19 глава
Селеста
Я захлопнула очередную книгу и с раздражением закатила глаза.
Почему в этой чёртовой библиотеке нет ни одного нормального романа?
Библиотека в Малфой Мэноре, хотя и выглядела внушительно — высокие потолки, полки, тянущиеся до самого верха, лестницы на колёсиках и мягкий аромат старой бумаги и цветов — на деле оказывалась холодной и абсолютно бесполезной для души. Всё вокруг дышало величием: переплетённые в кожу фолианты, тома с золотым тиснением, книги на латыни, древнегреческом и даже руны, которые могли бы убить неосторожного читателя, если тот перевернёт страницу не так.
Но ни одного романа. Ни одной истории с живыми чувствами, с эмоциями, которые можно было бы впитать кожей. Всё — о зельях, проклятиях, генеалогиях и магических законах. Библиотека, в которой читаешь не для вдохновения, а чтобы не умереть.
Я оттолкнула книгу подальше и откинулась на спинку кресла, чувствуя, как тени от ламп дрожат на каменных стенах.
— Мрак, золото и пафос, — пробормотала я, — идеальное место для депрессии.
Через несколько дней я вернусь в свой Мэнор — и тогда, клянусь Мерлином, буду наслаждаться своими грёбаными романами вдоволь. Без пыли, без шороха проклятых страниц, которые могут сожрать тебя за неправильное ударение. Просто в пледе, с чашкой какао и драмой девятнадцатого века.
Я поднялась на ноги, лениво блуждая между стеллажами. Лампа отбрасывала длинные тени на пол, а свет играл на корешках старинных книг. Рука привычно скользила вдоль полок, пока не наткнулась на одну из книг, которая выбивалась из общей картины. Она была... слишком идеальной. Новая, будто только с прилавка. Гладкая обложка, ни единого изъяна, как будто никто никогда к ней даже не прикасался.
Я сузила глаза. Осторожно провела по ней пальцами.
Щелчок.
Я резко вздрогнула.
— Что за чёрт?!
Высокие шкафы, достающие почти до потолка, затряслись, словно в них завели механизм, а затем... начали разъезжаться в стороны. Гулкий звук древнего камня, цепей и магии, которая явно давно ждала, когда её потревожат.
Дафне бы такое точно понравилось. Нужно было взять её с собой. Она бы с ума сошла от восторга.
Но нет. Она осталась завтракать с Асторией. "Ещё слишком рано", — протянула она с утра, укутанная в плед, как будто солнце сжигало её изнутри. В следующий раз я точно не поддамся на её нытьё. Пусть теперь сидит и ест свою кашу с идеальной сестрой, а я буду одна с потайными проходами, которые, вполне возможно, ведут прямиком в ад.
Шкафы разъехались ещё шире, скрипя старым деревом, словно с усилием уступая мне дорогу. За ними открылась тёмная арка, ведущая к каменной лестнице, спускающейся куда-то глубоко вниз. Я замерла на мгновение, чувствуя, как что-то внутри сжалось — любопытство смешалось с лёгким предчувствием опасности.
Это утро определённо приобретает новые краски.
Осторожно, стараясь не шуметь, я шагнула вперёд и заглянула в проход. Лестница была крутой, змеилась вниз, и в самом конце угадывалась массивная дверь, словно вырезанная прямо из камня. Холодный воздух тянулся вверх по ступеням, пробегая мурашками по коже.
Я сделала несколько шагов вниз, ступая бесшумно. И вдруг — остановилась. Снизу доносились голоса. Приглушённые, искажённые эхом, но различимые. Я прижалась к стене, внимая.
— Что мне, по-твоему, нужно было делать, Люциус?! — голос пронёсся по каменным стенам, звонкий, злой, словно натянутая до предела струна. Узнаваемый. Безошибочно.
Беллатриса.
Я застыла, сердце застучало быстрее. Она была здесь.
— Ты должна была за всем проследить! — теперь голос Люциуса, холодный, сдержанный, но напряжённый. В нём сквозила ярость, тщательно спрятанная под маской аристократической сдержанности.
— Я следила! — огрызнулась Беллатриса. — Но они были трусливы! Их нужно было запугать, заставить дрожать при одном взгляде!
Раздался глухой стук, будто кто-то резко отодвинул стул или ударил по столу.
Я сделала шаг назад, осторожно, стараясь не дышать. То, что я слышала, было больше, чем просто семейный спор. Это было что-то серьёзное. Заговор. Или последствия чего-то, о чём я ещё даже не догадывалась.
Кто-то резко впечатал меня в стену — спина с глухим стуком ударилась о холодный каменный кирпич. Воздух вырвался из лёгких. Я резко распахнула глаза, и в тот же миг чья-то ладонь сомкнулась на моём рту, заглушая возможный крик.
— Однажды я отрежу твои крылья, Нотт, — прошипел голос, ледяной, острый как осколок проклятого стекла.
Я знала этот голос.
Драко.
Он склонился ко мне, глаза горели яростью, резкими тенями прорисовываясь под скулами. Его дыхание обжигало кожу. В этом взгляде было всё: злость, страх... и предостережение.
— Ты понятия не имеешь, куда лезешь, — прошептал он, будто каждое слово должно было выжечь меня изнутри. — Здесь тебе не место.
Но рука всё ещё была на моём лице, и я ничего не могла ответить.
Я ошарашенно смотрела на него, в голове звенела пустота. Всё происходящее казалось бредом, страшным и реальным одновременно.
Из-за двери донёсся крик — голос Люциуса, гневный, сорванный:
— Ты сожгла Нору, ты что, совсем идиотка?!
Беллатриса хрипло засмеялась, и в этом смехе не было ни капли раскаяния.
— Они это заслужили, Люциус!
Мои глаза снова метнулись к Драко. Он по-прежнему не отводил взгляда, как будто пытался вжечь меня в каменную стену.
Нора... Они сожгли Нору. Там же был Гарри. Рон. Джинни. Это был их дом. Их защита. Их сердце. А теперь — просто пепел на маггловской карте.
Они сделали это, чтобы произвести впечатление. Просто чтобы показать силу. Чтобы запугать.
— Ты должна была просто привести Лорду мальчишку, а не сжигать их грёбаный дом! — выкрик Люциуса сотряс воздух, будто удар хлыста.
Рука Драко медленно опустилась с моего лица, но он не отступил.
— Теперь понимаешь? — прошептал он, едва слышно, так близко, что его губы почти коснулись моего уха. — Это не игра, Пташка. Здесь всё... настоящее.
— Ты знал? — прошептала я, всё ещё пытаясь переварить услышанное.
Малфой качнул головой, почти незаметно.
— Отец не посвящает меня в свои задания, — голос его был тихим, но в нём слышалась напряжённость.
— Это... жестоко, — я смотрела на него, не веря, что говорю это вслух. — Они лишили их дома, Малфой. Просто взяли и вычеркнули место, где человек чувствовал себя в безопасности... где была семья.
Он замер. На его лице промелькнуло нечто... сломанное. Как будто он тоже не хотел этого осознавать. Как будто хотел остаться в неведении — хотя бы на мгновение.
— Я... — Драко отвёл взгляд, его глаза стали стеклянными. — Я не думал, что дойдут до этого. Даже они.
Тишина накрыла нас, только голос Беллатрисы доносился эхом, всё ещё спорящей с Люциусом за дверью.
И я увидела: внутри него боролись два мира. Один — привычный, холодный, выученный с детства. Второй — тот, где было больно. Где были разрушенные дома, сломанные судьбы и те, кому действительно не всё равно.
Он смотрел на меня так, как не смотрел никто. Не просто глазами — душой. Будто сдирал с меня слой за слоем всё наносное, фальшивое, социально приемлемое, чтобы добраться до самой сути. До той части, которую я сама боялась признать.
Я подняла руку и коснулась его щеки. Кожа под пальцами была ледяной, но не отталкивающей. Скорее — пугающе прекрасной, словно хрупкий мрамор. И под этой ледяной поверхностью я чувствовала дрожь. Едва заметную, но настоящую.
Он не моргнул. Не шелохнулся. Просто смотрел, позволяя мне быть ближе. Зрачки расширились, губы приоткрылись, дыхание стало неглубоким, почти неровным.
— Ты дрожишь, — прошептала я, едва касаясь его дыхания своими словами.
Он закрыл глаза, будто мои слова разрезали его изнутри. И на долю секунды я увидела — за всем этим холодом был не камень. Было сердце. Израненное. Одинокое. Такое же, как у меня.
