16 часть.
Феликс, не сбрасывая делового костюма помчался из особняка, оставив за собой гробовую тишину. В прихожей Даон, которую до этого держало только напряжение, без сил рухнула на холодный пол. Её тело сотрясали беззвучные рыдания.
—Я не могу сидеть. Мой сынок... Мой Хёнджин... — это был не голос, а стон, вырвавшийся из самой глубины души.
Управляющий Пак тут же подхватил её под руки, почти на руках внося обратно на кухню и усаживая на стул.
—Успокойся, Даон. Всё будет хорошо с твоим сыном, — попытался утешить её Чэвон, но его собственный голос звучал неубедительно.
Они остались там— в ярко освещённой кухне, которая вдруг стала похожа на комнату для допросов. Они сидели в гнетущей тишине, не в силах говорить, и ждали. Ждали только одного — чтобы за дверью послышались два знакомых голоса.
~~~~~~~
Сознание возвращалось к Хёнджину медленно, сквозь густой туман и оглушительную боль в виске. Первым, что он почувствовал, был холод и тугая верёвка, впивающаяся в его запястья. Хёнджин был пристёгнут ремнём безопасности. А за рулём, уткнувшись взглядом в лобовое стекло, сидела Йеджи.
—Йеджи... что происходит? — прохрипел Хёнджин, с трудом поворачивая голову. Каждое движение отзывалось новой волной боли.
—Всё в порядке, милый, — сказала Йеджи, и опустила ладонь ему на бедро, властно и собственнически.
Хёнджин инстинктивно дёрнулся, пытаясь сбросить её руку.
—Не трогай меня.
Это движение, это крошечное неповиновение привело её в ярость. Её пальцы впились в его мышцу с такой силой, что Хёнджин ахнул от боли. Её ногти впивались в ткань брюк.
—Почему этот чёртов слуга, а не я? — прошипела Йеджи, её глаза сверкали в полумраке автомобиля. — Лучше бы он не рождался.
—Не твоё дело! Йеджи, отпусти меня! Меня ждёт Феликс!
—Ах, да, конечно. Тебя ждёт Феликс, — Йеджи усмехнулась, и в этой усмешке было нечто леденящее. — Но он скоро придёт. —Она резко дёрнула рычаг,и фары озарили ночную тьму, выхватив из мрака одинокую фигуру вдалеке. Хёнджин замер, сердце ушло в пятки.
—Что это значит? — голос Хёнджина дрогнул.
—Скоро узнаешь, любимый, — напела она.
В этот момент её телефон завибрировал. Незнакомый номер. Она взяла трубку.
—Алло? Я на месте, — послышался голос Феликса.
—Отлично. Надеюсь, ты один? А то твоему любимому не поздоровится, — Йеджи бросила взгляд на Хёнджина, наслаждаясь его ужасом, и положила трубку.
Феликс вышел на середину пустынной дороги. Его силуэт был чётко виден в свете фар. Феликс отключил телефон и встал, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони.
Хёнджин, прижатый к сиденью, смотрел на эту картину, и ледяной ужас сковал его тело. Он видел сумасшедшую, растянувшуюся в улыбке губы Йеджи.
—Йеджи, что ты собираешься делать? — его голос сорвался на крик. — ЙЕДЖИ, ОТВЕЧАЙ!
Но она его не слышала. Её сознание было уже там, впереди — в точке столкновения. Она плавно завела двигатель. Рычаг коробки передач и перешла на первую скорость.
—Йеджи, нет! — закричал Хёнджин, отчаянно дёргаясь.
—Да успокойся ты, любимый! — она бросила на него безумный взгляд и отпустила сцепление.
Машина рванула с места. Мотор взревел, набирая обороты. Вторая передача. Третья. Скорость росла с пугающей быстротой. Они неслись с бешеной скоростью на Феликса.
—ЙЕДЖИ, ОСТАНОВИСЬ! НЕТ!
Время замедлилось. Феликс, стоявший в центре дороги, видел, как к нему несётся машина. Рев мотора сливался с безумным смехом Йеджи, доносящимся из салона, и отчаянными криками Хёнджина, которые тонули в этом аду. Феликс видел, как расстояние между жизнью и смертью сокращается с каждым ударом сердца. Инстинктивно Феликс зажмурился, готовый принять неизбежное.
