𝐆𝐢𝐟𝐭 𝐟𝐫𝐨𝐦 𝐂𝐮𝐩𝐢𝐝

Чон Чонгук.

Я отбросил бумаги и встал с постели. Бесполезная трата времени, всё равно не понимаю о чём читаю. Перед глазами до сих пор так и стоит укоряющий взгляд Лисы. Я знал, что разговор лёгким не получится, но не думал, что будет настолько мучительно для нас обоих.

Из-за навалившихся проблем мне даже за собственной женой поухаживать некогда! Между нами и так всё непросто, а предстоящий отъезд и без того обострил наши отношения. Но ведь это безумие брать её с собой! Даже если так, не бегать же мне к жене во время боя за руку подержаться. Собственные воины засмеют! Не говоря уже о том, что война не место для женщины.

Я не могу подвергать её такой опасности. И не хочу. Я готовился к нашему разговору, мысленно выдвигал неоспоримые аргументы, которые должны были её убедить, что нет иного выхода, но когда дошло до дела, все слова исчезли, стоило только посмотреть ей в глаза.

Ирония судьбы. Вначале это она была нежеланной женой, которую мне навязали, но я принял наш брак, а она нет. И теперь это я нежеланный муж, с которым она не хочет иметь ничего общего. Разве мы могли о чём либо договориться, когда она мне о твёрдом желании разорвать связавшие нас узы, а я ей о необходимости консуммировать брак. И как итог, фрейлины ещё два анка назад сообщили, что Её величество отпустила их и легла спать, а её до сих пор нет.

Сбежать не могла. Охрана у дверей, фрейлины наверху, а здесь я. Ей некуда деться, но идти ко мне сама она не хочет, хотя брачная татуировка уже давно сияет и напоминает о себе болью. Но эту боль я готов вытерпеть, гораздо больнее видеть загнанное выражение и протест в глазах жены. А ещё мучиться неизвестностью, чем она там занята. Плачет? Злится? Готовит очередной побег?

Нет больше сил мучиться от неизвестности! Сдавшись, я направился в её покои.

Спальня жены встретила тишиной и сумраком. В первый момент я решил, что ей непостижимым образом удалось опять сбежать, но взгляд на постель выхватил силуэт фигуры под одеялом. Значит, из-за протеста отказалась идти ко мне и легла у себя. Но она же должна была понимать, что иначе я приду к ней? Как супруг, я имею на это полное право.

Нам необходимо подтвердить брак, чтобы получить больше свободы. Хотя бы на то, чтобы побыть в одиночестве, когда это так необходимо. Не раздумывая, подошёл и сел на постель. Лиса лежала спиной ко мне, но когда матрас прогнулся, её плечи напряглись. Она вся словно сжалась. Не спит. Я откинул край одеяла и лёг к ней, обнимая. Впервые вот так, без меча между нами и одеял между нашими телами. Думал тут же возмущённо взовьётся, но нет.

Лишь злое:

— Я говорю «нет». И даже если сплю и не могу остановить — это тоже «нет»!

Напряжённая, обиженная, загнанная в угол. В который раз я проклял безысходную ситуацию, заложниками которой мы оказались.

— Это можно сделать быстро. И клянусь, я больше не потревожу против воли.

— Пфф! — фыркнула она и завозилась, разворачиваясь разъярённо ко мне: — А если я не хочу быстро? Если я хочу с чувством, толком, расстановкой, наслаждаясь каждым мгновением?

И чтобы у меня не возникло пустых надежд, тут же припечатала привстав, и нависая надо мной:

— С мужчиной, которого выберу сама!!!

Я смотрел в её глаза и понимал, что не могу. Несмотря на все проклятые обстоятельства, что вынуждают к этому. Не могу. И не хочу так. Она меня никогда за это не простит. Даже если потом всё сложится, эта ночь всегда будет стоять между нами. Лучше бы она не была девственницей. Первая ночь врезается в память на всю жизнь.

