их общий конец

Что может быть печальнее, чем мёртвая история любви? Мир был жесток и люди тоже. Вокруг их бесконечного счастья крутились чёрные вороны. Внутри сознания темно. Тут, в холодной ванной комнате бесконечно дует ветер, играясь с волосами убитых подростков. Здесь всё есть пустота. По кафельным стенам стекают капельки горячей воды и крови. Больно и страшно. Сил нет терпеть всё это. И целое ничто, что жрёт всё изнутри, потихоньку убивает. Там, за окном кричат дожди, а птицы тихо умирают. Он их сбивает своим сильным потоком воды, из-за чего бедные пернатые разбиваются о холодный и мокрый асфальт. И тоненькая струйка былой жизни утекает в канализационный сток. Где смешается с миллионами странных проблем. Расколотый череп остаётся лежать и ждать своего истинного конца. Жизнь на самом деле такая короткая. Ведь смерть далеко не конец. Это начало. Начало того, что будет после. Об этом знают только птицы, что так боятся умирать. Они стремятся выше к небу, думая, что оно сможет их защитить. Но оно ещё опаснее, чем земля. Небо непредсказуемо. Один неверный шаг и ты отправишься метеоритом мёртвого комка вниз. Но в то же время оно очень милосердно. Наказывает только тех, кто достоин этого. Но семнадцатилетних подростков не за что наказывать. Их на Земле наказали, а на небе их приняли. Они сами вызвались стать невесомыми птицами.

Людская жизнь подобна птице. Стремится выше взлететь, но падает и разбивается о могильные плиты гранитовых надгробий. И заточённые на тысячи веков, они надеются, что обрели свободу. Но только Дождь всё идёт и идёт... Нутро окутал страх. Он пробирается каплями воды под кожу. Попадает в вены, разбавляя некую жизнь. И вода, что была прекрасного, чуть голубого оттенка, окрашивается в грязно-бордовый. Дорогу размывает, а кровь стекает по белоснежно-грязной ванной в сток. За окном гремит и сверкает молния разозлившихся, к сожалению, уже мёртвых душ. На кафельной стене кровью написан конец истории об их любви и мёртвых голосах, что не услышал Мир.

○ ○ ○

Ли Минхо семнадцать лет, и в последнее время с ним происходит что-то ненормальное. Словно какое-то новое чувство про которое он забыл. Минхо — ученик старшей школы, что почти не знает забот. Ли доволен своей жизнью. У него хорошие родители. Конечно порой, они ругаются, но это ведь нормально, правда? Все ругаются. Так они показывают, что он поступает неправильно, да и получить пару раз в этом тоже ничего плохого нет. Они так воспитывают, поэтому это нормально. Одна пощёчина или громкий крик — на этом всё кончается. Правда вот... обидно очень. И обида эта гложет синими тучами в Солнечном городе. Словно её не должно здесь быть, она лишняя. Не сказать, что Минхо сильно плохо себя ведёт, но вот когда он попался с порно роликом, получил он довольно-таки сильно. Аргументом родителей было то, что: «Вот женишься, тогда и узнаешь!». Только вот они и не догадываются, их сын вряд ли женится. Признаться честно, ещё в возрасте шестнадцати лет Минхо заметил, что с ним что-то не так. Он встречался с девушкой, у которой не было явных чувств к нему, да и у него тоже. Видимо просто так, для «галочки». Хоть и интимные отношения у них были тоже, он не получал удовлетворения от них. Поэтому в скором времени они расстались. Их отношения продлились полгода. Но для Минхо это время сыграло большую роль. И, например, то, что оказывается его друг Хан Джисон очень красивый. Но это всё бредни молодого организма.

Минхо знает, что с Ханом они друзья по несчастью. Так получилось, что и у Джисона родители не особо прекрасные. На самом деле Хана избивают чуть чаще и больше. У отца его проблемы с контролем агрессии, да и в принципе эмоций в целом. Поэтому в такие моменты, когда вновь происходит что-то ужасное, Минхо нежно обнимает его, слыша болезненные всхлипы и дрожащий голос, который каждый раз говорит о том, что устал от жизни, что поскорее бы окончить школу и уехать. Потому что Джисон устал так жить. И мать не защищает, говоря, что сам виноват. А где вина семнадцатилетнего подростка, который просто не захотел искать пульт? Возможно, на состояние отца повлияло длительное употребление наркотиков. Но это его не оправдывает.

