19
...Вечером, в день расставания...
Алкоголь — это банально, думает Тэхён, покупая бутылку виски. Алкоголь не решит проблему, знает альфа, останавливая машину у дома Минсока. Алкоголь — плохая идея, понимает Ким, нажимая на кнопку звонка. Абсолютно похуй, решает парень, когда хён открывает ему дверь.
— Мне нужно выпить, — говорит Тэхён, входя в квартиру Минсока и сразу же раздеваясь.
Ни привет, ни вопроса «занят ли», ни лишних объяснений. Альфе плохо и хочется просто залить в себя что-нибудь высокоградусное. Может, проблему не решит, а только создаст ещё больше, может, глупо и в стиле лучших мелодрам. Но Тэхён чувствует, что ему нужно сейчас именно это.
— Ладно, только давай ты сначала сходишь в душ и переоденешься, прежде чем излить мне душу в пьяном угаре, — вздыхает Минсок, вешая пальто друга в шкаф и ставя ботинки в одну линию со своими собственными.
Тэхён не спорит, ставит бутылку на кухонный стол и идёт в ванную, куда ему Минсок вскоре приносит сменную одежду. Все действия получаются автоматическими, в них нет и сотой доли осознанности. Даже подумать толком не получается, потому что мыслей вдруг стало так много. Они носились по голове, как рой пчёл, сталкиваясь, путаясь и сбиваясь с намеченного пути. Это бесило и расстраивало, но изменить ничего не получалось.
Через пятнадцать минут Тэхён возвращается на кухню, где уже стоят закуски и стаканы, где Минсок с тёплой понимающей улыбкой.
— Ну рассказывай, что у тебя стряслось, — ласково просит альфа, придвигая ему бокал с виски.
Тэхён рассказывает. Долго, подробно, переживая последние несколько дней по новой. И снова всё внутри скручивает сначала от щемящей любви и нежности, а потом режет от чужих обидных слов.
— И знаешь что? Я же смотрел ему в глаза, видел, что он совершенно так не думает. Чёрт возьми, он ведёт себя, как маленький ребёнок, который считает, что, крича и огрызаясь, доказывает свою самостоятельность. А меня всё равно задело. Я понимаю, что он просто запутался, что для него всё слишком быстро и резко, что, может, сам переборщил. Но почему он просто не поговорит со мной? Зачем сразу бросаться в крайность? — Тэхён залпом выпивает пятый или шестой бокал, морщась и фырча от крепости напитка.
На голодный желудок алкоголь идёт прекрасно, градусы сразу же ударяют в голову, затуманивая рассудок. Минсок видит, как Тэхён пьяно улыбается и хихикает, что его самого заставляет улыбнуться. Тонсен у него невероятно забавный, а уж в пьяном состоянии и подавно.
— Дай ему время, Тэхён-а. Я думаю, он действительно просто запутался в своих мыслях и чувствах. Ты свалился в его жизнь, как снег посреди лета. К тому же, судя по твоим рассказам, у него совсем небольшой опыт в отношениях, — Минсок помогает уже пьяному Тэхёну встать из-за стола и ведёт его в гостиную к дивану.
— Но он всё равно милашка, хён. Я как вспомню эти его пухлые щёчки, кроличьи зубки и смущённый румянец, так у меня сразу улыбка до ушей вылезает и хочется затискать его. Наверное, я идиот, но всё равно люблю его, хоть он и тот ещё придурок, — Тэхён снова смеётся, растягивая губы в прямоугольной улыбке. — Но проучить его надо. Буду делать вид, что я такая же вредная бука, пока он не извинится, как следует. Я ведь прав, Уминни-хён?
Минсок смеётся, укрывая альфу одеялом и выключая свет.
— Да, прав, прав. Спи давай, тебе ещё завтра на работу.
— Сладких снов, хён, — уже в полудрёме бормочет Ким, поудобнее устраиваясь на диване.
***
...Пятница. Утро...
Чонгук нервно расхаживает из стороны в сторону по коридору, пытаясь сделать вид, что он совершенно не волнуется. У всех остальных — Чимина, Хосока и Сокджина — уже перед глазами рябит от его мельтешения, но они стоически терпят. Потому что Чонгук и так на нервах, а что будет после замечания и вовсе не понятно.
— Если он не появится сейчас, то можно считать всё это провалом, — вздыхает Хосок, растирая переносицу.
Чимин шикает на него, замечая, как блеснули глаза Чонгука. Масла в огонь подливал ещё и Кан, который то и дело светился в дверях зала, отсвечивая ехидной улыбкой.