— С первой частью полностью согласен, а насчёт второй даже не обольщайся! Я подожду, пока ты выберешь меня. Ложись спать и не искушай. Проверим, как ночь в объятиях подействует на татуировки.

Из неё словно весь воздух выпустили. В глазах неверие и растерянность.

— А утром поцелуи, — решил ковать железо, пока горячо, ставя её перед фактом. И добавил, проверяя на прочность её терпение и свою выдержку: — Много поцелуев. А потом посмотрим, сколько в запасе времени нам это даст. Согласна? — уточнил у неё.

— Д-да.

Первое неуверенное «да» от моей жены, но это уже хоть что-то. Порадовало, что чуть помедлив, она легла обратно в мои объятия.

— Я еду с тобой?

Интересно, она заметила, что невольно перешла на «ты»? Моё ответное «д-да» было не менее неуверенное, чем у неё. Я понимал, что это безумие. Но так же понимал, что победив в развязанной войне, проиграю её на семейном поле.

— И правильно! Пуст видят, что ты уверен в своих силах, и не боишься мятежников, раз даже жену с собой взял.

Кое-кто воспрял духом и обрёл уверенность. Она заёрзала устраиваясь поудобнее, словно боевой котёнок под боком.

— Спи, воинственная моя, — сжал руку на талии, крепче прижимая к себе. Слово «моя» приятно отозвалось в душе. Действительно моя, от макушки до кончиков ногтей, что так идеально вписываются в изгибы моего тела. Со всем своим упрямым характером, и острым язычком.

***

Месяц спустя

Меня разбудили лёгкие поглаживания и поцелуи. Не желая просыпаться, запрокинула голову, подставляя губы. Только у супруга утром с точностью были проблемы, он покрывал поцелуями нос, щёки, глаза, подбородок, краешки губ, но не более того.

— Надеюсь, королевские лучники по утрам стреляют более точно, чем ты целуешь, — пробормотала я.

— Язва! — наградили меня комплиментом, и накрыли, наконец, губы своими, даря полноценный поцелуй. Одновременно с этим его рука прошлась от груди до бедра, забираясь под задравшийся край рубашки и добираясь до кожи.

— Гу-у-у-к! — выдохнула ему в губы, и надеюсь, это звучало протестом, а не чистым стоном удовольствия.

— Ты с ума меня сводишь!

— Не я, а третий месяц воздержания тебе крышу сносит, — возразила ему, не открывая глаз.

И мне заодно. Не думала, что отказывая ему в брачной ночи, придётся добровольно дать доступ к телу. Спали мы в обнимку и поцелуи были утром, днём и вечером при любой возможности. Это давало нам возможность около десяти часов провести порознь, ну и ещё два, пока боль от татуировок постепенно нарастала.

Я осознавала, что он постепенно приручает меня к себе, к своим рукам, ласкам, незаметно позволяя себе раз за разом чуть больше. Желание между нами нарастало так же неотвратимо, как прилив и я гнала мысли о том, что однажды его волна захлестнёт нас, заставив забыть обо всём. У Гука откажут тормоза, а я в порыве страсти забуду о страхе сделать наш брак необратимым.

Окончательно забить на всё и сдаться не позволяли упрямство и гордость. Предаться любви всё же хотелось с мужчиной, которому я интересна сама по себе и нравлюсь. Речи же о чувствах между нами не шло, да я бы и не поверила его словам, после всех колких замечаний в мой адрес. И что получается в сухом остатке? Чисто физиология. У него вынужденное воздержание, а при таком раскладе на любую половозрелую особь женского пола стойку сделаешь. Я же хоть и девственница, но не железная же. Тело реагирует, когда его целуют и ласкают, и от этого никуда не деться.

За своё более чем правдивое замечание, я получила укус за подбородок, властный поцелуй в губы и обещание вернуться и разобраться в этом вопросе подробно. С чувством, толком и расстановкой. Никуда не спеша.

