Кто ты, Перси Уизли?

Иногда Оливер был ещё более настойчивым, чем мама. Конечно, обычно Вуда в навязчивой заботе было трудно упрекнуть. Как правило, он встраивал её в быт незаметно — то невзначай уступит место у окна на паре, то придержит за локоть у огромной грязной лужи перед оранжереями или очинит перья на выходных. Но вся незаметность и щепетильность капитана заканчивалась, стоило Перси банально простыть или, о ужас, оказаться в Больничном крыле. Тогда Оливер превращался в жутко надоедливую, суетливую квочку. Так и в этот раз — стоило ему загреметь в лазарет, как дракклов Вуд немедленно принялся обивать пороги у мадам Помфри. При всём при этом он имел преотвратную привычку игнорировать собственные проблемы со здоровьем.

Перси наморщил нос и попытался поудобнее устроиться на больничной койке. Простынь постоянно скатывалась с матраса, подушка была слишком твёрдой, а тяжелое одеяло вызывало приступ удушья в и без того в жарком помещении. Ночь, вероятно предстояла долгая, а эффект зелья сна без сновидений как-то очень невовремя сошёл на нет.

По счастью, Уизли был редким гостем у мадам Помфри. За шесть лет учёбы он лишь раз оставался в Больничном крыле дольше двух дней. И этого раза ему хватило на жизнь вперёд.

На третьем курсе он умудрился сначала простудиться, затем охрипнуть из-за споров с Вудом по поводу похода в лазарет, а после из-за внезапно подкатившей слабости — свалиться с лестницы. Как оказалось, переломы нельзя лечить зельями вместе с простудой и севшим голосом. Хуже дни у Перси случались редко. Ещё и Оливер со своим «а я говорил, что надо сразу идти в больницу!» и «а вот если бы ты сразу пошёл, то никакого перелома бы не было!». Сплясать на костях ему было мало. Поэтому он весь день не отлипал от Уизли ни под какими предлогами. Даже угрозы сообщить МакГонагалл о прогулах не помогли. Пришлось стоически терпеть постоянные попытки поправить одеяло, ладонь на лбу, причитания и вопросы о самочувствии.

Так и в этот раз. Вуд его пинками загнал к мадам Помфри, не желая выслушать ни одно из заготовленных оправданий. И всё из-за пустякового нервного срыва. Перси снова завозился в постели. Подумаешь, истерика. Побывай в его шкуре кто угодно, ещё неизвестно чем бы это всё закончилось. А конец учебного года выдался на редкость отвратительным. Такого даже известная пессимистка Трелони напророчить бы не смогла.

Перси недовольно зыркнул на кабинет колдомедика, затем на ширму, отгородившую мирно сопящего Локхарта и повернулся к окну. Духота раздражала. Задержав дыхание, чтобы ненароком никого не разбудить, он едва слышно слез с кровати, поморщившись от лёгкого скрипа. Едва не на цыпочках пройдя к окну, Уизли беззвучно распахнул ставни. Белый тюль немедленно заплясал на ветру, а за ширмой громко всхрапнули. Оглянувшись на плотно закрытую дверь покоев мадам Помфри, Перси осторожно забрался на подоконник, с облегчением вдыхая свежий ночной воздух.

Напряжение, вылившееся в безобразную истерику, копилось долго. Староста задумчиво стряхнул пыль с подоконника и тут же скривился от противного шороха. Трудно было понять, в какой момент была преодолена точка кипения. Но события выстраивались в довольно гадкую цепь причин и следствий.

***

Джинни тревожила Перси всё сильнее. Стоило только брату появиться в её поле зрения, как она тут же сбегала, а на любые попытки завязать разговор, пыталась отговориться уроками. Удачный случай подвернулся сам собой. В полупустой библиотеке вечером пятницы, Джинни нежданно-негаданно обнаружилась в секции периодики с подшивками Ежедневного пророка. Она что-то усердно переписывала в тетрадку, время от времени сверяясь со статьями. Джин была так увлечена процессом, что даже не заметила его присутствия.

Перси невольно улыбнулся. Приятно было видеть, что хоть кто-то из младших тянется в библиотеку. Он выбрал себе пару изданий по трансфигурации и тихо подсел к сестре.

— Что ты здесь делаешь? — Джин вздрогнула от неожиданности.

