yellow box
Ночью Лиза просыпается от кошмара, крупно задрожав и закутавшись в одеяло посильнее. К горлу подкатывает тошнота, хоть она и не помнит того, что ей снилось. Как она встает и плетется на кухню — кстати, еле перебирая ногами — она не помнит тоже, но отчетливо чувствует, как больно ударяется бедром о столешницу и валится задницей на стул, проехавшись по каменной поверхности локтями. Хочется разбудить Киру и утонуть в ее объятиях, пропитавшись ее запахом. Лизу всю неделю жрет изнутри что-то хуевое, но тревожные мысли она отгоняет в сторону. Ей должно быть хорошо, так почему она так нервничает? Стакан воды оказывается спасительным решением и ее мысли начинают собираться в кучу из негативной каши после долгожданной и приятной прохлады.
Киру она все-таки будит спустя несколько минут. Блондинка смотрит недовольно, но видит, как у Андрющенко блестят глаза и дрожат руки, а потому сразу же смягчает взгляд. — Ну чего ты расклеилась, кисуль? — мурчит она. — По мне соскучилась? Лиза хочет выдавить из себя смех, но не получается. Она молча тянет ее за руку в сторону третьего этажа, а потом на балкон, где они сидят в тишине. Лиза так же молча прижимается, обвивая руки вокруг чужой талии. Хватка у нее сильная, но Кира расслабляется тоже, вдыхая морозный воздух. Ее окутывают приятные воспоминания, связанные с этим балконом. Лизу она неспешно поглаживает по волосам, перебирая уже отросшие пряди. — Я плакать хочу, — подает та снизу. — Так плачь, — почти издевательски тянет она. — Харе эмоции свои скрывать. Я тебе не чужой человек, Лиз. Медведева смотрит выжидающе, пока брюнетка действительно не начинает плакать. Она делает это почти бесшумно, сжимая в ладонях чужую рубашку, а потом и вовсе сворачивается комком, уткнувшись носом в чужие колени. — Что с тобой? — голос у нее почти убаюкивающий. — Ты из-за испытания так, что ли? Брюнетка молчит. Когда она поднимает голову — взгляд у нее стеклянный, глаза и губы опухшие. Кира снова притягивает ее к себе. Приятное тело почти что обжигает и дает опомниться, а затем Лиза тупит взгляд. Ей всегда стыдно за проявление эмоций на какие-то личные для нее темы. — Ну, — одними глазами улыбается Кира. — Ну, хочешь, я тебя поцелую, котенок, — она тормошит ее по и так уже запутанным волосам. — Хочешь? Извернувшись, Лиза вылезает из сильной хватки объятий, смотрит загнанно. — Сейчас? — выплевывает она. — Не хочу. Я тебя для поддержки разбудила, а не чтобы пососаться под луной. — Очень зря, — пожимает Кира плечами, но теперь в голосе сквозит профессионально скрытая обида — она не это имела ввиду. Трястись Лиза не перестает. Дрожит часто, уже, конечно, не заходясь в рыданиях, но взгляд у нее убитый. Спустя полминуты их непрерывных гляделок с Кирой она подает голос. — Я плохо справляюсь, — быстро, но тихо бубнит та. — На этой неделе. Да блять, в целом. Я плохо ем, — она медленно переводит взгляд. — Плохо. Я постоянно ревную. Мне нравятся моменты. Кусками, понимаешь? Лиза уверена, что попадись она сейчас на глаза той же Крис — она бы ее отпиздила. Ненавидит нытиков. — Остальное мне не нравится. Хуйня какая-то, — это не звучит как обвинение или осуждение — это просто звучит никак. — Я будто снова к своему бывшему вернулась. Ты меняешься, блять, это видно. А я нихуя не меняюсь. Лицо Киры приобретает непонимающие черты. Медведева хмурит брови и начинает неосознанно жевать губу, сжимая кулаки на коленях. Она не до конца вдупляет, что ей пытаются сказать — но это что-то точно очень хуевое. — Я знаю, черт возьми, что веду себя иногда странно, — она начинает тереть щеки. — А ты начинаешь вести себя как сука. Но даже в те моменты, когда ты ведешь себя как ангел — меня ебашит по голове. По мозгам, — теперь трет глаза. — Я боюсь того, что будет дальше. В животе у Киры тугим комом скручивается страх и отвращение к себе самой же, она медленно выдыхает и встает, чтобы