Я подошла ближе. Почти вплотную.
Тонкая грань между «можно» и «нельзя» растаяла, как иней на солнце. Наши дыхания переплелись, и в этой зыбкой тишине я слышала только его сердце. И своё.
Мои пальцы мягко скользнули к его шее, и я заметила, как он чуть наклонился ко мне — сам, без слов. Наши губы были так близко... всего одно движение...
Он не смотрел на меня, он чувствовал. А я не дышала — боялась спугнуть момент, разрушить его.
В животе резко завязался тугой узел — тот самый, из-за которого трудно дышать и ещё труднее думать. Мои ресницы затрепетали, словно крылья бабочки, пойманной между двух мгновений.
Я хотела утонуть в его запахе — он был удивительно тёплым, глубоким, совсем не таким, каким я представляла его раньше. Не ледяным, не надменным... а пронзительно живым.
Я жадно вдыхала его парфюм, будто он мог удержать меня на поверхности, а может — утащить глубже, в ту бездну, где не было правил, где всё казалось слишком настоящим.
Послышался скрип двери — резкий, тянущийся, как предупреждение.
— Чёрт, — прошипел Драко. — Нам нужно убираться отсюда.
Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. В голове царила каша: обрывки разговоров, холод его кожи, тепло, которое он только что разжёг во мне... Всё сплелось в один бесформенный ком. Сердце стучало в ушах, будто било тревогу.
Он взял меня за руку. Его пальцы были крепкими, решительными — и, на удивление, тёплыми.
Не выпуская меня, он повёл по узкому проходу прочь, оставляя за собой тень почти-случившегося.
***
— Ты думаешь, это хорошая идея? — голос Дафны был напряжённым, почти шепчущим, будто произнесённый громче, он мог бы спровоцировать бурю.
Она сидела на моей кровати, подвернув под себя ноги, стараясь не помять платье. Её длинные светлые волосы были аккуратно уложены в свободную волну, а тонкие пальцы сжали подол бордового коктейльного платья, будто оно могло дать ответы, которых я не могла. Ткань платья мягко поблёскивала в тусклом свете, а большая роза на груди казалась вызывающе яркой — как пятно крови на фоне её бледной кожи. Она выглядела неестественно нарядной среди растрёпанных подушек и беспорядка моей спальни. Как будто принадлежала не этой комнате, не этому вечеру — как будто уже стояла одной ногой в той части ночи, где творится судьба и важные решения.
— У нас нет другого выхода. Если есть шанс разорвать вашу помолвку — мы им воспользуемся, — сказала я твёрдо, чувствуя, как внутри всё сжимается от тревоги.
Дафна кивнула, не сразу, будто взвешивала каждое слово. Она отвела взгляд, глядя в окно, где тёмное небо словно прижалось к стеклу, как напоминание о том, что ночь только начинается. Отражение свечей плясало в её глазах, и на мгновение мне показалось, что она вот-вот заплачет — но нет. Она сглотнула и выпрямилась, как будто вспомнила, кто она и зачем мы здесь.
Ещё днём я нашла записку, аккуратно сложенную вдвое и оставленную на моей кровати. Бумага была плотной, чуть шероховатой, с лёгким запахом дыма и ментолов, а почерк — безупречно выведенный, будто написанный гусиным пером, с тонкой, почти аристократической строгостью.
Будь готова в 23:00. Я зайду за тобой.
Никакого имени. Ни обращения, ни подписи. Но я сразу поняла — это Малфой. Он никогда не тратил лишние слова.
Я знала, о чём он. О клубе. Мы договорились идти туда все вместе — я, Дафна, Блейз, Тео, Пэнси и, конечно, он. В шестером — так было безопаснее. Так было легче не потеряться среди чужих взглядов и чужих намерений. А главное — легче разделиться, если всё пойдёт по плану.
Я натянула белые шпильки — тонкие, как лезвия, но устойчивые, потому что я уже давно научилась держаться на грани. Выбрала короткое платье без лямок, усыпанное мелким жемчугом, который поблёскивал при каждом движении, будто на мне рассыпалась утренняя роса. Волнистые волосы я решила не трогать — просто оставила их спадать вниз, мягкими прядями скользящими по спине, касаясь ягодиц.
С лёгким щелчком открутила колпачок помады. Цвет — глубокий бордо, почти как вино, тёплый и дерзкий. Я медленно провела по губам, глядя в зеркало. Завершённый штрих. Мне нравилось, что я видела. Это была не просто я — это была девушка, которая знала, чего хочет. Или хотя бы умела делать вид, что знает.
— Ты очень красивая, — послышался негромкий голос Дафны.
Я повернулась и улыбнулась ей.
— Сказала та, которая на венчании выглядела как богиня, спустившаяся с небес, — парировала я с лёгкой насмешкой в голосе, но это было правдой.
Дафна смущённо рассмеялась, отвела взгляд и покраснела до самых ушей.
— Прекрати, — пробормотала она, но уголки её губ выдали — ей было приятно.
На секунду между нами повисло молчание. Тёплое, уверенное. Мы знали, что идём в ночь, где всё может измениться. Но, по крайней мере, мы входили в неё красивыми.
— Этот волшебник, Эльрик Моро, он опасный, Сел... — голос Дафны дрожал, но она старалась говорить спокойно. — Мой отец рассказывал, что он занимается чёрной магией. Не просто — опасной. Волшебники, которые в силе разорвать связь душ... Салазар, они безумны.
Я развернулась к ней, медленно, чувствуя, как моё платье шелестит о кожу.
— Твоя лучшая подруга — пожирательница смерти, Даф, — сказала я, глядя ей в глаза. — Тебе действительно стоит выбирать, кого ты называешь безумным.
Дафна закатила глаза, отводя взгляд, будто я сказала что-то глупое.
— Я знаю... — пробормотала она, — но это другое.
— Чем? — голос у меня стал тише, почти ледяной. — Тем, что я не разрываю души, а просто подчиняюсь приказам? Или тем, что у меня клеймо на руке, а не в сознании?
Дафна прикусила губу, замялась. Она выглядела так, будто хотела что-то сказать, но не знала как. Я видела в её глазах борьбу — между тем, что она знала, и тем, во что хотела верить.
— Тем, что ты — ты, — наконец сказала она. — А он... Он что-то другое. Что-то древнее, Селеста. И... я боюсь, что вы с Драко затеяли игру, в которой у вас нет шансов.
Я молчала. Потому что в глубине души знала — она может быть права.
Я уже раскрыла рот, чтобы возразить — остро, саркастично, как умела, но в этот момент нас прервал резкий стук в дверь. Звук был уверенный, ровный, как будто тот, кто стоял за ней, не сомневался, что его впустят.
Я прошла через комнату, ощущая, как сердце отбивает ритм быстрее, чем хотелось бы, и открыла дверь.
На пороге стоял Драко.
Он был облачён в идеально сидящий чёрный костюм, словно сотканный из тени. Пиджак подчёркивал его широкие плечи и узкую талию, а ткань на брюках едва заметно поблёскивала, словно на нём лежало заклинание притяжения взглядов. Его волосы — светлые, как пепел лунного света, — были немного растрёпаны, но это не придавало неряшливости. Напротив — выглядело так, будто он только что прошёл через бурю и вышел из неё победителем. В этом было что-то дикое, неукротимое. Что-то, что заставляло вспомнить, что за ледяной кожей и холодными глазами скрывается огонь.
Он посмотрел на меня, не говоря ни слова. И этого взгляда было достаточно, чтобы у меня по спине пробежал холодок.
— Вы готовы? — его голос прозвучал сдержанно, но в нём проскользнула нотка чего-то большего — ожидания, тревоги... власти.
Я кивнула.
За моей спиной тихо зашуршало — Дафна поднялась с кровати. Я почувствовала её напряжённое присутствие, как будто воздух в комнате стал плотнее.
— Мы готовы, — ответила я за нас обеих, чувствуя, как в животе завязывается тугой узел.
Драко окинул нас взглядом. Его глаза чуть задержались на Дафне, затем вернулись ко мне. Взгляд тёплым не назовёшь — он изучал, проверял, оценивал. Как стратег перед битвой.
— Тогда идём, — сказал он и сделал шаг назад, освобождая нам проход.
Я оглянулась на Дафну. Она едва заметно кивнула, и я шагнула вперёд — в ночь, полную теней, тайн и, возможно, настоящих ответов.