— Почитать пришёл. — Староста легко улыбнулся. — А ты?

— Я? — Она как-то растерялась. — Я... Собираю материал для эссе по истории магии.

— Но ведь сейчас вы должны изучать только закат Римской Империи, а пророк выпускают с 1743 года, что ты хочешь найти? — Перси наклонив голову вчитался в заголовок. — «Семья МакКиннонов зверски убита в собственном доме»? — Он нахмурился. — Для чего тебе восьмидесятые?

— Мне нужны исторические аргументы, и я подумала... — Джин осеклась. — А тебе какое дело?

— Странно, что ты берешь аргументы из двадцатого века. Но Мерлин с ним. Давай просто посидим вместе. Я не буду тебя отвлекать.

— Л-ладно. — Неуверенно протянула она и тут же вернулась к чтению статьи.

Перси спрятался за книгой и пытался читать. Но что-то ему не давало покоя, и он нет-нет да поглядывал на Джинни, отмечая про себя бледность, подрагивающие руки, мешки под глазами, какие-то чрезмерно резкие движения. Кажется, Рождество в Больничном крыле прошло насмарку. Краем глаза он увидел резкие угловатые буквы в тетради.

— Как ты? — Перси попытался пригладить прядь волос Джинни.

— Я? Нормально. — Она резко вильнула в сторону от руки. — Не хуже обычного. Ты обещал, что мы будем сидеть молча.

Староста вздохнул. Разговор как-то не клеился. Он расстроенно обвёл взглядом стол. В глаза вновь бросилась чёрная тетрадка, смутно напоминающая его и Оливера блокноты. Но стоило ему попытаться приглядеться, как Джинни тут же её захлопнула и раздражённо зашипела:

— Что тебе от меня надо?

— В последнее время ты начала сильно замыкаться в себе. — Перси старался говорить мягче. —

Я подумал, что тебе было бы уместно выговориться.

— Не знаю о чём ты. Мне нечего выговаривать. Тебе уж точно. — Джин будто нарочно пыталась укусить посильнее.

— Думаю, что знаешь, но отчего-то не хочешь говорить об этом. — Он постарался проигнорировать ядовитый тон. — Ты на что-то обиделась?

— Я ни на что не обижалась. Хватит приставать ко мне со своими бредовыми мыслями. — Грубовато ответила она, вставая из-за стола.

— Погоди, Джин. — Он аккуратно придержал её за локоть. — Я просто беспокоюсь о тебе.

— Обо мне? О себе побеспокойся. — Персиваль дёрнулся и застыл. — Или о своей репутации. Как же так, сестра безупречного префекта Гриффиндора паршиво учится и не вылезает из лазарета. — Выплюнула она. — А меня оставь в покое.

— Джин, ты о чём вообще?

— А я о том, что меня уже достали сравнивать с тобой. — Она принялась бросать вещи в сумку.

— Причём все, кому не лень. Что Снейп, что Маккошка, что другие преподаватели. Каждая сволочь норовит поставить тебя в пример, ведь ты такой идеальный, замечательный, староста, сдал все СОВ. А то, что я — не ты, — Джин болезненно ткнула его в грудь. — Почему-то в упор не хотят замечать.

— И я, по-твоему, в этом виноват? — Ошарашенно спросил он. — Виноват в том, что хорошо учусь?

— А кто, я что-ли? — Она с грохотом опустила на стол коробку с газетами. — Это ты задрал планку так, что мне до неё в жизни не добраться. Поэтому сделай милость, прекрати меня преследовать, а то все подумают, что в семье идеального Перси не все ладно.

— Джинни... — Беспомощно пролепетал он. — Я...

— Оставь меня в покое. Я не хочу тебя видеть.

Джин пнула стул, подхватила сумку и выбежала из библиотеки под неодобрительное шиканье мадам Пинс. Перси как-то механически сел на место. Аккуратно закрыв книгу, он придвинул к себе коробку с кое-как разложенными газетами. Не вчитываясь в заголовки, он методично принялся сортировать их по датам. Триста шестьдесят пять выпусков за 1981 год. Он сглотнул ком в горле. Староста разгладил еле заметную складку на брюках. Рваным движением он снова встал из-за стола и вернул коробку на положенное место, сдал книги по трансфигурации библиотекарю и широким шагом покинул библиотеку.

