𝐆𝐢𝐟𝐭 𝐟𝐫𝐨𝐦 𝐂𝐮𝐩𝐢𝐝

— Нуар! — уже прохрипела я, сорвав голос.

— Хорошо-то как здесь! — услышала я и резко повернулась. Рядом со мной сидел на камне Нуар, вдыхая полной грудью. — А воздух какой…

Мужчина вытянул ноги и оперся сзади на руки, запрокинув к небу голову. Одежда современная: льняные брюки, тенниска, мокасины. Лишь золотистые волосы сияют на солнце, словно присыпанные алмазной крошкой.

— Жаль, у меня нет ни одного храма в горах.

— Почему? — заторможено спросила у него.

— Не построили. А таких, чтобы в заповедном месте, как в том лесу, почти не осталось. Всё больше в городах. Ради любви ленятся люди куда-то далеко идти. Да и любовь настоящая им всё чаще не нужна.

Я не совсем поняла, он в общем про любовь сказал, или меня этим укорил?

— Всё им не так и не этак.

Точно обо мне!

Нуар же продолжал:

— Чаще одна выгода на уме. Прибегают с просьбами, пусть меня полюбит богатая наследница или наследник, обязательно титулованный аристократ. Чувства сами по себе мало кто ценит. И дорожит.

— Нуар…

— Что? — повернул ко мне голову, словно опомнившись и вспомнив обо мне. — Ты выполнила возложенную миссию сполна и теперь свободна. Живи как хочешь, весь мир у твоих ног.

— Нуар, спаси Чонгука.

— Зачем? — изогнул он бровь. — Разве ты не желала свободы?

Он не сказал, что это невозможно, и у меня появилась надежда.

— Смерти ему я точно не желала!

— Что поделать, при божественном благословении брака избавиться от брачной татуировки можно лишь со смертью. Обычно это происходит в глубокой старости, после прожитой долгой жизни под божественным покровительством.

— Но ты же нас не по настоящему благословил!

— С чего ты взяла? Мои стрелы одинаковы для всех.

— Ты же его наказал мною.

— Я не соединяю не подходящих друг другу людей.

— Как так?! Да мы же вместе не можем больше пяти минут пробыть, чтобы не поругаться!

— Вы просто ещё мириться не пробовали.

— Хорошо, если у нас есть твоё благословение, не дай ему умереть! Ведь сам сказал, что с ним живут до глубокой старости.

— Но вы же не подтвердили брак.

— Подтвердим!

— Разве? И согласишься остаться с ним? Стать женой. Королевой, — перечислил всё то, от чего я бежала.
— Вот видишь, — понимающе улыбнулся он, всё видя по моему лицу, и опять запрокидывая голову к небу. — Ничего, я уже привык к тому, что люди не ценят того, что я им даю.

Я испытала отчаяние от того, что у меня не получалось найти правильных слов. Время шло, утекало сквозь пальцы, а под завалами Гук, и каждая минута для него, пока я борюсь с косноязычием, может стать последней. Самое страшное, что я не знала, как его убедить помочь.

У меня подкосились ноги от безысходности, и я рухнула на колени перед ним, закрыв глаза и горячо моля:

— Нуар, пожалуйста, помоги! Я не переживу его смерть! Я себе этого никогда не прощу. Спаси его! Ты же бог любви. Верни его!!! Тебе же нравится здесь. Не надо осквернять это место смертью, — хваталась я уже за соломинку.

Почувствовав движение, распахнула глаза, обнаружив склонившееся надо мной лицо Нуара.

— Боги слышат горячие мольбы, идущие прямо от сердца, — произнёс он. — Каждой из вас я преподнёс подарок.

— Подарок?! — удивилась я, ничего такого не помня и не понимая такой резкой смены темы.

Он коснулся моей щеки, где был шрам, напоминая.

— Этот подарок для тебя я выбрал сам. Но ты можешь отказаться от него и сама решить, чего хочешь.

Отказаться?! Я схватилась за лицо, словно ожидая уже сейчас ощутить под пальцами бугристые рубцы.

