Песнь пташки

Селеста

Я шла по знакомым коридорам Хогвартса, и вот, передо мной распахнулась дверь в библиотеку. Воздух здесь был насыщен запахом старых страниц и пыли, а вокруг ощущалась какая-то особенная тишина, как будто сама магия проникала в эти стены вместе с каждым томом. Книги, стоящие на полках, словно не просто хранили знания, но и сами были частью этого загадочного мира, наполненного чарами.

Тишина была почти осязаемой, единственный звук — это мои шаги, которые нарушали её спокойствие. Полки тянулись вверх, скрывая за собой не только образы древних знаний, но и какие-то давно забытые тайны. Книги с потрёпанными переплётами и золотыми буквами, и новенькие тома, аккуратно сложенные внизу, ожидая своего часа. Каждая полка была как отдельный мир, скрывающий то, что было недоступно всем остальным.

В тени стояли столы, вдоль которых в окна проникал мягкий свет. Я подошла к одному из них, провела рукой по его поверхности, ощущая, как твердость дерева передаёт холод веков. В уголке горела свеча, её свет едва освещал страницы книг, но создавал атмосферу уюта и тайны, которая всегда царила в этом месте. Библиотека не была просто хранилищем знаний. Это было место, где каждый том мог рассказать свою историю, но только тем, кто готов услышать её.

Это не был мой первый поход в библиотеку Хогвартса, но каждый раз, когда я переступала её порог, в груди снова возникало то же чувство восхищения. Эта комната была как храм знаний, каждое её мгновение пронизано магией, которая могла подарить ответы на вопросы, скрытые в темных уголках разума. Я не могла оторваться от этой атмосферы, где старые фолианты и тома, словно живые, манили меня своим таинственным содержанием.

Я любила читать. Каждый раз, погружаясь в страницы книг, я не просто искала знания, я искала что-то большее — секреты, тайные смыслы, которые скрыты от глаз остальных. Это было для меня важнее, чем просто любопытство. Знания были оружием, а я была готова ими овладеть.

Не раз я осознавала, как легко манипулировать теми, кто не имеет доступа к таким тайнам. И хотя порой меня терзали угрызения совести, я успокаивала себя тем, что в этом не было ничего необычного — это просто способ выжить в этом мире, где каждый держит свои карты при себе. Вина приходила редко и не задерживалась. Ведь в глубине души я знала, что это было моей природой — искать, собирать, контролировать.

В голову неожиданно ворвался силуэт Драко. Его фигура — уверенная, властная, окутанная магией, оставляла ощущение неотвратимости, словно он был воплощением силы. Я всегда знала, что он был мастером темных искусств, что его навыки в отражении заклятий и обезоруживании противников — это не просто умение, а настоящий дар. Занятия с профессором Снейпом только подтверждали это: Драко всегда был на шаг впереди, как будто заклятия и законы магии были его вторым языком.

Но то, что всегда меня по-настоящему захватывало, — это его реакции. Именно они были тем, что я так редко встречала в этом мире. Его реакция на мои действия была настолько искренними и живыми, что я едва ли могла устоять перед этим. Он был настолько честен в своих чувствах, что иногда мне казалось, что эти чувства были единственным искренним, что я могла испытать в этом мире, полном интриг и манипуляций.

Я тоже носила маски — толстые, холодные, недоступные. Эти маски стали частью меня, укрывали меня от мира, защищали. Я привыкла скрывать свои настоящие эмоции за ними. Но когда Драко смотрел на меня, когда он реагировал на мои действия с такой искренностью, я чувствовала, ка кони  начинают сползать. Я не знала, что с этим делать. Я не была готова столкнуться с собой. Но, черт возьми, его реакции... Мне это нравилось. Мне нравилось видеть, как он раскрывается, как он не боится показывать себя. И что хуже всего — я начала ощущать, как эти маски становится всё более неудобными.

Я помнила его ещё в детстве. Тогда, когда все мы были детьми, полными надежд и амбиций, но также с огромными пустыми пространствами в сердцах, которые хотелось чем-то заполнить. Он был тем, кто всегда казался немного другим. Не таким, как все. Его уверенность и тот вызов, который он бросал всему миру, заставляли меня смотреть на него с любопытством и некоторым уважением. Иногда, когда я ловила его взгляд, мне казалось, что он тоже что-то видел в моих глазах, что-то скрытое, неуловимое.