Минхо сначала плачет от собственных синяков, а после от синяков Джисона. Он редко когда рассказывал Хану о том, что и его мама любительница ударить. В ход шло всё, начиная со шнура от зарядки, заканчивая шваброй. Со временем Ли стал более равнодушным к матери, да и к родителям в целом. Ему осталось немного потерпеть, и он сможет съехать от них. Поступит куда-нибудь, где будет общежитие, и будет жить себе спокойно. Может быть, простит их. А Джисон? Джисон всегда будет рядом. Они друг для друга опора. Они семья. Что будет вместе всегда. Дружба длинною в пять лет так просто не оканчивается.

— Эй, Минхо, ты меня слушаешь? — Ли отрывает взгляд свой от своего бенто. Что-то явно идёт не так, и он начинает понемногу это замечать. Провалился в мыслях, вот так просто? Даже странно, если честно. Обычно такое редко происходит, а тут посреди разговора с Ханом просто задумался.

— Извини, я походу не выспался...

— Да я вижу по твоим синим морям под глазами. Что ночью-то делал? — с набитыми щеками спрашивает Джисон, а у Минхо вновь мысли странные в голову лезут.

— Всё тебе расскажи, — бубнит Ли, насаживая на палочку сосиску-осьминожку.

— Занимался непристойными делами, да! — хитро улыбается Джисон, показывая клыки, в которых застрял укроп.

— Да иди ты! — вспыхивает Минхо, потому что на самом деле Хан был прав. — У тебя вообще укроп в зубах застрял!

— Где!

— В зубах, Хан, — смеётся Ли.

— А... Ну и ладно, это новый аксессуар, понятно? — Джисон поставил руки на бока, как модель, повернул голову в сторону и, вновь улыбнулся во все тридцать два, показывая свои зубы всей школьной столовой. Понятное дело, что внимание на него никто не обратил, но Минхо посмеялся знатно.

Это странно.

К ним присоединяются Крис и Чонин, и Минхо забывает о странных мыслях, погружаясь в разговор парней. Они учились в одном классе, поэтому обедать вместе для них было чем-то вполне обычным. На самом деле их компания была намного больше. В ней также присутствовали: Хёнджин, Сынмин, Феликс и Чанбин. Проблема заключалась только в том, что Хёнджин и Сынмин уже были на первом курсе университета, а Феликс с Чанбином на год младше Минхо. Обычно парни обедают вместе, но сегодня Бин и Ликс уехали на соревнования по тхэквондо, поэтому до следующего понедельника они их не увидят. Целую неделю, получается.

— Джисон, ты что такое вытворяешь? — Смеётся Крис, ставя свой обед на стол.

— Я человек-укроп!

— Ты человек-дурак, — констатирует Чонин.

— Эй, Нини, тебе не кажется, что это слишком жестоко?

— Что именно: то, что у тебя не зубы, а гряда укропа или то, что вместо того, чтобы убрать всё, ты показываешь это на всю столовую?

Хан показательно схватился за сердце.

— Мелкий гадёныш... прям по больному... — инсценировал он свою смерть.

— Успокойся ты уже и кушай, Джисон. К Чонину тоже относится, — Как бы с грозным тоном, который, к сожалению, не удался, говорил Крис.

— Да, папочка Чан, мы поняли! — язвит Хан, отчего Чонин начинает тихо смеяться.

Крис закатывает глаза, наблюдая за тем, как его придурковатые друзья истерикой изводятся с обычных просьб. В этом и была вся суть их компании. Конечно, когда они собирались, то всему Миру приходил конец. Потому что шутки Хёнджина, Джисона, Минхо и Чонина были убийственны. Кстати о Минхо. Крис поворачивает голову к парню, что сидит рядом. Поникший взгляд опущенный к обеду, лениво перебирающие палки в пальцах. Что-то явно случилось.