— Подумай. Став вдовой, со своей природной красотой, деньгами, ты сможешь сама выбрать себе супруга и прожить безбедную жизнь. Ты свободна! Я больше не буду вмешиваться в твою жизнь.

Интересно, он точно Купидон? Искушает словно дьявол.

Я затрясла головой, отбрасывая прочь сомнения. Ничего, жила же я как-то со шрамом, и дальше проживу. Когда на весах красивое личико и человеческая жизнь, разве это выбор?

Вытерев бежавшие слёзы и встав на ноги, решительно взглянула на Нуара.

— Я отказываюсь от твоего дара и вместо него прошу — спаси людей! Не надо смертей.

— Уверена?

— Да!

— Что ж, иди к своему мужу. Неволить не буду. Если пожелаете расстаться, кары не будет.

С этими словами Нуар исчез.

Я осталась одна на продуваемой ветром насыпи. Он будто с цепи сорвался, словно ожидал исчезновения божества, и сейчас от души трепал волосы и одежду. Отвела упавшие на глаза пряди, и рукой ощутила шрам. Вот и всё.

Только сейчас было не до утерянной красоты. Куда мне идти?! Внимание привлекла брачная татуировка на руке, рисунок которой проступил на коже и быстро наливался ослепительным светом.

— Ваше величество! — позвали меня сзади, но я напряжённо вглядывалась вперёд, пока не увидела метрах в ста пятидесяти сияние камней. Вокруг них словно сам воздух искрился.

— Все ко мне! Король там!!! — закричала я, указывая направление, и первая побежала туда.

Вскоре ко мне присоединились маги и воины, меня оттеснили. Закипела работа. Многие камни убирали в подпространство прикосновением перстней, местами приходилось раскапывать лопатами грунт. Я отошла в сторону, чтобы не мешать. К месту сияния на помощь сходилось всё больше людей. Общими усилиями дело продвигалось быстро. Первым достали живого короля, за ним следующего и ещё. Все мокрые, грязные, с ушибами и ссадинами, но живые и без серьёзных ранений. Каменные глыбы упали таким образом, что создали над ними купол.

Никогда не забуду этих мгновений. Ослепительное сияние брачной татуировки на руке Чонгука, которое не причиняло ему никакого дискомфорта. Едва придя в себя, он взялся руководить спасением. Радость людей, когда каждый найденный человек оказывался невредимым, и она всё усиливалась с новым спасённым. Живыми оказались даже вожди, устроившие ловушку, их тут же взяли под стражу. Но когда из-под завала стали доставать лошадей без единой травмы, люди уже в голос стали говорить о чуде.

— Чудо Нуара!

— Соединённые им пары судьба хранит от бед!

— Нуар проявил милость ко всем, кто оказался рядом!

— Это невероятно!

Ликование на лицах, освещённых словно солнцем тёплым сиянием брачной татуировки. Как будто Нуар своим светом коснулся каждого.

— Как вы нас нашли? Вы увидели свет? — спросил Гук.

— Нет, его не было, пока не пришла Её величество.

И тут все обернулись, вспомнив обо мне. Увидев, Гук с радостной улыбкой направился ко мне, протягивая руки.

— Лиса!

Стоило ему меня коснуться, как ослепляющее сияние наших рук стало гаснуть. Сползла и улыбка с лица короля.

— Что с твоим лицом?

Вот и настал этот момент. Собрала волю в кулак, прямо глядя в его обеспокоенные глаза. Давя желание прикрыть волосами уродство, как можно спокойнее ответила:

— Плата Нуару.

Он коснулся рукой щеки, проведя по шраму, словно не веря.

— Не переживай, целитель уберёт его.

— Не думаю. Это была сделка. Не бери в голову, ваши жизни того стоили. Татуировка больше не болит? Ты не ранен? — постаралась поддерживая лёгкий тон, перевести тему.

