22 глава
Селеста
Осталось всего пару дней до отъезда в Хогвартс. Эти каникулы оказались гораздо лучше, чем я могла себе представить. Мне было удивительно легко. Вдали от дома я на время забыла о боли, которая всегда рядом, о том, что чувствовать пустоту внутри — значит, жить с ней каждый день. Я забыла, что это значит — быть опустошённой, когда нет сил, а впереди лишь туман.
Пару раз я списывалась с Тео. Он казался в порядке. Всё-таки видно, что он тоже пытается прийти в себя, хотя и не без трудностей. Это утешало меня, но и ставило в тупик. Я понимала, что сама стараюсь держаться на плаву, но мысли о возвращении в Хогвартс всё чаще вызывают у меня тревогу. Я не готова вновь столкнуться с теми чувствами, что меня преследуют. В этом месте каждый уголок, каждое воспоминание напоминает о том, что я не могу полностью забыть.
И вот теперь, когда финальный момент уже близок, я осознаю, что не хочу возвращаться. Я не хочу вновь погружаться в этот мир, где эмоции переполняют, как буря, и где каждое место напоминает мне о том, что я так тщательно пыталась оставить позади.
В особняке Гринграсс я погружалась в книги, читая по одной в день. Мне нравилось это занятие, ведь книги имели удивительную способность вырвать мой разум из повседневной реальности и перенести в иной мир. Я терялась в них, забывая обо всём, что меня тяготило, хотя бы на время.
Много времени я проводила с Дафной. Мы бесконечно говорили, делились тем, что терзало наши души. Это было непросто, но удивительно, как разговоры помогают. Откровенность, казалось бы, могла бы только усилить боль, но на самом деле она приносила облегчение. Мы обе чувствовали, как с каждым словом тяжесть, которая сдавливала наши сердца, немного отступала.
Возможно, ничего не приносит больше страха, чем держать все внутри. Закрывать свои переживания в темнице души, скрывать боль, будто она не существует. Это причиняет страдание, даже если мы не осознаем этого. Только когда мы позволяем себе быть уязвимыми, когда открываем свою боль другим, она постепенно теряет свою силу.
Я процокала на каблуках в бальный зал, ощущая, как каждый шаг отдаётся в тишине, пока не наполнился воздух ожиданием. Семейство Гринграсс решило устроить небольшое мероприятие — только для ближайших. Мероприятие, которое должно было стать лёгким вдохом, чтобы хоть на мгновение избавиться от тяжести, накопившейся за последние месяцы. Пытались развеяться, не дать погаснуть огню, который ещё теплится в глубинах наших сердец.
Я сразу заметила её — взгляд Астории. Он был холодным, едва ли скрывающим враждебность, словно я была не более чем незваным гостем. Мгновенно я закатила глаза, пытаясь не обращать внимания на её неприязнь. Она, как всегда, держалась в стороне, игнорируя моё присутствие. Не удивительно, ведь в её мире было место лишь для избранных, и я явно не входила в их число.
Я могла бы ожидать этого. Мы с Асторией всегда были на разных полюсах, и несмотря на все попытки наладить хоть какие-то отношения, она продолжала строить вокруг себя стену. Но как бы она ни пыталась это скрывать, я знала: её равнодушие было лишь защитной реакцией, слабым экраном для того, что пряталось глубже.
Астория ревновала. Я видела это в её глазах, даже если она пыталась скрыть. Ревность, которая горела внутри неё, была очевидной, хотя она сама, конечно, никогда бы не призналась в этом. Она ревновала к тому, что Дафна всегда была ближе ко мне, что именно мне она доверяла свои самые сокровенные тайны, а не ей. Я не могла изменить это. Я не могла сделать так, чтобы Астория почувствовала себя значимой для своей сестры. Это было не в моей власти.
Но я не была виновата. Астория была такой, какая была. Стерва. Даже по отношению к своей собственной семье. Она строила вокруг себя барьеры, не пускала никого слишком близко, но в этом было и её одиночество. Ведь несмотря на все её уверенности и высокомерие, она была такой же уязвимой, как и любой другой человек, и именно эта уязвимость, спрятанная под слоями агрессии и холодности, порождала её боль.