— Минхо? — зовёт Банчан. Парень поднимает голову, слабо улыбаясь, и спрашивает:

— Что такое?

— Ты сегодня молчишь, что-то случилось? — Чан старался говорить не так громко, хотя из-за смеха Чонина и Джисона и так не особо сильно слышно было.

— Нет, думаю, что не выспался. Устал словно, — Пожал плечами Ли, запихивая в себя кусочек огурца.

— Не заболел? — Крис волнуется, а Минхо сам не понимает, что с ним.

— Нет, нет. Спать хочу ужасно, сейчас вырублюсь.

— Стоит пораньше ложиться тогда. Чего ж ты режим не соблюдаешь?

— Не знаю, вот так, — смеётся Минхо. И всё вроде как налаживается, когда он вливается в разговор и уже вместе с парнями бурно обсуждает игру. Крис видит, что с его другом явно что-то не так, но он молчит, а значит, рассказывать пока не хочет. Возможно, позже. Но не сейчас.

За окном лето, а погода весьма печальна. На самом деле это немного странно, что лето в Корее выдалось прохладным. Сезон дождей начался в начале июня, буквально в первых числах, хотя обычно в конце. И вот сегодня, восьмого июля две тысячи девятнадцатого года, он до сих пор не закончился. Скорее даже не думал. Небо вечно укрыто тёплым одеялом серых туч, а солнце появляется на парочку минут. Показать, что оно тут, оно есть, и вновь уйти за линию заката, отдавая должное людям, что так его ждут.

Парни шагают домой вместе, потому что живут близко, лишь номера домов отличаются. Буквально, если, конечно, приглядеться, то можно увидеть друг друга с балконов. На дороге бегут ручейки бесконечности времени, у Минхо плывут мысли. Хан вновь шагает рядом, на удивление — молчит. Словно тоже о чём-то задумался. Сегодня не было никаких планов с Джисоном. Поэтому после школы они разойдутся по домам и встретятся только завтра на том же месте, рядом с деревом ели, что одиноко росла около дома. На самом деле это удивительно. Вот так среди города, что благоухал какими-то специально выведенными растениями, росла ель.

Минхо теряется в мыслях, изредка поглядывая на Джисона, что мило утыкался носом в тёмно-зелёный шарф, который подарил Минхо. Эта вещь вообще ни с чем не сочеталась. Шарфик смотрелся странно с толстовкой. Но для Хана это был важный подарок, потому что Минхо сам связал его. За пару ночей, стерев подушечки пальцев в кровь и получив вечные мозоли, Ли сам сделал его. Взяв урок вязания у бабушки, и интернета, со светлыми мыслями он переплетал влюблённость вместе с петлями. Это был подарок на день рождение Хана. И, признаться честно, Джисон тихо плакал в своей комнате, когда приятный аромат парфюма Минхо остался на шарфе.

Вдруг почему-то взгляд задерживается на минутку дольше, чем нужно, и Ли замечает, что у Хана очень красивые глаза. Необычные, что ли... Хотя раньше он не обращал внимание на такое. Моросящий дождик немного охлаждает ум, а парни, что оба не взяли зонты, шлёпают домой, хлюпая мокрыми кедами. Вдруг так захотелось взять Джисона за руку, чтобы понять... то ли чувствует Минхо к своему другу, или всё же он ошибается. Потому что это странно. Раньше такого никогда не было.

— Сони, — Зовёт Ли. Внутри необузданная, странная тревога кишит вперемешку с волнением.

— Чего?

— Давай возьмёмся за руки? — Выдыхая страх вместе с трепетом протараторил Минхо.

— Чего? — Повторяет Джисон, а Хо видит, как тот словно покраснел или ему кажется?

— Ладно, что-то я сглупил, извини, — Ли отворачивается, продолжая идти рядом.

Для них никогда не было проблемой обняться или держаться за руки, просто в последнее время это было максимально странно. Они будто начали друг друга стесняться. Хотя раньше такого не было. О чём уж тут говорить, если парни друг перед другом только в трусах ходили. Да они как братья! Только сейчас явно что-то изменилось.

