20 глава
Селеста
Я кралась по коридору Малфой-Мэнора на носочках, стараясь не издать ни единого звука. Рядом со мной Дафна тихо хихикала, прикрывая рот ладонью, чтобы не рассмеяться в полный голос.
— Тсс, — шикнул на неё Блейз, обернувшись через плечо.
Но вместо того чтобы замолчать, Дафна едва не споткнулась от сдерживаемого смеха. Я закатила глаза, но не смогла скрыть улыбку.
Шестеро почти взрослых людей, крадущихся в гостиную, будто школьники после отбоя — зрелище ещё то. Наши родители спали, не подозревая, что происходит прямо перед их носом. Малфой подошёл к очередной двери — кажется, это была вторая или третья гостиная на этом крыле, я уже сбилась со счёта. Комнат в Мэноре было столько, что можно было бродить неделями и всё ещё находить новые. Он беззвучно открыл дверь, слегка приоткрыв створку, и жестом пригласил нас внутрь.
Все один за другим вошли в гостиную. За дверью повисла тишина, обволакивающая, почти интимная. Блейз, привычным и уверенным движением, наложил Оглушающее заклятие на помещение — тёмная вуаль заклинания на мгновение вспыхнула у стен и исчезла.
Тео, не дожидаясь команды, кинул горсть порошка в камин и щёлкнул пальцами. Огонь вспыхнул, живой, теплый, почти жадный до наших усталых тел. Тени отразились на лицах, подчеркивая усталость и, одновременно, блеск в глазах — мы прошли через это. И всё ещё здесь.
— Ну что же... — Тео обернулся к ним, оглядев каждого. — Мы это сделали.
В голосе прозвучало не просто ликование. В нём была доля удивления — что мы, несмотря ни на что, смогли это провернуть. Люлюканье раздалось не сразу. Оно началось с Дафны — негромкое, но искреннее. Подхватил Блейз, затем Пэнси, и, наконец, остальные.
Блейз вытащил из-под мантии пару бутылок огневиски — не из тех, что продаются на прилавках. На эти бутылки не ставили ценник. Их хранили в потайных шкафах в подвалах старых поместий, доставая только по особым случаям.
— Давайте отпразднуем это как взрослые, — сказал он, ставя бутылки на стол. — Потому что, чёрт возьми, сегодня мы стали ими.
Дафна сбросила туфли, усевшись на диван и подогнув ноги под себя. Пэнси устроилась рядом, элегантно закинув ногу на ногу, оглядывая каждого с присущей ей ленивой грацией.
Малфой опустился в кресло у камина, не произнося ни слова. Он выглядел спокойно, почти отрешённо, но я заметила, как побелели костяшки его пальцев, сжимающих подлокотник. Внутри него всё ещё кипело, хотя снаружи он, как всегда, был спокоен и сдержан.
Я подошла тихо, будто по наитию, как делают это только те, кто давно знает друг друга. Не спрашивая, не вторгаясь — просто разделяя молчание. Села на ковёр у его ног, устроившись ближе к камину, где пламя было особенно тёплым, почти ласковым. Ткань ковра слегка покалывала кожу, но это ощущение растворялось в тепле, разливающемся по телу.
Моя спина едва касалась его ноги — лёгкий, почти невесомый контакт. Не притяжение, не просьба о внимании, а напоминание: я здесь. Мы выжили. Мы рядом.
Из глубины комнаты доносился смех Дафны и Тео, где-то глухо звякали бокалы. Но у камина было другое пространство — будто наше. Без слов. Без шума. Без ожиданий.
Он не пошевелился, но через мгновение его рука чуть сдвинулась с подлокотника и, не касаясь, остановилась в паре сантиметров от моего плеча. Почти жест.
Мы пили медленно. Кто-то закурил. Смех звучал сдержанно, как будто каждый понимал — всё ещё может рухнуть. Но не сегодня.
Сегодня ночь принадлежала нам.
— Предлагаю сыграть в игру! — провозгласил Тео с искренним энтузиазмом, как всегда, не теряя ни мгновения.
— О Салазар, Тео, пожалуйста, не — Паркинсон откинулась на спинку дивана, протестуя, но её голос был полон игры. Похоже, её раздражение — это всего лишь привычная реакция на что-то, что она знала, что произойдёт.
Но Тео был неумолим.
— Просто поиграем в правду.
— В правду? — Дафна, наклоняя голову в сторону, заинтересовано посмотрела на него. Эта игра была давно знакома всем, но всегда оставалась чем-то странным и в то же время интригующим.
— Кто-то задаёт вопрос, кто-то отвечает... — произнёс Тео, давая понять, что правила просты, но, как всегда, с ним можно было ожидать чего угодно.
Все кивнули. Не было смысла отказываться — хотелось просто забыться, расслабиться, хотя бы на несколько минут. Ночь была слишком длинной, а мысли слишком тяжёлыми, чтобы продолжать в том же темпе.
Тео встал с дивана, потянувшись и держа сигарету в руке. Он встал прямо у камина, где тёплый свет от огня освещал его лицо, а лёгкий дым поднимался в воздух, как символ этой затянувшейся ночи. Он поставил пустую бутылку огневиски на пол, наслаждаясь моментом.