Последне возможное мгновение,когда до лобового столкновения оставались доли секунды, Хёнджин, собрав всю свою волю, высвободил свободную ногу и с силой ударил по рулю. Машину резко бросило влево. Шины взвыли, срываясь в занос. Их вынесло на обочину, и пронеслись в сантиметрах от Феликса.
Вместо оглушительного грома металла и стекла Феликс почувствовал лишь резкий порыв ветра, вырвавший из груди весь воздух, и легкое касание о рукав его пиджака. Грохочущий ад пронесся в сантиметрах от него, осыпав его гравием и запахом раскалённого асфальта.
Феликс застыл, не в силах пошевелиться. Он медленно открыл глаза, не веря, что всё ещё стоит. Его взгляд упал на рукав — ткань была порвана, а на коже проступила ссадина, но это была лишь царапина. Царапина вместо смерти.
Секунда тянулась как вечность. Феликс стоял, не в силах пошевельнуться, всё ещё чувствуя на коже горячее дыхание смерти. В ушах звенело, а в груди выла пустота. Он медленно повернул голову.
В метре от него, в кювете, лежала машина. Сквозь гул в ушах начал пробиваться другой звук — пронзительный, истеричный визг. Это выла Йеджи. Не плакала, а именно выла, изливая в ночь всю свою ярость и ненависть ко всему миру.
И тут паралич Феликса разбило одним-единственным словом, вырвавшимся из самой глубины души:
—ХЁНДЖИН!
Феликс, не помня себя, скатился по сыпучему склону к машине.
В салоне царил хаос. Йеджи, с растрёпанными волосами и безумными глазами, билась в истерике, но её взгляд был прикован к Хёнджину, который всё ещё был пристёгнут на своём месте, бледный и с синяком на виске. Феликс, не раздумывая, рванул заднюю дверь и втиснулся в салон, протискиваясь в узком пространстве между сиденьями, загораживая Хёнджина собой.
— Держись, я здесь, — выдохнул Феликс, его пальцы потянулись к ремню.
Но Йеджи пришла в себя. С криком она вцепилась в волосы Феликса, дёргая его назад.
—Не трогай его! Он мой!
Боль обожгла кожу головы. Феликс стиснул зубы, продолжая одной рукой дёргать ремень, а другой пытаясь оторвать её пальцы. Внезапно его взгляд упал на запястья Хёнджина — они были скручены толстой верёвкой, впившейся в кожу до багровых следов.
Ремень отстегнулся. Но Хёнджин всё ещё был в ловушке.
Йеджи снова потянула Феликса за волосы, пытаясь оттащить. В этот момент Феликс действовал молниеносно. Он резко развернулся, вцепился в её волосы и с силой дёрнул её голову назад, прижимая к подголовнику. Её крик оборвался.
Не теряя ни секунды, свободная рука Феликса полезла в карман брюк. Пальцы нащупали холодный металл. Он достал свой складной нож, который взял его с собой на всякий случай. Характерный щелчок — и короткое, острое лезвие блеснуло в тусклом свете салона.
— Не двигайся, — тихо сказал Феликс Хёнджину, прижимаясь к нему плечом, чтобы защитить от возможного удара сзади.
Лезвие коснулось верёвки и быстрым движением перерезал её, сковывавшую запястья Хёнджина.
В тот же миг Феликс, не выпуская ножа, вытащил Хёнджина из салона вывалив его на сырую траву, и сам выпрыгнул следом.
Они стояли, едва держась на ногах. Феликс схватил Хёнджина за плечи, вглядываясь в его лицо, и потом, не в силах сдержаться, прижал его к себе в крепком объятии.
— Я так испугался, Феликс, — голос Хёнджина был сдавленным. — Я так боялся, что с тобой что-то случится...
—Я тоже, — прошептал Феликс, зарываясь лицом в его плечо. — Я с ума сходил, когда тебя нигде не было.
Слепые от ужаса и адреналина, Феликс и Хёнджин выскочили на дорогу одним порывом — стремительным и неосмотрительным. Они не видели ничего, кроме свободы перед собой, не слышали ничего, кроме стука собственных сердец.
Их выбегание было настолько резким и неожиданным, что у проезжавшей машины не осталось ни метра, ни доли секунды на реакцию. Оглушительный визг тормозов, и глухой удар оборвал их бег.