А всё дело в том, что заседание начнётся через пятнадцать минут, а Тэхёна до сих пор нет. Дозвониться до него тоже не удаётся, потому что противный женский голос монотонно тянет: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети». Чонгук с одной стороны жутко взбешён, потому что от этого заседания зависит репутация отдела, а с другой стороны волнуется. Ведь мало ли, что могло случиться с ним вчера. Вдруг он не доехал до дома, потому что его сбила машина или избил какой-нибудь пьяница?
Наконец, Джин не выдерживает и встаёт на пути Чонгука, удерживая того за локоть. Если присмотреться, то вечно собранный и одетый с иголочки Чон выглядит совсем плохо. Галстук перекосило, на рубашке кое-где видны складочки, а на манжете и вовсе капли от кофе, волосы слегка взъерошены от того, что омега то и дело их ерошит. Возможно, кто-то этого и не заметит, но Сокджин слишком хорошо знает своего тонсена.
— Эй, ты как? — интересуется он, чуть крепче сжимая чужую руку.
Чонгук выдавливает улыбку, но она выходит нервной и быстро тухнет.
— Отвратительно, если честно. Я, видимо, простудился, у меня болит горло и голова, а от лекарств, которые я в себя утром запихнул, во рту отвратительный вкус, который ничто не может перебить. Если Тэхён не появится в ближайшие несколько минут, то мы уже заведомо проиграли дело, на радость этому мудаку Чау. И это ещё не самое страшное, потому что... Хён, а если с ним что-то случилось, потому что... Из-за того, что я вчера наговорил? — в пол голоса признаётся Чонгук.
Омега растирает виски, пытаясь хоть немного унять головную боль. Ему ещё речь говорить, он должен помочь другим поверить в успех. Но сил нет даже на то, чтобы самому себе вернуть уверенность, что уж говорить о внушении её другим.
— Эй, думаю, я могу немного облегчить твои страдания, — облегчённо выдыхает Джин, указывая на противоположенный конец коридора.
Тэхён выглядел, прямо сказать, хреново. Синяки под глазами, бледность, мятая рубашка, отсутствие галстука, полный беспорядок на голове — всё говорило о том, что вчера у него была весёлая ночка. У Чонгука всё внутри скрутило от вида альфы, который сейчас напоминал побитого щенка. Его хотелось пожалеть, приласкать и дать понять, что остались в мире ещё добрые люди.
Но только Чон делает шаг ему на встречу и хочет сказать хоть что-нибудь в знак поддержки, как дверь в зал открывается и секретарь сообщает о начале заседания.
— Идёмте, потом разберётесь, — шипит на всех Хосок, подталкивая Тэхёна в зал.
Ничего не остаётся, как войти и устроиться на своих местах.
Комиссия, которая будет рассматривать их дело, состоит из трёх альф в возрасте, которые сидят за отдельным столом. Чонгук читает на их лицах неприкрытое недовольство видом Тэхёна. Да, кажется, они уже больше на стороне Кана, который чуть ли не новогодней лампочкой светится.
— Итак, господа, думаю, мне стоит начать. Мы собрались здесь, чтобы принять решение в отношении сотрудника Ким Тэхёна, работающего в одном из наших филиалов под непосредственным началом Чон Чонгука, — первым слово берёт Чау, противно (как кажется Чону) улыбаясь.
Он говорит о сути своих претензий, причине, почему поднял вопрос того, что Тэхёну явно стоит указать на дверь. Всё это время комиссия не сводит с него глаз, внимательно слушая и что-то даже помечая.
— Чёрт, придётся признать, что он неплохой оратор. Нам придётся постараться, чтобы склонить комиссию на нашу сторону, — недовольно шипит Хосок на ухо Чонгуку.
Омега и без него это уже понял. Поэтому сейчас пытается сосредоточится на собственной речи, а не на том, что сидящий рядом Тэхён даже в таком помятом состоянии выглядит чертовски привлекательным.
— Мистер Чон, что скажете вы? — обращается к нему один из председателей.
Чонгук отвешивает себе мысленную затрещину. Нужно собраться, личное немного подождёт.
— Я считаю, что все эти обвинения совершенно не имеют под собой оснований. Мистер Ким высоко квалифицированный специалист, с большим опытом работы. У меня нет ни единой претензии к его работе. И, несмотря на то, что у нас он работает около месяца, смело можно говорить о том, что это один из лучших специалистов отдела, — Чонгук старается говорить как можно увереннее.
— Слабо верится, — хмыкает один из сидящих напротив, окидывая Тэхёна придирчивым взглядом. Тот лишь опускает голову, пытаясь не показывать собственного смущения.