Путь до гостиной он не запомнил. Кто-то с ним здоровался. Хватало сил только отстранённо кивать. В глаза бросались какие-то мелочи вроде бегающих первокурсников, которым он даже не отвесил замечания, да разлитой воды у туалета Плаксы Миртл. Против обыкновения он застыл перед портретом Полной Дамы, силясь вспомнить пароль, но он не смог зацепиться ни за одну мысль. В голове царил вакуум.

В спальне он снял мантию, бережно повесив её, аккуратно сложил брюки и рубашку, убирая всё в корзину для белья и переоделся. Перси отстранённым взглядом буравил совсем незаметное пятнышко от чернил на столе, прежде чем приняться за генеральную уборку.

Вернувшийся с тренировки Вуд застыл на пороге, оглядывая выдраенные до блеска полы, стопку подшитых конспектов и переставленную мебель и огромный мешок с мусором. Перед старостой, сидящим за столом, выстроилась батарея заполненных баночек с чернилами, куча старых подточенных перьев и множество отрезов пергамента.

— Рыжик? — Оливер особенно осторожно подошёл к нему и невесомо положил ладонь на плечо.

— Ты чего?

— Всё в порядке, Олли. — Проскрипел Перси. — Бардак замучил.

— Не похоже. — Он скептически посмотрел на колышущиеся от сквозняка занавески. — Давай-ка это прекращать, тебя трясёт. — Вуд махнул палочкой. Створки глухо хлопнули.

Уизли помотал головой, закусив губу и непримиримо поплёлся к окну, чтобы снова его открыть. Ноги вдруг стали подводить, и он невольно запнулся. Что было дальше, Перси помнил плохо. Кажется, он уселся на полу и выложил Вуду всю свою провальную беседу с Джинни, захлёбываясь слезами и соплями. Обнаружил себя он уже сидящим на кровати.

— Я и правда такой, Олли? — Перси зябко кутался в плед.

Против обыкновения он чувствовал, что ему слишком холодно. Будто мороз шёл изнутри, а не снаружи. Вуд добровольно вызвался поработать грелкой и теперь крепко прижимал его к груди.

— Какой такой? — Оливер аккуратно стянул с носа Перси очки.

— Я правда всех так раздражаю?

— Меня ты не раздражаешь. — Вуд улыбнулся ему в затылок. — Дело-то ведь совсем не в этом.

— А в чем тогда? — Уизли прикрыл глаза.

— В том, что эти твои «все» не видят процесса. Всем кажется, что ты делаешь всё с первого раза. Никто не видит, что на самом деле ты упорно трудишься. Я вот никогда не забуду, сколько раз ты подпалил занавески отрабатывая Инсендио. — Он хихикнул. — Восемь.

— Не напоминай. Всё ещё не люблю это заклинание. — Перси взвыл.

— А Джинни надо понять, что реагировать так остро на сравнение без толку. Сравнивать не перестанут. К тому же между вами пропасть. Она только учится, а тебе в следующем году выпускаться. Ещё неизвестно, что из неё вырастет.

— Вряд ли ей это поможет. — он развернулся и уткнулся Вуду в грудь. — Мне бы не помогло.

— Ну так и она не ты. — Оливер мягко провёл рукой по затылку. — Как всё повернётся тебе скажет только Трелони.

— Уж эта-то скажет. — Перси усмехнулся.

Повисла тишина. Часы мерно тикали, а Перси чувствовал, что странное состояние сходит на нет. Скандал с Джинни был больше похож на удар под дых. Казалось, что он все ещё слышит её обвиняющий тон.

— Как она могла настолько измениться за неполный год?

— Я бы обратил внимание на общую динамику. А были ли изменения?

— О чём ты? — Перси нахмурился.

— Это уже больше походит на систему. — Оливер говорил крайне деликатно. — Ты для Джинни — тоже самое, что для тебя Билл. Думаю, что и Рон, и близнецы тоже чувствуют что-то подобное. Может не так ярко, но им тебя тоже всегда ставили в пример. Один раз случайность, а два — закономерность.

— Не знаю. — Он хрустнул пальцами. — Я плохо разбираюсь в эмоциях. Вся проблема в них. Ссоры, скандалы, недопонимания — всё от чувств. Как же было бы проще обсудить проблему и прийти к решению.