Затем он осторожно прокрутил бутылку, как азартный игрок в покере, и её горлышко остановилось на Дафне. Он сделал паузу, будто проверяя реакцию, и затем перевёл взгляд на Блейза.
— Только не слишком жестоко, Забини, она моя жена, — сказал Тео, поднимая брови в игривом предупреждении, но его голос звучал с оттенком заботы.
— Пока что ещё нет, дорогой, — хмыкнула Дафна, крутя пальцем, как бы подчеркивая свою мысль. — Только когда здесь появится колечко, — она указала на средний палец, где, разумеется, ещё не было ничего. — Я люблю бриллианты.
Тео смотрел на неё, его взгляд становился всё более мягким, а на губах появилась лёгкая улыбка, которая становилась всё шире. Он был явно очарован. Всё вокруг казалось лёгким и непринуждённым, как будто каждый из нас наконец-то отпустил тяжесть, хоть и ненадолго.
Мы все рассмеялись, несмотря на всю тяжесть, что висела на плечах каждого из нас. Но это был момент, когда смех был тем, что могло бы растворить хотя бы немного этого напряжения. Мой взгляд встретился с Драко, он сидел немного в стороне, но я могла видеть, как он сдержанно улыбается, наблюдая за этой игрой, за этим моментом легкости и беззаботности.
— Ну что же, миссис Нотт, — Блейз усмехнулся, глядя на Дафну с почти вызывающей ухмылкой. — Что бы ты сделала, если бы на один день оказалась на моем месте?
Дафна приподняла бровь и сделала вид, что задумалась.
— Хм... — протянула она мечтательно. — Наверное, первым делом спросила бы у твоей матери, как ей удаётся так ловко играть мужчинами. Она одна из самых влиятельных женщин в магическом мире, и при этом у неё нет ни мужа, ни официальной должности. Честно — она настоящая Волшебница, Забини.
Блейз рассмеялся, искренне, с лёгкой гордостью в голосе.
— Обязательно передам ей твои слова. Уверен, она будет в восторге.
Дафна с ленивой грацией сделала глоток из бутылки, и улыбнулась, не сводя с него взгляда.
Блейз лениво крутанул пустую бутылку. Стекло со звоном прокрутилось по паркету и медленно замедлило ход. Мы все затихли, наблюдая, куда она укажет. Наконец, горлышко замерло на Паркинсон, а другой конец — на Тео.
— Твоя самая заветная мечта? — спросил Тео, откидываясь назад и вытягивая ноги к огню.
Пэнси, сидевшая с бокалом огневиски в руке, на секунду замерла. Её плечи чуть дрогнули. Она подняла глаза — в них отражалось пламя камина, чуть затуманенное.
— Семья, — произнесла она, просто и чётко. — Я хочу построить свой дом. Не в смысле — роскошный особняк с фамильным гербом. А... настоящий. Где тебя ждут. Где пахнет утренним кофе. Где растут дети — мальчик и девочка. Где... где ты нужна.
Наступила тишина. Настоящая. Словно даже огонь в камине стал потрескивать тише.
Я почувствовала, как напряглась нога Драко, на которую я чуть опиралась спиной. Он не шевелился, но его дыхание стало глубже. Мы с ним переглянулись на долю секунды — короткий взгляд, в котором было больше слов, чем в любом разговоре. Только мы двое знали то, что скрывала Паркинсон. Только мы знали, какую цену она заплатила за красоту. За право быть «идеальной».
А теперь вот — мечта о детях. О чём-то, что ей, быть может, уже никогда не суждено.
— Дети? Серьезно, Паркинсон? Как скучно, — усмехнулся Тео, будто не заметил перемены в воздухе.
Пэнси фыркнула, и, не отрываясь от него взглядом, выставила средний палец. Тео рассмеялся, как ни в чём не бывало, и мы все подхватили его смех. Немного громче, чем нужно. Немного дольше, чем естественно.
Это был не смех, а спасательный круг. Мы держались за него, чтобы не утонуть в тех словах, которые никто не произнёс вслух.
Пэнси, не сдерживая ухмылки, наклонилась к полу и грациозно крутанула бутылку. Та с лёгким скрежетом завертелась, отражая в стекле отсветы пламени. Когда горлышко остановилось, оно указывало прямо на Блейза.
— Что бы ты изменил в своём прошлом? — спросила Пэнси, склонив голову набок. В её голосе не было иронии — только лёгкое любопытство.
Блейз ухмыльнулся, приподняв бровь.
— Раньше лишился бы девственности.
Я закатила глаза, не сдержав смешка.
— Ты неисправим.
— И в этом весь мой шарм, — самодовольно заявил он, отпивая прямо из горлышка.
Смеяться было легко. Блейз, как всегда, умел разрядить обстановку своей беспечностью. Но где-то под этой лёгкостью всегда скрывался более тёмный слой — слой Забини, выросшего среди интриг, магии соблазна и женщин, от которых зависела его судьба. Он знал, как шутить, чтобы никто не заглянул глубже.
Я украдкой бросила взгляд на Паркинсон. Она смотрела на него пристально, не улыбаясь. И впервые за вечер в её глазах мелькнуло что-то... большее, чем насмешка.
