Кто ты, Перси Уизли?

Почему, когда всё начинает налаживаться, когда кажется, что именно сейчас всё наконец-то будет хорошо, когда проблемы отходят на второй, а то и третий план, обстоятельства рушат прекрасную картину мира? Жизнь в который раз поставила подножку Перси, заставляя в очередной раз со вздохом признать: счастье — не состояние, а мгновение.

Всего две недели как они с Оливером признали, наконец, что уже не являются «просто друзьями». Всего неделя как Перси перестали мучать кошмары, всего три дня, как ему стало казаться, что всё вернулось на круги своя. И уже час он судорожно мял наколдованный букетик с полевыми цветами.

Больничное крыло пахло стерильностью. Перси не мог точно описать этот запах. Он был свежим, но въедливым, сухим, но тяжёлым, знакомым, но неприятным. Запах сильно оттенялся окружением: белые потолки, белые стены, белое постельное бельё — всё белое, холодное, отстранённое. На этом фоне цветы казались неприлично яркими, слишком живыми. Знание о том, что буквально в двух шагах от него лежат окаменевшие Колин Криви и Джастин Финч-Флетчли никакой радости не добавляло.

Перси мысленно себя одёрнул. Не стоило теребить цветы — облетят. Джинни больше всего любила именно их: маргаритки, васильки, колокольчики, нарциссы и веточки сирени. Староста чувствовал себя беспомощным, пока мадам Помфри крутилась вокруг его сестры, не прекращая колдовать. Джин спала, но была бледна как мел. Грудь едва вздымалась, а сон был явно тревожным, несмотря на зелье сна без сновидений. За всеми своими проблемами и переживаниями, Перси всё-таки не уследил за родной сестрой. В глазах защипало. Он закрыл руками лицо и принялся дышать на счёт. Дыхание непроизвольно ускорялось. Перси впился зубами в ладонь, чтобы не скатиться в слёзы. Кажется помогло. Чтобы отвлечься он трансфигурировал вазу из носового платка, набрал воду и поставил цветы.

— Персиваль, при всём моём сочувствии к вам и к вашей сестре, прошу вас, не мешайте. — Целительница постаралась скрыть раздражение. — Я пытаюсь понять, что случилось с девушкой.

— В последнее время она очень рассеянная и грустная, мадам. Она стала куда более замкнутой. — Проглотив обиду сказал он. — Джинни очень переживает из-за окаменения Колина. Она даже перестала бегать за Поттером. — Со вздохом добавил Перси. Об одержимости его сестры национальным героем не знали разве что глухие и слепые. — Может это нервное истощение?

— Перси, — мадам Помфри повернулась к нему и стала говорить мягче. — Не хочу на вас давить, но пока состояние мисс Уизли стабильное, я могу провести полноценное обследование. Приходите вечером, к этому времени ваша сестра проснётся. И вам будет легче, и мне удастся составить полноценное заключение о состоянии девочки. Сидеть рядом с болеющим близким человеком и винить во всём себя — тяжелая и разрушительная деятельность. — Она взмахом палочки приманила флакон. — Это успокоительное. Выпейте. С вашей тонкой душевной организацией это лучшее решение.

«Тебя только что деликатно назвали истеричкой», — фыркнул внутренний голос. — «Послушайся совета, меньше вреда будет».

Перси только кивнул и удалился, с тоской глянув напоследок на сестру.

Джинни и правда в последнее время совсем замкнулась. В начале года она дружила только с Колином и всюду с ним же носилась за Поттером. К собственному стыду, Перси слишком поздно пришёл к Джинни, чтобы как-то её утешить. К этому моменту она уже успела проплакаться и «заморозиться». Джин ни в какую не хотела идти на контакт. Видимо в чём-то она всё-таки была похожа на него. На все вопросы и просьбы поговорить, сестра отмахивалась и говорила, что всё в порядке, что она погрустила и успокоилась. Староста даже предлагал сходить вместе проведать Колина, но встречал непреклонный отказ. Тогда он пришёл к выводу, что ей просто страшно видеть друга в таком состоянии. Он понимал это. Представлять, даже на мгновение, что в больничном крыле за тонкой ширмой рядом с Криви мог бы лежать Оливер, Перси не мог — уж слишком болезненная картина получалась. Но страх за сестру пересилил все разумные доводы, когда та упала в обморок на уроке полётов.