Тихое касание обдаёт кожу кипятком. Минхо чувствует до безумия тёплые руки. Они были будто бы обогреватели. А мягкое покалывание только доказывало, что это всё реальность. Почему-то ощущалось это всё как нечто правильное, даже нужное. Минхо приятно. Ему нравится чувствовать лёгкий трепет волнения внутри. Это так необычно.

Джисон молчит, лишь сильнее утыкаясь в шарф. Хо кажется, что щёки Хана явно покраснели. Но это наверняка от дождя. Но стоило чуть отпустить мысли, как Минхо почувствовал, что рука его старательно помещается в кармане толстовки Джисона. Они были почти одного роста, поэтому разница особо не ощущалась.

Хан пробубнил под нос:

— У меня и у самого руки замёрзли, так теплее будет.

Ли ярко улыбался, потому что видел смущение друга на кончиках его ушек. А Хан старался исчезнуть, но их руки в его кармане напоминали о том, что они всегда будут вместе. Всегда... Минхо поддразнивал своего любимого лучшего друга. Мол, он его боится. Но, переводя всё это в шутку, они со счастливыми лицами шагали домой.

Тленное всё герметика, поэтому их «вечное» герметично спрятано в горячей и немного солённой от слёз воде. Где утонула надежда. И растворилась жизнь.

○ ○ ○

Они разрывают объятия рук и, помахав друг другу, расходятся по домам. Минхо хочет поскорее подняться в квартиру, перекусить, сделать уроки и отдыхать. Потому что это невыносимо. Плохая погода, понедельник и школа. Да и ко всему прочему что-то непонятное.

Лифт — предсмертная коробка, поднимается медленно, словно сам рассказывает, что устал от своей работы. Минхо клюёт носом, но только вот трепет... Это странное чувство, которое до сих пор нежным электричеством расходится по телу и сознанию. Рука горит, словно на ней ещё остались фантомные прикосновения Джисона. Ли поднимает руку на уровне глаз — ничего. Обычная светлая кожа и всё. Но почему... почему так тепло? Минхо выдыхает сомнения, утыкаясь алыми щеками в мокрую толстовку, и двери лифта открываются.

Минхо заходит в квартиру, где вкусно пахнет едой. Желудок начинает сводить от спазма и желания наконец-таки покушать.

— Я дома, — Кричит он из коридора, разуваясь.

— Хорошо, — Слышится голос матери, а Ли уже понимает: что-то не так.

В комнате темно из-за занавешенных штор, но так даже лучше. Минхо переодевается, моет руки и шагает на кухню, где его ждёт мама. Женщина сегодня уходит в ночную смену в морг, в то время как отец до восьми вечера пропадает на работе. Хо знает, что папа изменяет матери, да и она наверняка тоже, для чего они только так живут — не ясно.

— Привет, — Здоровается Минхо, заходя в кухню.

— Привет, — Взгляд её выдаёт раздражение.

— Что-то случилось? — Он не смотрит на неё, потому что боится. Вдруг он сделал что-то не так, и сейчас она будет сильно ругаться. Дыхание словно на долю секунды пропадает, когда он слышит тяжёлый выдох мамы.

— Да, случилось, — Чуть громче ставит кружку с чаем на стол, а после сжирает Минхо взглядом.

— Что? — Страх оцепеняет тело.

— Объясни-ка мне, почему вы с Джисоном за руки держались?

Минхо выдыхает, когда понимает, что мама просто напридумывала себе всякого.

— У меня руки замёрзли, я предложил идти так, потому что теплее, — Улыбается Хо, когда поворачивается к матери, только вот улыбка не награждает его лицо.

— Точно? — Ещё свирепее спрашивает она.

— Конечно! А что такого плохого в том, чтобы держаться за руки, м?

— Что такого? Ох... Милый Минхо, я тебе сейчас объясню, — Женщина села прямее, — Только люди, что влюблены друг в друга, могут держаться за руки. Только мужчина и женщина. Вы не можете делать этого, потому что вы оба парни. Ясно? — Мама никогда не поднимала эту тему для разговора, что же случилось сейчас?