Блейз лениво потянулся за бутылкой и ловким движением крутанул её по полу. Стекло зазвенело, отбивая лёгкую дрожь по деревянным доскам, пока горлышко не замерло, указывая прямо на Тео. Мы переглянулись, в комнате воцарилась тишина в ожидании.
— Что же, приятель, — с ухмылкой протянул Блейз, — расскажи нам про свой самый безумный поступок.
Тео не стал ни моргать, ни раздумывать.
— Венчание с Дафной, — бросил он так спокойно, словно говорил о выборе галстука.
На пару секунд повисла звенящая тишина. В воздухе будто бы застыла искра — то ли от камина, то ли от слов Тео. Затем Дафна, округлив глаза, дернулась вперёд, схватила подушку с дивана и, не сдерживаясь, с размаху зашвырнула её в моего брата. Тео с лёгкостью увернулся, запрокинув голову назад и едва не рассыпавшись в заразительном смехе.
— Пошёл ты, придурок, — фыркнула Дафна, но уголки её губ предательски дёрнулись вверх.
Тео театрально приложил ладонь к груди, будто его смертельно оскорбили.
— Я расскажу Арбитусу Селвину, что ты меня бьёшь, — с самым серьёзным выражением лица произнёс он, а потом многозначительно добавил: — И требую политического убежища в доме Гринграссов.
— Сначала попробуй добраться туда живым, — бросила Дафна, скрестив руки на груди, но в её голосе уже слышалось притворное раздражение.
Я не могла сдержать улыбку. Сейчас было так спокойно на душе, как будто весь тот хаос, тревоги и проклятия остались где-то очень далеко — в другой реальности, которой мы больше не принадлежали. Я чувствовала себя расслабленной, как давно уже не чувствовала... и не заметила, как полностью облокотилась на ногу Малфоя.
Он провёл по моим волосам пальцами — будто невзначай, играючи. Но я отчётливо почувствовала, как его движение замедлилось. Как подушечки пальцев задержались на пряди чуть дольше, чем следовало бы. Как будто он ловил момент, исследовал границы дозволенного.
Я ничего не сказала.
Но, конечно, кто-то должен был это заметить.
Блейз ухмыльнулся. Его взгляд был настолько явным, что, казалось, он считывал нас обоих по строчке, как открытый роман. Он даже не пытался отвести глаза, наоборот — словно специально.
— Забини, ты заснул? — голос Драко прозвучал спокойно, но в нем скользнула ленца, почти насмешка.
Блейз фыркнул, даже не моргнув.
— Ну что ты, нет, Драко. Я просто... любуюсь. Пейзажем, так сказать.
Его взгляд вновь скользнул по мне. Я вздохнула, закатив глаза, но уголки губ всё же дрогнули.
— Лучше налей себе ещё, — бросила я, — может, поубавится красноречия.
— Не дождётесь, мисс Нотт, — с театральным достоинством ответил он и поднял бутылку. — Я ещё подарю этому вечеру немало прекрасных слов.
И подмигнул. Наглый до невозможности.
Тео снова крутанул бутылку, и она остановилась, указывая прямо на меня. Я почувствовала, как внутри сразу появилось лёгкое напряжение. Знала, что он не упустит возможности подшутить.
Он мгновенно расплылся в широкой улыбке, его глаза блеснули, и я поняла — он сейчас будет смеяться за мой счёт.
— Это ты тогда разбила фужеры и свалила всё на меня, — произнёс он с такой беззастенчивой самоуверенностью, что мне пришлось закрыть глаза, чтобы скрыть свою реакцию. В детстве, когда наш отец потерял несколько дорогих бокалов, это было настоящей трагедией для всей семьи. Мы все молчали, никто не хотел признаться, и тогда я решила, что виноват Тео. Я была уверена, что это он, ведь он всегда был тем, кто не мог пройти мимо и оставить что-то нетронутым.
Я выпрямилась, сдерживая внутреннее раздражение. Это была старая история, но Тео всегда возвращался к ней.
— В который раз повторяю, это была не я.
Он снова хмыкнул и перевёл взгляд на меня, как будто уже знал, что я скажу. Но его лицо изменилось, стало менее игривым, а глаза стали серьёзными.
— Ладно, ладно, сестрица, — протянул он, но его голос вдруг звучал иначе. — Теперь настоящий вопрос.
Я ощутила, как сердце немного замедлило свой ритм. Тео всегда любил подкидывать что-то неожиданное, но его настроение вдруг стало серьёзным, как будто он сам не ожидал, что поставит меня в такую ситуацию.
Я кивнула, готовая выслушать, хотя в глубине души мне не хотелось, чтобы разговор зашёл в эту сторону.
— Ты когда-нибудь по-настоящему влюблялась? — его голос был мягким, но с едва заметным нажимом, который заставил меня замереть. Я чувствовала, как все взгляды в комнате были направлены на меня, но больше всего я ощущала взгляд Драко. Его тишина, его присутствие рядом казались слишком ощутимыми.
Ответ завис в воздухе, как тяжёлый груз. Я не ожидала такого вопроса от Тео. Он не был бы теоретически тем, кто спросит о чувствах, а тем более о чём-то настолько личном.