Удушающий ужас болезненно отдавался в каждом участке тела при мысли, что Джинни в этот момент могла бы находиться на метле заставил его принудительно отправить упирающуюся сестру к мадам Помфри.

Перси прислонился лбом к стене. И, что ещё хуже, Рождество уже завтра. Первое Рождество Джинни в Хогвартсе. Которое она проведёт в лазарете. Сестру было жалко до слёз.

Подумать только, насколько может меняться жизнь за каких-то два дня. Неожиданно, но в этот раз всё началось не с Поттера, а с Локхарта. Ещё в начале года относительно профессора у всех студентов школы иллюзий не осталось. Относились к нему по-разному. Девушки в нём видели смазливое личико и добродушие, большинство парней, как, например, Оливер, терпеть его не могли. Перси же занял позицию наблюдателя. Ему было интересно, как долго Локхарт будет держать марку.

Самопровозглашённый профессор не подводил. Он систематически демонстрировал полное отсутствие тормозов — начиная с первого и последнего практического занятия по защите от тёмных искусств, проведённого у второго курса, заканчивая его регулярными попытками перетянуть на себя хоть чьё-то внимание. Вот и в этот раз он превзошёл самого себя, заявив об открытии Дуэльного клуба.

И кто бы мог подумать, на занятия записались практически все. Собственно, именно поэтому Перси был вынужден присутствовать на таком сомнительном мероприятии — декан в мягкой, но непреклонной форме потребовала от него и Тайлер обеспечивать порядок. Почему этого самого порядка не мог бы добиться сам Локхарт — загадка. Ещё более загадочным было появление Снейпа на помосте.

Но гвоздём программы неизменно оказался Поттер. Дуэль с Малфоем, переросшая в концерт на парселтанге стала самой обсуждаемой темой в школе, вытеснив все прочие. Во мгновение ока Гарри стал персоной нон-грата, Наследником Слизерина и просто плохим человеком. Парню можно было посочувствовать. Однако, что-то в этой истории Перси никак не давало покоя.

Помотав головой и поняв, что в таком измученном виде на людях появляться не стоит, Перси поспешно вошёл в ближайшую уборную. Приведя себя в порядок, он откупорил флакон и по привычке принюхался к зелью. Обычное успокоительное. Староста было сделал глоток, как вдруг в нос ударил странный знакомый запах. Уизли нахмурился. Втянув побольше воздуха, он безошибочно узнал тяжелый и пахучий аромат златоглазок.

— Откуда бы? — Перси обвёл взглядом помещение. Обычная уборная, только не в меру помпезная.

Не найдя в помещении ничего подозрительного, он принялся проверять кабинки. В последней он обнаружил то, что искал. На полу весело побулькивал котелок с неопознанным зельем.

— Интересно. — Пробормотал он. — Варится в стандартном оловянном ученическом котле, значит температура сравнительно низкая. При этом оно кипит на медленном огне, вероятно настаивается. Судя по внешнему виду, это явно что-то многосоставное, иначе откуда бы взяться этому мутному оттенку? — Перси пригляделся к поверхности. — Консистенция очень густая, напоминает болотную трясину или желатин. Пахнет... — Он на мгновение задумался. — Пахнет тиной. В составе есть водоросли и настой златоглазок. Это существенно сужает круг. Вероятно, это оборотное зелье на последних стадиях приготовления. Любопытно.