Мы спустились по лестнице, шаги эхом отдавались в тишине Мэнора. Внизу, у подножия ступеней, уже стояли трое — Блейз, Паркинсон и Тео.
Блейз, как всегда, выглядел безупречно. На нём был тёмно-зелёный костюм, почти чёрный при тусклом освещении, а в его осанке чувствовалась лениво-уверенная грация. Он облокотился на перила, скрестив руки на груди, и бросил на нас короткий, изучающий взгляд, прежде чем хищно улыбнулся.
Паркинсон была в облегающем серебристом платье. Её волосы в черном каре были просто прямые, а глаза — подведены так, что казались ещё более раскосыми. Она молчала, но в её взгляде была смесь раздражённого любопытства и снисходительности, как всегда, когда дело касалось Дафны и меня.
И, наконец, мой брат. Тео стоял немного в стороне, отстранённый, как будто физически присутствовал, но мыслями блуждал где-то далеко. На нём был чёрный костюм с тёмно-синей сорочкой без галстука, и волосы слегка растрёпаны, как у Драко — только не намеренно, а будто он действительно провёл пальцами сквозь них в попытке избавиться от лишних мыслей. Когда я поймала его взгляд, он на секунду задержал его на мне — молча, но в этом взгляде было всё: предупреждение, забота, и то странное, щемящее чувство, которое между нами витало с самого детства.
— Ну что, — первым заговорил Блейз, оттолкнувшись от перил. — Погружаемся в ад?
— Как всегда, — усмехнулся Драко, бросив на меня короткий взгляд.
***
Клуб "Вереск и Тени" находился в самом центре Лондона, но его местоположение оставалось тщательно скрытым от большинства. Если бы не Драко, я бы никогда не узнала точное место. Он отрыл информацию о клубе с такой легкостью, что я почти не сомневалась — для него нет ничего невозможного, когда речь шла о поиске скрытых истин.
Его способности в этом отношении были почти сверхъестественными. Он мог найти что угодно и кого угодно, и делал это с таким спокойствием, будто это была самая обыденная задача. Несколько шагов в тени, пару верных вопросов, и информация уже была у него в руках. Его связи и умение манипулировать ними были на высот.
Я всё чаще задумывалась, насколько глубоко и далеко он мог зайти в своих поисках. Всё, что ему нужно было, это цель. И если в его жизни возникала задача, то не было преграды, которую он не мог бы преодолеть.
И теперь, стоя перед тем самым входом, о котором говорили легенды, я почувствовала, как всё вокруг слегка меняется. Наступала новая реальность, мир, в который я только начинала погружаться.
Драко подошёл к одному из старых зданий — тому, что выглядело заброшенным, с облупившейся штукатуркой и заросшими пылью окнами. Он не произнёс ни слова, просто протянул руку к стене и медленно повёл пальцами по потрескавшимся кирпичам, будто чувствовал их шёпот сквозь века. Его движения были почти ритуальными, как у того, кто уже делал это раньше — не раз, не два.
Я наблюдала за ним, затаив дыхание.
Его рука остановилась на потемневшем от времени кирпиче, едва заметно отличавшемся от других. Он нажал. Кирпич чуть утонул внутрь стены, и воздух вокруг дрогнул, как поверхность воды.
Загрохотал механизм, старый и капризный, и прямо в стене медленно распахнулась узкая арка, ведущая в темноту. Оттуда повеяло прохладой, ароматом дыма, вереска и магии, такой густой, что её можно было вдохнуть и почувствовать в крови.
Драко бросил на меня взгляд через плечо — быстрый и острый.
— Добро пожаловать в "Вереск и Тени", — сказал он тихо, почти шепотом, словно боялся разбудить саму магию, спящую за этими стенами. Его глаза сверкнули в полумраке, будто он чувствовал, что мы перешли грань, за которой всё станет иначе.
— Придерживайтесь нашего плана, — продолжил он, обернувшись к нам всем. Голос стал жёстче, привычно командный. — Сначала Эльрик Моро. Никаких импровизаций. Мы идём вместе. Разделяться только по команде. Ни шагу в одиночку.
Паркинсон кивнула с холодным выражением лица, Блейз ухмыльнулся, будто предвкушая что-то опасное и восхитительное. Тео молчал, но взгляд его был напряжённым, словно он уже просчитывал варианты отступления. Дафна прижалась чуть ближе ко мне, её пальцы невольно коснулись моего запястья. Я сжала её руку в ответ — быстро, молча.
Я знала, на что иду. Но это место... уже на пороге я чувствовала, как оно тянет меня вглубь, как заклинание, как песня, которую ты слышишь впервые, но почему-то знаешь её наизусть.
Мы вошли внутрь. И тени, ожившие на стенах, словно за нами следили.
Перед нами возвышались большие чёрные двери. Холодный блеск металла, потёртые края и почти незаметные руны — всё в них внушало тревожное чувство. В одной из створок распахнулось маленькое окошко, и оттуда на нас уставились глаза — тёмные, внимательные, изучающие.
— Пароль, — коротко бросил грубый голос.
Драко даже не моргнул.
— Где кончается свет — начинается правда, — спокойно ответил он.
Наступила короткая пауза. Мужчина за дверью будто оценивал нас — одного за другим, взглядом, от которого по спине пробежал холодок. Затем окошко захлопнулось. Послышался лязг металлических засовов — сначала один, потом второй. Дверь скрипнула и медленно начала открываться.
Запах дыма и пряных масел ударил в лицо, как только мы сделали шаг вперёд.
— Мистер Малфой, рад поприветствовать вас и ваших друзей. — Мужчина, что открыл нам дверь, слегка склонил голову, выражая почтение. Его голос звучал уважительно, но без лишней теплоты — как у тех, кто привык знать, кто есть кто в этом мире.
Он ловко принял нашу верхнюю одежду и жестом указал вперёд, в сторону арки, за которой уже гремела музыка. Мы шагнули внутрь — и я будто попала в другой мир
Первое, что бросалось в глаза — величие пространства. Потолки поднимались так высоко, что их не сразу можно было разглядеть в полумраке. В центре — огромная люстра, словно сорванная с потолка древнего театра. Из неё спиралями свисали нити кристаллов — не простого стекла, а зачарованного камня, переливавшегося всеми оттенками драгоценных металлов: золота, платины, меди. Они ловили свет заклинаний и преломляли его в тысячи бликов, танцующих по полу, как призраки прошлого.
Стены были выложены черным мрамором с прожилками серебра, а местами — обиты бархатом цвета бордо и изумруда. На них висели ожившие картины, где загадочные силуэты волшебников танцевали в вечном вальсе, исчезая в тени и вновь появляясь под светом магических ламп.
По бокам зала стояли тяжёлые колонны, каждая украшена гобеленами с гербами древних фамилий — одни исчезнувших, другие всё ещё живущих. Пол был покрыт гладким камнем, прохладным и идеально чистым, отражающим отблески света и магии.
Мебель была роскошной, в тёмном дереве с золотыми вставками и парчой, каждый диван и кресло будто приглашали упасть в них, забыв, кто ты есть. Всё было продумано до мелочей: от хрустальных бокалов, левитирующих перед официантами, до золотых пепельниц, в которых дымились сигары, оставленные кем-то из высшего круга.
В воздухе витал запах специй, полынной настойки, элитного алкоголя и чего-то ещё... старого, чарующего — возможно, самого времени.
Это было не просто место. "Вереск и Тени" ощущался как живое существо — дышащее, наблюдающее, выбирающее, кого впустить ближе, а кого — оставить внизу, в пьяной толпе.
Драко наклонился ко мне, его губы почти касались моего уха, голос был низким, уверенным:
— Вон тот балкон, видишь? — Его взгляд был острым, сосредоточенным. — Он всегда сидит там. Наблюдает. Ни с кем не говорит, пока сам не захочет. Если хотим приблизиться — только через официантов или охрану. Или... создать повод.
Я проследила за его взглядом. Над залом, утопающим в тенях и разноцветных бликах, нависал полукруглый балкон с коваными перилами. Винтовая лестница уходила вверх, утопая в полумраке, но у её подножия уже стояли два охранника в чёрных костюмах с вкраплениями зелёной парчи. Балкон был частично скрыт плотной тенью, но даже оттуда доносилась лёгкая вибрация силы — она была тягучей, глубокой, как магия древнего рода.
Тот, кто сидел там, чувствовал себя хозяином. И это ощущение передавалось даже тем, кто не знал его имени.
Драко резко выпрямился и повернулся к остальным — Блейз, Паркинсон, Дафна и Тео уже оглядывали помещение, словно расставляли фигуры на шахматной доске.