— А что плохого в том, что и парни держатся за руки. Это ведь нормально. Девушки тоже держатся, и им никто ничего не говорит. Да и ко всему прочему-... — мама перебила его, начав кричать.

— Что плохого?! Мне рассказать тебе, что только геи держатся за руки! К девочкам это не относится, потому что они с детства намного ближе, чем мальчики. Вы — мужчины. Так и показывайте мужчин, а не смазливых педиков. — Минхо в шоке, он впал в ступор, совершенно не понимая, как ответить матери.

— Но мы с Джисоном близки, как любые подружки девочки. Мы уже пять лет общаемся, и как по мне, так это нормально, — Он сгорбился, смотря на маму, у которой взгляд горит.

— Знаешь что, Ли Минхо, я терпела, терплю и продолжаю терпеть ваши выходки. То объятия отвратительные, то ночёвки. Я не запрещаю, но я сокращу количество посиделок, если вы не прекратите это. Тебе ясно? — Глаза женщины налились кровью, а вены на висках взбухлись. Минхо не понимал, к чему весь этот концерт.

— Да, я понял, мама, такого больше не повториться. Мы — мужчины, а для нас это неправильно, — Опустив голову, он проговорил почти что полушёпотом слова.

— То-то же. Я пошла собираться на работу. Посуду за собой вымой. Понял?

— Да, — Разглядывая крошки на полу, отвечал Минхо.

Гнило гомофобное общество взрослого поколения сгнивает в пучине собственных страхов и желаний. Мать Минхо всегда была противоречива к людям с нетрадиционной ориентацией. Словно они ироды какие-то, хотя, если посмотреть под другим углом, то становится понятно, что все они — обычные люди. Даже формулировка «Как мы» будет оскорбительной, что значит: «Как мы»? Мы — люди. Мы одинаковы. Безусловно, каждый прекрасен по своему, у каждого есть свои какие-то особенности, и это замечательно! Но нет ни одного человека, который отличался бы от людей тем, что потомки у него не обезьяны, а рыбы. Все произошли от одного вида, в этом и есть единственное сравнение. Разве люди с нетрадиционной ориентацией отличаются? Да и название «Нетрадиционная ориентация» — глупое. Кто решил это? Почему старые устои до сих пор фигурируют в современном обществе? Это нужно искоренять, потому что держаться за прошлое — бессмысленно! Для того времени это было нормально, но для сегодняшнего нет. Минхо очень раздражает поведение матери, а отца в его жизни практически нет. Почему он должен соглашаться с мнением мамы, если оно не подходит ему! Ещё и Джисона приплетает ко всему этому. Хан хороший, красивый, милый. Почему он не должен его любить?!

Что...?

Любить...?

Как это?

Мокрая тарелка, намыленная средством для посуды, застыла в руках мыслями, что были скручены суровыми планетами истлевших приведений. Шум воды бился эхом в стены небольшой кухни. Почему-то собственные мысли звучали громче, чем всё остальное, даже включённого телевизора слышно не было. «Любить». Странное слово. А что оно означает? Это желание или потребность? Что это такое?

Минхо в панике домывает грязную тарелку, ставит её на сушку и быстрым шагом идёт в свою комнату. Попутно крикнув маме «Спасибо», он закрывает дверь на защёлку и падает на кровать.

Постель мнётся, он проваливается в пространство теплоты. Пыль летает отголосками необычных мыслей, а паника осознания накрывает одеялом переживаний. Улавливая слабый запах чая каркаде, Минхо закрывает глаза рукой и часто дышит. Почему сердце так быстро колотится? Он заболел? Почему по всему телу бежит лёгкая дрожь, а внутренние органы словно судорогой сводит. Это так странно... В глазах мелькают разные картинки с Ханом. Сегодняшний обед, его улыбка, причудливый характер и странное прикосновение горячих рук. Сплетая свои пальцы воедино, Минхо вспомнил смущение Джисона. Почему Хан смутился? Для них ведь это было обычным делом. На ночёвках они то и делали, что обнимались. Не часто, конечно, но когда Хан начинал ныть, что ему холодно и одиноко, Минхо всегда обнимал его, для них это было нормально. Но что произошло сейчас? Почему внутри словно волшебство расцветает...