Задумчиво глядя на горелку под котлом, он решил вернуться сюда через несколько часов, чтобы узнать, у кого столько бесстрашия готовить условно-разрешённые зелья в полнейшей антисанитарии под носом у студентов, старост и преподавателей. Выйдя из помещения, он обернулся на дверь и чертыхнулся: его угораздило вломиться в заброшенный женский туалет на третьем этаже.

***

Вуд воспринял идею без энтузиазма.

— Ты серьёзно предлагаешь на ночь глядя вломиться в туалет Плаксы Миртл, чтобы поймать твоего таинственного зельевара? Может это кто-то из старшекурсников перед экзаменами практикуется. — Он лежал у Перси на животе. — Мало ли.

Перси вздохнул, продолжая бессознательно перебирать волосы Оливера. Разница в их программах давала о себе знать.

— Олли, оборотное зелье не входит в перечень во для теории практики ни на уровне СОВ, ни на ЖАБА. А если бы это и была практика, то какой смысл варить эту бурду в туалете? Старшекурсники могут практиковаться в лаборатории у профессора Снейпа или в кабинете, где можно обеспечить нормальные условия без костылей. — Староста задумчиво глядел в потолок, продолжая размышлять. — Тот, кто варит зелья такого уровня не может не знать, что на результате сильно сказываются внешние условия. Повышенная влажность, нестабильность температуры, да даже состав воздуха может значительно повлиять на качество продукта. Всё это больше похоже на сознательный выбор между качеством и топорной конспирацией. А значит речь идёт о серьёзном нарушении правил. Рог двурога и шкура бумсланга — ингредиенты ограниченной поставки. Заказывать их могут только сертифицированные мастера зельеварения, а значит зелье варит либо Снейп, либо тот, кто его обокрал.

— Ну и кто, по-твоему, это всё затеял?

— Не знаю. Но, благо, большая часть студентов разъехалась вчера. А значит круг подозреваемых значительно сужается.

— Звучит логично. — Признал Вуд. — Но для чего вообще варить оборотку?

— Вот это я и хочу выяснить. В свете последних событий это может быть связано с нападениями. Мне не нравится, что я не владею ситуацией.

— Вот в этом твоя проблема. — Со вздохом заключил Оливер, поворачиваясь к Перси лицом. — Как только тебе становится плохо, ты сразу начинаешь вести себя как умный и осторожный, но всё-таки гриффиндорец. Рыжик, привычка лезть не в своё дело рано или поздно тебе аукнется, ты знаешь это?

Перси с неудовольствием признал про себя, что Оливер прав. Опять. Незадолго до этого разговора он коротал время до вечера перед визитом к Джинни как мог: в основном старался отвлечь себя размышлениями о зелье в туалете. Перерыв все свои конспекты и заметки, всю имеющуюся литературу, он всё-таки отправился в библиотеку, чтобы подтвердить свои догадки по поводу подозрительного состава.

«Сильнодействующие зелья» Финеаса Борна хранились в Запретной секции. Когда мадам Пинс посетовала на чрезвычайное внимание к этой книге, Перси начал что-то подозревать, но, когда в библиотечном формуляре обнаружилась фамилия Грейнджер, он вскинулся как гончая, взявшая след. Вечером с Джинни разговора не вышло. Она была всё также молчалива и отрицала любые проблемы. Перси не стал давить и пообещал зайти позже. И как же раздражала эта наблюдательность Вуда!

— Чья бы корова мычала, Олли. Так мы пойдём или нет?

— Пойдём, куда я денусь? — Со смехом заключил он.

Перси помолчал, благодарно сжав плечо Оливера. Теперь, оглядываясь на прошлый год, да что там, на всю прошлую жизнь, он не понимал, как какая-то там неправильность могла быть проблемой, если здесь и сейчас именно она спасает его от того, чтобы окончательно не свихнуться. Видимо, со зрением у него были проблемы задолго до приобретения очков.

Староста потянул руку Вуда и мягко потёрся щекой.

— Это ещё что такое? — Капитан улыбнулся. — Чтобы ты, да ещё и сам приставал со всякими нежностями? Кто ты, и что сделал с Перси?