Я замерла, замирая от мысли, что нужно говорить. В голове мелькали воспоминания о том, как я когда-то думала, что могу быть сильной и независимой, но вот теперь — вопрос, который заставлял меня осознавать, что я не так уж и свободна. Стиснув зубы, я на мгновение закрыла глаза, словно пытаясь найти ответы в себе.
Когда я открыла их, взгляд Драко оказался прямо передо мной. Всё вокруг вдруг стало туманным. Я почувствовала, как его присутствие становилось настоящим, ощутимым, как будто он был не просто рядом, а частью того, что я чувствовала. Он даже не двигался, но его молчание было громче, чем любые слова.
Я взглянула на всех. Блейз, Дафна, Пэнси, Тео — все были напряжены. Тео, несмотря на свою привычную беззаботность, ждал ответа.
Я медленно выдохнула, не зная, что сказать. Но было ясно одно — этот вопрос касался меня глубже, чем я могла себе представить.
— Да, — наконец, прошептала я, — когда-то была.
— Да ладно, моя сестра Селеста была влюблена?! — Тео смотрел на меня, как будто впервые увидел. — А я-то думал, ты бездушная, — добавил он с привычной усмешкой.
— Только с тобой, братец, — невозмутимо бросила я, и комната взорвалась смехом.
Я наклонилась вперёд, покрутила бутылку пальцами и отпустила. Она завертелась, звеня о пол, и, замедлившись, указала прямо на Малфоя.
Уголки моих губ тут же приподнялись. Я подняла взгляд, намеренно задержав его на Драко — от его ног, через грудь, к глазам. Он смотрел спокойно, но я заметила, как напряглась его челюсть.
— Малфой, — сказала я сладко, играя бутылкой между пальцами. — Опиши свою последнюю фантазию. Ту, в которой была девушка, которую ты знаешь лично.
Пауза. Комната замерла.
— И не вздумай соврать, — добавила я, чуть склонив голову. Мои глаза не отрывались от его.
Блейз прыснул, не удержавшись, а Дафна прикрыла рот ладонью, чтобы не рассмеяться вслух.
— Я в шоке, Сел, ты только что превзошла меня, — с широкой улыбкой сказал Тео, откидываясь на диван.
А я всё ещё смотрела на Драко. Он медленно выдохнул, и в его глазах мелькнуло что-то опасное, хищное — как у хищника, которому бросили вызов.
— Я бы хотел увидеть её, когда она теряет контроль, когда этот холодный фасад трескается, и она наконец поддаётся. Поддаётся мне, поддаётся моменту. И в эти мгновения её взгляд становится... как вызов. Я не могу объяснить, что я чувствую, но, возможно, это то самое искушение, которое я всегда искал.
Слова Драко повисли в воздухе, и его взгляд стал ещё более глубоким и напряжённым. Он не спешил завершать, давая всем ощутить, как тяжело дыхание, словно готовясь к чему-то неизбежному. В его голосе была опасная уверенность, которая заставляла сердце биться чаще.
— И тогда, — продолжил он, чуть наклоняя голову, его глаза были полны того самого хищного интереса, — я бы испытал её. Но не физически, а в момент, когда все её защиты рушатся. Когда она теряет себя в том, что никогда не позволяла себе. Это не просто страсть... Это было бы всё. Это было бы вызовом для нас обоих. И кто бы она ни была, я бы заставил её увидеть, кто на самом деле владеет этой ситуацией.
Он закрыл глаза на секунду, будто погружаясь в свои мысли, а затем снова открыл их, на мгновение встретившись со мной взглядом.
— Пиздец, Драко, я бы не хотел быть твоей девушкой, — со смехом произнес мой брат, прерывая напряжённую атмосферу.
В комнате раздался смех, но я не могла оторваться от Малфоя. Мы продолжали глядеть друг на друга, и в этот момент в его глазах был тот самый взгляд, который не оставлял сомнений — он понимал, что оставил что-то гораздо более весомое, чем просто слова.
Я чувствовала, как в воздухе повисло нечто неизречённое, что на мгновение заставило меня забыть про остальных. Малфой, кажется, был полностью поглощён этим моментом, и я не могла понять, чем на самом деле это всё завершится.
***
Я покинула комнату, когда Тео, наполовину раздетый, с огневиски в руке, встал на стол и начал танцевать под ритм, который звучал только в его голове. Его движения были резкими и дикими, волосы растрёпаны, а глаза блестели от выпитого и эйфории. Это зрелище одновременно забавляло и пугало. Блейз остался с ним, и прежде чем я скрылась в коридоре, он дал мне молчаливое обещание: доведёт Тео до его комнаты, как бы сложно это ни оказалось.
Я шла по коридорам босиком — каждый шаг отдавался ломотой в ногах. Каблуки я сняла прямо на ходу, как только за мной закрылась последняя дверь. Дойдя до спальни, я позволила себе просто упасть на кровать, не заботясь о том, как выгляжу. Платье, расшитое сотнями крошечных жемчужин, царапало кожу, оставляя лёгкое покалывание на плечах и боках, но я даже не пошевелилась, чтобы его снять.
Моя голова уткнулась в подушку, запах духов, огневиски и табака всё ещё витал в моих волосах. Сердце билось чуть быстрее обычного — не от алкоголя, а от того взгляда... Серые глаза, полные чего-то дикого, едва сдерживаемого, всё ещё стояли передо мной. Я закрыла глаза. И увидела их снова.