Вдруг взрыв Вселенной и миллионы падающих звёзд мелькали пред глазами. Окрашиваясь в прекрасные цвета, всё становилось до безумия красиво. Минхо сел, слушая собственное сердце и душу. И всё кричало о влюблённости.

А...

Понятно...

Минхо влюбился.

○ ○ ○

Минхо осознал, что влюбился в созвездия веснушек своего друга. Хоть у Джисона и не было поцелуя солнца, сам Хан часто просил нарисовать что-нибудь коричневым карандашом. Минхо это нравилось, поэтому он с огромным удовольствием рисовал маленькие точечки, что соединялись в созвездия. Такая близость была волшебной, да настолько, что губы чуть кололо от желания прикоснуться к чужой бесконечности. Но Минхо думал, что просто поддаётся моменту и этого делать было нельзя, пусть и хотелось. Тогда он считал это неважным. Просто у него не было отношений, поэтому иногда хотелось какой-то близости. Жаль, что Ли не понимал того, что это было не просто так.

Глаза Джисона всегда следили за любым действием Ли. И, кажется, чуть ярче горели.

Мама Минхо потом полдня искала по квартире свой коричневый карандаш для бровей, но никто из парней и слова не сказал, что они случайно сломали его. Магия до сих пор лежала в мокром рюкзаке Минхо. И навсегда останется там.

Всё словно во сне? Почему именно сегодня сверкающие глаза Джисона показались намного ярче солнечного света. Глаза, в которых отражалась бесконечность, так и манила своей теплотой. Звёзды, что падали с иссиня-чёрного неба, сохраняли волшебство кротких взглядов, нежных прикосновений, которые, как оказывается, так любил Минхо. Почему смех Хана показался чем-то прекрасным? Почему так хотелось взять Джисона за руки. Зачем Минхо это сделал? А ручки у Хана такие тёплые... Словно вечность переплеталась в их ладошках, раскрашивая кончики пальцев в цвета влюблённости.

Забавно, но так приятно... Ли вновь лёг и, перевернувшись на другой бок, открыв диалог с Джисоном, стал его перечитывать. Там не было чего-то супер важного и нужного, просто обычная переписка. Но почему же именно сейчас ощущалась она по-другому? В каждом сообщении, словно подсказка была оставлена буквально пасхалка. Будто Минхо сам говорил о том, чего ещё не понимал.

Разглядывая рисунок на потолке, Минхо стал размышлять. Джисон вёл себя вполне обычно. Но каждый раз отводил взгляд, стоило глазам Минхо на секунду дольше задержаться на нём.

Хан Джисон — семнадцатилетний парень, которому было всё равно на всех абсолютно. Хан прекрасно рисовал. Минхо считал, что это явный его талант. Сколько красивых маленьких рисунков получал Ли... не пересчитать! На дни рождения, Новый год и ещё миллион событий. Как-то раз Джисон подарил рисунок трюфеля на день празднования трюфельных пирожных. Минхо находил это милым. Джисон любил звёзды. Чёрное волшебное пространство всегда привлекало его. Окружение его считало, что это весьма банально — любить звёзды, но Хан всегда считал по-другому. Люди так одиноки в этом Мире. Почему звёзды не могут стать друзьями? Ведь это так прекрасно — поднимать глаза к чудесам и находить успокоение в свете маленьких созвездий.

Джисон любил соединять соцветия (так он называл звёзды), и получать что-то абсолютно новое. Хан не сильно разбирался во всём этом. Он знал только Южный Крест, Кассиопею, Большую Медведицу и Стрельца. На этом его знания созвездий кончались. Поэтому выискивал на небе звёзды и, тыча пальцем в бесконечность, говорил:

— Смотри, Хо, там сердце можно получить!