— Да просто думаю, что я был идиотом. — Смутился он.

— Ты им и остался, Перси, не расстраивайся.

— И это мне говорит человек, добровольно играющий в квиддич. — Покачал головой Уизли. — Я просто задумался.

— О чём-то приятном, надеюсь? — Вуд вскинул бровь.

— Как посмотреть. А что для тебя счастье, Олли?

— Не знаю. — Беспечно ответил он.

— О, узнаю этот тон. — Хмыкнул Перси. — Ты всегда так делаешь, когда пытаешься уйти от ответа.

— Ладно-ладно, поймал. — Он со смешком поднял ладони, признавая поражение. — Только я и в самом деле не знаю.

— А если подумать?

— Мне трудно об этом судить. — Вуд вздохнул и стал излишне пристально рассматривать потолок. — Кажется, ни в один момент своей жизни я не был счастлив на сто процентов. Да, конечно, были моменты, когда я чувствовал радость или даже эйфорию, но это такие мимолётные ощущения, что их даже как-то и не запоминаешь. — Он на миг замолчал. — Думаю, что настоящее счастье, по сути, возможно только в любви. Помнишь, профессор Бербидж рассказывала, что у магглов есть традиция. Когда они женятся, то зачитывают клятвы. Так вот, обычно они клянутся любить друг друга и в богатстве, и в бедности, и в болезни, и в здравии. А кто-то добавляет, что ещё и в жизни, и в смерти. Я когда про это узнал, подумал, что, должно быть, именно любовь приносит настоящее счастье, в котором можно вместе прожить хорошее, и перенести плохое. В тоске или печали такого не бывает.

— Чтобы я ещё раз писал за тебя эссе по истории магии, философ ты доморощенный, — хмыкнул Перси, погладив Вуда по голове. — А мне всегда казалось, что счастье мимолётно. Хотелось бы, чтобы оно длилось также, как ты говоришь.

— Мерлин, Рыжик, я твои витиеватые формулировки не понимаю.

— Говорю, — Перси покраснел. — Говорю, что хочу быть счастливым. С тобой. — Лицо обдало жаром. — Вуд, какой же ты всё-таки гад! — Руки сами собой метнулись прикрывать глаза. — Моргана свидетельница, я прямо сейчас от стыда сгорю на месте.

— И я тебя люблю, Рыжик. — Заржал он.

***

Поход складывался идеально. Вуд тихонько шёл рядом, укрытый мощным дезиллюминационными чарами, а Перси нарочито неспешно патрулировал коридоры. Тихо перешёптываясь, они брели обычным маршрутом от гостиной к Большому залу, лишь изредка натыкаясь на других старост. К туалету Плаксы Миртл они не спешили — сигнальные чары, наложенные Перси на дверь пока не сработали.

Но против ожиданий, ночь оказалась неспокойной. Из чулана для швабр на втором этаже доносились душераздирающие звуки. Перси кивком указал на приоткрытую дверь.

— Да уж. Таких подарков на Рождество я не ждал. — фыркнул Вуд. — И что нам с этим делать? — Оливер стоял над громогласно храпящими Крэббом и Гойлом. — И почему они в одном исподнем?

— Скажи спасибо, что не голые, — огрызнулся Перси. — Понятия не имею, что с ними. Но, кажется, они просто спят. Не уверен, что хочу с этим разбираться. Предлагаю озадачить этим их декана.

Спуск в подземелья с гулко похрапывающими телами слизеринцев никак не вписывался в планы. Но и оставлять второкурсников одних в холодном чулане было преступно. Радовало, что оставшиеся в школе студенты сидели у себя в гостиных. Иначе эта процессия рисковала обрасти тонной слухов.

Снейп по своему обыкновению оказался у себя. Едва не впечатав дверь в спешно отскочившего Оливера, он вперился ожидающим взглядом в Перси.