— Действуем по плану. — Голос Малфоя был твёрд. — Никакой самодеятельности. Он — не тот, кого можно переиграть без последствий.
Все кивнули.
— Мы должны выглядеть естественно. — голос Драко был спокойным, но за ним ощущалось напряжение, будто в воздухе натянулись невидимые нити.
— Тео и Дафна, — он коротко взглянул на них, — идите к бару. Создайте видимость того, что только что познакомились. Лёгкий флирт, улыбки, ничего лишнего. Но держите уши остро.
Тео уже протягивал Дафне локоть с привычной самоуверенной ухмылкой, а она, закатив глаза, всё же взяла его под руку и направилась сквозь толпу к сияющей стойке бара.
— Пэнси, Блейз, вы — на танцпол. — Драко повернулся к ним, не теряя хода мысли. — Будьте заметными, но не вызывающими. Если начнётся движение у охраны — сразу сообщайте.
Ребята кивнули ему без лишних слов. Пэнси поправила прямые локоны и шагнула в сторону пульсирующего центра зала, за ней — Блейз, уже расстегнув верхнюю пуговицу рубашки. Они легко растворились в ритме музыки, ловко смешавшись с толпой.
Я стояла рядом с Малфоем, чувствуя, как в каждом его движении сейчас — стратегия. Он знал, что делает.
Драко перевёл на меня взгляд, и в его глазах вспыхнул огонёк той самой опасной уверенности, которая всегда сулила неприятности... или фееричное зрелище.
— А ты, Пташка, должна полетать. — сказал он с ленивой ухмылкой, словно уже видел финал нашего представления.
Я нахмурилась, склонив голову в сторону:
— Полетать?
Он коротко кивнул, не сводя с меня взгляда. И вдруг меня осенило.
Я медленно расправила плечи, уголки губ приподнялись в хищной ухмылке.
— Так вот, значит, как ты хочешь привлечь его внимание... — прошептала я, чувствуя, как по телу пробежал знакомый азарт.
Драко молча достал палочку из внутреннего кармана пиджака и, почти незаметным движением запястья, направил её вверх.
С потолка начали медленно опускаться тяжёлые бархатные ткани, струясь подобно водопаду. Они падали кольцами, создавая в воздухе широкие ленты, похожие на сценические декорации или воздушные трапеции. Цвета ткани — глубокий вишнёвый, чёрный, золото — мягко переливались в свете чар, словно сами выбирали, как выглядеть в каждый момент.
Толпа вокруг обернулась, заинтересованная происходящим. Музыка чуть стихла, будто бы подстраиваясь. Клуб начал замирать в ожидании.
Я взглянула на Драко. Он кивнул. Мой выход.
Я медленно двинулась к полотнам, ощущая, как всё вокруг замирает. С каждой секундой дыхание становилось глубже, сосредоточеннее. На ходу я сняла шпильки — босые ступни коснулись прохладного пола, но это не смутило. Напротив — вернуло ощущение земли под ногами, контроля.
Я собрала волосы в небрежный узел и вставила в него палочку — на всякий случай. Она напоминала мне, кто я и зачем здесь.
Если Моро не заинтересуется этим — значит, мы зря пришли.
Я подошла к полотнам. Бархат был плотный, тяжёлый, будто тянул вглубь, и в то же время манящий. Закинула одну ногу, подтянулась, помогая себе руками, и через пару мгновений уже была на высоте. Ленты легко поддались, качнулись. Тело вспомнило движения, отработанные ночами. Не акробатика. Это был танец.
Музыка началась вдруг. Медленно, с глубокого бита, с едва различимого дыхания в ритме. Она будто бы родилась внутри меня.
Я начала двигаться.
Сначала медленно, скользя по ткани — тело изгибалось, как змея. Одно движение перетекало в другое. Я скользнула вниз, зависнув на ткани буквально в сантиметрах от пола, и резко — вверх, в воздух. Один виток, второй, поворот. Тело то застывало в воздухе, то падало, цепляясь за полотно. Движения были женственными, но в них была сила. Сила боли, решимости, дерзости. Это был не просто танец — это был вызов. Каждое движение будто говорило: "Я не прошу — я требую, чтобы ты посмотрел."
Публика притихла. Свет сменился — лёгкие отблески алого и золота подчеркнули каждый изгиб, каждое движение рук, каждую линию тела. Я вращалась в воздухе, будто не существовало тяжести. Только ткань, только танец, только ритм.
Я не видела его — Моро. Но я знала, что он смотрит.
Я плавно опустилась в шпагат, ткань мягко натянулась подо мной. Зал затаил дыхание.
Затем, собрав всё напряжение в теле, я резко закрутилась — быстро, стремительно, будто танец достиг своего пика, будто весь мой мир в этот момент вращался вместе со мной.
И вдруг — тишина. Музыка оборвалась, как по команде.
Мгновение — и раздался шум аплодисментов. Он накрыл меня волной — со всех сторон, громкий, восторженный, настоящий. Кто-то даже свистнул. Кто-то выкрикнул:
— Браво!
Я задержала дыхание на пару секунд, всё ещё зависая в этом моменте между тишиной и грохотом одобрения. А потом легко, без суеты, спустилась на землю. Пол снова коснулся босых ног, будто возвращая меня обратно из воздуха, из магии, в реальность. Я выпрямилась, медленно провела рукой по ленте — как прощание. И подняла взгляд. Где-то там, на балконе, он теперь точно смотрел.
Драко подошёл ко мне неторопливо, взгляд его был прикован только ко мне. В его глазах читалось не просто восхищение — там было что-то большее. Как будто он увидел во мне нечто новое. Не просто союзника. Не просто часть плана. А силу. Опасность. Красоту.
— Ты была великолепна, — произнёс он, почти шепотом, но с уверенностью.
Я улыбнулась. Не сдержалась. И в ту же секунду в животе что-то вспыхнуло — лёгкие, трепетные бабочки, будто ожившие от его слов. Комплименты я слышала часто. После танцев, после дуэлей, после ужинов. Но от него это звучало иначе.
Я подняла голову, взглянула ему прямо в глаза.
— Мы привлекли его внимание? — спросила я, будто отрываясь от момента.
Драко чуть кивнул, но не сразу. Он всё ещё смотрел на меня, будто запоминал.
— Что теперь? — спросила я, всё ещё ощущая легкое напряжение после танца, как будто нити ткани всё ещё держали меня в воздухе.
— Только ждать, — ответил Драко спокойно. — Если он оценил твой танец, то сам нас найдёт.
Я кивнула, но в груди всё ещё копошилось нетерпение.
— Но что мы будем делать? Просто стоять?
Драко склонил голову набок, будто размышляя. Но я знала — он уже знал, что будет дальше. Он всегда знал. Его молчание было лишь театром, за которым скрывался точный расчёт.
— Мы искупаемся, — сказал он, и уголки его губ приподнялись в лёгкой, почти дерзкой улыбке.
Я нахмурилась и вопросительно вскинула брови:
— Искупаемся?
Он чуть наклонился ко мне, как будто делился тайной, и прошептал:
— Ты думала, в подобном клубе не найдётся джакузи?
Я фыркнула, не скрывая иронии:
— Не думала, что такой древний и опасный волшебник, как Эльрик Моро, может питать слабость к такой маггловской роскоши.
— Даже самые тёмные души любят горячую воду с пузырьками, — ответил Драко, и в его голосе скользнула насмешка.
— И интимные разговоры в полумраке, — добавила я, чуть прищурившись. — Хитро.
Он протянул мне руку — спокойно, без пафоса, просто... как будто это было естественно.
Я посмотрела на неё, потом на него. И всё же вложила свою ладонь в его. Пальцы переплелись сами собой. Это ощущалось странно. Просто неожиданно приятно. Без масок, без задней мысли. Как будто так должно было быть всегда. И именно это было непривычнее всего.
Драко бросил быстрый взгляд на ребят и коротко кивнул. Все без слов поняли сигнал — мы двинулись вперёд.
Мы шли через клуб, мимо мерцающих светильников, приглушённого смеха, шелеста бокалов и музыки, которая звучала будто из-под воды. За полукруглой аркой, охраняемой парой охранников, начиналась совершенно другая атмосфера.
Там было тепло и влажно от пара. Свет мягкий, золотистый, отражался в воде. В центре зала — несколько больших джакузи, обрамлёнными мрамором, с волшебной подсветкой и тонким запахом жасмина в воздухе.