И пусть она ревновала, пусть она злилась, я знала, что её отношения с Дафной не изменятся, пока Астория сама не решит, что готова быть честной хотя бы с собой. Но на это потребуются годы, и, возможно, не будет уже времени для того, чтобы что-то исправить.
Я оглядела зал в надежде увидеть его, но не было ни следа. Малфоя не было. И не было никаких весточек после нашей последней встречи. Тот момент, когда он ушёл, оставив меня с тревогой, не покидал меня. Я чувствовала, что с ним что-то не так, что что-то скрытое и опасное творится в его жизни. Не могли бы они просто оставить его в покое?
Я помнила его глаза. Когда он посмотрел на меня в последний раз, его взгляд был полон усталости — и не только физической. Он был измотан, словно весь мир давил на его плечи. А потом те синяки. Господи. Они не могли быть простым следом от какого-то несчастного случая. Я знала, что за этим стояло нечто большее. И я не могла не думать, что это было её дело.
Беллатриса. Иногда мне казалось, что у неё нет сердца. Или если оно и было, то давно стало каменным. Как она могла причинить такое? Малфой, как бы он ни пытался скрыть свою боль, оставался человеком, и эта жестокость оставляла на нём отпечаток. С каждым днём я всё больше боялась, что он окажется в плену своих собственных страхов, что он не сможет выбраться.
Я должна была узнать, что с ним, но, возможно, я уже знала ответ.
Я обернулась на звуки женского смеха, и тут же заметила Дафну. Она стояла рядом с моим братом, оба смеясь. Это был такой лёгкий, непринуждённый смех, что даже в этот момент, среди всего, что происходило, я почувствовала, как моё сердце сжалось. Они выглядели так счастливо, так спокойно.
Тео. Я долгое время не видела его таким. Не таким искренним. Без всех тех масок, что он всегда надевал, скрывая свои истинные эмоции. Этот смех был... настоящим. Я почти не могла поверить, что передо мной тот самый Тео, которого я знала. Он был собой, не пытаясь ничего доказать, просто наслаждаясь моментом. Это было так... не похоже на него.
И в какой-то момент я осознала, как давно не видела его таким живым, таким свободным от всего. Его смех был чистым, без тени горечи, без какого-либо фальшивого оттенка.
— Наши голубки начинают находить общий язык...
Я резко повернула голову, и передо мной оказалась Пэнси Паркинсон. Она стояла с такой самодовольной улыбкой, что невозможно было не заметить её уверенность. Облачённая в чёрное длинное платье с глубоким декольте, она выглядела не менее изысканно, чем всегда. Фиолетовый камень продолжал висеть на её шее, чуть касаясь её груди.
Она улыбнулась мне так, как будто точно знала, что мои мысли были её отражением. Я знала, что она решила подписать договор с Моро после завершения учебы в Хогвартсе. Это было правильное решение — или, по крайней мере, она считала так. Я могла только наблюдать за этим с некоторой смесью уважения и раздражения. Моро был силой, с которой не стоило шутить, и Пэнси, как всегда, сделала свой ход.
Я понимала её выбор. Для неё это было логично и выгодно, но мне не хотелось, чтобы она использовала этот договор как инструмент чтобы поиграть с ним, оттянуть время. Мы с Пэнси не были близки, и я не ожидала, что когда-либо станем таковыми. Но её роль в этом мире всегда была ясна — и она не скрывала этого.
Я взяла бокал с шампанским с подноса и отпила, пытаясь не выдать своего волнения. Пэнси продолжала смотреть на меня с той же самодовольной улыбкой, её взгляд скользил по гостям, но она была сосредоточена на мне.
— Драко просил передать тебе, что он в порядке.
Эти слова застали меня врасплох. Я удивленно вскинула брови.
— Ты видела его?
Пэнси кивнула, продолжая осматривать гостей, будто её внимание было разорвано между мной и этим роскошным мероприятием.
— На одном из собраний.
Я опустила глаза, не в силах скрыть свою тревогу. Драко... Я переживала за него, слишком сильно. После той последней встречи, после его взгляда, полного усталости и боли, я не могла успокоиться. Он был далеко от меня, а я не могла помочь ему. И теперь, когда Пэнси заговорила о нём, мне стало ещё сложнее.
— С ним всё... хорошо? — вырвалось у меня, прежде чем я успела сдержать слова.