— Чем обязан, мистер Уизли? — Раздражённо прошелестел он. В воздухе слегка повеяло тяжёлым запахом огневиски. Рождество, видимо было в самом разгаре.

— Сэр, извините за беспокойство в столь поздний час. Во время патрулирования я обнаружил Крэбба и Гойла в подсобке на втором этаже. — Он повёл палочкой, пододвигая слизеринцев к профессору. — Как они там оказались, и почему в таком виде — не знаю.

— А вы, как я погляжу, на страже порядка. — Снейп чуть сощурившись впился взглядом в Перси. Поджав губы, он продолжил: — Благодарю за бдительность. Свободны.

Дверь закрылась с тем же грохотом. Отойдя на приличное расстояние, Перси попытался сосредоточиться на сигнальных чарах. Только вот они не реагировали.

— Вот козёл. — Едва слышно пробормотал Вуд, отлипая от стены. — Рожу можно было и попроще скривить. Ещё и надышал спиртом на весь коридор.

— Не бухти. — Одёрнул его Перси. — Надо скорее возвращаться, пока таинственный зельевар не объявился.

Уизли широким шагом двинулся в сторону выхода из подземелий. Вуд крался следом, периодически что-то бормоча себе под нос. Однако, всего через десять минут случилось нечто совсем из ряда вон. Из-за поворота вырулили Крэбб и Гойл. Одетые.

— Что за бред. — Пробормотал Вуд. — Мы же только что их сдали.

— Бестолочь, это из их волос делали оборотку. — Также шёпотом ответил Уизли, ускоряя шаг.

— А ты что здесь делаешь? — Лицо Крэбба выражало крайнюю степень страха и удивления.

Перси помолчал и просканировал взглядом встречных, отмечая перекошенные мантии, одышку, подозрительно знакомую сутулость и явственное напряжение.

— Не вашего ума дело, молодые люди. — Он расправил плечи, раздражённо зыркнув. — Крэбб, полагаю?

— Ну... В общем, да. — Он почесал в затылке. «Гойл» в это время активно старался спрятаться.

— Немедленно в гостиную. Бродить по замку в такое время небезопасно. — Тщательно взвешивая каждое слово, процедил Уизли.

— Но ты-то бродишь! — Перси сжал зубы. Интонации, кривая осанка, неряшливо наброшенная мантия и до боли знакомая манера пререкаться. Узнать самозванца не составляло труда — Рональд Уизли, собственной персоной.

— Я староста. Никто меня не освобождал от должностных обязанностей. — Раздражение резко подскочило до заоблачных пределов, а внезапное появление очередного действующего лица заставило задёргаться глаз.

— Вот вы где. — Протянул Малфой, не обращая внимания на Уизли. — Опять жрали пирожные в Большом зале?

— Д-да... — проблеял Гойл.

— А ты что делаешь тут, Уизли? — Зашипел он.

— Недоумеваю. Что за променад на ночь глядя, Малфой? — Он с явственной угрозой сделал

шаг к слизеринцу. — Я не собираюсь отчитываться перед малолетними нарушителями. Немедленно в гостиную. — Зловеще шикнул он. — Иначе вы все проблем не оберётесь. Больше почтения.

Малфой, вякнув что-то нечленораздельное, взмахом руки повелел следовать своим прихлебателям за собой.

— Так бы и удавил гадину. — Какой-то камешек под ногами полетел в сторону удаляющихся слизеринцев. — Ты понял кто под обороткой?

— А разве не очевидно? — Перси обречённо вздохнул. — Никакой тайны тут нет. Уж родного брата я всяко узнаю. А второй — Поттер.

— С чего ты взял?

— А ты часто видел Грегори Гойла в круглых латаных-перелатанных очках-велосипедах? Только вот я не могу понять двух вещей: где Грейнджер и почему не сработали сигнальные чары?