Драко отпустил мою руку, когда мы подошли ближе. Но прикосновение всё ещё жило в памяти — тёплое, спокойное...
и почему-то слишком личное.
Рядом с джакузи стояли аккуратные стойки с купальниками — разных цветов, фасонов, как будто клуб заранее знал, что кто-то захочет остаться надолго. Всё выглядело так, будто было здесь всегда — ненавязчиво, но удобно.
Я подошла ближе и провела пальцами по ткани. Мой взгляд упал на простой чёрный купальник. Без лишних деталей, но с красивым кроем. Он выглядел... уверенно.
Как раз то, что нужно.
Раздевалка оказалась в двух шагах — небольшая комната за полупрозрачной шторкой, из-за которой просвечивал мягкий свет.
Я взяла купальник и, не оборачиваясь, шагнула туда, чувствуя, как за спиной всё ещё пульсирует клубная музыка и чьё-то внимание.
Я переоделась первой, быстро перекинув платье через спинку стула и натянув купальник. Он сидел идеально — словно подогнан под меня чарами. Я поправила волосы, слегка встряхнула их и вышла, придерживая шторку.
— Твоя очередь, — сказала я Пэнси, и она с ленивой улыбкой исчезла за занавеской.
Дафна всё ещё стояла у стойки, рассматривая купальники, будто выбирала не просто одежду, а доспехи. Я наблюдала за ней пару секунд, пока она, наконец, не взяла изумрудно-зелёный — ей, как всегда, шло всё, что подчёркивало глаза.
На удивление, в клубе не было холодно, даже несмотря на то, что я теперь была только в купальнике. Воздух был тёплым и влажным.
Я замерла на ходу. Горячий воздух обволакивал кожу, влага приятно щекотала, но я словно окаменела. Драко уже был в джакузи, вода скрывала его до пояса. Он сидел, повернувшись ко мне спиной, будто не заметил моего появления — или специально делал вид.
Я сглотнула.
Без одежды я наконец-то могла по-настоящему рассмотреть его. Его спина... Чистая, сильная линия лопаток, широкие, могучие плечи — такие, что захотелось коснуться, просто чтобы убедиться, что они настоящие. Господи. Они действительно были большими. Но замерла я не из-за этого.
На его спине чернел огромный татуированный дракон. Он не был просто изображением — казалось, чешуйчатое тело оживало при каждом его движении. Крылья были раскинуты, словно защищая, а глаза — холодные и мудрые — смотрели прямо вперёд.
Я знала, что у чистокровных наследников мужского пола на шестнадцатилетие проводился древний ритуал. Их награждали символом — татуировкой созвездия, под которым они родились. У Тео на плече был скорпион, тёмный и точный, словно вырезанный из ночи. Он родился под Антаресом — это подходило ему идеально.
Но тату Драко было другим. Оно не просто обозначало созвездие. Оно кричало. Кричало о власти, гордости и весе его имени. Это был Дракон — символ его дома, его крови, его рока.
Я даже не сразу поняла, что задержала дыхание.
— Так и будешь пялиться или уже присоединишься? — насмешливо бросил Драко, не оборачиваясь.
Его голос будто прошёлся по позвоночнику, заставив меня вздрогнуть.
Я фыркнула, стараясь скрыть, как внутри всё вспыхнуло.
Было на что пялиться, дорогой.
Но я благоразумно оставила эти слова при себе. Вместо этого выпрямилась, склонила голову, будто ничего не произошло, и спокойно направилась к воде, чувствуя, как его взгляд всё же нашёл меня — даже если он делал вид, что не смотрит.
Я подошла ближе, медленно ступая по прохладному мрамору босыми ногами. Свет от люстр отражался на воде, создавая мягкое мерцание, словно сама ночь плескалась в джакузи.
Драко сидел расслабленно, раскинув руки по краям бортика. Его белокурые волосы были немного влажными, отдельные пряди прилипли к виску. Он выглядел слишком хорошо, почти нечестно — сочетание холода и огня в одном человеке.
Моё сердце забилось быстрее, когда я ощутила на себе его взгляд. Он не отводил глаз. Словно читал каждую эмоцию на моем лице, каждое движение тела, будто они были написаны специально для него.
Я глубоко вдохнула, будто собираясь с духом, и вошла в воду, не сводя с него глаз. Тепло обволокло кожу, но внутри меня всё сжималось от напряжения. Его глаза... Серые, холодные, но в них пылал интерес. Голод.
Мне нравилось это. Нравилось, как он смотрел на меня.
Словно в этот момент я была для него всем. Словно он был готов склониться прямо сейчас — к моим ногам, к моей власти, даже если сам никогда этого не признает.
Он сглотнул, медленно, почти незаметно, но я увидела — и это только сильнее всколыхнуло внутри меня жар. Его взгляд не дрогнул, серые глаза будто впивались в мою душу, в самую суть, раздевая меня куда больше, чем чёрный купальник когда-либо мог скрыть.
Мы молчали, но тишина между нами была оглушительной. Она звенела в воздухе, обволакивала нас, как пар, поднимающийся над водой. Никто из нас не двигался, но всё тело кричало от напряжения.
Я чувствовала, как живот сжимается в тугой узел — желание охватило меня волной, горячей, неотвратимой. Всё, чего я хотела сейчас — это стереть это расстояние между нами. Пройти через воду, оседлать его, зарыться пальцами в его влажные волосы и впиться поцелуем, диким и настойчивым.
Он смотрел на меня так, будто думал о том же. Словно сам был на грани — только ждал, кто первый поддастся этому влечению.
— Так почему ты всё ещё сидишь на своём месте? — протянул он с насмешкой, глядя на меня из-под чуть влажных прядей.
Я не отвела взгляда, не смутилась. Он умел читать мои мысли — и прекрасно знал, чего я хочу.
— Продолжай читать мои мысли, Драко. Мне даже начинает это нравиться, — ответила я с лёгкой улыбкой, поднимая подбородок чуть выше.
Он приподнял бровь.
— Неужели?
Я кивнула, не сводя с него взгляда.
— Слушай внимательно, — прошептала я, — потому что то, что ты слышишь, ты никогда не почувствуешь вживую.
Он усмехнулся — нагло, дерзко, почти вызывающе. Этот взгляд, полурасслабленная поза, уверенность... Всё в нём было сплошным искушением. Но я не собиралась уступать первой.
Малфой откинул голову назад, и я заметила, как капли воды медленно скатываются по его ключице. Улыбка на его лице стала шире, глубже — такая, от которой перехватывает дыхание.
— О, Пташка, — протянул он, прищурившись, — ты ведь знаешь, что такие слова звучат как вызов?
Его голос стал ниже, чуть хриплым, и от этого по моей коже пробежал жар. Я чувствовала, как вода вокруг будто закипает от напряжения между нами. Он всё ещё сидел на месте, не делая ни шага навстречу. Но взгляд... этот взгляд прожигал меня насквозь.
— Смотри, но не трогай? — протянул он с усмешкой, в голосе звучал вызов. — Это уже почти жестоко.
Я сделала медленный вдох, стараясь удержать контроль над собственным телом, хотя внутри всё сжималось от желания.
Я облизнула губы, намеренно медленно. Он это заметил.
— Кто сказал, что я добрая?
Его улыбка стала шире, дерзкая, почти дразнящая. Он смотрел на меня с таким видом, будто готов был стереть всю эту игру одним шагом. Но, как и я, оставался на месте — знал, что удовольствие в том, чтобы тянуть.
— Это ты начала, — тихо сказал он, — и я люблю играть по правилам.
— А если я их поменяю?
Он наклонил голову набок, глаза чуть сузились.
— Тогда мне придётся идти ва-банк.
Я почувствовала, как дрожь пробежала по спине. Малфой умел производить тот эффект, которого желал.
Он поднялся на ноги. Вода стекала по его телу, подчеркивая рельеф пресса. Драко не дал мне и секунды — за долю мгновения он оказался рядом, наклонившись так близко, что я почувствовала, как тепло от его кожи касается моей.
Он зажал меня между собой и бортиком, опираясь рукой рядом с моим плечом. Его взгляд прожигал. Глубокий, цепкий, будто он мог читать не только мысли — душу.
Я невольно задержала дыхание.
Он откинул мокрые пряди с моей шеи, медленно, почти лениво, проводя пальцами по коже. Сначала по ключицам... потом ниже. С каждым касанием он будто испытывал моё терпение.