— Нет. Я в порядке. Очнулся перед тем, как нас нашли. Спасибо тебе! — В порыве благодарности сжал в медвежьих объятиях пока ещё супруг. Я не обольщалась. Теперь он меня отпустит. Мой бывший не смог долго смотреть мне в лицо, каждый раз ощущая чувство вины.

— Пойдём отсюда, пока нам на голову ещё что-то не свалилось.

Мои слова напомнили всем об опасности. Прижав к себе, и давая возможность спрятать лицо у него на груди, Чонгук повёл на выход, по пути раздавая приказы.

Было решено сниматься и возвращаться в лагерь. Часть воинов направил в горы на розыск совершивших обвал, часть разобраться с обмелевшей рекой, пленников связали. Самих горцев видела мельком, но выглядели они ошарашенными. Такого расклада точно не ожидали. А так ничего особенного, бородатые, коренастые, мокрые и грязные, как и все спасённые.

Гук отдал распоряжение, чтобы к нашему приезду нагрели воды. Хотя и сам был грязный, меня от себя так и не отпускал всё это время, посадив на лошадь перед собой.

— Расскажи, что произошло? Как ты вообще оказалась в каньоне, когда я приказал в случае чего уходить порталом.

— Мне как раз сообщили о переносе встречи, когда мы услышали грохот, а потом увидели потоки воды и камнепад. Там уж было не до портала. Мы все бросились сюда. А в чём дело? Ты меня упрекаешь, что я не убежала?

— Я хотел, чтобы ты была в безопасности. Тебя нельзя оставлять одну, тут же найдёшь себе приключения! Ты зачем с Нуаром связалась? Нас бы и так нашли.

— Нашли? — возмутилась я до глубины души. — Да когда я приехала, мне сообщили, что никто не выжил, и искать тела бесполезно. Все уже сложили руки.

— И тут появился Нуар?

— Нет, я его позвала.

— Зачем?

— Странный вопрос. Потребовать ответа! Все твердили, что благословлённые брачными татуировками живут долго и счастливо. Трагический ранний конец супруга как-то не вписывался в эту картину.

— Ты же не признавала наш брак и могла обрести свободу. Зачем ты меня спасла?

— Да вы издеваетесь?! — воскликнула я. — Сначала Нуар, теперь ты. Не нравится — можешь вернуться и заползти обратно под камни.

— Мне всё нравится, но теперь на твоём лице страшный шрам.

— Не переживай, маячить перед глазами не буду. Нуар сказал, что если мы расстанемся, наказывать не станет. Думаю, и твоя татуировка больше болеть не будет. Ты свободен от меня.

— С чего ты взяла, что я хочу свободу?

Повернула к нему лицо, чтобы он хорошенько рассмотрел шрам.

— Чонгук, давай откровенно. Я тебе и с чистым лицом не сильно нужна была. Зачем тебе теперь страшная, навязанная жена? Чтобы люди тыкали пальцами или с жалостью отводили глаза? Мы можем расстаться, без обид, я же сама этого хотела. Ты мне ничего не должен, это было моё решение. Женись на ком хочешь. Кары от Нуара не будет, он пообещал.

Король молчал, а я отвернулась. Всё правильно. Была рада, что не стал из благодарности и благородства убеждать, что меня не оставит. Я через это уже проходила. Это тогда верила каждому слову бывшего, а потом было безумно больно. Лучше сразу рвать отношения. Так честнее.

— И что ты планируешь дальше делать?

— Да всё как и раньше. Поеду осваивать свои земли, займусь делами. Не переживай, не пропаду. Со мной будет всё в порядке.

В самом деле, я не видела повода расстраиваться. Это раньше я не могла смотреть на себя в зеркало и не хотела выходить на улицу, чтобы не ловить на себе жалостливые взгляды. Хотелось забиться дома, словно в нору и выть, жалея себя. С трудом приходилось наращивать толстую кожу, чтобы не ранили чужие взгляды и замечания. Сейчас мне легче, я привыкла и возвращение к уродливому шраму приняла со смирением.

Дальше мы ехали в молчании. Приехав, Гук помог мне слезть с лошади, но не дал уйти к шатру, удержав за руку.