Пэнси бросила на меня быстрый взгляд, её выражение лица не изменилось.
— Сказал, что да, — она чуть приподняла уголки губ, — но ты же знаешь, что он всегда держит всё в себе.
Я кивнула, не в силах произнести больше ни слова.
Паркинсон почувствовала моё замешательство и, словно нарочно, решила добить меня словами, от которых внутри всё оборвалось.
— Он много тренируется. По приказу Тёмного Лорда, — проговорила она, спокойно, почти равнодушно, как будто речь шла о чьей-то банальной смене расписания. — Он хочет, чтобы Драко стал сильным бойцом... в грядущей войне. Иногда он уже исполняет его приказы. Заставляет допрашивать... мучать... убивать.
Я замерла. Шампанское тут же потеряло вкус.
— Он бы никогда... — прошептала я, почти не веря в то, что услышала.
Пэнси фыркнула, её голос стал жестче, холоднее.
— Он сделает всё, что Тёмный Лорд прикажет. У него нет выбора. Ни у кого из нас его нет.
Мои пальцы крепче сжали ножку бокала. Грудь сдавило. Слова Пэнси будто туманом затянули мысли. Я пыталась представить Драко... не тем, кого я знала, а тем, кем его хотели сделать. И это причиняло почти физическую боль.
Он не должен был быть таким. Он не был таким. Но мир, в который нас загоняли, не спрашивал, кем мы хотим быть.
***
Я вошла в большой зал, и шум голосов, звон посуды и мерцание свечей мгновенно накрыли меня, как волна. Поездка далась мне тяжело — и не физически. Что-то было не так. Что-то витало в воздухе, будто мир затаил дыхание перед бурей. Кошки на душе шкребли так яростно, будто пытались вырваться наружу.
Я не могла понять, что именно меня тревожит, но это ощущение нависшей угрозы не отпускало с самого утра. Тяжесть в груди, настороженность в каждом шаге. Будто бы реальность слегка исказилась, и то, что раньше казалось знакомым, теперь стало чужим и опасным.
Вдалеке я заметила Дафну — она махнула мне рукой, её лицо выражало лёгкое облегчение от того, что я всё же вернулась. Я чуть кивнула и, пытаясь собраться, направилась к слизеринскому столу. Шаг за шагом, сдерживая тревогу, я шла туда, где хотя бы внешне всё ещё было знакомо.
— Наша красотка вернулась... — произнёс Блейз, и хотя его голос звучал привычно, почти шутливо, в нём чувствовалась сдержанность, как будто он подбирал слова осторожнее, чем обычно.
Я слабо улыбнулась, не пытаясь даже сделать вид, что рада. Просто опустилась на скамью рядом с Дафной. Она бросила на меня короткий, понимающий взгляд, не задавая вопросов — и за это я была ей благодарна.
Мимо нас прошёл Поттер. Его взгляд задержался на мне на долю секунды, и я почувствовала, как внутри что-то сжалось. Но он не остановился. И слава Мерлину. Говорить с ним — сейчас — было бы слишком. У меня не было сил, как и желания.
Я чуть наклонилась к Блейзу, понизив голос:
— Ты видел Драко?
Улыбка на его лице тут же погасла. Он стал серьёзным, почти холодным.
— Нет. Я думаю, что он вернётся через несколько дней.
Я сжала губы в тонкую линию, взгляд опустился на стол. Ответ Блейза ничего не прояснил, но его тон — слишком аккуратный, слишком обтекаемый — только усилил тревогу. Что-то происходило. Что-то, о чём мне никто не говорил. Что-то, что прятали.
Боже. Да что, чёрт возьми, происходит?
— Можно тебя на минутку? — прозвучал голос, хрипловатый, чуть напряжённый.
Блейз мгновенно напрягся, нахмурившись так, будто сейчас готов был встать и врезать.
— Иди отсюда, Поттер, — отрезал он, не глядя даже на Гарри.
Я медленно перевела взгляд на него. Поттер стоял чуть поодаль, и выглядел... хуже, чем я запомнила. Его волосы были взъерошены больше обычного, под глазами — тени, а плечи будто стали тяжелее, чем прежде. Казалось, он провёл каникулы не в покое.