— А ещё от чувств состояние счастья и любовь. — Вуд отвесил ему мягкую затрещину. — Не выйдет жить одним только интеллектом. Это прямой путь к самоуничтожению. Учись сосуществовать со всем этим иррациональным. — Тон мгновенно стал пакостным. — Вот, посмотри на меня, умный, красивый и никаких проблем с эмоциями...

— Ага. Никаких проблем с рациональным, потому что мозгов нет. — Перси улыбнулся. — Спасибо, Олли.

— Вот ты вроде умный, Рыжик, а иногда бываешь тупее Флинта.

***

Локхарт за ширмой снова что-то забормотал во сне. Уизли скривился, с лёгким раздражением хрустнув пальцами. Он потянул носом свежий ночной воздух, и, прикрыв глаза, снова принялся размышлять.

Всего через пару дней Джинни сама как-то суховато и скомкано извинилась за грубость и, даже позанималась вместе с ним. Перси не рискнул попытаться обсудить причины её срыва, чтобы случайно не спровоцировать новую лавину. Он только отметил про себя, что она вдруг стала выглядеть здоровее, хотя и стала чуть более нервной и задумчивой, чем вечером в библиотеке. В порыве хорошего настроения Перси даже черкнул пару строк Оливеру в блокнот о переходе конфликта в нейтралитет. И всё как будто бы постепенно возвращалось на круги своя.

Локхарт навеселе даже устроил День святого Валентина, каких Перси за все шесть лет в школе не видел. И если второкурсники морщили носы, умирая от стыда, заслушивая серенады в исполнении садовых гномов, то старшекурсники едва с ума не посходили, рассылая валентинки направо и налево, напропалую эксплуатируя сов и неизвестно откуда взятых Локхартом существ. Как он с ними договаривался — загадка страшнее Тайной Комнаты. Кэти Бэлл с Анджелиной Джонсон едва не подрались за право первой отправить валентинку Диггори, Алисия Спиннет отбивалась от стайки назойливых картонок Фреда и Джорджа, распевавших похабные шлягеры Селестины Уорлок, Оливер лично вручил ему весьма целомудренное сердечко в их спальне, и даже сам Перси, бесстыдно краснея, всё-таки подарил ему аккуратную открытку.

Бастовали разве что второкурсники, ехидно называя порхающие всюду любовные признания «полужопиями». Даже изуродованный Большой Зал, полностью завешанный всякой розовой кисеёй будто бы поднимал настроение. Правда только если закрыть глаза на чувство, будто в Хогвартсе открылся филиал кафе мадам Паддифут.

Единственным неприятным инцидентом была внеочередная драка Поттера и Малфоя за какую-то тетрадку. Гадёныш во всеуслышание стал вопить о том, что нашёл дневник Поттера. Благо, Перси удалось быстро разнять двух кретинов.

Что-то тихо скрипнуло. Уизли вздрогнул и постарался спрятаться подальше за занавеску. Пусто. Наверное, кровать или домовики. Он с удовольствием прислонился щекой к прохладному стеклу.

Новых нападений не было, и даже преподаватели как будто слегка расслабились, снова входя в режим усиленной подготовки к ЖАБА, терроризируя шестые и седьмые курсы.

Перси вздохнул. Попытки осмыслить произошедшее только усиливали тревогу. И как предрекал Оливер — провоцировали на глупости.

***

Перси не мог сосредоточиться. Ежемесячный отчёт по снятым баллам и назначенным взысканиям пришлось отложить. Иначе он рисковал его запороть. Часы будто нарочно тикали слишком медленно. Вуд задерживался. Видимо никак не мог налетаться перед матчем с Пуффендуем. Оливер мечтал хоть раз в жизни, но всё-таки выиграть кубок по квиддичу. Он откинулся на спинку стула, вглядываясь в потолок. Трещин на штукатурке было немного. Всего сто тридцать четыре. Домашнее задание было давно готово. Противная морось за окном вообще не настраивала на продуктивность. Уизли не нравилось, что течение времени всегда ощущается по-разному.

Он со вздохом встал с места и попытался выбрать что-то для чтения. Ничего не хотелось. Какая-то ленивая скука ни в какую не хотела проходить. Это ощущение Перси тоже ненавидел. От безделия пришлось снова рухнуть на кровать. Тягучими движениями он принялся невербально отрабатывать заклинание материализации бабочек. Стайка голубянок, траурниц и парусниц порхала над кроватью. Перси так залюбовался махами пёстрых крылышек, что не заметил, как одна из них села ему на волосы.