закурить. Когда она начинает расхаживать по балкону, то Лиза хочет предпринять попытку сбежать от неприятного разговора, но ее мягко снова притягивают к себе. — Бля, заткнись, — она пускает клубы дыма ей в лицо, затягиваясь снова, и Андрющенко притихает. — Я не веду себя как сука — это раз. Два, — смотрит осуждающе, с легкой тенью досады, но та там не задерживается, уступая место нежному, но серьезному взгляду. — Ты нравишься мне так сильно, что иногда мне хочется послать нахуй проект, а потом пойти и начать адекватные отношений с тобой. Но, — опять это ебанное «но». — Без терапии у меня этого не получится. Когда Кира докуривает, она вжимается носом в бледную татуированную шею и вдыхает чужой запах, почти что мурча от удовольствия. Мышцы у нее напряженны, но она вся излучает спокойствие, от чего потом Лиза тоже немного успокаивается. — Я не жертва, — тихо произносит она, сморгнув слезы. — Я никогда не видела в тебе жертву, — так же тихо произносит Кира, тычась губами куда-то в скулу. Губы у нее суховатые и прохладные, и она сцеловывает мурашки с бледной кожи. Согревается Лиза в таких крепких объятиях быстро. — Если хочешь чего-то от меня — можно просто попросить, — тянет Кира, напоминая невзначай. — Поспи со мной сегодня.
***
Утро выдалось холодным, и Лиза неохотно разлепила глаза, пытаясь пятерней прочесать спутанные короткие волосы. Оглядев наспех комнату, она заметила, что половины девчонок уже не было в комнате — они наверняка разбрелись на завтрак и в душевые, чтобы взбодриться и согреться. А вот Кира под боком все еще была. Веки у нее были плотно слеплены, а рот приоткрыт, и Лиза легонько улыбнулась, умилившись картине. Тело у нее было раскрыто, а еще на ней не было штанов — что, впрочем, Андрющенко особо не удивило — поэтому она накинула на филейную часть младшей одеяло и спустилась вниз. На пару секунд она потерялась в мыслях о том, что, возможно, Киру хотелось бы разбудить поцелуями или нежными согревающими объятиями вкупе с какими-нибудь приторно-милыми словами, но она их с легкостью отбросила, натянув на лицо безэмоциональную маску. Завтрак готовила Виолетта. Она с ловкостью профессионала проделывала всякие фокусы с кухонной утварью, летая по кухне, потому Лиза просто заварила чай и села, закинув локти на столешницу. Геля развалилась в кресле неподалеку, наслаждаясь прохладным утром и своим кофе, а потом они с Лизой разговорились, каждая о своем. Ангелина была из тех людей, кто как ребенок радовался за счастье близких и не стыдилась высказывать свое, возможно, не очень тактичное мнение, а потому поспешила поделиться с Лизой своим видением ситуации в их с Кирой отношениях. — Вы такие милые, — вырвала она из мыслей Лизу. — Я даже почти что прослезилась, когда увидела вас вместе в кровати, — Пчелка запищала, чуть не расплескав на свою пижаму и розовые тапки кофе. — Кирюша стала такой нежной. — Никакая я тебе не Кирюша, солнце, — зевая, произносит хриплым голосом сонная Медведева, уваливаясь почти голой задницей на стул рядом с Андрющенко и отбирает у той чай. — Спасибо за завтрак, кисуль! Вилка смеется с ее нелепого подмигивания в сторону Лизы, а через несколько минут они уже пожинают плоды трудов Малышенко. Андрющенко к сырникам почти не притрагивается — поковыряв чайной ложкой в блюдце, она пальцем отодвигает его в сторону и кладет голову Кире на плечо. Та не вздрагивает, а только тянется к чужим пальцам и переплетает их, удерживая с силой ладонь. Лиза расслабляется и больше не произносит ни слова за завтраком. Но в душе у нее самое настоящее спокойствие, поэтому она не реагирует даже на очередные нападки Крис, а просто молча прижимается ближе к Медведевой. Что удивительно, насчет статуса их отношений молчат все — ну, почти, если не считать парочку индивидуумов, которые ссут кипятком от чужих взаимодействий — но неймется только вечно обиженной жизнью Захаровой.