Пальцы скользнули к животу, не спеша, настойчиво, уверенно. Я вскинула подбородок, не отводя взгляда
Затем он медленно провёл пальцами вниз, к моим ногам, намеренно обходя то самое место, где пульсировало всё моё желание.
— Что ты там говорила?.. Что мне позволено только слушать твои мысли? — прошептал он с ухмылкой, обнажая зубы в почти хищной усмешке.
Господи.
Его рука остановилась на моих бёдрах, скользя по тонкой ткани купальника мучительно медленно. Он будто дразнил, нарочно касаясь лишь краешком пальцев того самого места, где уже всё горело от напряжения.
Я запрокинула голову назад, едва сдерживая стон — и в тот же миг его рука замерла.
— Нет. Смотри. — прошептал он, почти касаясь губами моих. — Смотри, кто делает это с тобой.
Я открыла глаза. Его взгляд впивался в меня. Я задохнулась — моё дыхание стало прерывистым, сердце колотилось, будто в груди у меня была птица, отчаянно бьющаяся в клетке.
Он медленно скользнул пальцами туда, где пульсировало желание, и начал осторожно, но уверенно ласкать мой чувствительный бугорок. Движения были ровными, будто он изучал меня — каждую мою реакцию, каждый вздох.
— Боже... — вырвалось из моих губ в шепоте, прежде чем я успела сдержаться.
Серые глаза не отрывались от моего лица. В них горело нечто большее, чем просто вожделение — он хотел видеть, как я теряю контроль. Его пальцы продолжали двигаться, посылая волны удовольствия по всему телу. Голова пошла кругом.
Я провела языком по губам, с трудом дыша. Когда тихий, почти отчаянный стон всё же сорвался с моих губ, я заметила, как его рука, опиравшаяся на бортик рядом с моим плечом, сжалась в кулак. Он напрягся, но не остановился.
Мне было всё равно, услышит ли нас кто-то. Всё, что существовало в этот момент — это он. Его пальцы. Его взгляд. Его дыхание рядом с моим.
Движения становились всё смелее, увереннее. И вдруг — резкий, но такой желанный переход: его палец скользнул внутрь, не останавливаясь в ласках. Я не могла отвести взгляда, словно боялась, что если моргну — он остановится. А если он остановится, я сойду с ума.
Я обвила его шею, притянула ближе. Мои губы коснулись его, почти, почти соприкоснулись... но мы не целовались. Мы дразнили друг друга, играли на грани.
— Чёрт, Селеста... — прошептал он в губы, и от его хриплого голоса внутри всё сжалось.
Я простонала, когда он добавил второй палец. Сердце бешено колотилось, пульс гремел в ушах. Всё тело отзывалось на каждое его движение, как будто мы были настроены на одну частоту.
Я прижалась к его шее, прикусила кожу, оставляя след.
Застонала громче, не в силах больше сдерживаться. Его движения становились всё быстрее, ритмичнее. Всё моё тело горело. Я не могла думать ни о чём, кроме него.
— Да... вот так... — вырвалось у меня, почти шёпотом, почти мольбой.
Я откинула голову, глаза распахнулись, но не видели уже ничего — только вспышки, искры, разрывающие сознание. И вдруг... всё внутри сжалось, волна удовольствия прошлась по позвоночнику, затопив меня изнутри. Я дрожала, захлебываясь в этом моменте. Это было как выдох после долгого задержанного дыхания — освобождение.
Драко прижался ближе, его губы коснулись моего уха:
— Ты сведёшь меня с ума...
Я едва дышала, но ухмыльнулась сквозь остатки дрожи:
— Обещаю.
Пронзительный женский крик прорезал тёплый вечер — не страх, нет, — чистый, раскатистый смех, взлетевший над паром, окутывающим террасу. Мы с Драко почти одновременно повернули головы на звук.
На другом конце террасы, в окружении светящихся гирлянд и струящихся облаков пара, наши друзья окончательно превратили джакузи в личную арену абсурда. Блейз сидел по шею в воде, лениво облокотившись на край, а рядом с ним Дафна, слегка прикрыв глаза и беззвучно посмеиваясь. На их лицах была та беззаботная, расслабленная улыбка, которую редко увидишь в Хогвартсе — улыбка людей, временно сбежавших от всего, что от них ждут.
Я опустила глаза, уголки губ дёрнулись в усмешке. Придурки. Ни один из них не умеет просто отдыхать. Всегда шоу. Всегда внимание.
Пэнси, как воплощение лени и контроля, полулежала у бортика на надувной подушке, её длинные ноги изящно вытянуты, одна нога скрещена поверх другой. В пальцах — хрустальный бокал, холодное шампанское отражает отблески огней, а её глаза с томным интересом следят за происходящим, будто она зритель на пьесе, которая её уже не слишком удивляет, но всё ещё забавляет.
Тео, насквозь мокрый, волосы сбились в пряди и прилипли ко лбу, с маниакальным блеском в глазах карабкался на скользкий бортик. Его смех был хрипловатым и заразительным, как у человека, которому плевать на последствия.
— Тео, твою мать, — Блейз потянул его за руку, — если ты сломаешь шею, ты не только облажаешься, но и испортишь мне вечер.
— Это будет легендарно! — отозвался Тео, едва не выскользнув обратно в воду.
— Это будет дебильно, — Блейз тяжело выдохнул, но взгляд у него смягчился, губы чуть дёрнулись в сторону. Он, как обычно, пытался сохранять лицо, но с Тео это было бесполезно.
— Мистер Малфой, — раздался вкрадчиво-официальный голос.
Мы оба обернулись. Рядом с нашим джакузи стоял охранник в строгом костюме, с нейтральным выражением лица, будто он не заметил ни брызг, ни смеха, ни того, как мои пальцы ещё несколько секунд назад лениво скользили по руке Драко под водой.
— Один из гостей желает вас видеть.
Я невольно скосила взгляд на мужчину, чувствуя, как короткая дрожь пробежала по коже. Драко остался спокойным. Даже после всего, что только что произошло между нами, — он, как всегда, был собран, хладнокровен.
Он лишь слегка кивнул охраннику, легко отстраняясь от меня, как будто между нами не было близости, той искры, что вспыхнула в паре сантиметров от поцелуя.
— Это то, что я думаю? — тихо спросила я, глядя ему в профиль.
Он чуть приподнял уголок губ.
— Эльрик Моро. Он оценил твой танец.
Я приподняла бровь и ухмыльнулась, позволяя себе каплю гордости.
У нас получилось.
***
Нас с Драко провели на верхний балкон. Мы решили, что пойти вдвоём будет безопаснее — с высоты было проще контролировать ситуацию, держать дистанцию и в случае чего дать сигнал.
На случай непредвиденных обстоятельств наши друзья остались внизу, в общем зале. Мы успели их предупредить: пока мы встречаемся с "гостем", им нужно было продолжать играть свою роль — танцевать, смеяться, заказывать коктейли, флиртовать, будто они здесь просто ради вечеринки. И они справлялись. Как всегда.
Драко шагал рядом со мной, абсолютно собранный, его лицо было как вырезанное из камня — сосредоточенность, смешанная с лёгкой надменностью, за которой скрывался острый, холодный ум.
На балконе было тише. Воздух тяжелел от запаха табака и древесных масел. Освещение мягкое, интимное — настенные бра из тёмной бронзы отбрасывали на стены золотистые блики.
Мы опустились на бархатный диван у края, откуда открывался обзор на весь зал внизу. Я невольно провела ладонью по мягкой ткани, ощущая под пальцами гладкость, и посмотрела на Драко. Он молчал, взгляд был устремлён вперёд — выжидающий, но без намёка на тревогу.
Гость... или, скорее, хозяин этого заведения, ещё не появился. Но его прибытие ощущалось кожей — как электричество перед грозой.
Официант бесшумно подошёл к нашему столику и с едва заметным поклоном поставил перед нами два изящных бокала. Бледный янтарный ликёр переливался в мягком свете, источая сладковатый аромат с лёгкой пряной нотой. На серебряном подносе также лежала изысканная закуска — что-то миниатюрное, вычурное, с каплей чёрной икры.
Я уже протянула руку к бокалу — пальцы почти коснулись холодного стекла, как вдруг раздался голос Драко:
— Не смей.
Я удивлённо вскинула бровь, повернувшись к нему. Его взгляд был твёрдым, напряжённым, без обычной ленивой усмешки.
— Не пей и не ешь ничего, что приносят. Ни под каким предлогом.
Секунда — и я всё поняла.