Ему нравилось это заклинание. Оно входило в ЖАБА по трансфигурации и, по большому счёту было бессмысленным, переходным для отработки материализации птиц и мелких зверей. Обычные декоративные чары. Но именно бессмысленностью они ему и нравились. Он вздрогнул, когда монетка опалила шею. Перси улыбнулся — тренировка закончилась. Решив не развеивать бабочек, он бодро поднялся с кровати и полез за связным блокнотом в сумку. Но его не оказалось на месте. Уизли хлопнул себя по лбу, вспомнив, что выкладывал тетрадь на стол. Но и там, среди аккуратно расставленных учебников, стопок конспектов, чернильниц и перьев его не было.

Сердце стало биться чаще. Руки слегка затрясло. Перси никогда не терял вещи. Привычка держать всё в положенных местах никогда не давала осечек. Он успел обыскать всю комнату, но безрезультатно. Блокнота не было.

Уизли сорвался с места, на ходу натягивая мантию, чувствуя, как с каждой минутой ему становится всё холоднее. Он метнулся в гостиную, взглядом обыскивая столы и подоконники, куда обычно складывали найденные вещи. Перебрав неполные колоды взрывных карт, коллекции плюй-камней, чужие конспекты, заколки и ещё тысячу потерянных безделиц, он спешно направился обходить привычные и наиболее посещаемые места. Но мадам Пинс не находила его блокнота в библиотеке, в кабинете истории магии, чар и трансфигурации не было ни следа, на привычных маршрутах ничего не валялось, а домовики на кухне только разводили лапами, утверждая, что не находили ничего подобного. Монетка снова и снова нагревалась, Оливер потерял его.

Колокол громыхнул. Отбой. Понуро плетясь в гостиную, Перси пришлось признать: его с Олли связной блокнот был украден. И как сказать об этом Вуду, он не представлял. В комнате по-прежнему порхали бабочки, а Оливер беспокойно мерил шагами комнату.

— Ты где был? — Он тут же остановился на месте. — Я тебе писал.

— Знаю. — Безжизненно ответил Перси, обессиленно падая на кровать.

— Что случилось? — Капитан, явно чувствуя его настроение, осторожно присел рядом.

— Конец случился, Олли.

Ощущение было таким, словно в глаза насыпали тонну песка. Уизли зажмурился и с силой потёр веки. Вуд молчал, едва слышно хлопали крыльями бабочки.

— Ты же знаешь, что я никогда не теряю вещи? Так вот, — он вздохнул, с силой щипнув себя за руку. — Мой блокнот кто-то украл. Извини. Мне не следовало его создавать. Или хотя бы лучше зачаровать. Иначе мы бы так не подставились. — Говорить было трудно.

— Перси, — Оливер на миг замер и мягко потянул его в объятия. — Это ведь не так критично. Мы не писали там ничего компрометирующего.

— Всё, что может трактоваться двояко становится компроматом. Это конец. И спокойствию в наших отношениях. И моей карьере. Нас ведь затравят за наши чувства друг к другу. Я не знаю, как буду смотреть в глаза маме, когда до неё это дойдёт.

— Я тоже переживаю, но подумай: мы не беззащитные первокурсники: ты серьёзный, практически взрослый маг, сдавший двенадцать СОВ, а о событиях конца прошлого года я вообще молчу. Не берусь предполагать, сколько способов испортить жизнь окружающим ты сможешь придумать. Во-вторых, я тоже не собираюсь сидеть сложа руки, если вдруг что-то начнётся. — Он крепче прижал к себе Перси. — В-третьих, я не думаю, что твоей мамы или других родных касаются наши отношения. А что касается карьеры, то помни, что никакие обвинения не перекроют протекцию Дамблдора.

— И всё же, ты представляешь, как это будет тяжело? — Перси спрятал лицо куда-то в грудь Вуда.

— Представляю. Только обычно в таких ситуациях сначала идёт шантаж. Посмотрим, что получится. Не раскисай раньше времени, это не катастрофа.

— Хорошо бы так.