— Я могу предоставить доказательства, — спокойно продолжает Чонгук, передавая папку с документами. — Там зафиксировано то, что Тэхён сделал, его резюме и все похвалы старого начальства. Помимо этих бумаг вы можете опросить моих сотрудников: заместителя Чона и старшего специалиста отдела Кима.
— Не волнуйтесь, опросим, — хмыкает председатель, листая папку с документами. — Но для начала мы поговорим с самим мистером Кимом.
Тэхён встаёт, слегка покачнувшись. С похмелья координация у него не особо хорошая, что, наверняка, со стороны выглядит жалко. «Всё же зря я вчера пил, » — мысленно вздыхает альфа, готовясь отвечать на вопросы.
Начинается всё со стандартных вопросов. Их задают то ли для отвлечения, то ли это такой вид садизма. У Тэхёна голова совсем не соображает, так что он даже пару раз путается в таких банальных вещах, как место жительства и возраст. Конечно же комиссия хмурится, Чонгук и Хосок мрачнеют, Чимин и Сокджин нервно кусают ногти, а Кан ликует в стороне. Но совсем плохо становится, когда они переходят к вопросам об инциденте с Чау.
— Мистер Ким, вы грубили проверяющему Кану? — интересуется председатели.
— Да... — отвечает Тэхён, но тут же опоминается и исправляется. — Вернее нет. Мистер Кан расценил это как грубость, хотя я просто ответил на его вопрос. А потом, когда он начал наезжать на моего омегу, я ответил в несколько резкой форме... Вернее будет сказать, что я высказал своё недовольство его работой...
Чонгук смотрит на председателей и понимает, что это пиздец. Хосок, видимо разделяя его мнение, тихо матерится сквозь зубы.
— То есть вы хотите сказать, что состоите в отношениях со своим начальником? — не стоило надеяться, что проверяющие упустят такую оговорку.
Конечно, формально служебные романы не запрещены. Тем более если это пара истинных. Но такие отношения в компании не одобрялись, тем более между начальником и подчинённым.
Тэхён и сам понимает, что сильно оплошал. Но сказанного не вернуть, поэтому отвечает:
— Нет. Мы расстались... Недавно.
Слышится неодобрительный шёпот и самодовольный смешок Кана. Кажется, Ким вколотил первый гвоздь в крышку своего гроба
— Тогда, выходит, что вы состояли в отношениях на момент проверки? И сейчас ваш начальник пытается выгородить вас из личных целей? — следующий вопрос заставляет Тэхёна подавиться воздухом.
— Что? Нет, мы встречались всего несколько дней и уже после проверки. Я... — Чонгук вскакивает с собственного места, пытаясь оправдать и себя и альфу.
— Мистер Чон, мы вас уже выслушали, поэтому будьте добры соблюдать дисциплину, — фыркает проверяющий. — Вы, мистер Ким, тоже можете присесть. Мы услышали всё, что хотели.
— Это провал, — тихо произносит Хосок, роняя голову на стол.
Чонгук лишь мысленно с ним соглашается. Теперь оставалась лишь маленькая надежда, что слова троих сотрудников смогут всё исправить.
***
После того, как выслушали нескольких людей Кана, был объявлен двадцатиминутный перерыв. Чимин, Джин и Хосок остались в зале, обсуждая, что им нужно будет говорить. Тэхён вышел, чтобы «немного проветриться», пообещав вернуться через десять минут. Чонгук же вышел в коридор, борясь с головной болью и головокружением. Видимо, с таблетками он слегка переборщил.
Свежий воздух, проникающий из окна немного освежил голову, хотя и не помог избавиться от тяжёлых мыслей. Тэхён довольно знатно оговорился, теперь у них лишь призрачная надежда на слова Хосока, Сокджина и Чимина. Но вероятнее всего, дело решится не в их пользу. Тэхёна уволят, а Чонгук может попрощаться с мечтой о повышении. Хорошо, если его ещё не понизят.
Чонгук делает глубокий вдох, чтобы прийти окончательно в себя, но давится им же. Воздух наполняется резким, совершенно неприятным запахом виски. От него голова начинает болеть ещё сильнее, да и вообще подкатывает тошнота.
— Мистер Чон, кажется, вы совершенно не подготовились к сегодняшнему разбирательству. Очевидно, что комиссия вынесет решение не в вашу пользу, — Чау шепчет Чонгуку почти что в ухо, что жутко бесит и вызывает желание развернуться и хорошенько врезать по наглой морде.
— Рано радуетесь, мистер Кан. Заседание ещё не закончилось, — Чон медленно поворачивается, прижимаясь спиной к подоконнику, чтобы оказаться как можно дальше от Чау. Не помогает, потому что тот тут же прижимает ближе, расставляя руки по обе стороны от Чонгука.