***

Настроение всегда уверенно поднималось, когда Перси окружал уют. Особенно важно это было в свете раздражающих событий. Два стакана на весело отбрасывали блики на тарелки. Мерно тикали часы с кукушкой, а бутылка огневиски, выделенная Оливеру из запасов мадам Розмерты ждала момента. В этот раз решили обойтись без стульев и сразу устроиться на кровати. Перси лениво дирижировал палочкой посуде и, с некоторым усилием сумел трансфигурировать приличного вида прикроватный столик.

— Это начинает превращаться в традицию. — Фыркнул Перси, пододвигая стакан к бутылке.

— А почему бы и нет, хорошо ведь — вместе отмечать. Я вот очередную порцию отцовских баек с аврорской службы уже не вынесу. — Оливер подмахнул бутерброд с протянутой тарелки. — Спасибо. С Рождеством тебя. — Он чокнулся бокалом со старостой.

— С Рождеством. — Наученный горьким опытом, Перси не стал пить залпом. — Мне казалось, они тебе нравятся.

— Нравились. — Поморщился он. — Курса до пятого. Потом байки закончились, зашли на пятый круг, а потом сменились... — Оливер неопределенно помахал рукой. — требованиями. Отец ведь лет десять уже не работает оперативником. После травмы он остался тренером в аврорском корпусе, молодняк гоняет. Вот и меня хочет сразу после школы в авроры определить.

— А ты хочешь в квиддич. — Кивнул Перси и как-то слегка погрустнел. — И поэтому ты перестал ездить на Рождество домой?

— Бестолочь ты, Рыжик. Домой я не езжу, потому что хочу проводить праздники с тобой. А то, что я не слышу брюзжание по поводу карьеры — это так, приятный бонус. — Он развалился на кровати и лениво жевал виноград. — А ты-то почему не дома?

— Родители укатили на праздники к Биллу в Египет. Только вот, — Уизли вздохнул и потер переносицу. — Я решил не сообщать маме о Джинни. Не хочу портить им с отцом праздник.

— Думаешь, это правильно? — Оливер выгнул бровь. — Тащить все на себе и защищать взрослых от взрослых проблем?

— Когда ты так говоришь, то едва не в ранг героя меня возводишь. — Перси отмахнулся и, задержав дыхание отпил из стакана. Слегка откашлявшись, он продолжил. — Ничего героического в этом нет. Чарли и Билли также за нами следили, теперь моя очередь.

— Ой-ли? — Вуд раздраженно сдул прядь волос. — При всем моем уважении к Чарли, но вот он точно не тянул на роль старшего брата. Вспомнить хотя бы как тебя два клоуна отравили. Не то что бы Чарли повёл себя нормально.

— Может ты и прав. — Перси лёг поудобнее, плотнее сжимая бокал.

— Не может, а прав. — Самодовольно улыбнулся Вуд. — На моей памяти ты в целом единственный серьезный Уизли.

— Еще Билли. Вот когда он дома, в Норе все по струнке ходят. Даже отец прекращает возню с маггловским барахлом. А еще тетушка Мюриэль.

— Она, часом не моя соседка? Такая старая склочная ведьма, живет на отшибе в Годриковой впадине?

— Она самая. — Фыркнул Перси. — С очень тонкой шеей, недовольным лицом и особой любовью к одежде в цвете фуксия. Вот она строит вообще всех, включая отцовскую родню, маму и окружающих. Говорят, она даже обоих Дамблдоров частенько ругает в лицо на чем свет стоит. А ещё она много пьёт и курит. В Кабанью Голову и Дырявый Котел она ходить не прекращает. Слишком любит сплетни. Мерлин его знает, кем конкретно она нам приходится, вроде двоюродная бабка по материнской линии, но я даже не вникал в это.

— Сурова тётка. — Покивал Вуд.

— Окстись, пока не поздно, Олли, а то тоже на старости лет будешь собирать сплетни столетней давности.

— А пока я молодой, — подхватил он, мгновенно подбираясь, — давай обсудим свежие сплетни. Что делать с нашими дебилами?