Слова Оливера были правильными и обоснованными. Но Перси никак не мог поверить в них, отделаться от ощущения, что вот-вот грядёт буря, к которой он не готов. Какая-то невидимая стена по кирпичику выстраивалась вокруг него, отсекая шум ливня за окном, негромкое тиканье часов и шорохи одежды. Всё что он хотел и мог слышать — только тёплое дыхание Вуда над ухом.

***

Буря действительно пришла. Но не там, откуда её ждал Перси. Отмена матча по квиддичу, запрет на перемещения без сопровождения преподавателей, новое нападение... Школу лихорадило, а староста чувствовал лишь неестественное отстранённое спокойствие.

Декан привела его и Вуда в Больничное крыло. Стоило им подойти к дверям, как оттуда, едва двигая ногами вышли Рон и Гарри. На парней было больно смотреть — бледные, как-то разом осунувшиеся, и с явными следами сдерживаемых слёз. Стало сразу ясно, почему. Два тела окоченело лежали на больничных койках. Гермиона Грейнджер и Пенелопа Клируотер.

Перси на миг замер и отступил на шаг. Всего на секунду показалось, будто что-то ёкнуло. Померещилось. Кроме усталости уже больше ничего будто и не было. Он пустым взглядом смотрел на тело Пенелопы и никак не мог понять, что он вообще чувствует. Неяркая блондинка с жёстким взглядом и превосходным интеллектом. Вдумчивая, последовательная, серьёзная и скупая на эмоции. В своё время в ней он видел решение. Вероятно, для неё он тоже был таким же решением. Прекрасное слово — паритет: они были друг другу одинаково безразличны, удобны и даже в чём-то похожи. Пенелопа устала отваживать настойчивых ухажёров, а Перси искал замену Вуду. Иногда они спорили на отвлечённые темы, вроде потенциала использования древних рун в современной криптографии, заключали пари и делали ставки в квиддичном тотализаторе. Бывало, обменивались книгами, рекомендовали друг-другу литературу для подготовки эссе. Едва ли Перси мог назвать её кем-то ближе, чем просто знакомой.

Близнецам особенно нравился их поверхностный дуэт. Две мороженые трески, так их обзывали. Но в момент наибольшего сближения — на четвёртом курсе, Перси и чувствовал себя мёрзлой рыбиной. Пальцы закололо. И сейчас, глядя на Пенелопу, с растущей неприязнью к себе, он ощущал: ему жаль её, но вместе с этим — всё равно.

Вуд молча стоял за спиной, МакГонагалл явно ждала реакции, буравя спину сочувственным взглядом. Каким-то текучим движением Перси наколдовал маленький букет белых нарциссов. Клируотер их терпеть не могла, да и вообще не любила цветы. Декан осторожно сжала его плечо:

— Перси, ты в порядке?

— Да, мэм. — Сухо ответил он.

— Мадам Пинс нашла мисс Клируотер и мисс Грейнджер в коридоре около библиотеки. —

Макгонагалл устало прикрыла глаза и тяжело вздохнула. — Они стали жертвами очередного нападения. Прямо перед матчем. — Она прошла к тумбочке и показала небольшое зеркальце.

— Вы знаете, что это?

— Зеркало. — Перси внутренне скривило от ощущения абсурдности происходящего. — Пенелопы.

— Оно было в руках мисс Грейнджер, вам это о чём-то говорит?

— Насколько мне известно, у Гермионы нет привычки прихорашиваться, особенно в библиотеке. Больше мне нечего добавить, профессор. Я бы хотел...

— Конечно. — МакГонагалл прервала его кивком и двинулась к выходу. — Мистер Вуд, вы идёте?

Тяжёлый гулкий стук невысоких каблуков неприятно отдавался в ушах. Оливер явно ощущал себя не в своей тарелке, то и дело переминаясь с ноги на ногу, будто бы чувствуя себя тут лишним. Он потупил взгляд и шагнул за деканом. Перси скрипнул зубами. Вуд никогда не мог быть лишним. Лишней всегда была привычка к самообману. К неуместной холодности. К стремлению быть идеальным. Что угодно было лишним, но не Олли.

— Мэм, я бы хотел, чтобы Оливер остался. — Он осторожно придержал его за рукав.