Моя голова гудела, словно в ней бушевал шторм. Мысли налетали одна на другую, сплетались, путались, не давая выдохнуть. Я не понимала, что происходит между мной и Драко. Всё зашло слишком далеко — в какую-то тонкую, зыбкую грань, которую я не могла описать словами. Это было уже не просто притяжение, не игра. Что-то начало пульсировать под кожей каждый раз, когда он смотрел на меня. Я ощущала это даже в тишине. Даже сейчас. И это пугало. Потому что я не знала, кем мы были друг для друга... и кем можем стать.
Сначала я думала, что реагирую на него так лишь из-за детской влюблённости — наивной, глупой, давно прошедшей. Но что-то изменилось. Между нами. В его взгляде, в том, как он задерживал прикосновение, в моей потребности быть рядом, когда ему было тяжело. Я ловила себя на том, что хочу прикасаться к нему так, будто имею на это право. Хотела, чтобы он звал меня по имени. Мне нравилось, как оно звучало в его голосе — хрипловато, будто вырванное из него невольно. Мне даже начинало нравиться это чёртово прозвище, которым он так часто меня дразнил.
Я резко поднялась с кровати, будто от осознания стало тесно в собственной коже. Сердце колотилось. Я хотела прояснить, что между нами происходит. Что бы это ни было. Хотела выбить из него ответ, взгляд, правду.
Я решительно направилась к двери. Тяжёлые шаги, как вызов. Но, дойдя до неё, застыла, прижав ладонь к косяку. Господи. А что я скажу? «Эй, Малфой, я схожу с ума от твоего взгляда и твоей манеры молчать? Объясни мне, кто мы, пока я не сгорела заживо?»
Я склонила голову к двери и тяжело выдохнула.
— Прекрасно, — пробормотала я. — Просто идеальная идиотка.
Ладно. Плевать. Будь что будет.
Я резко распахнула дверь — и чуть не врезалась в него. В проёме стоял Драко. Его рука уже тянулась к дверной ручке, а взгляд был сосредоточен и почти... решительный.
— Что ты... — пробормотала я, растерянная.
— Просто заткнись, — тихо, но жёстко сказал он, и прежде чем я успела что-то понять, толкнул меня обратно в комнату и захлопнул за собой дверь.
Всё произошло быстро, как будто само собой. Он смотрел на меня с той же опасной решимостью, что я уже видела сегодня у камина. Он шагнул ближе, взял меня за шею — не грубо, но крепко, уверенно — и притянул к себе. Его губы накрыли мои, и весь воздух вырвался из лёгких.
Я не думала. Я только чувствовала. Его пальцы, его дыхание, эту невыносимую смесь ярости и желания.
Господи.
Я так давно хотела этого.
Мы слились в поцелуе, полном нетерпения и желания. Его губы терзали мои — то жёстко, с нарастающим голодом, то почти извиняюще мягко, как будто он сам удивлялся собственной жажде. Он крепче сжал мою шею, и я задохнулась от собственного стона, когда наши тела почти безвольно двинулись к кровати.
Он прижал меня к старому, резному дереву колонны, и я, не отрываясь, обвила руками его шею, пальцы утонули в шелковистых светлых локонах. Мы будто пытались разорвать друг друга поцелуем — в этих прикосновениях не было ни стеснения, ни пауз. Всё происходило так... естественно. Будто мы возвращались к чему-то, что давно принадлежало нам.
Я оттянула его губу, задержавшись, и он тихо зарычал. Этот звук прошёлся по моему телу, как волна, обжигая каждую клеточку. Живот болезненно сжался от желания, будто внутри меня рвалось что-то необузданное и требующее освобождения.
Я провела его назад, к краю кровати — мягкие ткани чуть шуршали под нашими шагами. Он сел, не сводя с меня взгляда, а я, не отводя глаз, заползла к нему на колени, устраиваясь сверху так, как хотела ещё в джакузи.
На этот раз — без свидетелей.
И без масок.
Я начала двигаться медленно, волнообразно — вперёд, назад, позволяя ритму завладеть мной. Сердце бешено колотилось, будто хотело вырваться наружу. Его руки крепче сжали мои бёдра, будто он боялся потерять контроль. Голова откинулась назад, но губы всё ещё тянулись к моим — поцелуй стал глубже, требовательнее.
Платье постепенно поднялось, открывая кожу, и прохладный воздух обжигал разгорячённое тело. Я чувствовала, бугор между моих ног, и этот контакт сводил меня с ума.
Он оторвался от моих губ, и в следующее мгновение его горячее дыхание коснулось моей шеи. Поцелуи — мягкие, влажные, ускользающие — покрывали кожу, оставляя следы жара. Я не удержалась и застонала, когда он прикусил чувствительное место чуть ниже уха, и от этого стона внутри будто что-то дрогнуло, сорвавшись с краю.
Я вцепилась в его плечи, чувствуя, как всё вокруг теряет чёткость, остаётся только он, только мы.
Его рука скользнула по моему бедру, медленно, намеренно, будто изучая каждую линию моей кожи. Его прикосновения были почти невыносимыми — лёгкие, но обжигающие. Он не отводил взгляда от моего лица, и этот пристальный, немного дерзкий взгляд только усиливал напряжение.