Зараза! Припомнил мои же слова.

— Уже уходишь? У вас же встреча назначена в обед.

— Хотим ещё раз проверить местность, чтобы не было засады. Если переговоры о сдаче пройдут успешно, мы скоро вернёмся домой.

— Угу… — неопределённо хмыкнула я. Мне хоть и поднадоело мотаться в походе без нормальных удобств, но возвращаться во дворец не сильно хотелось. Здесь была свобода, а там правила, этикет, обязанности.

Меня ещё раз крепко поцеловали, сжав в объятиях, и нехотя отпустили, поднимаясь с ложа. Утренний свежий воздух тут же проник под одеяло, заставив меня поёжиться и плотнее укутаться, сохраняя тепло. Но без горячего тела Гука всё равно стало зябко.

Приоткрыла глаза, наблюдая за тем, как он наклонился над сундуком, доставая одежду. Вспомнилась наша первая встреча. Казалось, с того времени уйма воды утекло.

«Ну да, сейчас он не возмущается, что за женщина в постели», — хмыкнула про себя, следя за тем, как он по-военному быстро одевается.

— Не смотри на меня так, иначе я никуда не уйду, — поймал он меня за подглядыванием.

Сердце неожиданно сжалось. Захотелось его удержать рядом с собой, в постели без него было не так уютно.

«Он просто горячий и рядом с ним тепло», — оправдалась перед собой.

К тому же я понимала, что капитуляция невозможна без него. Оставшиеся мятежники согласились сложить оружие лишь в присутствии короля в обмен на помилование.

— И будешь ещё несколько месяцев за ними по горам гоняться? Нет, уж. Я, конечно, люблю горы, но предпочла бы провести это время у моря.

— Не переживай, будет тебе море. По возвращению можем переехать на несколько месяцев в Серуонский дворец.

Вот так просто? Словно мы настоящие молодожёны и ему ничего не стоит выполнить каприз молодой жены. Я отвела глаза, зарывшись лицом в одеяло и типа потягиваясь, чтобы скрыть своё смущение.

В душе шевельнулось беспокойство. Когда война закончится, он сосредоточит внимание на мне. А если он за осаду моей крепости возьмётся с такой же решительностью, как за усмирение взбунтовавшихся горцев, то у меня нет шансов.

Если честно, ему удалось меня удивить. Это со мной в спорах он проявлял нерешительность, давая одерживать верх. Возможно, я сбивала его с толку своим апломбом и наглостью, неприсущей местным женщинам. Во время же военной компании я обнаружила у своего мужа такие качества, как холодный расчет, жесткость, стремительность в принятии решений.

Чистку кадров во взбунтовавшихся областях он проводил без всяких сантиментов. Были и предатели, с попустительства которых всё зашло настолько далеко. Казни таких проходили незамедлительно и показательно, без помилования. С лишением титула и конфискацией имущества. Навёл он шороха.

Одну из захваченных шахт отбили. И горцы, спрятавшиеся в шахте и грозящие взорвать всё к чёртовой матери, чтобы ни вашим, ни нашим, сдали её без единого выстрела. Чонгук не оставил им выбора, доставив к шахте их жён, матерей и детей, и пообещав, что если они взорвут, в тот же миг умрут и их близкие.

Мне не хотелось верить, что он действительно способен на такое. У бунтовщиков же не хватило решительности это проверить. Никуда они не делись, сдались за обещание помиловать их, если они сложат оружие и вернутся к себе. А чтобы не было искушения возобновить военные действиям, забрал их детей в столицу на обучение.

Каюсь, это я как-то заметила, что было бы неплохо, если бы управляли не присланные наместники, а назначенные из местных, будет больше доверия к власти. Идею рассмотрели. Должности щедро получили многие из местных, а чтобы быть уверенными в их благонадёжности, в награду их детям выпала возможность учиться в лучших учебных заведениях страны за счёт государства. Правда, отъезд на учёбу был незамедлительным.