Под вечер Пацанки устраивают псевдо-вечеринку. Из алкоголя у них две бутылки шампанского, а дальше немного закусок и пачка сигарет на восьмерых. Пизды они, несомненно, получат, но получать всем почти не страшно, поэтому они с чистой совестью выплывают на улицу под бит какой-то популярной американской песни. Виолетта сегодня со стрелками, Лиза тоже — они собирались втроем с Гелей, что вежливо одолжила им свою косметику. Настроение приподнятое. По графику у них выходной, после которого начинается последнее на этой неделе испытание и они пытаются расслабиться по полной. Кира находится возле импровизированной барной стойки — она с блаженством разливает девочкам шампанское по бокалам, а Лиза появляется тихо и незаметно, обвивая руки вокруг талии и пару раз быстро целуя в выбритый затылок. — Что, кисуль, — она слышит, как весело за стеклом шипят пузырьки. — Хочешь фирменный коктейль от бармена? — Горячий шоколад, пожалуйста, — фырчит она и Кира кидает на ту недовольный взгляд. — Обижаешь. Я же бармен, а не бариста. — А я думала ты для меня можешь быть кем угодно, — заигрывающим хриплым голосом тянет она на манер какой-нибудь Мишель или, может, даже Насти, а потому сама морщится через секунду. — Вот как мы заговорили, — хихикает Медведева, ловко разворачиваясь и обнимая в ответ. Дыхание у нее теплое, а что приятнее всего — Кира не пила и по настроению вряд ли собирается этим вечером. Лиза тычется носом куда-то в щеку, начиная покрывать ту мелкими поцелуями и хохочет, когда Кира от неприятных щекочущих ощущений пытается выбраться из захвата рук. Она сейчас такая настоящая в плане показа своих эмоций, что Лизе от избытка этих же эмоций хочется разрыдаться. По задней части двора они позже разбредаются со всеми девочками. Они не шумят и не крушат что-то — вечер даже похож на более светский, чем те, что им устраивали на первых неделях. Когда музыка сменяется на более веселую, Виолетта узнает что-то из своего плейлиста и затягивает кого-то в танец, подпевая в голос. Чуть позже Лиза ловит себя на том, что уже учит играть Киру в шахматы — та с трудом поддается обучению, но не злится, а потому им весело и Лизе этот момент греет сердце. Она любит шахматы, а еще это напоминает ей о Диане. Под конец партии у Киры поднимается настроение, а потом переходит в более шаловливое и она предлагает Лизе сбежать втихую. — Ты мне предлагаешь это чаще, чем мои недо-подружки предлагали свалить из дома в подростковом возрасте, — мычит Лиза, задумываясь над ходом, а после делает шаг ладьей. — Мат. Погнали. Блондинка довольно подталкивает ту в сторону дома и они быстрым шагом поднимаются на второй этаж. У Лизы настроение тоже сменяется на игривое — от осознания она вздрагивает, пару раз легонько себя обняв. Кира странно на нее влияет. Она меняет ее настроение — это звоночек? Дверь Медведева захлопывает с оглушающим стуком, но музыка на улице громкая, а еще Кира свято уверена в том, что в комнату никто не зайдет. Лиза верит ей на слово. Целоваться они начинают спонтанно — начинается все с невинных чмоков куда-то в скулу, а потом Кира наглеет и накрывает губы, затягивая Лизу в более продолжительный и мокрый поцелуй. Ладони у обеих после свежего прохладного воздуха замерзшие и Кира вздрагивает, когда под клетчатую рубашку забираются ладони Андрющенко в попытке согреться и прощупать нежную кожу. Щеки у Лизы после поцелуя пунцовые и она тяжело загнанно дышит, ластясь к телу напротив. Чужие губы перемещаются на шею — ее флешбекает в ванную и она покрывается красными пятнами вся, задрожав как осенний лист и втянув в себя шею. Кира не действует аккуратно. Ее поцелуи уверенные и грубые, и Лиза тихо хнычет, когда зубы Медведевой смыкаются слишком сильно, зализывая место укуса после. Белье у Лизы давно уже мокрое и неприятно липнет, и