— Не спеши.

Повёл меня к своим спешивающимся людям.

— Куда мы идём? Давай без меня, — попыталась вырвать свою руку, но он держал словно в тисках, да ещё наши брачные татуировки от соприкосновения засветились.

— Прошу внимания! — громко произнёс он, когда подъехали последние всадники.

— Что ты задумал? — стиснув зубы, спросила у него, но ответа не дождалась. Он даже голову не повернул в мою сторону, пропустив вопрос мимо ушей.

Дождался, пока все замолчат и повиснет тишина, и начал речь:

— Сегодня все мы стали свидетелями чуда, которое нам подарил Нуар. Я хочу, чтобы вы знали, что за наши жизни моя королева пожертвовала своей красотой.

Боже, вот зачем он об этом!!! Теперь взгляды всех были прикованы к моему лицу. Я словно в цирке на арене оказалась.

— Теперь она считает, что не достойна занимать столь высокое положение и хочет уйти, чтобы не смущать никого своим лицом. Для себя я уже всё решил, и теперь хочу спросить у вас, доблестные мужи Баркарии, примите ли вы такую королеву? Готовы ли вы присягнуть ей на верность, и поклясться защищать её жизнь, как мою?

Поднялся шум, пока вперёд не вышел один из военачальников и не поднял руку. Голоса стихли.

— Сегодня мы все увидели, как наша королева готова пожертвовать всем ради нас. Все мы слышали, как она призывала Нуара. Он пришёл на её голос и явил свою милость. Самое малое, что мы можем дать в ответ — это наши жизни и преданность. А шрам… У каждого из нас их не мало, и мы носим их с гордостью, вспоминая о славных битвах. Память об этой останется с нами навсегда, и глядя на шрам королевы, будем помнить об этом героическом дне, когда сами боги были на нашей стороне. Моё сердце и меч принадлежат вам до последнего вздоха, моя королева!

Он опустился на одно колено и ударил себя кулаком в грудь. Вслед за ним преклонили колено все, ударяя себя в грудь. Море склонивших голову людей и звуки ударов в ритме сердца.

У меня от набежавших слёз затуманилось всё перед глазами.

— Я в вас не сомневался, — произнёс Чонгук и подхватил меня на руки, унося в шатёр. Выгнал из него Джису, приказав оставить нас одних, и поставил на ноги.

— Как ты теперь со мной расстанешься? Зачем ты это сделал? — набросилась на него с вопросами.

— Зачем? — задумался на мгновение он, расстёгивая мундир и отбрасывая его в сторону. — Я думал, и так всё понятно. Не хочу терять Шеирх, это большие земли, богатые лесами и прочей живностью.

— Чего?! — ошалела я. — Да там одни болота и змеи!!!

— Ну и что? — не проникся он, расстёгивая рубашку. — Уверен, под твоим чутким руководством они скоро станут прибыльнее плодородных земель. Я предусмотрительно смотрю в будущее.

— Жлоб ты предусмотрительный! — вышла из себя я.

— Не без этого. Король должен быть рачительным хозяином и перспективными землями не разбрасываться, — заявил он, отбрасывая рубашку.

— Я их тебе вообще отдал сгоряча, — шагнул ко мне, и я отступила от напирающего на меня мускулистого голого торса.

— Ты зачем раздеваешься? — опомнилась я

— Грязный, хочу помыться.

— Не буду мешать, — попыталась смыться, но была схвачена и развёрнута к нему спиной.

— Ну, куда же ты. Я намочил и испачкал твоё платье. Тебе тоже не мешает помыться. Давай, его снимем.

— Гук, ты что делаешь?! — ахнула я. Не успела глазом моргнуть, как он уже занялся шнуровкой.

— Помогаю тебе снять грязную одежду.

Причём помог в прямом смысле, стащив его с плеч, заодно вместе с нижней рубашкой.

— Гук!!! — взвизгнула, не сдержав эмоций, когда его руки легли на бёдра, и стали снимать последний оплот целомудрия.