Я молча откинулась на спинку дивана, скрестив ноги и скользнув взглядом по подносу. Конечно. Он прав. В таком месте доверять можно только тому, что сам открыл, приготовил и проверил. Здесь всё — часть игры. Даже вино. Даже шоколадная крошка.
— Ваш друг, миледи, весьма наблюдателен.
Я вздрогнула.
Резко выпрямилась, почти не осознавая движения. Холодок прошёл по позвоночнику.
Мужчина появился буквально из воздуха — не вошёл, не подошёл, не был проведён. Он апарировал прямо на диван напротив нас, как будто хотел с самого начала напомнить, на чьей территории мы находимся и кто здесь диктует правила.
Тонкое облако магии ещё не успело рассеяться, как он уже удобно устроился, закинув ногу на ногу, с видом человека, который всегда получает желаемое. Эффектное появление. Очень.
Я изучающе посмотрела на него.
Высокий, элегантный до вызывающей аккуратности, в чёрной сорочке без единой складки, с перстнем на указательном пальце и льдисто-серыми глазами, в которых не отражалось ничего, кроме интереса. Взгляд скользнул по мне — не грубо, не похотливо, но с тем хищным вниманием, которое обычно прячется за вежливостью.
Драко не двинулся ни на дюйм. Ни удивления, ни раздражения. Только короткий, почти неуловимый наклон головы в знак признания.
— Моро, — произнёс он холодно.
— Малфой, — так же ровно ответил мужчина и перевёл взгляд на меня. — И, конечно же... она.
Момент завис в воздухе. Каждое слово взвешивалось. Каждое движение могло иметь значение.
А внутри меня уже собирался ледяной щит.
— Признаюсь честно, леди Нотт, — голос Моро был мягким, как вино, но за этой мягкостью таилась сталь. — Ваш парящий танец... удивил меня. За последние пятьдесят лет я не видел подобного — столько изящества и хищной грации в одном теле.
Он говорил почти шепотом, но каждое слово будто касалось кожи.
Я склонила голову, сохраняя спокойствие на лице.
— Благодарю, — коротко ответила я, не позволяя себе лишней эмоции.
— Ну что вы, — Моро чуть подался вперёд, его взгляд не отпускал меня. — Это я должен благодарить вас... за такое завораживающее шоу.
Он сделал акцент, словно подчеркивая, что прекрасно осознаёт: мы знали, кто будет в зале, знали, что он смотрит. Танец был не просто танцем. Он был приглашением. Или вызовом.
Я выпрямилась чуть сильнее, откидывая назад прядь волос и встречая его взгляд.
— Рада, что вы оценили.
Рядом с нами Драко оставался безмолвен. Но я чувствовала, как он напряжён — будто струна, натянутая до предела. Он следил за каждым словом, каждым движением Моро.
И, кажется, Моро это нравилось.
Он усмехнулся чуть заметно.
— Осталось понять, к чему именно вы меня пригласили.
Мы пригласили его? Скорее он нас.
Малфой начал первым.
— Я наслышан о ваших... способностях, — начал он спокойно, ровным тоном, в котором не чувствовалось ни страха, ни почтения. Только деловое напряжение. — Нам нужна ваша помощь.
Моро не ответил сразу. Он медленно повернул бокал в пальцах, наблюдая за тем, как преломляется свет в густой жидкости. В его лице не дрогнул ни один мускул, но я почувствовала, как в воздухе что-то изменилось.
— Знаете, что мне нравится в вас, мистер Малфой? — наконец произнёс он, не поднимая глаз. — Вы умеете говорить прямо. Это... редкость. Особенно среди тех, кто вырос на шелесте денег и власти.
Он поднял глаза и с интересом перевёл взгляд на меня.
— Но, полагаю, и леди Нотт знает, как обращаться с теми, кто может быть опаснее любой магии.
Я улыбнулась — чуть, но достаточно, чтобы в этой улыбке читалась угроза.
— Если бы я этого не умела, я бы не сидела здесь.
Моро усмехнулся.
— Превосходно. Значит, вы действительно пришли по делу. Что же, я слушаю. Но учтите... всё имеет свою цену. Особенно то, что выходит за рамки закона.
— Моя подруга заключила сделку с одним волшебником, — начал Драко, его голос был холодным. — Она мечтала стать красивой. Не просто красивой — совершенной.
Эльрик не перебивал. Он чуть приподнял бровь, но не более.
— В юности, — продолжил Драко, — она подписала договор с магом. Он создал для неё ожерелье, наделённое чарами, изменившими её внешность. Сделал её такой, какой она хотела быть.
— Очаровательно, — тихо отозвался Моро, откинувшись на спинку. — И... предсказуемо.
Драко резко перевёл на него взгляд.
— В обмен он сделал её бесплодной.
Эльрик на секунду замер. Затем его губы тронула едва заметная ухмылка — не весёлая, скорее... заинтересованная.
— Полагаю, — произнёс он лениво, — вы хотите, чтобы я снял с неё проклятие?
Драко кивнул.
— Мы знаем, на что вы способны. И что с такими, как он, вы уже сталкивались.
Моро отложил бокал и сцепил пальцы, внимательно глядя то на Драко, то на меня.
— Я в силах разрушить проклятие, — спокойно произнёс Моро, сцепив пальцы в замок и склонив голову набок, изучая нас. — Но вы хоть представляете, какой будет цена? Не золотом и не услугой.
Он выдержал паузу, позволив своим словам осесть.
— Камень, который она носила столько лет, не просто изменил её. Он стал сосудом, в который стекались её желания, страхи, горечь, зависть, сожаление. Сняв ожерелье, вы не вернёте её к прежней версии себя. Нет. Это будет не обратимость — а расплата. И она может быть... хуже, чем вы ожидали.
Его голос не повышался, но становился всё тише, всё тяжелее.
— Энергия, что впиталась в артефакт, может разрушить её не только снаружи. Она может пробудить то, что спало внутри. И то, с чем ей придётся жить после — не обязательно будет тем, ради чего она пришла.
На мгновение повисла напряжённая тишина.
Драко ответил сразу, твёрдо, почти без эмоций:
— Она готова заплатить любую цену.
Моро слегка улыбнулся, почти безрадостно.
— Всегда так говорят. Пока не узнают, что именно на кону.
Он выпрямился.
— Что ж... тогда перейдём к оплате.
Моро вытянул из внутреннего кармана мантии тонкий серебристый свиток. Бумага казалась живой — она еле заметно дышала в его руках, словно реагируя на магию, что исходила от его пальцев.
— Это договор, — негромко произнёс он, разворачивая свиток и бросив на нас короткий, внимательный взгляд. — Здесь всё изложено чётко. Я разрушу проклятие, извлеку камень, очищу тело и магический поток вашей подруги. Но...
Он провёл пальцем по строчке в середине, и буквы на ней слегка вспыхнули багровым.
— За это она отдаёт мне... воспоминание. Не просто одно. А то, что сформировало её суть. Самую первую эмоцию, с которой она связала свою новую внешность. Ту, с которой пришла к тому магу.
Я напряглась.
— Это может быть что угодно, — продолжал он. — Первая влюблённость. Зависть к сестре. Унижение. Годы внутренней боли. Что бы это ни было — она больше никогда этого не вспомнит. Ни чувства, ни лица, ни запаха, ни себя той.
Драко протянул руку к контракту и начал внимательно его изучать. Он читал молча, сосредоточенно, будто каждое слово могло оказаться ловушкой. Линия его губ была напряжённой. Я знала этот взгляд — он не просто читал, он взвешивал каждое последствие.
Когда он закончил, медленно кивнул.
— Заберите его с собой, — спокойно сказал Эльрик. — Когда будете готовы — просто распишитесь. Любым пером, хоть угольком. Я почувствую. Всё-таки вы принимаете решение, которое повлияет на её судьбу.
Драко свернул свиток и аккуратно убрал его во внутренний карман пиджака. Я подняла взгляд и начала:
— У нас есть ещё один вопрос, мистер Моро.
Эльрик усмехнулся, лениво откинувшись на спинку кресла.
— Прошу тебя, милочка, зови меня Эльрик. Без этих скучных формальностей.
Я кивнула в знак согласия, чувствуя лёгкое напряжение внутри.
— Хорошо, Эльрик. Речь о наших друзьях. Недавно они прошли ритуал венчания...
Он тут же оживился, подняв брови и резко выпрямившись.
— О, ритуал венчания, — протянул он с оттенком иронии. — Три неразрывные печати. Только самые отчаявшиеся семьи идут на это. Даже в наше время.