— Я хочу чтобы ты кончила на мои пальцы — прошептал он, наклоняясь к самому уху.
Черт.
Он продолжал ласкать мою плоть прямо через нижнее белье. Я сжала сильнее его шею. Заглядывая в серые глаза. Он ввел в меня сразу два пальца.
— Господи...— простонала я, слишком громко.
Пульсация прокатилась по моему телу, разрывая дыхание. Но прежде чем я успела полностью раствориться в этом ощущении, он остановился. Резко, решительно. На долю секунды мы оба замерли, взгляд в взгляд — будто между нами вспыхнул немой вызов.
А потом Драко перевернул меня, будто я весила ничего, и навалился сверху, приглушая моё дыхание своим весом, своим телом, своей энергией. Его ладони сомкнулись на моих запястьях, прижимая их к подушке, а дыхание было горячим и неровным, падало на мою кожу и будто выжигало имя, которое я сама не успела произнести.
— Стони громче, я хочу слышать, как сильно ты этого хочешь.
Я вжалась затылком в подушки, хватаясь за ткань, как за якорь. Его прикосновения были сначала едва ощутимыми, ленивыми, словно он нарочно растягивал мгновения, смакуя мою реакцию. Но вскоре движение стало напористей, быстрее — и я едва сдерживала стоны, зарываясь пальцами в его волосы.
Он покрывал мою шею поцелуями — влажными, глубокими, жадными, — оставляя на коже метки, которые, я знала, вспыхнут к утру. Его губы спустились к ключице, задержались, прикусили, будто он хотел вырезать своё имя на моей коже.
Сердце колотилось где-то в горле.
Он продолжал вводить в меня пальцы напористо и грубо.
— Драко...Драко — стоны покрывали всю комнату.
Он накрыл мой рот губами — жадно, грубо, будто хотел поглотить меня целиком. Его поцелуй был не просто жаждой — это была потребность, нетерпение, почти гнев. Я едва могла дышать, не в силах ответить на его порыв, но он не отступал, настаивал, требовал.
Пальцы сомкнулись на моих щеках, удерживая, направляя, словно он хотел, чтобы я не только чувствовала его — чтобы растворилась в нём. Я простонала прямо в его рот, и он лишь сильнее прижался, погружая нас в этот безумный водоворот.
— Кончи для меня, как хорошая девочка — прошептал он, оттягивая мою губу.
Мои ноги задрожали, словно лишились опоры, повиснув в воздухе, обвивая его талию. Всё тело сотряс разряд — яркий, горячий, всепоглощающий. Я вжалась в одеяло, пальцы сжались в ткани, как будто только это мешало мне окончательно потерять контроль.
— Чёрт... — выдох вырвался из груди, сорвавшись на шепот.
Это было чертовски восхитительно. Так, как я даже не могла представить.
Он медленно вытянул из меня пальцы и, не отводя от меня взгляда, облизал их. Его язык скользнул по ним так лениво и с умыслом, что мне стало жарко до дрожи. Я готова была кончить ещё раз.
Я прижала ладони к его щекам, не в силах сдержаться, притянула к себе и заключила в жадный поцелуй. Наши губы слились, и я ощутила собственный вкус на его губах, сладкий, тёплый, вызывающе интимный.
Драко опустил руку ниже, его пальцы скользнули по моему животу, вызывая мурашки, а затем он сжал грудь через ткань платья. Я резко выгнулась, поддаваясь ощущению.
Громкий стук в дверь раздался слишком резко. Я вздрогнула, будто меня поймали за чем-то запретным — хотя, по сути, так и было.
— Селеста, это Нарцисса, я принесла тебе горячее молоко, — её голос был спокойным, как всегда, но я вдруг почувствовала, как всё тело напряглось.
Уголок губ Драко чуть приподнялся, и в его глазах мелькнуло нечто дьявольски озорное. Этого взгляда оказалось достаточно, чтобы мы оба не выдержали и разразились тихим, сдержанным смехом, прикрывая рты ладонями, словно дети, застигнутые врасплох.
— Она точно что-то заподозрила, — прошептала я, прижавшись к Драко и прикусив губу. — Черт, я не могу так с ней говорить... после этого.
— Думаешь, она не слышала, как ты стонала? — прошептал он мне в ухо, и я ощутила, как по позвоночнику пробежала волна жара.
— Заткнись, — прошипела я, слабо ударив его в плечо, хотя сама с трудом сдерживала смех и панику.
— Эм... спасибо, миссис Малфой, я сейчас открою! — выкрикнула я, перекрывая звук собственного дыхания.
Я быстро скатилась с кровати, оттолкнув от себя Драко. Он с трудом сдерживал смех. Я бросила на него предупреждающий взгляд, на ходу пытаясь натянуть платье, которое задралось почти до груди. Ткань цеплялась за кожу, жемчужные нитки больно тянули, но времени не было. Серые глаза Малфоя следили за каждым моим движением с ленивым, хищным интересом — как будто он наслаждался каждым моментом этой паники.
Я одним рывком пригладила волосы, подбежала к двери и, замедлив дыхание, приоткрыла её ровно настолько, чтобы сквозь щель не было видно ничего, кроме моего лица.