Причём я едва не подпрыгнула от неожиданности, а он их потянул вниз. Что-то выражение «Я прямо из трусиков выпрыгиваю», как-то иначе себе представляла.

— Ты что творишь?! — напряжённо замерла, растерявшись. Просто ноги стреножены бельём, не убежишь, а к пояснице прижались горячие губы, опаляя кожу своим дыханием. Да и как бежать, я голая!!! Броситься за покрывалом к постели? Так ещё решит, что сама на радостях в кровать побежала. Пришлось просто потребовать: — Немедленно прекрати!

К моему удивлению он послушался, отстраняясь и поднимаясь на ноги. Но не успела я выдохнуть, как услышала шорох одежды. На мне ни нитки, вряд ли супруг решил натянуть на себя грязные вещи, а значит, снимает штаны.

— Послушай, остановись. Ты действуешь на эмоциях. Не надо!

— Как же не надо? Вот уж не думал, что ты настолько не любишь мыться.

Меня подхватили на руки, а я едва не сгорела со стыда, когда из всех вещей за мою ступню зацепились трусики и повисли этаким белым флагом моей капитуляции. Я задёргала ногой, сбрасывая их вместе с ботинком.

— Хорошая девочка. Я тоже не сторонник мыться в обуви, второй тоже лучше сними, — посоветовал он, широкими шагами направляясь к приготовленной ванне.

Ситуация выходила из-под контроля, а когда ты голая и в одном ботинке, со спущенными чулками, становится ещё и комичной. От злости я и его отшвырнула, стряхивая вместе с чулками.

Не выпуская меня из рук, он перешагнул через край ванны и опустился в воду вместе со мной. Жаль, что она была горячей. У меня теплилась надежда, что он охладится и придёт в себя.

— Да! То, что надо… — с наслаждением протянул супруг, вытягивая ноги и размещая меня на себе между ними. Руки сложил на животе, обнимая и не обращая внимания на выплеснувшуюся через край воду. Я затрепыхалась, чтобы хотя бы сесть, отодвинуться, поднимая брызги и напоминая себе в этот момент перевёрнутую черепаху. Просто объятия стали крепче и у меня ничего не получалось.

— Лиса, не знаю, насколько ты хорошо знаешь о мужской физиологии, так что предупреждаю — прекращай елозить, твои барахтанья возбуждают.

Я тут же замерла.

— Расслабься, мы просто помоемся. Сейчас, только немного полежим. Дай насладиться горячей водой. Ледяного купания мне сегодня хватило.

— Как это было? — вырвался вопрос.

Спохватившись, что грудь торчит над водой, сползла чуть ниже, ощутив при этом, что насчёт возбуждения он не врал. Кажется, сделала себе только хуже — теперь его руки покоились под грудью. Понятно, почему позволил это сделать. Но они лежали спокойно, и внимание вернулось к его словам.

— Всё случилось очень быстро. Мы не успели отреагировать. Потоком воды сбило с ног, закрутило и швырнуло об камни. Больше ничего не помню. Очнулся перед тем, как вы нас нашли. Если бы не вмешательство Нуара, мы бы не выжили, задохнулись как мыши в мешке, в ожидании помощи. Хотя и без этого удивительно, что никто из нас при этом не пострадал.

Я напряглась, в ожидании, что меня опять начнут благодарить, но вместо этого он протянул руку к столику, на котором стояли баночки с жидким мылом и всучил мне одну.

— Подержи.

Взял мочалку, и из моих рук, вылил на неё мыло. Вспенил, и стал водить по моим плечам, груди. Так просто, словно мы с ним сотни раз купались вместе.

Я даже ошалела. События сменялись слишком быстро, выбивая из колеи: его речь перед людьми, присяга мне, а теперь мы голые в ванне. Когда ехали вместе на лошади в лагерь, мне казалось между нами всё ясно, а теперь я уже ничего не понимала!

Пока я не могла прийти в себя, кое-кто времени даром не терял. Спохватилась и успела перехватить его руки, когда они уже устремились по моему телу под воду вниз.