~~~~~~~
Часы на кухонной стене показывали 03:24. Ночь застыла в тягучем, тревожном ожидании. Воздух был густым от непролитых слез и невысказанных страхов. Все — слуги и члены семьи — сидели за большим столом, застыв в немой пантомиме надежды и отчаяния. Внезапно оглушительную тишину разорвал звонок мобильного телефона.
Даон вздрогнула, словно от удара током. Её пальцы, белые от напряжения, с трудом нашли аппарат. Она поднесла его к уху, и с каждым словом, звучавшим в трубке, её лицо становилось беднеее.
— Хорошо... Сейчас буду.
Даон встала, опираясь на стол, словно боясь рухнуть на месте. Губы её подрагивали, а в глазах стояли слёзы, которые она отчаянно пыталась сдержать.
— Что случилось? — загалдели все вокруг, но Даон не реагировала, пробираясь к выходу сквозь испуганных взглядов.
Джисон резко вскочил и, преградив ей путь, схватил за плечи.
—Пожалуйста, скажите, что произошло? — умолял Джисон, вглядываясь в её пустой взгляд.
— Нужно в больницу, — выдохнула Даон.
В кухне воцарилась гробовая тишина. Казалось, даже часы перестали тикать.
— Что случилось? — уже жёстче, с растущей паникой, повторил Джисон.
— Они... попали в аварию, — наконец сорвалось с губ Даон, и её тело затряслось от беззвучных рыданий.
По кухне пронёсся приглушённый вздох ужаса.
— Что с ними? — голос Чонина дрогнул, в нём уже слышались слёзы. Он схватил руку Даон, сжимая её с силой отчаяния. — Что с ними?! Отвечайте!
— Хёнджин... без сознания. Сломана рука... но врачи говорят, что жизни ничего не угрожает.
Вздох облегчения, вырвавшийся у некоторых, был недолгим. Чонин, не отпуская её руку, пристально смотрел на неё.
—А Феликс? — спросил Чонин.
— Я не знаю... — голос Даон дрогнул, слёзы текли по её лицу ручьями. — Мне ничего о нём не сказали... Ничего...
Словно спасаясь от этого ужаса неопределённости, Даон вырвалась и пулей вылетела из кухни. Через мгновение за окном послышался рёв заведённого двигателя и визг шин.
В кухне воцарилась давящая тишина, которую через секунду разорвали сдавленные рыдания.
Джисон, не в силах больше держать в себе нахлынувшие эмоции, тяжело рухнул на стул. Его тело содрогалось от беззвучных рыданий, а пальцы судорожно впивались в волосы. Минхо молча подошёл и положил руку ему на плечо, пытаясь передать хоть крупицу спокойствия.
— Я боюсь, Минхо, — прошептал Джисон, его голос дрожал.
—Я тоже боюсь, Джисон, — тихо ответил Минхо, сжимая его плечо.
Чонин же стоял в полном ступоре, уставившись в одну точку. Его лучший друг, человек, который всегда был рядом, сейчас был где-то далеко, и неизвестность съедала изнутри. Вся кухня погрузилась в гнетущую атмосферу: приглушённые шёпоты, тяжёлые вздохи и тихие молитвы, которые, казалось, витали в воздухе. Все сидели за столом, сжав кулаки и закрыв глаза, взывая к высшим силам, чтобы те даровали им чудо.
~~~~~~
Часы показывали 06:20, когда скрип входной двери прозвучал. Все, кто провёл бессонную ночь в молитвах, разом вскочили и выбежали из кухни. Их лица были бледными, а под глазами залегли тёмные тени, но в глазах горела искра надежды.
В дверном проёме стояла Даон. Её одежда была помятой, а лицо выражало крайнюю усталость.
— Как они? — первым нарушил тишину Минхо, его голос дрогнул от волнения.
Даон медленно повернулась к собравшимся. Казалось, каждое её движение давалось с огромным трудом.
—Хёнджин очнулся, — тихо произнесла она. — С ним всё хорошо. Всего лишь перелом руки.
В воздухе повисло невысказанное «но». Чонин, бледный, с трудом пробился сквозь толпу.
—А Феликс? — его вопрос прозвучал как мольба, в нём читалась вся боль и отчаяние прошедшей ночи.
Даон глубоко вздохнула, словно готовясь произнести самый тяжёлый приговор.
