𝐆𝐢𝐟𝐭 𝐟𝐫𝐨𝐦 𝐂𝐮𝐩𝐢𝐝

Чон Чонгук

— Я, Чонгук Чон, король Баркарии, заявляю перед всеми, что склоняюсь перед божественной волей как любой из смертных, и смиренно принимаю её. Празднование свадьбы с принцессой Лалисой из Кореи состоится через три дня.

Всё, я сделал это! Объявил о своём решении, отрезая пути назад. Наён потрясённо ахнула, и все засуетились вокруг неё. Я счёл своим долгом подойти к ней и убедиться, что она в порядке. Но я эти дни морально готовил её к такому исходу, объясняя возможные сложности, если прогневить Нуара. Она согласно кивала, но смотрела на меня с надеждой, уверенная, что я найду решение.

Не нашёл. Или потерял желание искать. Не принимать же всерьёз предложение Джина! Я и выслушал-то его до конца, не одёрнув, лишь потому, что анализировал причины своей вспыхнувшей злости.

Пусть чисто гипотетически, но в мыслях он осмелился покуситься на моё! Всем известно, что Чоны никогда не отдают того, что считают своим. Если про королевский род Лимассев шептались, что там отметились фейерини, то о нашем поговаривали, что не обошлось без драконов.

Подумать только, он поделится со мной моей женой! Верх щедрости и великодушия просто. От моего гнева его спасло появление Лалисы. Далеко идущие планы друга юности рухнули в одночасье под презрительным взглядом её глаз, и я испытал от этого мрачное удовлетворение.

Но моя реакция стала тревожным звоночком. До этого я прилагал над собой усилия, чтобы сдержаться и никак не реагировать на поклонников, которыми себя окружала жена. Заглушал в себе ростки собственнических чувств, бесясь на расстоянии от того, что она везде умудряется оказаться в центре внимания. Да она даже Крейтона Соурга обаять умудрилась! Этот советник по праву считался сухарём, а теперь и он заглядывает ей в рот, слушая всё, что она говорит.

Я старался уделять всё своё внимание Наён, но каждый раз краем глаза следил и за женой. В начале опасаясь, что она сболтнёт лишнее, а потом по привычке. В обществе она выделялась и притягивала к себе взгляды не только разговорами, но и поведением. Не было в ней показной скромности, что так любят изображать женщины, держалась с любым мужчиной на равных, разговаривая свободно, уверенно.

Поневоле сравнивал Наён и Лалису. И если вначале юная, трепетная невеста выигрывала на фоне несдержанной в своих резких высказываниях жены, то после я вынужден был отдать дань и достоинствам Лалисы. Она умна, нестандартно мыслит, может поддержать любую тему и на всё имеет собственное мнение. Не думал раньше, что когда-нибудь буду с женщиной в постели обсуждать дела. Но на удивление мне было интересно узнать её взгляд на проблему или вопрос, что возникал в отчётах, которые я брал с собой рассмотреть перед сном. Что поделать, со всей этой увеселительной программой по случаю приезда гостей, у меня оставалось катастрофически мало времени на текущие дела.

И пусть подслушанный ею разговор с Кимом существенно испортил наши отношения, но я не отказался от мысли оставить Лалису при дворе после нашего расставания. Некоторые её идеи интересны, свежи и могут быть весьма полезны. Такого человека лучше держать поближе к себе. Я шёл извиниться за ту чушь, что порол Джин, а вместо этого взбесился, стоило ей озвучить свои планы покинуть страну и уехать в Лимасс. Ни капли не сомневался, что такая предприимчивая особа способна неплохо там устроится и без моего титула, земель и денег. То, что я считал уже своим, уплывало из моих рук. Хотелось схватить её и рявкнуть: «Моё!»

Собственнические чувства подняли голову, и с неохотой пришлось осознать, что поздно, они уже успели пустить корни. Кровь Чонов проснулась, считая её своей. А своё мы никогда не отдаём!

Странно, а вот решение расстаться с Наён прошло безболезненно, лишь лёгкое сожаление об упущенных выгодах данного союза. Своё заявление я старался сформулировать так, чтобы не оскорбить её отказом и, к моему облегчению, она приняла наше расставание с достоинством, как и полагается принцессе.

Я ждал момента, когда они уйдут, чтобы официально представить всем мою королеву, но с удивлением обнаружил, что во время суматохи вокруг принцессы, моя жена куда-то исчезла. Слуга, посланный найти и привести, вернулся с её отказом. Я подозревал, что она не обрадуется, но надеялся на благоразумие. Перспективы, озвученные Джином, её оскорбили, но не могли не заставить задуматься о будущем. Я ожидал, что она оценит моё желание признать её женой. Что бы она ни говорила прежде о своём нежелании быть королевой, всё же наш брак с ней благословил сам Нуар, а он бог любви. Наш союз не может быть несчастливым.

Шёл к ней поговорить и выяснить отношения, а застал в слезах. Я ожидал скандала, а увидел уязвимость в глазах, которая резанула по живому. Предположить не мог, что за всей её показной уверенностью в себе, внутри она настолько ранима.