— Что-ж, как скажете. — Она слегка удивлённо поправила шляпу. — Мадам Помфри сейчас консультируется с профессором Снейпом и мадам Спраут по снадобью из мандрагор, если вам от этого станет легче. — Она бросила нечитаемый взгляд на сжатую в пальцах ткань. — Полагаю, вам не стоит её дожидаться. — Сказала она и покинула лазарет.

Глухо закрывшаяся дверь заставила вздрогнуть. Перси не сразу понял, что продолжает держать Вуда за рукав и с некоторым смущением отпустил его. Не желая затягивать и без того неловкую тишину, он развернул Вуда к себе, тут же спрашивая:

— Почему ты нервничаешь?

— Меня больше волнует, почему ты так спокоен. — Осторожно ответил Вуд, делая шаг вперёд. — Переживаю.

— Потому что я не понял, зачем нас сюда привели. — Перси устало провёл рукой по волосам. — Я думал, всем очевидно, что к Клируотер я практически не имею отношения.

— Но вы ведь встречались? — Вуд впал в ступор. — На четвёртом курсе.

— Олли, — Перси подавил неуместный смешок. — Ты издеваешься? Мы с ней максимум приятели. Да, мне её жаль, но лежи здесь ты, а не она, то я скорее всего подох бы на месте.

Вуд вздрогнул, явно собираясь с мыслями и заговорил:

— Мне приятно это слышать, Рыжик. — Оливер помолчал. — Только звучит цинично.

Он бережно взял его за руку и как-то виновато добавил:

— Очень.

— Может и так. Только я циничен не по отношению к ней. И неприязни к ней у меня тоже нет. Она отличная девушка. — Перси невольно шагнул ближе, чуть сжимая его ладонь. — Я так говорю, потому что вспомнил каким был два года назад. Точно, как Пенелопа сейчас — статуя. В лучшем случае. И тогда мы с ней строили взаимоотношения на каком-то негласном контракте. Они были пустыми. Никаких эмоций. И это было удобно. Но поэтому сейчас я и не чувствую к ней ничего, кроме сочувствия, которое испытывал бы ко всем незнакомцам в такой ситуации. А случись это на четвёртом курсе, то, наверное, я бы не почувствовал вообще ничего. Произойди что-то подобное с тобой, неважно, когда... — Уизли поднял глаза, кадык дёрнулся. — Я не знаю, что бы было со мной.

Вуд затих и немного отвёл взгляд, будто что-то быстро обдумывал. Затем выдохнул и переложил ладони Перси к себе на грудь. Его сердце билось чуть быстрее положенного.

— Иногда меня поражают завихрения, с которыми ты мыслишь. — Оливер неожиданно расплылся в улыбке и мягко провёл пальцами по его костяшкам. — Это ты так намекаешь, что со мной и моими эмоциональными качелями, ты выиграл джекпот в министерской лотерее?

— А что, если и так? — С вызовом фыркнул Перси, не отстраняясь.

— То, что ты циник, — снова подначил его Оливер и протянул по слогам, — ци - ник.

— Я не мать Тереза, и не Люмос, чтобы светить всем, даже тем, кого мне жаль.

— Звучит жестоко и даже как-то неправильно.

— Так и я неправильный, забыл? — Перси сказал это с усилием. — Напомнить, кто меня испортил?

— Не стоит. — Он с хитрым прищуром поцеловал ему кисть.

***

Перси начал чувствовать подступающий, наконец сон. Вспоминать весь кошмар и дальше не осталось сил. Раннее майское утро уже вступало в свои права – на горизонте брезжил алый рассвет. Соскользнув обратно в кровать, он укрылся одеялом и, чувствуя, как с каждой секундой становится всё труднее ворочать тревожные мысли, уснул.

***

Примечание автора: 

Развязка шестого курса всё ближе! 

Что касается взаимоотношений Перси и Клируотер (Кристалл). Кажется, я конкретно так накосячил, когда решил дать ей существовать чисто в упоминаниях в прошлых частях. Из-за этого усиливается этическая неоднозначность диалога в больничном крыле. Хотя, это и компенсируется чудовищным психологическим давлением предшествующих событий, но мой внутренний камертон пока не ощущает это арку чистой. Поэтому, скорее всего, я перепишу или хотя бы дополню часть более ранних глав, чтобы вменяемо показать Пенелопу, тем более, что в будущих главах она будет периодически всплывать.