Минхо смеялся, потому что ничего не видел.

Джисон всегда был таким? Или Ли стал обращать такое внимание на своего лучшего друга? Ярче звёзд, что есть в глазах Джисона Минхо ещё не видел. И та бесконечность над головой казалась лишь маленькой версией того, что на самом деле было в чарующем свете волшебства Хана.

Джисон часами любовался звёздами, Минхо часами любовался Джисоном. Он только сейчас это понял, что всегда старался быть рядом. Это случилось раньше, верно? Намного раньше, чем Ли всё это осознал. Может быть, он влюбился тогда, на той ночёвке, когда зачем-то, по стечению обстоятельств и параду планет, Минхо спросил Хана об ориентации?

○ ○ ○

По прогнозу жаркий день и солнечная погода, а на самом деле за окном дождь и бесконечная сырость. Синоптики говорили, что из-за глобального потепления и большого количества испарений лето и осень будут весьма дождливыми. Но не настолько же, что целую неделю льёт как из ведра. Пасмурный июнь не давал ни шанса на горячие солнечные ванные, тёплую воду и ожоги на спине. Вместо этого была приятная прохлада и постоянная свежесть. Единственный минус, который был: после школы не погулять, поэтому приходится сидеть дома. Играть по сетевой и звонку с Джисоном. А больше ничего. Скоро каникулы, а про гулянки словно можно смело забыть. Сердце Минхо было не на месте, когда они вновь выиграли битву, вместо того, чтобы ходить по заброшенным зданиям и искать приключения. Попивая какую-нибудь дешёвую, но весьма вкусную газировку. Которая из-за количества красителя в ней окрашивала языки в разные цвета волшебства. Весело смеяться и обсуждать то, что волнует, а не то, как вновь игрок с ником «гром задира» материт парней за плохую разведку.

Впервые за долгое время парни остались на ночёвке. Безусловно, это была идея Минхо. Ли слёзно умолял маму переночевать у Хана, они друзья, что хотят провести вечер вместе. Но женщина ещё в далёком болезненном мае начала замечать, что что-то не так.

— Мам, ну отпусти, пожалуйста. Я все уроки сделал, в комнате прибрал...

— Ага, ещё что придумаешь? Чтобы потом я узнала, что вы не просто это своё аниме поганое смотрели, но и занимались непристойными делами?

— Мам, не придумывай, мы друзья. И тем более у меня всегда были девушки. Что ж ты...

— Тогда вы будете у нас, чтобы я вас контролировала.

— Хорошо.

— Посуду помой только!

— Спасибо!

Как так получилось не удалить эту вкладку, Минхо до сих пор не понимал. Но, признаться честно, смотреть на то, как сексом занимаются два парня, ему было весьма приятно. Буквально. И поэтому теперь ему крайне важно было узнать одну маленькую вещь о Джисоне. Как-то за время их дружбы разговоров об ориентации они не заводили. Не было причин на это. Хан приходит в субботу, ночует в воскресенье домой. И в эту ночь Минхо как бы невзначай расспросит его о волнующей теме. На самом деле казалось это всё таким простым, но в то же время, всё это было до безумия непонятным. Ну, как спросить об этом? «Джисон, как ты смотришь на то, что парни спят друг с другом» или «Хан, ты когда-нибудь думал о любви с парнем?».

Прекрасный вечер в закрытой комнате и аниме на ноутбуке. Занавешенные шторы, чашки с каркаде и куча сладостей. Они оба были сладкоежками, поэтому начинать просмотр чего-то интересного без снеков было нельзя. Парни лежали на полу, соорудив из одеял и пледов царское ложе. Было довольно мягко.

Прошло три серии, а Минхо всё так и боится начать разговор. За окном Солнце скрылось в теплые объятия влюблённой Луны, Звёзды играют с Кометами, даже Ветер, болтая ногами и сидя на крыше высокого здания с Дождём обсуждает прошедший денёк. А у Минхо уже нервы начинают закручиваться в вечно-зелёный узелок. Как бы ему начать...? И тихий разум адекватности шептал: «Зачем? Почему Минхо хочет это спросить?».

