20 глава
Ты чувствовала, как его грудная клетка под твоей ладонью дрожит. Галли пытался сдерживаться, но это было невозможно. Его тихие, сдержанные слёзы капали тебе на волосы, словно растворялись в твоей боли.
А ты...
Ты тоже не могла больше сдерживаться. В твоём горле стоял ком, глаза были влажными, сердце будто на секунду перестало биться от всего увиденного.
Он знал, что ты плачешь. Так же, как и ты знала, что плачет он.
В этой тишине, в этой ночной палатке, где спала их дочь и за стенками которой, казалось, наконец-то отступил весь ужас прошлого, – вы сидели рядом, прижавшись друг к другу, и просто дышали. Вместе.
Прошла минута. Может, больше. Время перестало иметь значение.
Галли медленно повернулся к тебе. Его ладони оказались на твоих щеках, осторожные, тёплые, надёжные. Он заставил тебя поднять взгляд.
— И я тебя люблю, родная, — прошептал он с хрипотцой в голосе. — Больше жизни люблю.
Он наклонился и мягко поцеловал тебя в губы – не страстно, а нежно, трепетно, будто боялся ранить. А потом приложил губы к твоему лбу и задержался там. Его дыхание касалось кожи, его руки всё так же обнимали тебя, не отпуская ни на миллиметр.
Ты всхлипывала. Тихо, как ребёнок, которому наконец-то стало можно плакать. Плакать от облегчения. От любви.
— Ты сильная девочка, Т/иш, — прошептал он, не отрываясь. — Ты мой герой...
Ты дрожащими пальцами зацепилась за ворот его рубашки.
— Я так рада... что ты наконец-то рядом, — прошептала ты, едва слышно. — И всё спокойно.
Он снова прижал тебя к себе, его голос стал мягким, почти шепчущим:
— Я рядом, дорогая. И теперь буду рядом всегда, слышишь?.. Всегда.
Ты кивнула, не в силах что-либо ответить.
Медленно ты отложила в сторону ноутбук, закрыв его дрожащей рукой. Мир видео, слёз, прошлого – остался позади. А сейчас... был он. Ты молча переместилась на него, села сверху, обвив руками за шею, прижалась лбом к его лбу. Лёгкое покачивание, тихое дыхание. Рядом – только он, только ты, и ощущение того, что наконец-то всё закончилось.
Ты положила голову на его плечо, обняв его крепко, всем телом, будто боялась снова потерять.
— Люблю тебя, — прошептала ты в темноту палатки.
Он выдохнул, крепко прижимая тебя к себе:
— И я тебя, родная... всегда.
...
Утро выдалось тихим. Необычайно спокойным, почти обманчиво умиротворённым, будто всё, что случилось до этого — лишь кошмар, из которого они наконец-то проснулись. Но ни красное зарево рассвета, ни свежий ветер не могли стереть с лиц усталость, отражавшую прожитые ужасы.
Ты стояла возле палатки, застёгивая рюкзак. Галли поправлял куртку, поглядывая на Элли, которая, прижав к груди игрушечного кролика, сидела на сложенном одеяле, наблюдая за взрослыми с тем самым серьёзным выражением, которое было таким... его.
Фрай вышел из-за угла с рацией в руке.
— Всё готово. Остался один рабочий самолёт и тот автобус, что мы отремонтировали. Эвакуация через десять минут.
Галли кивнул, подойдя к тебе и положив руку на твою спину.
— Готова?
Ты выдохнула.
— Больше, чем когда-либо.
Он на секунду задержал взгляд, проводя пальцами по твоей щеке.
— Как Элли?
Ты улыбнулась, склонившись к дочери.
— Устала, но держится. Она крепче, чем кажется.
Фрайпан вместе с Брендой и Хорхе помогал другим собираться. Все понимали — этот выезд может быть последним шагом в неизвестность, но в этой неизвестности была надежда.
Когда все были у самолёта, Элли протянула тебе руку, а ты подняла её на руки, прижав к себе.
— Пап, ты с нами? — спросила она, потянувшись к Галли.
— Конечно, солнышко, — он поцеловал её в висок. — Мы всегда вместе.
Загрузились быстро, механик проверил обшивку и махнул пилоту. Лётчик коротко взглянул назад и сказал:
— Если повезёт — через пару часов будем в основном лагере. Держитесь.
Взлёт прошёл спокойно. С высоты видно было выжженную землю, остатки разрушенных строений, мёртвые деревья. Элли заснула на твоих коленях, пока ты смотрела в окно, крепко держась за руку Галли.
Через полтора часа двигатель с левой стороны дал сбой. Кабина дёрнулась.
— Что за... — пробормотал Томас, вскочив.
Пилот начал кричать в рацию, одновременно снижая скорость.
— У нас проблемы! Падает давление в двигателе!
Самолёт зашатало. Все крепко вцепились в кресла. Ты прижала Элли к себе, закрывая её голову ладонью, а Галли обнял вас обеих, накрывая своими руками.
После нескольких мучительных минут, с сильной тряской и звоном металла, самолёт опустился на пустынное шоссе. Шасси заскрежетало по бетону, корпус тряхнуло — и он остановился.
Все сидели молча, прислушиваясь к звенящей тишине.
Пилот обернулся, вытирая пот со лба.
— Всё. Дальше только на колёсах.
— Остался только автобус, — напомнил Фрай. — Не вариант оставаться здесь, если заражённые нас засекут.