Чонгук и без моей помощи понял, что лучше всего держать в узде родителей будут их дети. Поэтому их забирали у вождей, из семей бунтующих племён. Было объявлено, что это честь, именно они после получения образования будут представлять впоследствии власть на этих землях. По факту же пока это были заложники. Но именно благодаря этому удалось так быстро и малой кровью подавить сопротивление и получить заверения в лояльности.

Последние из трёх бунтующих племён объявили о готовности своей капитуляции, которая пройдёт в Аросанском ущелье. Там высокие, неприступные склоны и лучников не спрячешь. Было договорено, что король на встречу приедет с отрядом своих людей, и вожди с двумя людьми сопровождения на каждого.

Неужели и правда эта война, наконец, закончится? С одной стороны очень хотелось в это верить, а с другой беспокоило собственное будущее.

Гук закончил одеваться и подошёл ко мне, присев у постели.

— Хочешь, можем не торопиться с возвращением? Поедем не спеша, я покажу тебе страну. У нас много живописных мест.

— Например, мои земли? Я бы их посмотрела.

— Ты мне их теперь долго не простишь?

— Причём здесь прощение? Нужно же посмотреть, что они собой представляют и как их можно использовать.

— Оставь. Хочешь, я построю для тебя дворец в любом месте, которое ты выберешь?

— Что значит «оставь»? Это моя собственность! — возмутилась я. — Какие-никакие, но это мои теперь земли. И даже змеям можно найти применение. У нас на основе их яда сколько лекарств делают, кожа ценится, мясо едят.

Когда обида прошла, у меня было время подумать, что со свалившимися болотами делать. В первую очередь следует посмотреть земли, и предложение супруга было на руку, а вот пока я при дворе, можно моду на сумочки из змеиной кожи ввести, обувь, пояса.

— И зачем мне целый дворец? — с недоумением спросила я. — Содержать такой прорва денег нужна. Я себе лучше замок построю. А землю в живописном уголке под него можно поблизости купить, и уже оттуда вести дела.

Супруг нахмурился от моих озвученных планов на будущее.

— Ты всё ещё планируешь уйти от меня? — прозвучало то ли с укором, то ли с обвинением.

— А что изменилось?

Чонгук поменялся в лице. Помедлил, не сводя с меня взгляда, и поднялся на ноги.

— Я вернусь, и мы с тобой об этом поговорим!

Прозвучало откровенно угрожающе. Я даже привстала, не понимая такой реакции. Да в чём дело?! Я же не скрывала своих планов! Выяснить, какая муха его укусила, не успела. Он резко развернулся и ушёл из шатра.

Я недоумевала, почему он ведёт себя так, словно обиделся! Но не бежать же за ним неодетой, требуя объяснений. Рухнула опять в постель и укуталась в одеяло, с его уходом остро ощущая своё одиночество.

Но я ведь и так в этом мире одна. Ни на минуту не забывала, что мы с ним вместе лишь в силу определённых обстоятельств. И целует он меня не потому, что нравлюсь, а чтобы увеличить время нахождения порознь.

От таких мыслей стало зябко внутри. Желание что-то выяснять пропало. Я лишь плотнее укуталась в одеяло, решив ещё поспать. В конце концов, я ему не настоящая жена, чтобы провожать махая платочком, с тоскою глядя вслед.

В следующий раз меня разбудила Джису, принесшая воды для умывания. В который раз я порадовалась, что взяла с собой девушку. В походных условиях она была незаменима, привыкшая к простой жизни и не замечая тягот пути. Даже расцвела на свежем воздухе, обретя уверенность в себе. На неё многие заглядывались. Не знаю, какие отношения у неё с женихом, но возвращаться домой она не рвалась.

— Река обмелела, — сообщила она. — Местные встревожены. Говорят, наверное, в горах был обвал, перекрывший русло.

— Магам сообщили?

— Да. Сказали, после встречи Его величества поднимутся всё проверить.

— Сколько времени?