Но утешить и успокоить не получилось. Наши разговоры никогда не проходят спокойно. Стоило ей только заикнуться о другом мужчине, и я уже был вне себя. Слушая же её циничные рассуждения о том, как могу отобрать у неё ребёнка, убить саму, осознал простую истину — что бы я ни сказал ей сейчас, она не поверит ни единому моему слову, никаким заверениям, что брак наш никакой не временный и навсегда.

В глазах страх и настороженность зверя, попавшего в капкан. Страх такой силы, что и лапу отгрызёт себе ради свободы. Ещё не хватало, чтобы сгоряча и вправду отправилась к принцу Тэхёну с просьбой о близости.

— Поговорим, когда вы успокоитесь, и перестанете нести чушь, — едва сдерживая себя, сказал ей. — Чтобы вы не натворили глупостей, охрана не выпустит вас без приказа, — предупредил я.

И едва успел отклониться от вазы с цветами, что полетела в меня. Нет, ей определённо нужно дать время остыть! Ретировался, пока моя вспыльчивая вторая половина до предметов потяжелее не добралась.

Отдал приказ охране и её фрейлинам, дежурившим у входа, чтобы глаз не спускали с королевы. Последним посоветовал выждать время и сразу не заходить. В её состоянии она никому не обрадуется. Потёр руку. Татуировка пока ещё доставляла лёгкий дискомфорт, но свет уже становился всё ярче и боль не за горами. Но о возвращении к жене пока не было и речи. Она мне быстрее руку сломает, чем облегчит страдания.

Скорее бы уже закрепить наш брак и перестать чувствовать себя словно на привязи! Хотя я не обольщался, что с этим будет всё так легко. В моей постели Лалису удержит лишь необходимость. Если не хочу сражаться с ней каждую ночь, с супружескими правами придётся подождать. Дать ей время принять ситуацию, поверить мне. Она ни дня не сидела сложа руки. Её деятельная натура заставит обживаться в роли королевы и так она скорее примет наш брак. А у меня в каждую нашу вынужденную встречу появится возможность ухаживать за ней, поговорить. Так что даже в этом можно найти плюсы.

«Но больше никакого надоевшего меча в постели!» — пообещал себе. Между нами будет только мой собственный меч, созданный самой природой, в твёрдости которого сомневаться не приходилось. Держать её в объятиях по утрам безумно приятно, а на правах уже законного мужа будет вдвойне. И поцелуи теперь не под запретом. Несмотря на зудящую боль в руке, я расплылся в улыбке, предвкушая соблазнение собственной жены. И ведь у неё только два выхода: или согласиться исполнить супружеский долг, подтверждая перед всеми наш брак, или безропотно смириться с тем, что ночевать мы будем вместе, как и встречаться по нескольку раз в течение дня. Пока меня устраивали оба варианта.

Сейчас же лучше всего дать Лалисе немного времени остыть и пригласить её к матери, чтобы поговорить вместе о будущем. В присутствии третьего человека ей будет спокойнее, и я надеялся на конструктивный разговор.

Завидев спешащего навстречу посла Лимасса, я согнал улыбку с лица, придав ему нейтральное выражение. С чем этот хитрый лис пожаловал? Внутренне напрягся, стоило заметить у того довольный блеск глаз.

— Ваше величество, я восхищаюсь вашей предусмотрительностью!

— Да?! — с сомнением переспросил я, уверенный в том, что ослышался.

— С нашей стороны готов заявить, что мы понимаем причины, побудившие вас так поступить и уверить, что мы подождём, пока у вас появится наследник.

— Подождёте?!

— Да. Принцесса Наён юна, и год-два не такой большой срок. Зато потом не будет никаких препятствий для вашего брака.

— Не будет препятствий? — что-то я уже совсем ничего не понимал.

— Понимаю, деликатная ситуация, — сделал таинственное лицо посол, закивав головой и показывая, что больше об этом не скажет ни слова. — Принцессе мы объясним, что значит долг перед страной. Она простит и поймёт.

Кажется, до меня стало кое-что доходить. Внутри закипало раздражение от того, что каждый уверен в том, что знает мотивы моих поступков. Уже второй человек заявил, что я собираюсь после рождения ребёнка устранить свою жену. Неприятно, что первым, кто сказал мне об этом, была сама супруга.

Словно почувствовав тему, которую мы обсуждаем, брачная татуировка больно заколола, жаля меня в наказание, и истощая моё терпение. Сил не было дальше продолжать данный разговор.

— Я не могу требовать такого от принцессы Наён и пойму, если она устроит свою личную жизнь. А сейчас простите, но меня ждут дела.

Поспешил распрощаться, чтобы не наговорить резкостей человеку, слепо убеждённому, что я настоящий мерзавец, способный хладнокровно убить мать своего ребёнка.

Мне хотелось надеяться, что принцесса не способна принять такие рассуждения и если ей начнут петь в уши, ужаснётся и оскорбится, отказавшись иметь со мной дело. Пусть лучше она во мне разочаруется, чем питает пустые надежды. Кто бы там и что ни думал, я свой выбор сделал.