Я невольно сглотнула. Он был прав.
— Эти двое... они не любят друг друга, — продолжила я. — Этот союз — вынужденный. Им приказали. Они подчинились.
Эльрик тихо хмыкнул, покачав головой.
— Как это... типично. Чистокровные драмы — всегда одни и те же. Но вы уверены, что между ними действительно нет никаких чувств?
Я бросила взгляд на Драко — он утвердительно кивнул.
— Уверены, — сказала я. — Они чужие друг другу. Между ними — пустота. Ни уважения, ни тепла, ни желания. Только долг.
Эльрик на секунду задумался, затем встал и прошёлся по балкону, глядя в самым низ где развлекались другие волшебники, даже не подозревая какой человек на них смотрит.
— Каждая из трёх печатей связана с одним из аспектов союза: телом, душой и магической нитью. Чтобы разорвать их, нужно вмешаться в саму ткань привязки... а значит, пройти через боль. Через откровение. Через выбор.
— Что это значит? — спросила я, чувствуя, как внутренне напряглась.
— Это значит, миледи, — с лёгкой усмешкой сказал он, — что одного согласия недостаточно. Каждая из сторон должна осознанно разорвать печать. Даже если она была установлена против воли. А если хоть кто-то из них... тайно не желает этого — ритуал не дастся разрушить.
Драко нахмурился:
— А если один из них под принуждением?
— Всё равно. Ритуал подстраивается под чувства, а не под волю. Ложь перед обществом — не ложь перед магией.
Эльрик склонил голову.
— Если вы хотите попробовать, я могу провести диагностику. Выяснить, насколько глубоко печати проросли в них. Но предупреждаю: при вскрытии связей... может выйти наружу больше, чем вы рассчитываете.
Я бросила взгляд на Драко. Он кивнул почти незаметно.
— Сделайте это.
Моро усмехнулся.
— Тогда приведите их ко мне. Но не говорите заранее, зачем. Пусть их магия заговорит первой.
Драко послал ментальный сигнал — едва ощутимый импульс через пространство, как вспышка холодного серебра, доступная только тем, с кем он был по-настоящему связан. Дафна и Тео отреагировали быстро. Уже через несколько минут они появились на балконе, словно заранее чувствовали, что их позовут.
Дафна выглядела немного растерянной, но собралась и выпрямилась, заметив незнакомца. Тео, наоборот, был напряжён, будто заранее почуял, что разговор не из приятных.
Эльрик поднял взгляд и с интересом окинул их обоих оценивающим, почти анатомическим взором, как коллекционер, изучающий потенциальный экспонат.
— Впечатляюще, Малфой, — протянул он. — Лелигменция на таком расстоянии... без единого жеста... Ты вырос.
Драко не ответил — только чуть склонил голову в сторону, принимая похвалу без особого восторга.
— Ну что ж... — Эльрик сложил пальцы в замок, подперев ими подбородок. — Представьте мне вашу прекрасную пару. Или, точнее, союз без любви, как я понимаю?
Дафна нахмурилась, бросив короткий взгляд на Тео. Тот стоял рядом, не касаясь её, не обнимая — между ними зияло пространство, будто подтверждение Эльриковым словам.
— Это Дафна Гринграсс и Теодор Нотт, — спокойно сказала я. — Они прошли ритуал венчания... против своей воли.
— Против воли? — Эльрик усмехнулся, изучая их. — Дорогие мои, я чувствую на вас печати. Три. Тело, воля и душа. Красивые, сильные, крепкие. Как будто сами захотели.
— Мы не хотели, — жёстко ответила Дафна. — Нас заставили.
— Хм, — протянул он. — Тогда посмотрим, кто врал — вы мне... или сами себе.
Он щёлкнул пальцами, и воздух на балконе стал плотнее, будто наполненный водой. Всё замерло, даже огоньки ночного города за стеклом будто померкли.
— Сядьте. Это займёт всего минуту. Но последствия могут быть... дольше.
Он подождал, пока Дафна и Тео сели рядом, не глядя друг на друга, и начал поднимать руки, как дирижёр перед началом симфонии.
Эльрик вытянул руки вперёд, кончики его пальцев начали мерцать едва заметным золотистым свечением, будто сотканным из тончайшей паутины света и древней магии. Он закрыл глаза — и пространство вокруг будто сгустилось, зазвенело невидимой струной.
— Не бойтесь. Я лишь приоткрою завесу. Никакого вмешательства, пока не будет вашего согласия.
Дафна сдержанно кивнула. Тео молчал, сжав кулаки.
Сначала от их груди вверх потянулись тонкие нити — прозрачные, почти незаметные, сплетающиеся над ними в сложную структуру. Появились три главных узла, символизирующих Печати:
Первая — Печать Тела — горела красновато-золотым и пульсировала, как живое сердце.
Вторая — Печать Воли — тонкая, тугая, цвета закалённой стали, сдерживающая движение магии.
Третья — Печать Души — самая зыбкая, холодная, будто сотканная из лунного света и хрупкого стекла.
Эльрик открыл глаза, и на мгновение в его взгляде мелькнуло нечто — интерес... или, возможно, понимание. Он медленно склонил голову, будто прислушиваясь к чему-то невидимому.
— Любопытно... — его голос был мягким, почти задумчивым. — Такие сплетения встречаются нечасто. В них есть... напряжение. Пульс. Как будто что-то не высказано. Или слишком тщательно скрыто.
Он не уточнил, что именно имел в виду. Только смотрел, с лёгкой, чуть ироничной полуулыбкой. И будто знал больше, чем собирался сказать.
Дафна сжала пальцы на коленях. Тео не отводил взгляда, но в его лице мелькнуло что-то — мимолётное, трудно уловимое.
— Это значит, что всё можно отменить? — всё же спросил он.
— Не совсем, — Эльрик откинулся на спинку дивана, свечение в его пальцах угасло, нити исчезли. — Печати можно снять. Но след останется. Иногда магия отпечатывается глубже, чем нам бы хотелось. Особенно когда... были эмоции. Даже если никто не признался в них вслух.
Он сделал паузу.
— Если вы действительно хотите избавиться от этой связи, мне понадобятся кровь... и ваше согласие. Обоих. Без остатка.
Дафна перевела взгляд на Тео. Он, не отвечая, посмотрел в сторону.
— Мы подумаем, — произнесла она.
— Мудрое решение, — тихо ответил Эльрик. — Некоторые узлы легче разорвать... чем то, что внутри них.
Моро не сводил глаз с Тео. Его взгляд был не просто изучающим — он будто заглядывал глубже, пронизывая насквозь.
— Я бы на твоём месте не спешил разрывать печати, — его голос был мягким, но в нём чувствовалась сталь. Он замолчал на секунду, словно что-то проверяя внутри себя. Затем медленно, с лукавой полуулыбкой, добавил:
— Я почувствовал в тебе боль... тоску по той, ради кого ты когда-то выпил зелье Изломанной Нити. Да, это было сильное чувство.
Он на секунду прищурился, и лёгкий жест рукой указал на Дафну.
— Но она... она — твоя судьба.
В комнате повисло напряжённое молчание. Тео не пошевелился, лишь его челюсть едва заметно дёрнулась. Дафна, будто почувствовав на себе новый вес этих слов, отвела взгляд.
Эльрик, казалось, наслаждался моментом, как опытный игрок, только что сделавший точный ход.
— Судьба, — тихо повторил Тео, как будто пробуя слово на вкус. — Иногда она приходит слишком поздно. Или слишком рано.
Эльрик только усмехнулся.
— Она приходит тогда, когда вы наконец готовы её принять. Вопрос в том, готовы ли вы.
Он поднялся, стряхнул невидимую пылинку с лацкана, и будто бы снова стал частью другого мира — эфемерного, опасного, полного древних сил и сделок по краю.
— Контракты у вас. Когда решитесь — я приду.
Он щёлкнул пальцами — и исчез. Ни звука, ни света. Только лёгкий холодок, пробежавший по коже.
Мы остались сидеть в тишине, каждый со своими мыслями. Драко первым поднялся.
— Нам пора.
Я кивнула.
Дафна и Тео не произнесли ни слова. Но когда мы покидали балкон, я заметила, как её рука случайно — или нет — коснулась его пальцев. Он не отдёрнул её.
И пока мы спускались обратно в клуб, среди яркого света, музыки и смеха, внутри меня гудело ощущение, будто мы вышли из одного мира... и ещё не до конца вернулись в другой.