В те времена, когда я ещё не умела носить маски, когда мои чувства были простыми и настоящими, он был частью тех маленьких, невидимых мечт, которые я держала в глубине души. Это было так давно, что теперь трудно было даже поверить, что когда-то я могла так воспринимать его. Но, несмотря на это, что-то в нём осталось. Я не могла сказать, что это было именно влюбленностью. Нет, скорее это было ощущение, что он был чем-то важным, чем-то особенным, чего мне не хватало.

И вот сейчас, когда я смотрела на него, я понимала, как много изменилось. Маски, которые я носила, и игры, которые я играла, замаскировали все те старые чувства, которые возникали тогда. Но стоит ему немного приоткрыть свою защиту, как всё возвращается. Я видела его глазами, которые больше не были холодными и безразличными. Я видела, как он открывался, показывая ту искренность, которая была мне так знакома. И в этот момент, когда его реакция была настолько живой, мне снова хотелось быть тем, кто он был раньше. Тот Драко, с которым я когда-то играла в детстве, был такой же настоящей частью моей жизни, как и тот Драко, что стоял передо мной сейчас.

Это было странное чувство — как будто я снова оказалась в том времени, когда всё было проще, когда я могла быть собой. Но теперь я уже не была тем ребёнком, и маски, которые я носила, не позволяли мне просто так вернуться в прошлое.

Когда отец сказал, что мне нужно перевестись в Хогвартс, у меня были смешанные чувства. В какой-то момент во мне возникла неясная надежда, что, может быть, я снова увижу его. Я не понимала, откуда эта мысль пришла, но она была там, глубоко внутри. Может быть, это было связано с тем, что, несмотря на все то, что происходило в моей жизни, я так и не смогла забыть его — того Драко, с которым когда-то пересекалась в детстве, того, кто оставил в моей душе неизгладимый след.

Когда мой отец насильно перевёл меня в Хогвартс, я не знала, чего ожидать. Всё казалось новым и чуждым, и в первое время я не могла понять, что со мной происходит. Это место было полным неожиданностей, и я чувствовала себя как чужая среди тех, кто уже знал, что делать, куда идти. Но постепенно, несмотря на весь мой внутренний протест, я начала привыкать. Хогвартс стал частью моего мира. Время в этом месте привнесло в меня ощущение перемен, а с ним и неясную уверенность, что я смогу найти свою дорогу здесь.

Но, что важнее всего, постепенно я осознала, что этот самый «он», тот, кого я когда-то искала, стал не просто воспоминанием. Он был где-то рядом. И хоть я всё ещё не могла точно понять, что с ним произошло, и как он изменился, я почувствовала, что что-то начинает происходить. Это было нечто большее, чем просто желание увидеть его. Это было что-то, что заставляло моё сердце биться быстрее.

— Эй, привет, Селеста!

Голос Гарри прозвучал так неожиданно, что я едва удержалась от того, чтобы не вздрогнуть. Мои мысли резко порвались, и я вернулась в реальность, словно упав с высокой высоты. Он был слишком близко.

— Гарри, привет!

Я мгновенно натянула на лицо доброжелательную улыбку, хотя в душе чувствовала раздражение. Как же я не любила эти разговоры. Но я уже привыкла скрывать свои чувства за маской вежливости. Он, казалось, не замечал, что его присутствие — это то, чего мне точно не хотелось. Он облокотился на стеллаж, его поза расслабленная, но взгляд всё тот же — всё видящий, всё знающий.

— Хотел тебя поблагодарить за то, что составила мне компанию вчера, — сказал он, а я едва сдержала вздох.

Пожалуйста, блять. Потому что это было настоящим испытанием, черт возьми. Его руки слишком липко скользили по моей талии, оставляя неприятное ощущение. А его взгляд был слишком настойчивым, слишком неприятным. И все это время я чувствовала на себе его непрекращающееся внимание и взгляд грязнокровки, который не отпускал меня ни на минуту. Несмотря на то, что я пыталась убедить Кармака действовать решительно и прямо, поскольку по моей легенде Грейнджер должна была быть влюблена в него с первого курса, он всё равно оставался настороженным. Его намерения не были очевидными, и он старался не подходить к ней слишком близко, словно опасаясь чего-то.