— Хватит меня намыливать! Из нас двоих это ты был чумазый.

— Помоешь меня?

Я даже не нашлась с ответом, теряясь от его нахальства. Это мне развернуться к нему лицом, светя всеми частями тела? Может, ещё на бёдра сесть и спинку потереть?

— Ладно, в следующий раз, — всё понял он, отодвигая меня чуть вперёд, и начиная намыливать себя.

Я села, подтянув к себе колени, и не оглядываясь назад, спросила:

— Чонгук, с чего вдруг это совместное купание?

Даже спиной почувствовала его усмешку.

— Мне даже интересно услышать твои предположения.

— Мои? Ладно. На мой взгляд ты ещё не пришёл в себя. Тело в эйфории от того, что смерть прошла стороной, и теперь срочно требует размножения. Так как раньше с другими было нельзя, машинально потащил меня.

Сзади шумно подавились воздухом, а потом в сторону полетела мочалка, и меня взяли за талию.

— Приподнимись, я окунусь.

Не дожидаясь, как пушинку поднял над водой, а сам поднырнул под меня.

— Когда-нибудь ты сведёшь меня с ума! — сообщил мне, вынырнув, и вернув меня на место. Потянувшись к приготовленному кувшину, ополоснулся и смыл пену с меня. — Понять не могу, как в тебе сочетаются искушённость в некоторых вопросах, невинность и упорное нежелание видеть очевидные вещи!

— Это ты о чём?

Похоже, с купанием было покончено. Он встал и вышел из ванны. Обернув простыню вокруг бёдер, вернулся с другой и развернул, дожидаясь меня.

Я поднялась, заворачиваясь в спасительную ткань.

— Разве я не правду сказала?

Он взял меня на руки и отнёс на постель. Положил и, нависнув надо мной на вытянутых руках, лишь после этого удостоил ответом:

— Правда в том, что я желаю не кого-нибудь, а свою жену. Хочу, чтобы ты оставалась моей женой. О размножении подумаем через год, не раньше, я не готов пока делиться тобой даже с собственным ребёнком.

— Желаешь? Тебя не смущает мой шрам?

— Лиса,  — наклонился ко мне, практически касаясь, — Это самое прекрасное, что я видел в жизни! Он реальное и единственное доказательство тому, что я тебе не безразличен. И лишь поэтому я беру на себя смелость подтвердить наш брак, что бы ты мне сейчас ни говорила. Между свободой и мной, ты выбрала меня. А я тебе говорил, что подожду, пока ты меня выберешь. Всё! Хватит, добегалась!

Ответа он не ждал, наклонившись и губами ведя по шраму, исследуя его языком, целуя. Бережно, нежно. А я, из меня словно воздух весь выпустили. И пришло понимание, что я, кажется, действительно добегалась.

Он меня всё же приручил. Его близость, ласки не вызывали отторжения, не казались чужими, неправильными. Я на подсознательном уровне привыкла к его прикосновениям, подпустила к себе непозволительно близко, и слова о том, что сейчас всё будет, страха перед физической близостью не вызвали.

Были другие аспекты, но всё отошло на второй план. Под его напором мысли разбегались. А от понимания, что ещё даже не овладев мной, своей речью перед войском он уже сделал наш развод невозможным, сил на сопротивление не осталось. Я сдалась. А он осыпал поцелуями моё лицо, не мог оторваться от шрама, раз за разом возвращаясь к нему и водя губами по изувеченному лицу.

— Не понимаю, как тебе не противно?! — вырвалось у меня.

Мне понадобилось несколько лет, чтобы принять себя такой, какой я стала. Не отдёргивать пальцы, когда касалась бугристой кожи, смотреть в зеркало без отвращения к себе. А он, вокруг которого самые красивые женщины, не может оторваться от моего шрама, словно тот и правда ему безумно дорог.

— Противно??? — искренне удивился он, приподнимаясь, а в глазах заискрился смех. — Лиса, в некоторых аспектах мужчина просто не может врать. Я безумно тебя желаю, можешь сама убедиться. Ну же, проверь! — подстрекал он с хитрым видом.