На пороге стояла Нарцисса. Её образ был таким спокойным, почти театрально-сдержанным. Белоснежный шелковый халат спадал с плеч мягкими складками, а на губах играла невинная, едва заметная улыбка. Волосы были собраны в идеальную укладку, ни один локон не выбивался из образа матриарха рода Малфоев.
— Прости, что так поздно, Селеста, — мягко произнесла Нарцисса, стоя в полутьме коридора, словно тень из прошлой эпохи. — Я просто услышала шаги на вашем с Драко этаже и подумала, что вы не спите. Решила принести вам по чашечке горячего молока. Вот только... я не застала своего сына в его комнате. Наверное, он опять засиделся в библиотеке.
С трудом изобразив вежливую улыбку, я взяла из её рук чашку.
— Большое спасибо, миссис Малфой.
— Ой, ну что ты. Зови меня Нарцисса, — она махнула рукой с тонкой браслетной цепочкой на запястье. — К сожалению, ты завтра уезжаешь, а, с тобой этот дом словно ожил. Если у тебя будет настроение навестить нас ещё раз — наша семья всегда будет рада тебя видеть.
Я с трудом сглотнула, прижав ладонь к груди.
— Нарцисса, мне правда очень приятно слышать такие добрые слова, — я говорила искренне. Услышать подобное от женщины, чьё присутствие всегда казалось мне чуть ли не королевским, — было по-настоящему трогательно.
— Это правда. И я уверена, что Драко тоже будет очень рад. — её взгляд был проницательным, но ни капли осуждающим.
— Не сомневаюсь, — я едва слышно хмыкнула, надеясь, что сердце перестанет колотиться как проклятое.
— Что ж, не буду тебя больше задерживать. Спокойной ночи, Селеста, — она сделала шаг назад.
— И вам... Нарцисса.
— Ах да, — она вдруг остановилась и добавила почти невинным тоном:
— Селеста, твоя помада смазалась.
Я застыла.
Блять.
Но Нарцисса всего лишь слегка улыбнулась — не с издёвкой, нет. Скорее с понимающей, почти заговорщицкой теплотой. Развернулась легко и грациозно, как будто и не бросила сейчас в меня словесную гранату, и зашагала прочь.
Я дождалась, пока звук её шагов стихнет за углом, только тогда прикрыла дверь, тяжело выдохнув.
— Господи, как стыдно, — пробормотала я, закрывая лицо ладонями.
Смех Драко стал тише, но в нем все еще звучала насмешливая нотка удовольствия.
— Ты слышала её голос? Это была не злость... скорее... благословение, — он шагнул ближе, и я почувствовала, как его руки мягко обхватили мои запястья, заставляя меня открыть лицо.
Я посмотрела на него из-под ресниц, всё ещё горя от смущения.
— Ты ей нравишься, — серьёзно сказал он. — И если ты думаешь, что она не заметила, как я на тебя смотрю с самого первого дня, то ты плохо знаешь мою мать.
— Это не смешно, — прошипела я, хотя губы предательски дрогнули от улыбки.
— Нет, — он медленно провел пальцами по моей щеке. — Это чертовски мило.
Я не выдержала и тихо рассмеялась, пряча лицо в его груди. Он прижал меня крепче. В его дыхании была та самая ласка, от которой всё внутри дрожало, но теперь — не от желания, а от чего-то глубже. Теплее. Настоящего.
***
Мы ехали с Дафной в тёмной бархатной карете, колёса размеренно постукивали по мощённой дороге. За окном стелился туман, рассеиваясь медленно, как дым после зелёного пламени. Утро было ещё влажным и сонным, небо — бледным, будто оно тоже не проснулось.
Дафна сидела, кутаясь в плащ, и не переставала зевать, словно это могло вытолкнуть остатки сна из её тела. Для неё ранние подъёмы всегда были настоящей пытко.
— Напомни мне, почему я не могу изучать Тёмные артефакты во сне, — буркнула она, натягивая капюшон на глаза. — Это же, по сути, обучение на уровне подсознания.
Я ничего не ответила, уткнувшись в фолиант, что держала на коленях. Кожа переплёта была старой и пахла пылью и магией. Буквы на страницах двигались, словно дышали, впитываясь в мой мозг быстрее, чем я могла их осознать.
Крестражи. Эти древние, запрещённые сосуды, в которые заключают часть души — ужасное колдовство. Их существование сопровождалось болью, кровью и безумием. Но именно это я и должна была понять — механизмы, суть, слабые места. Я не имела права на ошибку. Не теперь, когда я знала слишком много.
— Ты не моргала уже минуту, — пробормотала Дафна, лениво глядя на меня.
Я перелистнула страницу, не отрываясь. Я должна быть готова. На следующем собрании будут задавать вопросы. Один неверный ответ и мне не доверят ничего важного. А я должна... Я запнулась. Что именно я должна? Кому? Себе? Отцу? Темному Лорду?
— Мерлин, Селеста, как ты можешь читать в такую рань? — простонала Дафна, зевая во весь рот и сжимая в руках кружку с кофе, который, судя по её выражению лица, совсем не помогал.
— Тупо смотреть в окно у меня желания нет, — не отрываясь от фолианта, ответила я, делая пометки на полях острым пером.
