе у меня есть она. Наша девочка. Наша Элли.
Ты выдохнула, улыбнувшись сквозь слёзы — так, как улыбаются матери, глядя на чудо, которое стало смыслом их жизни.
— Она — лучшее, что со мной случалось. И каждый день я вижу в ней тебя. В её глазах, в упрямом характере, в том, как она смеётся. Спасибо тебе... за неё. За то, что она у меня есть. Спасибо, что когда-то был рядом.
Ты замолчала, на мгновение опустив голову, а потом едва слышно прошептала:
— Я люблю тебя, Галли. Безмерно. Всей душой. Навсегда.
Запись оборвалась.
В палатке снова стало тихо. Только дыхание, только хруст огня за брезентом, только плед, сжатый в пальцах. И тепло его рук, которые больше никогда не отпустят.