15 часть.
Феликс позволил Хёнджину провести себя в его комнату. Дверь закрылась, отгородив их от всего мира. Хёнджин аккуратно усадил Феликса на край кровати, а сам опустился перед ним на колени. Его руки нашли руки Феликса и сжали их, не как плен, а как опору — теплую и надежную.
— Объясни мне всё, — попросил Хёнджин, и в его голосе не было требования, только мольба и желание понять.
— Хозяин... Он мой отец, — выдохнул Феликс, с трудом выговаривая слова. — А если он мой отец, то... значит, мы с тобой братья.
Вместо ожидаемого шока или отвращения, на лице Хёнджина появилась странная, грустная улыбка. Он высвободил одну руку и нежно откинул со лба Феликса непослушную прядь волос.
— На самом деле, — тихо произнес Хёнджин, глядя ему прямо в глаза, — он не мой отец.
Феликс резко поднял взгляд, пытаясь прочитать в его глазах правду. И он увидел ее — не облегчение, а давнюю, глубокую боль, скрытую за этим признанием.
— Что это значит? — прошептал Феликс.
— Я подслушал разговор моей матери с этим человеком. Я не его родной сын. Я не знаю, где мой настоящий отец и что с ним. И знаешь... мне было бы всё равно на эту правду, если бы не одно «но». С самого детства этот человек ненавидел меня. А я не понимал, почему.
Сердце Феликса сжалось от горькой жалости и странного облегчения. Он больше не мог сдерживаться. С тихим рыданием он притянул Хёнджина к себе, обняв его так крепко, как будто хотел защитить от всех бед этого жестокого дома.
— Прости меня, Хёнджин... — всхлипнул Феликс ему в плечо.
— И ты меня прости, Феликс, — прошептал Хёнджин в ответ, его руки легли на спину Феликса, мягко успокаивая.
Они сидели так несколько минут, пока рыдания Феликса не стихли. Тогда Хёнджин медленно отстранился. Его взгляд упал на заплаканное лицо, на его влажные губы. Он наклонился, и его поцелуй был не жарким и требовательным, а бесконечно нежным, целительным. Это было медленное, исследующее прикосновение, полное прощения, понимания и обещания.
Когда Хёнджин наконец оторвался, его губы были всего в сантиметре от губ Феликса.
— Я так рад, что всё выяснилось, малыш, — его голос был низким и счастливым. — Я с ума схожу по тебе. Всё решено. Сегодня же я скажу всей семье, что хочу твоей руки.
Глаза Феликса расширились от ужаса.
—Нет! Ты с ума сошел?!
Хёнджин в ответ лишь мягко улыбнулся. Он поднялся с колен, но вместо того чтобы отойти, он поставил одно колено на кровать, между ног Феликса, аккуратно, не причиняя дискомфорта. Его руки легли на матрас по обе стороны от его бедер, замыкая его в тесном, интимном пространстве. Он медленно наклонился вперед, заставляя Феликса инстинктивно откинуться назад, на локти.
— Хёнджин... — попытался запротестовать Феликс, но тот был неумолим.
— Тихо, — прошептал Хёнджин, его лицо было так близко, что Феликс чувствовал его теплое дыхание на своей коже. — Я не позволю тебе убежать. Ни от меня, ни от этого.
Рука Хёнджина скользнула вниз.
Хёнджин наклонился еще ближе, его губы коснулись уха Феликса, а горячее дыхание заставило того содрогнуться.
— Я объявлю всем, что ты мой, — Хёнджин прошептал, и каждое слово было обжигающим обещанием. — А потом я приведу тебя сюда, раздену догола и буду трахать до тех пор, пока ты не забудешь собственное имя. Пока от тебя не останутся одни стоны и мольбы. Я вгоню в тебя свой член так глубоко, что ты почувствуешь меня в самом горле. И ты будешь кончать, крича мое имя, понимая, что принадлежишь только мне.
Его язык облизал мочку уха Феликса, заставляя того выгнуться от внезапного удара сладострастия.
— Скажи, что ты хочешь этого, малыш. Скажи, что жаждешь, чтобы я взял тебя прямо сейчас, — его пальцы начали расстегивать ширинку на брюках Феликса. — Я хочу слышать, как ты просишь меня.
Длинные пальцы Хёнджина лишь коснулись его кожи, как всё тело Феликса выгнулось в изящной дуге. Губы Феликса нашли мочку уха Хёнджина, и нежный укус заставил того вздрогнуть — не от боли, а от нахлынувшего электричества, пробежавшего по всему телу.