Я не хотела вставать. Не хотела слышать его голос, его объяснения, не хотела разрывать ту хрупкую оболочку спокойствия, которую с таким трудом натянула на себя. Но что-то внутри, неясное, тянущее, заставило меня подняться.
— Сел... ты не должна, — начал Блейз, но я прервала его, мягко, но твёрдо:
— Всё в порядке, Блейз. Я скоро вернусь.
Он стиснул челюсть, и я заметила, как зашевелились желваки на его скулах. Он отвёл взгляд, явно не одобряя моего решения, но не стал больше спорить.
Я шагнула к Поттеру. И сердце внутри чуть дрогнуло.
Он вёл меня прочь из Большого зала, в коридор, где было чуть тише, но напряжение только усилилось. Я нервно теребила край галстука, чувствуя, как с каждой секундой в груди становится теснее.
— Ты теперь со змеями? — его голос звучал нервно, почти обвиняюще.
Я резко остановилась, не веря в то, что услышала.
— Что, прости?
— Ты никогда с ними не сидела, — повторил он, нахмурившись.
О, поправочка, сидела. Просто ты был слишком занят своими спасениями мира, чтобы замечать что-то вне собственного пузыря. Наблюдатель из тебя, Гарри, как из тролля скрипач.
Но я сдержалась. Вдохнула. Натянула на лицо ту самую выученную, почти идеальную улыбку, которая давно стала частью моей маски. Задание оставалось заданием. И роль — ролью.
— Там моя подруга, Гарри, — пролепетала я, с лёгкой ноткой извинения в голосе, словно мне и правда было неловко.
Пусть думает, что я — мисс Невинность. Мягкая, тихая, потерянная. Ему так проще. А мне — безопаснее.
Пусть думает, что я — мисс Невинность.
Он кивнул, как будто через силу, будто это решение далось ему нелегко. Он пытался поверить в ту картинку, которую я так тщательно рисовала.
— Я хотел лишь сказать, чтобы ты с ними не связывалась, — его голос стал тише, но не менее напряжённым. — Мы с Роном и Гермионой думаем... думаем, что они Пожиратели Смерти.
О, Поттер. Я едва сдержалась, чтобы не рассмеяться ему в лицо. Как же иронично — он говорит это самой Пожирательнице Смерти, глядя в глаза и всё ещё думая, что спасает меня от чего-то ужасного.
Но вместо смеха я округлила глаза, позволила себе чуть приоткрыть рот — ровно настолько, насколько нужно, чтобы выглядеть напуганной и поражённой.
— Мерлин... быть того не может... — прошептала я, словно потрясённая до глубины души. — Я знаю их много лет...
И вот он — этот взгляд. Жалость. Его брови сдвинулись, на лице отразилась тревога. Неуверенность. Он верил. Верил в глупенькую девочку, которой «не повезло попасть в плохую компанию».
Пожалей себя, Поттер. Ты даже не представляешь, на что на самом деле подписался.
— Мы просто... — начал он, запинаясь, будто сомневаясь, стоит ли продолжать, — Мы боимся за тебя.
Боятся за меня? Очаровательно. Особенно с учётом того, что именно я — одна из тех, кого им действительно стоит бояться. Но я не подала виду. Наоборот, позволила губам чуть дрожать, как будто его забота действительно тронула меня до глубины души.
— Спасибо, Гарри, — произнесла я почти шёпотом, глядя ему в глаза. — Это... это важно. Что ты всё ещё заботишься.
Он отвёл взгляд, словно не знал, что делать с моими словами. В нём всегда была эта неловкая доброта, нелепая прямота, которую я когда-то даже находила трогательной. Сейчас же — удобной.
— Просто будь осторожна, — наконец сказал он, потупив взгляд. — Если что-то пойдёт не так, если ты почувствуешь, что они давят на тебя... ты можешь прийти ко мне. В любое время.
Если бы ты знал, Гарри, как поздно ты опоздал со своей заботой. Но я кивнула, мягко, с благодарностью, которая казалась настоящей.
— Спасибо.
Он кивнул в ответ и развернулся, уходя, будто скинул с плеч груз. А я осталась стоять в коридоре, всё ещё с той же улыбкой на лице. Той, что он так хотел видеть.
Игра продолжается, Поттер. Ты даже не знаешь, сколько всего тебе ещё предстоит узнать. Или потерять.