—Весь удар... в основном пришёлся на Феликса. Он ещё не очнулся. Но он дышит.
В глазах Чонина застыла вся боль мира.
~~~~~~
Хёнджин очнулся давно. Лежал и смотрел в потолок, слушая, как тикают часы и стучит его сердце. Но долго лежать он не мог. Осторожно, терпя пронзающую боль в каждом мускуле, он спустил ноги с кровати. Каждый шаг отдавался огнённым эхом во всём теле — отдавался бы криком, если бы он мог позволить себе такую роскошь. Но он молча, стиснув зубы, двигался по холодному больничному коридору, держась за стену.
Он шёл к палате Феликса. Медленно, как в самом страшном сне, где ноги становятся ватными.
По коридору шёл врач. Хёнджин, собрав последние силы, шагнул вперёд, преграждая ему путь.
—Простите... — его голос был хриплым, едва слышным. — Могу ли я узнать...
Врач строго посмотрел на него поверх очков.
—Почему вы встали? Вам ещё рано, нужно соблюдать постельный режим.
— Пожалуйста... — Хёнджин умоляюще смотрел на него, в его глазах стояла вся боль мира. — Прошу вас, скажите, что с ним всё будет хорошо. С Феликсом.
Врач тяжело вздохнул. В его глазах не было обнадёживающей улыбки, лишь усталая серьезность.
—Я не могу ничего обещать. Пока мы можем лишь надеяться на волю Божью. Теперь идите, ложитесь. Вы ему сейчас не поможете, если сами сляжете.
Он прошёл дальше, а Хёнджин остался стоять, прислонившись лбом к холодной стене. Потом, собравшись с духом, он медленно толкнул дверь в палату Феликса.
И всё внутри у него оборвалось.
Феликс лежал неподвижно, бледный, опутанный трубками и проводами. Только тихое, равномерное шипение аппарата искусственной вентиляции лёгких подтверждало, что он ещё здесь. С ними.
Хёнджин подошёл ближе, его пальцы сжали холодный поручень кровати. Боль, которую он чувствовал при ходьбе, была ничтожной по сравнению с той, что сжимала сейчас его сердце. Он смотрел на человека, который был для него всем, и не знал самого главного — останется ли он с ним. Что будет завтра? Проснётся ли он? Узнает ли?
~~~~~~~~
Дверь в комнату монастыря с грохотом распахнулась, ударившись о каменный косяк. На пороге, запыхавшийся, с лицом, искажённым от ужаса, стоял отец Рико.
В комнате с голыми стенами у узкого окна сидела женщина. Она была погружённая в своих мыслях. Этот внезапный взрыв тишины, нарушивший утреннюю литургию, казалось, не вызвал в ней ни удивления, ни страха. Лишь лёгкая тень досады мелькнула в её взгляде.
— Думаю, сейчас вам всё же стоит сказать Феликсу правду, — выдохнул священник, его голос дрожал. Он сделал шаг вперёд, и дверь сама медленно закрылась за его спиной.
Женщина подняла на него холодные, спокойные глаза.
—Какую правду?
— Что вы живы. Что у Феликса есть мать! — отец Рико кричал, сжимая кулаки. — Он должен знать! Особенно сейчас!
— Он никогда не должен был знать правду. И не узнает.
— Даже сейчас? — голос священника сорвался. — Он умирает, вы понимаете? Он при смерти! Вы должны быть рядом с ним! А если он... если он умрёт, так и не узнав, что у него была мать!
Женщина медленно повернула голову. В её глазах, наконец, вспыхнул огонёк — но не тревоги, а холодного раздражения.
—О чём вы говорите, отец Рико?
— Он попал в аварию! — выкрикнул священник, подходя ближе. — Тяжёлую. Врачи не знают, очнётся он или нет. Он один, он борется за жизнь, а его мать... его мать прячется в тени!
— Я не стану рисковать и появляться на люди, — перебила она его, поднимаясь с кресла. — Поэтому не ждите от меня ничего, отец Рико. Ничего.
— Но...
— Вы обещали, — её голос внезапно стал тихим. Она подошла к нему вплотную, и её взгляд стал пронзительным. — Вы дали клятву, что будете хранить эту тайну до конца своих дней. Или вы намерены нарушить данное Богу слово?
--
2242 слов