— Я была рада составить тебе компанию, Гарри, — произнесла я с лёгкой улыбкой — Вчера мне было... очень хорошо с тобой.

Поттер неловко улыбнулся, и я не могла не заметить, как его реакция была полна смущения. Он явно не знал, как на это ответить, а его глаза выдали непонимание. Всё это было так предсказуемо — его невинность и неумение справляться с флиртом, которое я сама ему подкидывала. Он не знал, что я на самом деле играю свою роль, что эта маска "заинтересованности" была лишь частью игры, чтобы получить нужную информацию.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я, пытаясь нарушить этот гнетущий момент неловкости, который он создавал своей немотой. Он, мужчина, который даже не может с достоинством отвечать на мой флирт. Всё это было так неудобно, но одновременно с этим, такие моменты также и приносили мне удовольствие — знать, что он ничего не подозревает.

— Гермионе нужны были некоторые книги из библиотеки, она не успевала и попросила меня помочь ей, — сказал он, его голос звучал так, как будто это было совершенно обычное дело.

Но меня зацепил один момент. Гермиона никогда не просила о помощи в поиске книг, а тут вдруг такая просьба. Что она искала? И какие книги ей были настолько важны? Возможно, это информация, которую она предпочла бы держать в секрете. Я краем глаза взглянула на корешки книг в сумке, висевшей на его плече. Первая называлась "Тёмное искусство и их применение", а вторая — "Магия и волшебство. Мифы и факты."

Интересно. Почему Грейнджер, всегда такая разумная и осторожная грязнокровка, вдруг нуждается в таких книгах? Неужели она решила изучить тёмную магию? Я усмехнулась про себя. Нет, она была слишком мягкотелой для этого. Она даже не подозревает, во что она может ввязаться, а я... буду следить за этим, пока не разберусь, что она на самом деле задумала.

— Как собираешься провести каникулы? — спросил он. — Я подумал, если у тебя нет никаких планов, то, может, ты поехала бы с нами? Миссис Уизли будет только рада, да и Рону ты очень понравилась.

Провести хотя бы один день в Норе? Убейте меня. Я лучше ещё месяц буду драить проклятое магическое хранилище. Хотя, надо признать, это была бы идеальная возможность сблизиться с Поттером. Чертово венчание Дафны и Тео... Если меня там не будет, оба заклюют меня, особенно Дафна — она умеет делать это с утончённой жестокостью.

И, как вишенка на торте, письмо от отца. Он весьма... красноречиво дал понять, что я обязана быть в Малфой Мэноре. Даже идиоту было бы ясно, что Тёмный Лорд снова собирается собрать всех своих "верных". Очевидно.

— Боже, Гарри... честно, я бы с таким удовольствием поехала с вами. Правда, — я усмехнулась, стараясь, чтобы в голосе не дрогнула тоска, — но... мой брат и Дафна венчаются. И я должна быть с ними. Понимаешь?

Кажется, это был один из редких моментов, когда я сказала ему правду. Без прикрас. Без игры. Почти как человек, а не как пешка в чужой партии. Прогресс, не так ли?

Он слегка улыбнулся, как всегда — чуть смущённо, почти по-детски.

— Да-да, я понимаю, Селеста. Не переживай. Тогда до встречи в следующем семестре...

Я сдержано кивнула.

— До встречи, Гарри.

Он развернулся и ушёл, даже не обернувшись. А я осталась стоять посреди коридора, с этой своей нарисованной улыбкой, которая, как маска, давно стала частью моего лица.

Глупо, правда? Он уходит — а внутри что-то странно щемит. Не потому что я не с ним. А потому что он действительно поверил.

А ведь я всё ещё шпионка. Всё ещё играю свою роль.

И пока он думает, что я просто не могу поехать из-за семейного праздника, я готовлюсь надеть очередное платье, проглотить очередную ложь и стоять рядом с Дафной, как идеальная подруга и сестра.

А потом — Малфой Мэнор. Отец. Тёмный Лорд. Шепчущиеся тени. Настоящая сцена, на которой я должна выступать без единой ошибки.