Признаю, согласись Лиса ещё в самом начале вызвать гнев Нуара на себя и разорвать наши узы посредством измены, я бы ухватился за такую возможность обеими руками. Но не сейчас, когда я лучше узнал её. И пусть она бросала мне вызов с первого дня, дерзила и выводила из себя, зато сумела заставить себя уважать и восхищаться силой духа, предприимчивостью, умом.

Лиса… Такое непривычное для нас имя, как и его обладательница. Мне нравилось, что лишь я могу её так называть, словно держу часть её души в своих руках, к которой нет доступа остальным. Видел, как вздрогнула она, когда я назвал её настоящим именем, словно коснулся сокровенного. Не зря я тогда сразу изменил её имя, представляя остальным, оставляя настоящее лично для себя.

Неужели уже тогда проснулись первые ростки собственнического отношения? Не знаю, не замечал за собой. Больше беспокоился о том, как воспримет всё Наён и старался уделять всё внимание ей. Но Лиса, как вонзившийся в тело острый шип, не давала забыть о себе.

Я убеждал себя, что Наён станет идеальной женой, именно такая мне и нужна, но, если откровенно перед собой, я бы уже через год нашей спокойной жизни завёл себе фаворитку. Конечно, соблюдая приличия и следя, чтобы жена ничего не узнала. Просто, чтобы пощекотать себе нервы, ощутить кураж.

С Лисой этого не требуется. Тут за ней нужен глаз да глаз, чтобы увивающиеся вокруг неё хлыщи не потеряли голову и не перешли грани дозволенного. А то голову и в действительности потерять не мудрено, лично откручу! Она как вечный вызов. С ней не будет спокойной жизни, она не ограничится ролью матери и красивого дополнения ко мне. В ней полно идей, которые она захочет реализовать. Много нового, что пожелает внести в нашу жизнь, и, уверен, не всё я одобрю. Нас ожидают и бурные скандалы и, я надеюсь, не менее бурные примирения.

Если Наён мне нравилась тем, что как жена не внесёт существенных изменений в мою привычную жизнь, то Лиса как раз перевернёт её с ног на голову. И последнее рождало в душе азарт, ожидание и предвкушение наших предстоящих столкновений и пикировок. Она долгое время меня раззадоривала, но теперь я как муж имею над ней полную власть. Я догадываюсь, куда она посоветует мне засунуть все свои притязания, от того ещё слаще будет её покорить.

Придя к матери, через её служанку приказал пригласить к нам и мою жену. Татуировка болезненно пульсировала, напоминая о времени, но хотя бы уже не колола, как при разговоре с послом.

Та тут же выставила всех своих фрейлин, понимая, что я желаю поговорить наедине.

— Как она это приняла?

— Хуже, чем я надеялся, — признался откровенно.

— Ты сейчас о Наён или своей жене?

— Матушка!

— Не кричи! Признаться, я до последнего верила, что ты выберешь Наён.

— Считаете, что я совершаю ошибку, и она мне больше подходит?

— Я этого не говорила. Насчёт Лалисы я тебе сразу сказала своё мнение, и оно не изменилось. Всё это время я присматривалась к Наён. Она пока юна, хотя у неё есть потенциал. Но в силу возраста её голова забита ещё глупостями. В этом Лалиса в сравнении с ней заметно выигрывает, как и…

— Как и в чём? — заинтересованно подогнал с ответом матушку, которая запнулась, словно раздумывая, нужно ли это говорить.

— Как и в том, что у неё нет здесь родственников, интересы которых она бы стала продвигать. Я заметила, что Наён в силу своей неопытности подвержена влиянию. Думаю, тебе бы не понравилось, начни её родные за твоей спиной настраивать её себе в угоду.

— Я думал, ты станешь мне укорять, что разорвал такое выгодное соглашение с Лимассом.

— Бог с ним! К тому же ты сделал это так изящно, что они ещё на что-то надеются.

Мать бросила на меня острый взгляд, и я понял, что посол уже не только со мной поговорил.

— Ну, ты хоть не думаешь, что я собираюсь убить свою жену после того, как она родит мне ребёнка??? — вскинулся я.

— Нет. Конечно же, нет. Только ничего рьяно не отрицай. Это даст нам несколько лет передышки, и позволит оттянуть конфликт.

— Я посмотрю на то, как ты объяснишь это Лалисе. Она первая бросила мне это в лицо, и теперь справедливо опасается за свою жизнь.

— Ничего, она умная девочка. Ты поэтому пригласил её ко мне?

— В основном из-за того, что, надеюсь, в твоём присутствии она выслушает меня, не пытаясь разбить вазы о мою голову.

Мать удивлённо приподняла бровь, на что я ответил ей хмурым взглядом.

— Нужно её хоть как-то успокоить, иначе через три дня я представлю народу брыкающуюся и сыплющую проклятиями королеву.

— Всё так плохо?

Я не успел ответить. От фрейлин пришло сообщение, и я достал из кармана табличку. Прочитав написанное, понял, что всё намного хуже.

— Она сбежала!