— Эй, Хан, — Чувствуя дрожь в собственных руках, зовёт он его.

— М? — парень отрывается от экрана оглядывая тёмное лицо Минхо, что словно стало на один тон краснее. Или ему кажется?

— Ты никогда не думал, — Хо нажимает дрожащими кончиками пальцев на пробел. Какого чёрта он так волнуется? — Ты никогда не думал о любви к парню? — Сердце сильнее стучит, отдавая эхом страха прямиком в горло. Минхо сел прямее, но коленки не хотят успокаиваться. Даже наоборот, словно сильнее стали трястись.

— Ты влюбился в кого-то? — невозмутимо спрашивает Джисон.

— Нет, я-я просто недавно увидел, как два парня за школой поцеловались. Мне показалось это странным. — Ложь во спасение.

— А, ну раз так, то я ничего не думаю. Мне даже нравится это что-ли? В том смысле, что представляешь, как это здорово! Безусловно, девушка тоже хорошо, но разве парни не понимают парней лучше?

Услышанное повергло Минхо в шок и подарило некую надежду на светлое и счастливое будущее.

— Ну да, я тоже так подумал, — Мнётся Минхо.

— А всё же. Чего спросил-то? — Хан испепеляет Ли взглядом, Хо пришлось даже отвернуться.

— Да говорю же: интересно было. Вот и всё, — Залезая под одеяло, бубнил Минхо.

○ ○ ○

Тихо-тихо и очень нежно он касался замерзающего запястья Хана, потому что летняя осень за окном была добра лишь днём. Ночь её злила, поэтому она была груба в это время суток. Но Ли это было даже на руку в буквальном смысле. Потому что неловко лёжа на траве в парке, где не было ни единой живой души, Хан чуть крепче сжимал ладонь Хо. Шепча, что это нормально. Они не заболеют, если будут держаться за руки. Но холод пробирал до костей. Нет ничего плохого в том, что друзья держатся за руки. Это нормально. Это естественно. Верно...?

Джисон был тактильным по-особенному. Потому что Хан не любил, когда его касаются, лезут к нему с нежеланными проявлениями нежности. Минхо называл это «Синдромом Хан Джисона». Если Хан разрешил обнять или проявляет дружелюбие сам, то всё в порядке, но стоило кому-нибудь другому коснутся его без разрешения, так в это же мгновение Джисон становился колючим ёжиком, что подобно дикобразу, выпускал все свои иголки в нарушившего его покой человека. Минхо старался никогда не касаться его без надобности, ну а если ему и самому хотелось тактильности, то он спрашивал, прежде чем обнять. Хану можно было трогать Минхо всегда. Для Ли это не было особой проблемой, разве что для других. Так получилось, что Минхо не тактильный. Совсем. Он не любит прикосновения людей, они для него непонятные. А вот Джисона... Джисон — это странное создание, которому можно было касаться его.

И только перекрёсток мог разорвать их смущённые объятия. Но даже так никаких недопониманий не было.

Минхо понял, что, придя домой, он ещё очень долго чувствовал ладонь Джисона на своей. Прошло около часа, а фантомные прикосновения ощущались до сих пор. Словно он никогда не отпускал её. Всегда держал, всегда был рядом. И сладкие чувства растекались яркой улыбкой по лицу. Минхо осознал, что любит Джисона.

Минхо влюблялся. Много раз. Он знает это чувство, но только вот... Джисона он любит. Для Хо это были всегда разные понятия. Влюблённость — это желание, а Любовь — бесконечность.

Душа у Хана была самой волшебной из всех, что знал Ли. Душа Джисона была похожа на запах росы наутро после дождя. На вкусный кофе с домашним молоком и рассветом на крыше маленького домика в деревне, где ещё немного виднелись отголоски ярко сияющих звёзд. И тёплые, всегда любимые объятия рук. Минхо видел в его глазах солнце, на щеках — созвездия из нарисованных веснушек, а в кистях — покой.

Сегодня восьмого, немного магического июля, Минхо осознал свою влюблённость в лучшего друга.