До встречи, Гарри.

Ты даже не представляешь, на сколько долгой она может оказаться.

***

Многие ученики уже покинули Хогвартс, а я всё никак не могла собрать свой чёртов чемодан, который, будто назло, отказывался закрываться. Он распух, как после неудачного заклятия, и упорно выплёвывал мои вещи обратно, стоило мне только на секунду отвлечься.

Дафна сидела на комоде, лениво болтая одной ногой, с выражением вселенской скуки на лице. Она надкусывала яблоко, как будто наблюдала за каким-то дешёвым фарсом.

— Используй Fermato, — бросила она, не отрывая взгляда от своей закуски.

— Уже пробовала, — процедила я сквозь зубы, с одышкой оттого, что только что в очередной раз попыталась силой прижать крышку. — Этот чемодан явно проклят. Или мстит мне за что-то.

Дафна на мгновение поникла, её взгляд стал туманным, и, казалось, мир вокруг неё на секунду затмился. Я знала, что она не хотела уезжать из Хогвартса. Здесь она была в безопасности, в мире, который ещё оставался хоть немного нормальным. Но за пределами школы начиналась другая реальность — реальность, от которой не было спасения, и с каждым днём её темные тени приближались. На ней не было привычной самоуверенности, её молчание говорило о том, что она понимает — там, в реальном мире, всё будет куда сложнее.

— Эй, ты в порядке? — я вдруг ощутила, как внутри меня что-то ёкнуло. Я сделала шаг вперёд, наклонившись, чтобы заглянуть в её глаза. Голубые, как небо над озером, но в них была какая-то тревога, почти паника. Это не было похоже на неё — холодную, уверенную, всегда сдержанную Дафну.

В её глазах читалась не просто усталость, а нечто большее — страх. Страх перед тем, что нас ждёт. Я знала, что она всегда держала свои эмоции под контролем, но теперь, казалось, это стало почти невозможным.

— Просто это всё... как-то слишком, — она пожала плечами, и в её голосе было что-то, что я не привыкла слышать. В её глазах была какая-то неопределённая боль. Я встала, чувствуя, как ноги словно сами идут к ней, и подошла ближе.

— Я знаю, что должна. Знаю, но... чёрт, — её голос дрогнул, а потом она тихо всхлипнула, как будто пыталась сдержать что-то, что вот-вот вырвется наружу. Я сразу накрыла её своими объятиями, чувствуя, как её тело напряжённо отозвалось на прикосновение. Она не сразу расслабилась, но потом всё-таки позволила себе немного ослабить защиту.

Это мне особенно сильно нравилось в Дафне, как она умела повиноваться, даже если это причиняло ей боль. Даже если она знала, что её ждёт невыносимое. Её жизнь уже не была её собственной, её чувства давно стали заложниками обстоятельств. Она должна была выйти замуж за моего брата, хотя не любила его. Для неё он всегда был просто другом, весёлым приятелем, с которым она не строила никаких серьёзных отношений. У них не было тех глубоких дружеских связей, которые часто связывают людей. Они просто общались, как однокурсники, без какого-либо настоящего понимания друг друга.

И всё же она делала то, что должна была. Даже если это было жестоко, даже если её сердце кричало от боли, она шла этим путём, не возражая, хотя, я знала, ей было невыносимо тяжело.

— Чшш, я знаю, — прошептала я, нежно поглаживая белокурую макушку Дафны, пытаясь хоть немного успокоить её. Она была такой хрупкой в эти моменты, даже несмотря на всю свою внешнюю силу.

Сердце предательски сжалось. Я чувствовала, как тяжело ей, как сильно она противится этому, но ничего не могла сделать. Мы обе знали правду. Мы обе знали, что это неизбежно. Я не могла ей помочь, не могла защитить её от того, что было предначертано. Никто не мог. Даже если бы я захотела вмешаться, даже если бы я боролась до последнего — это был путь, с которым она уже согласилась, даже если не могла этого признать вслух.

Я так хотела дать ей силы, могла бы попробовать найти какой-то выход, но я знала: в этой ситуации мы обе были бессильны.

— Ты знаешь, когда будет свадьба? — тихо спросила я, будто слова могли бы облегчить боль, которой я ощущала весь этот момент.