— Полдень.

— Помоги мне одеться, — попросила её, откидывая одеяло и вставая с постели. Ничего себе я проспала!

Собравшись, вышла из шатра и кивнула своим фрейлинам, что ожидали меня поблизости. Вот кто не отходил от меня ни на шаг, сопровождая всегда и везде.

— Как дела? — спросила у них.

— Сообщили, что горцы перенесли встречу на два анка.

— Почему тянут?

— Наоборот. Раньше!

— Торопятся сдаться?! — удивилась я.

— И вожди придут без охраны.

— Не нравится мне всё это.

Судя по хмурым лицам девушек, им тоже.

— Подкрепление будет поблизости на всякий случай, и в городе наши люди. Нам приказано в случае нападения уходить порталом.

Мы расположились неподалеку от городка Тисла. В принципе, правильное решение, чтобы если завяжется схватка, мы не мешались под ногами. Увести с линии удара.

Я с тревогой посмотрела в сторону горного массива каньона. Казался так близко, но до него минут сорок на лошади. Если там начнётся заварушка, мы успеем к порталу в городе, до него тут рукой подать. К тому же за время похода я научилась сносно держаться в седле.

Отметила и увеличившуюся охрану вокруг шатра, и в лагере люди были готовы к бою. Чувство тревоги лишь нарастало с каждым мгновением.

Неожиданно в чистом небе прогремел гром.

Или не в небе? Звук повторился и шёл со стороны гор. Грохот нарастал, а потом мы с ужасом увидели, как с вершины каньона потоком срывается масса воды, падая вниз и увлекая за собой огромные глыбы камней.

— Чонгук! — в ужасе закричала я, понимая, что он со своими людьми там внизу.

Следующие мгновения выпадают из моей памяти. Осознаю себя уже на лошади. Мы несёмся со всеми в сторону каньона. Меня догоняют, пытаются задержать, что-то говорят о портале, что лучше уйти, опасно. Посылаю всех куда подальше, а развернуть меня насильно никто не решается.

При приближении к началу каньона под ногами лошадей хлюпает размокшая земля. Сверху вода больше не течёт, она сошла, разлившись по округе. Везде наши люди, но сражения нет. Когда подъезжаем ближе, у меня перехватывает дыхание. Весь каньон завален огромными глыбами камней и мелким щебнем.

При моём приближении люди расступаются, давая проехать к штабу. Меня встречают маги, которые отводят глаза под моим взглядом.

— Хоть кого-то нашли? — требую ответа.

— Всех засыпало.

— Найти по аурам, заклинаниям поиска? Что у вас есть? — но они лишь качают головой.

— Простите, но никто не выжил. Из-за воды мы даже не знаем где примерно искать тела, их могло снести.

— По свету наших татуировок! — поднимаю руку, но тут же опускаю, понимая, что он появится только ближе к вечеру, а если Гук и выжил под завалом, у него нет столько времени. А если наших татуировок уже нет?! — Я не ощущаю, что брачная татуировка ушла!

Не слушая больше их, бегу к началу каньона. Карабкаюсь по насыпи и камням вверх. Мои фрейлины пытаются меня остановить, но я требую оставить меня одну, и они отстают. Взбираюсь наверх и замираю, охватывая взглядом всю картину.

Везде одни торчащие огромные камни. Словно ребёнок в порыве раздражения разбросал кубики. В тщетной попытке взгляд старался выискать хоть что-нибудь, но меня встретили ветер и тишина. Мёртвая тишина.

Я не хотела верить, что это всё. Желала свободы? Но не такой ценой. Свинцовой плитой навалилось чувство вины. Это моя вина!!! Не промолчала при прощании с Лимассами, и спровоцировала начало войны. Спасала свою жизнь, но привела к смерти Гука. Или именно этого от меня Нуар и хотел? Это было его конечной целью?

— Нуар! — крикнула я и повторила, заорав во всю силу лёгких: — Нуар!!! Нуар!!!