Быстро перегрузили всё в старенький, но надёжный автобус. Бренда села за руль, Хорхе рядом, остальные внутри. Элли устроилась на твоих коленях, всё ещё сонная, но ты чувствовала, как внутри сжимается. Что-то было не так... слишком тихо, слишком спокойно.
— Осталось чуть-чуть, — прошептал Галли, сжимая твою ладонь. — Мы почти дома, Т/и.
Ты посмотрела в окно, впереди в дымке уже виднелись очертания лагеря.
Но впереди их ждало нечто страшное...
Автобус трясся на ухабах, двигался рывками, будто сам чувствовал приближение опасности. Впереди, за каменистыми пригорками, начинался склон к долине, где должен был быть лагерь — тот самый, к которому вы стремились всё это время.
Солнце пробивалось сквозь пыльное стекло. Элли уже проснулась, сидела у тебя на коленях и глядела в окно, будто что-то искала.
— Смотри, — прошептала она, — там домики...
— Да, малышка, это лагерь, — улыбнулась ты, поцеловав её в висок. — Скоро мы там будем.
Галли сидел рядом, прижимаясь к тебе плечом, поглаживая твою спину. Чак с Томасом стояли ближе к двери, переглядывались с Фраем, переговаривались о том, кто первым выйдет на разведку. Всё шло слишком спокойно. Даже слишком.
Бренда на мгновение замедлила ход — из-за поворота, в сотне метров впереди, показались какие-то движения.
— Там кто-то есть, — сказала она резко.
Хорхе взял бинокль и напрягся.
— Это не наши...
Ты инстинктивно прижала Элли к себе, сердце сжалось.
— Заражённые, — тихо, с глухой яростью сказал Галли, вставая. — Много.
— Сколько «много»? — спросил Фрай.
— Штук тридцать. Может больше. Они прямо на дороге.
— Назад! Разворачивай! — скомандовал Томас.
Бренда ударила по тормозам, но было поздно. С криком и рычанием первые заражённые выскочили из-за валунов сбоку и налетели на автобус.
Раздался грохот, визг металла, шипение шин. Окно разбилось, кто-то вскрикнул. Заражённые налетели, словно обезумевшие. Автобус тряхнуло — он врезался в камни и встал.
Ты закричала, прижимая Элли к себе, пока Галли прикрыл вас обоих своим телом.
— ВЫБИРАЕМСЯ! — заорал Томас. — ВСЕ ВОН!
Первыми выскочили те, кто сидел ближе к дверям. Галли схватил тебя за руку, помогая выбраться наружу, а ты не отпускала Элли ни на секунду. Воздух заполнился воплями, ревом, выстрелами.
— ДЕРЖИСЬ ЗА МЕНЯ! — закричал он, пробивая путь к груде камней, где можно было укрыться.
Чак, пытаясь прикрыть Бренду, оттолкнул одного заражённого, но второй... второй прыгнул прямо ему на спину. Крик. Хруст. И уже через секунду он упал.
— ЧАК! — заорал Томас, но было поздно.
Ты увидела это. И что-то оборвалось внутри.
— НЕТ! — твой крик прорезал всё. Руки дрожали, дыхание сбивалось, сердце бешено стучало.
Элли закричала, испуганно прижавшись к тебе.
Галли прижал вас к себе обеих, его лицо было белым, губы сжаты в линию. Он видел, как ты трясёшься от боли. Слёзы катились по твоим щекам.
— Он... он был ребёнком, — прохрипела ты. — Он не должен был... не так...
— Я знаю... родная, я знаю... — Галли обнял тебя сильнее, но времени горевать не было.
Заражённые всё ещё атаковали. Томас с Хорхе отстреливались. Фрайпан кинул коктейль Молотова в группу врагов — огонь на миг рассеял хаос, поджарив пятерых сразу.
— ВСЕХ! ДО ПОСЛЕДНЕГО! — крикнул Томас.
И началось. Бой. Жестокий, отчаянный, звериный. Каждый из ребят сражался так, будто за их спинами были все, кто ещё жив. Словно это был последний рубеж.
Ты укрылась за валуном, прижимая Элли, а Галли, отдав тебе пистолет, сам вышел в бой. Ты видела, как он дерётся — безжалостно, с дикой яростью. За тебя. За Элли. За Чака.
Ты стреляла. Без промаха. В каждом выстреле — вся твоя боль и ярость.
Когда последний заражённый упал с пробитым черепом, наступила зловещая тишина.
Томас тяжело дышал, держась за бок. Хорхе плюнул в сторону. Бренда смотрела в пустоту. Все были измотаны. В крови. В пороховом дыму.
Ты сидела на коленях рядом с телом Чака. Плакала, сжав губы, прижимая руку к губам, чтобы не закричать. Элли обняла тебя за шею, тихо всхлипывая, не до конца понимая, что произошло, но чувствовала боль — твою и всех остальных.
Галли подошёл, сел рядом, обнял за плечи, прижав к себе.
— Мы почти пришли, родная... осталось совсем чуть-чуть, — прошептал он. — За Чака. За всех. Мы дойдём.
Ты кивнула, вытирая слёзы.
— За Чака.
И вы пошли. Пешком. До самого лагеря.
И на горизонте уже виднелись стены — высокие, укреплённые. Надежда.
Но в сердцах навсегда остался тот, кого вы потеряли по дороге к этой надежде.