она не сопротивляется, когда джинсовку, а после и футболку с нее быстро стягивают, припадая к незащищенной груди. Валятся они на чужую кровать — на место особо сейчас не смотрят, хотя после, очевидно, будут получать нагоняй от пострадавшей от их бурного времяпровождения невинной девочки. Ласка от Киры Лизе очевидно нравится и она выгибается, зарываясь пальцами в выбеленные волосы, а потом тихо стонет, когда зубы оттягивают сосок. Руки Киры быстрыми движениями стягивают с Лизы штаны и та приходит в себя, приподнимаясь, а после впиваясь в припухшие губы напротив. Кира удивленно мурчит когда с нее стягивают рубашку и майку, и чувствует на своей груди ладони меньше, чем свои, но не менее сильные. Лиза на себя инициативу берет нечасто, но всегда это происходит безумно горячо. Кира плавится под женскими руками медленно, распаляясь от жара, расползающегося по оголяющемуся телу — голубые джинсы летят вслед на остальной одеждой и одну руку Лиза опускает ниже, дразнящими движениями потираясь о грубую ткань нижнего белья. Стонет Кира тихо и хрипло — на грани, сказала бы Лиза, из всех сил пытаясь сдержаться. Волосы у нее прилипают к вспотевшему лицу, она хмурится и выгибается с силой, когда кончает, а после резко расслабляет мышцы, выдыхая через рот. Дышит она загнанно еще минуты две — Лиза неторопливо целует чувствительную взмокшую шею, водя влажной рукой по напряженному животу Медведевой. Отходит она долго, замечает Лиза, но выбитая из колеи Кира ей нравится ой как сильно, а потому поцелуи продолжаются еще долго, пока они не замечают, что кровать была выбрана уж очень неудачная. Смятое постельное белье сильно начинает бросаться в глаза — незамысловатые картинки с изображением маски человека паука и паутины явно не имеются в наличии у каждой второй знакомой для них девчонки. Это кровать Захаровой.
***
Речь она пишет долго, нервно постукивая карандашом по планшетке. Задвигать что-то никогда не было сильной стороной Лизы, а потому она подбирает правильные слова несколько часов, иногда отвлекаясь на то, чтобы принести себе очередную кружку чая. У Киры дела идут легче. Она пытается не подсматривать, но подходит пару раз со спины, принося ей чай тоже. Написание речи Киру вдохновляют. Она относится уже не так скептически ко всей «хуйне» на проекте, делает все не спустя рукава. Когда за окнами уже совсем темнеет, Лиза протяжно и мучительно стонет, отбросив листы в сторону и встает, потягиваясь. Вокруг нет никого — все опять умчались либо на балкон, либо дурачатся где-нибудь за пределами дома. Краем глаза она видела, как Крис с Кирой уходили вместе, и Лиза недовольно и обиженно поджимает губы от развернувшейся недавно перед ней картины. Находит она их все же на балконе. Они смеются, обе закутанные в плед, и она наглеет и усаживается между ними, прервав их разговор на какой-то странной ноте. — Вы трахались на моей кровати, — подытоживает Захарова, отпивая из чужой кружки. — Что за намеки? — возмущенно выгибает бровь Кира. — Это не намек, а утверждение, — тихо произносит Лиза и получает два усмехающихся взгляда. — Ой, идите нахуй. Следующим вечером на Лизу напяливают платье выше колен, полностью белое, и подкрашивают глаза чем-то розовым. Лиза смущенно хочет прикрыться руками — рукава выглядят как нелепые фонарики, а декольте слишком глубокое, но в зеркале она рассматривает себя дольше обычного.
Когда она выходит к другим девочкам — взгляд у нее горящий. Сегодня Кира нервно дергает плечами и пахнет ванилью; постоянно пытается оттянуть юбку или свести колени так, чтобы разрез стал заметен чуть меньше. Белый цвет делает ее какой-то по-настоящему ангельской и Андрющенко смеется, подбегая и кладя руки на чужие голые плечи. Щеки Киры предательски краснеют, а — — А Лиза впервые замечает насколько у той красивые ноги.