Думает, не решусь? Не отрывая от него взгляда, рукой заскользила вниз по его чуть влажному после купания телу. Пальцем провела по краю простыни на бёдрах, легонько царапая ногтем кожу живота и с удовлетворением наблюдая, как из глаз уходит веселье, сменяясь неверием и жадным ожиданием. Как с губ срывается судорожный вздох, когда я ослабляю узел, и веду руку ниже. Провожу ладонью, оценивая длину, и крепко обхватываю. По ощущениям бархат со стальной сердцевиной. И я двигаю пальцами, изучая на ощупь, знакомясь.

Наградой служит ещё один мужской стон, который меня безумно заводит. Сюрприз, дорогой! Обещаю, такой девственницы у тебя ещё не было.

«Интересно, что подумает охрана, когда из шатра начнут доноситься громкие мужские стоны?» — мелькает ироничная мысль, но вскоре исчезает без следа.

Невероятно приятно видеть его реакцию на мои действия. Я получаю двойное удовольствие, ускоряя темп и подводя его к краю, наблюдая за ним.

— А-а-а! — громко застонал он, запрокидывая голову, но тут же резко перехватил мою ладонь, останавливая. — Не спеши. Я так долго ждал этого, что хочу насладиться каждым мгновением. С чувством, толком, расстановкой.

Кажется, ему доставляло удовольствие, напоминать те мои слова.

— С женой, которая выбрала меня. И теперь мой черёд, драгоценная моя, — сообщил он, прокладывая дорожку поцелуев в ложбинке между грудью, спускаясь к животу и ниже.

— Ах-х-х, — судорожно выдохнула я, ощутив прикосновение горячих губ там.

И стало всё равно, что подумают окружающие, есть ли люди вокруг шатра. Мир сузился до нашего укромного уголка, где были только мы вдвоём, до его прикосновений, возносящих в небеса, за которыми последовало слияние и удовольствие, разделённое одно на двоих.

Кажется, я ненадолго вырубилась, обессилено ускользнув в сон после всего. Когда проснулась в его объятиях, некоторое время разглядывала свою руку, на коже которой проступила золотистая вязь брачной татуировки. Покрутила рукой, рассматривая её. Гук сдвинул свою ладонь, переплетая наши пальцы, и узор заискрился мягким сиянием, проведя ассоциацию с волосами Нуара. Словно их частичка создала узор, отметившись на нашей коже.

«Жена. Я теперь его настоящая жена…» — пришло осознание.

— И всё же я не хочу быть королевой! — были мои первые слова после всего.

Чонгук засмеялся, и я запрокинула голову, чтобы понять, что его так веселит.

— Рад, что протест вызывает лишь статус, а не наш свершившийся брак. Когда вернёмся, я передам дела матери и советникам, и на месяц-два мы будем просто мужем и женой. Уедем к морю.

— А потом?

— Потом? Хочешь, просто останешься женой. Могу снять с тебя все обязанности и запретить участвовать в дворцовой жизни, — предложил он.

Звучало прекрасно, и я мечтательно улыбнулась. Ненадолго. Улыбка сбежала после его следующих слов.

— Только Лиса, уверен, что уже через месяц ты заскучаешь от безделья, и начнёшь совать свой прекрасный носик в государственные дела, интересуясь общественной жизнью.

— Почему это звучит с таким предвкушением?

— Думаю, некоторые реформы нам действительно не повредят, и уже сейчас представляю, как взвоют советники от твоих идей. Но что-то менять и влиять на жизнь страны может лишь королева, имеющая поддержку народа и придворных. А для этого нужно участвовать в общественной жизни. Меня устроят любые варианты, будь ты просто моей женой, или ещё и моей королев. Основное слово здесь «МОЯ».

В такой интерпретации слова «жена» и «королева» уже не звучали так страшно. Я решила обдумать это потом, тем более, что кое-кто решил, что я уже достаточно отдохнула и готова к взиманию супружеских долгов. Сложно связно мыслить, целуясь.