— По-хорошему их бы профессору Снейпу сдать. — Протянул Перси. — Нарушение комендантского часа, кража, нападение на однокурсников и оставление их в опасности, варка условно-разрешенного зелья... Хотя, — с некоторым неудовольствием проговорил он, — по последнему пункту я, конечно, в восторге и в ужасе. — Он потянулся к сыру. — Сварить на коленке в полной антисанитарии, без постоянного доступа к котлу рабочее оборотное — это блестящий результат. Снимаю перед Грейнджер шляпу. Девочка далеко пойдет. Хотя, лично мне очень интересно, куда она делась. Лишь бы не отравилась. Смысла сдавать их просто нет. Не поверю, что второкурсники обнесли Снейпа. У Фреда и Джорджа ни разу не получилось. Видимо, им опять подыгрывают.

— Что я слышу, — Вуд поднял голос. — Сам Перси Уизли... — Он выдержал эффектную паузу. — Восхищается нарушителями общественного порядка!

— А ещё пьёт огневиски и покрывает этих самых нарушителей. — Флегматично отозвался староста, салютуя бокалом. — Вуд, деревяшка ты эдакая, права была Бэлл, ты меня испортил.

— Я лишь раскрыл твой потенциал. Такова роль капитана. — Пафосно выдал он, ловко сцапав тарелку с овощной нарезкой.

— Мы как-то очень плавно снова перетекли на меня. — Фыркнул Перси. — А мне про тебя интереснее. Расскажи подробнее про родителей.

— А что рассказывать? — Оливер как-то разом поскучнел. — Отец хочет меня оградить от проблем, дать нормальную профессию, чтобы я не остался на улице с голым задом. Мама не в восторге от этой затеи, но все же поддерживает отца. — Он отставил тарелку и стал покачивать в руках стакан. — Дедушек и бабушек у меня нет, умерли ещё в войну с Сам-Знаешь-Кем. — Вуд отпил. — Они, само собой кругом правы. И я рано или поздно, но все-таки приду в Аврорат. Но сначала я хочу попробовать добиться чего-то в любимом деле.

— Это... Очень по-взрослому, Олли. — Его вдруг дернула догадка. — Так в этом все дело? Поэтому ты не понимаешь кто ты?

— Да. — Он на секунду замешкался. — Нет. Это только часть проблемы. Меня раздражает, что вся моя жизнь расписана от начала до конца. — Вуд со вздохом взъерошил себе волосы. — Дело не только в том, что мне отец навязывает службу. Так, наверное, у всех родителей, учителей и тренеров. — Он помолчал. — Они видят в детях свое продолжение. Как... — Оливер снова задумался. — Взять хоть моего отца. Его отец тоже был аврором. Мог ли он как-то иначе воспитать моего отца в войну с Грин-де-Вальдом? Вряд ли. Мог ли папа-аврор, воспитать меня как-то иначе в войну с Сам-Знаешь-Кем? Похоже, что нет. Эти люди воспитывают нас. И параллельно все мы подстраиваемся под давление общества. Вот я и не могу понять, есть ли во мне хоть что-то «моё», хоть что-то, что я делаю потому, что и вправду хочу, а не потому, что мне так диктует воспитание и условия окружающего мира.

— Я как-то об этом даже не задумывался. — Признал Перси.

— Потому что мы сильно по-разному смотрим на мир. Ты живёшь в мире идей, морали, концепций и порядка. Такой мир тебе нравится. А я куда приземлённее.

— А по твоим монологам не скажешь. — Перси взял Оливера за руку. — Тебя это так сильно гложет?

— Скажем так, я научился жить с этим чувством пока я испытываю хоть какую-то радость.

— И поэтому ты всегда стараешься найти повод для веселья, играешь в квиддич, ты так вырабатываешь счастье, а оно, по твоим словам, возможно только...

— Да. И поэтому я здесь. — Негромко сказал Вуд.

Он крепко обнял Перси, целуя его куда-то в висок.