2 глава
Тэхен аккуратно поцеловал макушку Чонгука, чуть дольше задержавшись губами на шелковистых волосах. Он чувствовал, как его омега расслабляется под его ладонью, как живот подрагивает от лёгких толчков малыша — и внутри всё наполнялось такой тихой, тёплой полнотой, будто в комнате зажгли ещё один мягкий источник света.
— Ты такой… тёплый, — пробормотал он почти в шёпот, не открывая глаз. — Ты как плед, как сырный плед. Пахнешь уютом.
— Надеюсь, не макаронами, — хихикнул Чонгук, прижимаясь щекой к его груди. — Хотя, может, это и неплохо. Уютная еда. Уютный я.
— Самый уютный. — Тэхен провёл пальцами по его плечу. — Интересно, как он будет выглядеть, наш малыш?
— Красивый. С твоими глазами. Или моими. Главное — с нашими ушами. Представь, какие будут смешные ушки. Я ему повяжу платочек. Или… шапочку с ушками. Обязательно.
— Он будет звёздочкой. А ещё — счастливым. Обещаю, — серьёзно сказал Тэхен, глядя в потолок, будто вслух клялся звёздам.
Они помолчали. За окном тихо шумел дождь. Где-то на кухне тикали часы.
— А знаешь… — вдруг сказал Чонгук. — Я так волнуюсь перед этим воскресеньем. Увидеть малыша. Нашего нового братика. Я… будто снова маленький.
— Потому что это важно, — мягко отозвался Тэхен. — Потому что семья растёт. Потому что ты заботливый. И потому что ты уже папа, куколка. Всё воспринимается острее.
Чонгук кивнул, глаза слегка блестели. Он всё ещё не до конца верил, что это — их жизнь. Что всё это происходит с ними: семья, ребёнок, любовь, макароны. И в то же время — это было так естественно, будто он всю жизнь к этому шёл.
— А если… если он испугается нас? — спросил он вдруг. — Если ему будет неуютно? Я ведь знаю, каково это — попасть в чужой дом. Даже если там тепло.
— Тогда мы сделаем его не чужим, — ответил Тэхен. — Не сразу. Но шаг за шагом. Мы все вместе. Юнги, Джин, Джун, папы. И ты. Ты умеешь создавать уют. Даже когда просто мешаешь сыр.
Омега хихикнул сквозь лёгкую влагу в глазах.
— Дай Бог, чтобы ты был прав.
— Я всегда прав. Особенно когда ты лежишь на мне и малыш устраивает баттл внутри.
— Он просто тренируется. Надо быть сильным — у него будет большая семья.
— И много обнимашек. Слишком много. Придётся составлять расписание.
— Ты первый в очереди, — прошептал Чонгук, зевая и обнимая мужа покрепче.
Тэхен больше не ответил — он просто лежал и дышал в темноту, позволяя этой минуте продлиться. И где-то в глубине души знал: впереди будет и сложное, и шумное, и неожиданное. Но всё это — их. И всё — правильно.
---
Воскресенье. Вечер.
В доме пап точнее Намджинов уже вкусно пахло пирогами и чем-то мясным. Все были в сборе. Юнги устроился на подлокотнике дивана, поглаживая кота, Джин с Намджуном на кухне спорили, сколько соли класть в картошку, а Тэхен и Чонгук, держась за руки, стояли у двери и чуть не подпрыгивали от волнения.
— Ну что, все здесь? — Джин вышел из комнаты, отряхивая руки от муки. — Слушайте внимательно.
Рядом появился Намджун, и на его лице было то особое выражение — взволнованное и счастливое.
— Завтра мы забираем его домой. Его зовут Минхо. Ему семь. Он немного пугливый, но… у нУжин был шумным и уютным: картошка со сливочным маслом, два пирога — яблочный и какой-то «экспериментальный» от папы, салаты, запечённые овощи. Все говорили друг с другом одновременно, перебивая и смеясь, а Чонгук время от времени с удовольствием откидывался на спинку стула, прижимая ладонь к животу и слушая, как семья делится радостью.его большие глаза и он очень любит сказки.
Юнги опустил голову и тихо сказал:
— Он уже знает, что у него будет много дядей и двое дедушек. Я вчера рассказал. Он улыбнулся.
В комнате повисла тишина. До тех пор, пока Чонгук не выдохнул:
— Добро пожаловать домой, Минхо.
Минхо, хоть и не был сегодня с ними, уже стал частью всех разговоров. Джин даже пообещал сшить ему плюшевого динозавра. А Намджун — подобрать для него книгу со сказками.
И вот, когда тарелки начали пустеть, а атмосфера стала особенно мягкой и домашней, Юнги вдруг притих и приподнялся, привлекая внимание:
— Эй… Можно минуту внимания? — Он не улыбался привычно-иронично, как обычно. Наоборот, его голос звучал чуть неуверенно, но в глазах уже светилась тёплая решимость.
Все обернулись к нему.
— Я… — он хмыкнул, бросил взгляд на Хосока рядом, и тот сразу взял его за руку, крепко сжав. — Мы с Хосоком… У нас тоже будут новости. Точнее — уже есть.
Он чуть перевёл дух, потом сказал почти шёпотом, но очень ясно:
— Я беременен.
На долю секунды в комнате наступила тишина. А потом — буря.
— Что?!
— О Боже, Юнги!
— Ты серьёзно?!
— Это же… это же потрясающе!
Хосок, сияя, обнял Юнги, притянул к себе и поцеловал в висок.
— Я так тебя люблю, — прошептал он, не стесняясь ни эмоций, ни мягкой дрожи в голосе. — Ты — лучшее, что со мной случалось. А теперь нас будет трое.
Юнги смущённо засмеялся, позволив себе уткнуться в его плечо.
— Ты же знаешь, я паниковал. Но теперь… я рад. Очень.
Чонгук, растроганный, чуть не уронил ложку, а потом захлопал ладонями по столу.
— Малыш! У нас будет ещё один малыш в семье! Хосок, Юнги, поздравляю!
Джин вскочил со стула и кинулся обнимать обоих, за ним — Намджун, потом Тэхен и папы.
— Семья растёт, — выдохнул кто-то.
— Это как дом, в который всё время добавляют новые окна и тёплые одеяла.
Отец вытер глаза уголком салфетки, а папа уже куда-то пошёл, бурча, что срочно надо испечь «что-нибудь на счастье и плодородие». Все смеялись, а в центре всего сидел Юнги — немного краснеющий, немного не верящий в происходящее, и самый счастливый.
А Чонгук, глядя на него, сжал пальцы Тэхена под столом.
— У нас с малышом будут друзья, — прошептал он.
— И целая армия любви, — ответил альфа, целуя его в висок.
В этом доме, в этот вечер, у всех вдруг стало чуть больше надежды.