Церемония венчания — это всего лишь начало. Я могла почувствовать, как в воздухе буквально висит эта зловещая тишина, этот неизбежный поворот событий, который казался настолько далеким и одновременно таким близким. Невидимые нити сплетут их судьбы в одну. Ритуал, который обязывает женщину подчиняться мужчине. Это было самым диким, самым жестоким, что можно было представить. Я знала, что Дафна не сможет отказаться. Она не сможет выбрать свою судьбу, её воля будет подчинена этим невидимым силам.

Она станет частью его мира, его собственности, его... всего. Она будет служить ему, словно служанка, выполнять каждую его прихоть, каждый приказ. Это была её судьба, которая навсегда останется неизменной, как цепи, которые связали её с ним.

А он? Он будет защищать её имя и честь, но в этой защите не было равенства. Это не были условия, основанные на взаимном уважении или любви. Это было проклятое соглашение, где один — хозяин, а другой — раб. Всё было устроено так, что Дафна не могла бы освободиться от этого, даже если бы захотела.

Я знала, что в этом ритуале нет места для свободы. И хотя я не могла изменить её судьбу, я всё равно ненавидела этот мир за то, что он уничтожал её.

Дафна замахала головой в отрицательном ответе, словно пытаясь отогнать от себя всю тяжесть этого разговора. Шмыгнув носом, она тихо прошептала:

— Я знаю только, что мои родители хотят сделать это после того, как мы с Тео выпустимся из Хогвартса.

Это было логично. Даже слишком логично, чтобы быть правдой. Всё в этой ситуации было спланировано до мельчайших деталей. Ритуал, венчание, каждый шаг. Сначала учеба, а потом свадьба, как будто так и должно было быть, как будто не было другого пути. И я знала — они оба окажутся там, где их поставят, как пешек на шахматной доске.

Выпуск из Хогвартса, последняя вуаль свободы, и вот уже их жизнь будет целиком предопределена, их судьбы сплетутся в этот мрачный союз. Это был конец для Дафны, её прощание с тем, что она могла бы назвать своей жизнью. И все, что оставалось, это следовать тому, что предначертано.

— Я уже начинаю ненавидеть это Рождество, — произнесла я с глухим, почти неслышным вздохом. Слова вырывались с трудом, как будто каждая из них была тяжёлым грузом. Вокруг царила не праздничная атмосфера, а глухое, тяжёлое напряжение. Это были не радостные хлопоты, а скучные, обязательные заботы, которые требовали моего внимания.

Дафна взглянула вниз, её взгляд стал несколько отстранённым. Но на её губах появилась усмешка — едва заметная, но такая, от которой мне стало немного не по себе. Как будто она пыталась скрыть эмоции, которые она не должна была показывать. В её глазах было что-то неопределённое, как лёгкий след беспокойства, который я не успела уловить раньше.

— Зато ты и Драко будете под одной крышей целых две недели, — сказала она, произнося это с явной издёвкой. И в её тоне, и в словах было что-то, что мгновенно заставило меня почувствовать, как внутри меня всё сжалось. Дафна всегда умела точно попасть в цель, её наблюдательность — это уже не просто черта характера, а почти инстинкт.

Я вскинула бровь, отчётливо осознавая, что её слова скрывают больше, чем просто информацию.

— И на что вы, мисс Гринграсс, намекаете? — мой голос прозвучал сдержанно, даже холодно. Но внутри меня уже тянулась нить тревоги. Я знала, что она не случайно так сказала. Дафна всегда была мастером манипулировать словами, и я интуитивно чувствовала, что её речь скрывает больше, чем просто банальную информацию.

Она ухмыльнулась ещё шире, словно наслаждаясь моей растерянностью, и продолжила:

— На то, что либо вы с ним поубиваете друг друга, либо у вас обоих будет... очень «жаркое» Рождество.

В её голосе была не только издёвка, но и лёгкая тревога. Я почувствовала, как мои мысли начинают путаться. Напряжение с Драко всегда было на грани, но что-то в её словах заставило меня задуматься, что это Рождество может быть совсем не таким, как я ожидала.

Её взгляд был полон уверенности, а я не могла избавиться от ощущения, что она знает что-то, чего не знаю я.