Омеге всё это не нравится, он скрещивает руки на груди и хмурится. Интуиция буквально вопит, что до добра всё это не доведёт. Но Чонгук ничего не может сделать. От запаха и головной боли он чувствует себя совсем слабым, да и вообще создаётся чувство, что ещё немного и он свалится в обморок.
— Именно. И в ваших силах, Чонгук-ши, всё изменить. Сделайте кое-что для меня, а я взамен сделаю так, что вы и ваш альфа не пострадаете, — Чау оскалился, проводя носом вдоль шеи омеги.
Чонгуку очень захотелось оттолкнуть, закричать или как-нибудь по другому выразить своё возмущение. И почему именно в этот день он чувствует себя так паршиво, что даже рукой пошевелить не может.
— Мистер Кан, что вы себе позволяете? — сдавленно шипит парень, из последних сил пытаясь увернуться. Край подоконника больно врезался в поясницу, давая понять, что дальше отстраняться некуда. Ну почему сейчас никто не выходит из зала? Уснули они что ли все?
— Я прямо вам говорю, что если вы согласитесь со мной переспать, то я решу все ваши проблемы, Чонгук-ши, — говорит Кан, разглядывая лицо омеги.
Чонгук бледнеет, замечая возбуждение в глазах мужчины. Ничего хорошего это не предвещает.
— Всего одна ночь, — продолжает альфа, наклоняясь к губам Чона.
Тот пытается увернуться от поцелуя, но получается плохо. Губы у Чау противные, а от запаха к горлу подступает тошнота. Чонгук думает о том, что его сейчас либо вывернет, либо он просто свалится без чувств.
А всё что происходит дальше, Чон может описать лишь в общих чертах, потому что события пролетали перед глазами с крышесносной скоростью.
— Отошёл от него, мудак, — слышится грудной рык со стороны, и Кана кто-то грубо тянет в сторону.
Чонгук лишь чудом остаётся на ногах, хватаясь дрожащими пальцами за подоконник. Краем глаза он видит, как Тэхён — его красную макушку сложно с кем-то спутать — бьёт проверяющего в лицо. Несколько раз, явно с огромным удовольствием, пока Чау не падает на пол. На шум из зала выбегают какие-то люди, Чон видит, как Тэхёна оттаскивает Хосок. Ким рвётся добить Чау, рычит, что-то о том, что «убьёт этого похотливого извращенца». К самому Чону подбегает Чимин и Джин, трясут его за плечи и что-то спрашивают, видимо пытаясь понять, что произошло. Но Чонгуку уже настолько плохо, что он не может и слова выдавить.
Последнее, что осталось в памяти омеги, прежде чем он окончательно отключился, насыщенный аромат вишни и чей-то нежный шёпот о том, что всё будет хорошо.
***
Чонгук приходит в себя медленно. Голова гудит, но уже не так сильно, как раньше, тело кажется чугунным и совершенно неповоротливым. Горло жутко болит, нос заложен, а во рту снова жуткий привкус лекарств. Чон ворочается, тихо скулит и лишь потом открывает глаза.
Он у себя дома. Это уже хорошо, если учесть последние его воспоминания. При дальнейшем осмотре оказывается, что он в домашних шортах и футболке. На тумбочке склад из каких-то таблеток, телефон примостился там же. На улице уже темно, и единственный источник света — полоска из-за приоткрытой двери.
Омега встаёт, не без труда выпутываясь из одеяла, и идёт на кухню. Уже по дороге он улавливает слабый запах вишни. Может, ему даже кажется — из-за заложенного носа всё непонятно. Чонгук даже разочарованно вздыхает, когда не обнаруживает никого на кухне. Свет включён, в мойке несколько чашек, на плите стоят какие-то кастрюли и сковородки. На проверку это оказывается куриный бульон и на половину съеденная яичница. В квартире явно кто-то был, причём недавно, если судить по ещё тёплому чайнику.
Есть не хочется, поэтому Чонгук решает просто заварить себе чай. Мятный, чтобы успокоить нервы, хорошенько потрёпанные за последние несколько дней. А если добавить мёда, то и горлу поможет.
Пока кипит чайник, омега решает сходить за мобильным. Нужно позвонить кому-нибудь и узнать, чем всё закончилось. Явно не в их пользу, но так хоть будет понятно, чего ждать в понедельник.
Чонгук поворачивается и застывает. В дверном проёме стоит Тэхён. Судя по влажным волосам, альфа только вышел из душа. А омега даже и не заметил, что в душе шумит вода.
— Привет. Думаю, ты понимаешь, что нам есть о чём поговорить? — хмыкает Тэхён.
Да, пожалуй, действительно есть.