— Эх, тут такие прекрасные виды, остающиеся без твоего внимания, — вздохнула она, откидываясь на спинку сиденья и драматично упираясь лбом в оконное стекло.
Я скосила на неё раздражённый взгляд. Иногда я искренне хотела её убить. Медленно. Без свидетелей.
— Ты драматичнее, чем вся театральная труппа Бобатона вместе взятая, — проворчала я, снова утыкаясь в страницы.
Слова расплывались перед глазами, но я всё равно вчитывалась. Мне нужно было поглощать каждую деталь.
— Я — прекрасна и эмоциональна, ты — холодная и рациональная. Вместе мы — сбалансированное заклятие хаоса, — гордо сказала Дафна, подмигнув. — И именно поэтому ты меня ещё не убила.
— Пока, — подчеркнула я, переворачивая страницу и пряча невольную усмешку.
Она тихо засмеялась, подтягивая ноги на сиденье.
Мы с Дафной решили, что до конца каникул я побуду в особняке Гринграсс. Вариантов было немного, да и возвращаться домой не было никакого желания. Тео это понял без слов — я увидела это в его тёплых, понимающих глазах, когда сказала, что не поеду с ним. Он не стал задавать вопросов. Просто кивнул. Слишком легко отпустил.
Это немного кольнуло — он всегда чувствовал, когда мне нужно уйти. И всегда давал мне это пространство.
Что действительно выбило меня из колеи — так это утреннее предложение Люциуса Малфоя. Он подошёл ко мне с чашкой в руке и спокойно произнёс:
— Может, выпьем кофе?
Я кивнула, стараясь выглядеть спокойно, но внутри меня бушевал целый шторм.
Не каждый день величественный и обычно холодный хозяин поместья проявляет участие.
И, возможно, мне это даже понравилось.
На деле с Люциусом было удивительно легко. Он не пытался выспросить что-то лишнее, не строил из себя всезнающего — говорил только по делу. Но в этом была какая-то особенная теплота. Было приятно просто сидеть рядом, пить кофе и чувствовать, что он, по-своему, хотел, чтобы я составила ему компанию.
Драко же уехал ещё ранним утром. Его отец поручил ему какую-то срочную задачу, и он не мог остаться. Он зашёл попрощаться, когда я ещё спала. Я не открывала глаз, но чувствовала его ладонь, скользнувшую по моей щеке, и лёгкий поцелуй в лоб. Он задержался на пару минут, просто молча стоял рядом... а потом ушёл.
И даже не нужно было слов.
Вчера ночью между нами что-то произошло. Что-то, что поменяло наше отношение друг к другу. Я никогда не расценивала Драко Малфоя как своего потенциального партнёра. Он всегда был для меня чем-то запретным. Символом всего того, что я должна была отвергать.
Я не могу точно сказать, в какой момент всё изменилось. Может, когда наши взгляды пересеклись в тишине коридора, где свет факелов отбрасывал на его лицо мягкие, почти незнакомые тени. Может, когда он, вместо привычной колкости, сказал: «Ты не обязана притворяться», и в его голосе не было ни высокомерия, ни издёвки — только странная, неуместная честность.
Мы молчали. Но в этом молчании было больше смысла, чем в сотне разговоров. Он смотрел на меня так, будто знал, через что я прошла. Словно видел ту часть меня, которую я прятала даже от самой себя.
Я не должна была чувствовать себя в безопасности рядом с ним. Но в в прошлую ночь я почувствовала. И честно признаться, не только вчера.
Я перевела взгляд в окно, и там показался особняк Гринграсс. Величественный Мэнор моей подруги. Я услышала её тихое «наконец-то» и уже знала, что стоит ей переступить порог дома, как она растворится в мягких простынях своей кровати.
Герб золотой розы развевался на ветру, крича о своём величии, словно напоминая каждому, кто осмелился взглянуть, что имя Гринграсс всё ещё значит нечто большее, чем просто фамилия. Бежевый кирпич в свете утра выглядел почти розовым. Фонтан у входа с золотой птицей — фениксом — уже встречал нас тихим плеском воды. Он всегда казался мне чем-то больше, чем просто архитектурной деталью. Будто наблюдал.
Карета остановилась у ворот, и тяжёлые створки медленно распахнулись, впуская нас на территорию поместья. Гравий заскрежетал под колёсами, и тишина утра снова воцарилась. Домовые эльфы уже ждали у парадного входа. Один из них — в безупречно выглаженной белой тунике — подбежал к дверце и, с лёгким поклоном, распахнул её, подавая руку Дафне. Другой протянул ладошку мне.
— Мисс Гринграсс, мисс Нотт, — пискнул один из них, по очереди помогая нам выйти.
Я подняла глаза на фасад. Особняк был величественен, будто сошёл со страниц сказки, но в нём было что-то тяжёлое, почти удушающее. Возможно, оттого, что этот дом видел слишком много.
Дафна, не теряя грации, поправила волосы и, не прощаясь, направилась к крыльцу.
— Я даже не знаю, как выжала эту ночь, — пробормотала она на полуслове, — надеюсь, твоя голова болит не меньше моей.
Я фыркнула и закатила глаза. Всё же, здесь я была в большей безопасности, чем где-либо.