Феликс быстро отстранился, поднявшись с кровати. Его белокурые волосы были в беспорядке, губы приоткрыты в соблазнительной улыбке, а в глазах плескалось озорное пламя. Он сделал шаг назад к двери.
— Извращенец... — это слово слетело с губ Феликс не как оскорбление, а как ласковый упрёк, полный скрытого обещания.
Феликс поймал взгляд Хёнджина — горячий, полный желания и вопроса — и на мгновение задержался в дверном проёме. Его пальцы скользнули по косяку, приглашая, дразня...
Феликс исчез за дверью, оставив Хёнджина одного.
~~~~~~
Феликс влетел в комнату на крыльях счастья. Его лицо сияло такой беззаботной улыбкой, что Джисон и Чонин, игравшие в карты, тут же отложили колоду.
— Ты чего такой веселый? — удивился Джисон, поднимая бровь.
— Ничего особенного, — попытался скрыть Феликс, но улыбка выдавала его с головой. Он плюхнулся на свою кровать, не в силах сдержать переполнявшие его эмоции.
— Да рассказывай уже! — хором потребовали друзья, придвигаясь ближе.
Феликс сдался, его глаза засияли.
—Хёнджин... он хочет завтра на семейном ужине объявить, что просит моей руки.
В комнате на секунду воцарилась оглушительная тишина, а затем взорвалась возгласами:
—Да ну! — крикнул Чонин.
—И ты согласился? — вскричал Джисон.
— М-да, — счастливо вздохнул Феликс, но тут же его лицо омрачилось. — Я так счастлив... А ведь я боялся, что он мой брат. — Он сам удивился своим словам и широко раскрыл глаза.
— В смысле, брат? — Джисон аж подпрыгнул.
Феликс стал серьезнее.
—Вы же знаете, что моя мама умерла? Она была служанкой в этом доме, а хозяин... то есть мой отец... любил ее. Но как я слышал, отец Чэвона заставил его жениться на другой.
Джисон и Чонин сидели в полном, абсолютном шоке, не в силах вымолвить ни слова. Сознание отказывалось переваривать эту информацию.
— Ты... как? — наконец выдавил Чонин, глядя на друга с беспокойством.
— Я не плюнул ему в лицо, хоть и клялся себе в этом всю жизнь, — тихо признался Феликс, глядя в пол. — Не смог. Но я все так же ненавижу его.
В этот момент дверь с грохотом распахнулась, и на пороге возник управляющий Пак, красный от ярости.
— Почему вы ещё здесь?! — завопил Пак, размахивая руками. — Бегом убираться! Бегом!
Феликс, все еще находясь в эйфории, с улыбкой поднял на него взгляд.
—Знаешь что, Пак?
— СЕНЬОР ПАК! — поправил его управляющий.
— Я буду скучать даже по тебе, — невозмутимо заявил Феликс.
Пак, не понимая, что происходит, от злости лишь сильнее раскраснелся.
—Если тебя не будет на кухне через пять минут, ты уволен!
— Хорошо, хорошо! — Феликс поднялся и, все еще улыбаясь, направился к двери.
~~~~~~
Спускаясь по лестнице, Феликс столкнулся с Хёнджином, который целенаправленно шел ему навстречу. Не говоря ни слова, Хёнджин притянул его к себе и поцеловал — быстро, но страстно.
— Я не могу дождаться, когда смогу сказать всем, что ты мой, — прошептал Хёнджин, прижавшись лбом к его лбу.
— Глупый, — с нежностью выдохнул Феликс.
— «Глупый» от тебя звучит как «люблю», — Хёнджин легонько укусил его за нос, заставив Феликса рассмеяться.
С сияющей улыбкой Феликс продолжил путь. Но у подножия лестницы его ждала Йеджи. На ее лице играла холодная, улыбка.
— Предупреждаю, — ее голос был тихим, но каждое слово било точно в цель. — Если ты хочешь избежать неприятностей, тебе стоит прямо сейчас прекратить эту игру.
Феликс остановился, пытаясь пройти мимо, но она преградила ему путь.
—Что случится? Убьешь меня? — с вызовом спросил он.
— Я тебя предупредила, — с этими словами она развернулась и вышла из дома.
В этот же момент из гостиной появилась Даон.
—Феликс, Йеджи приходила? — спросила она, оглядываясь.
— Да, но ушла, — ответил Феликс.
— Как же так? Она только что пришла к нам в гости! — удивилась Даон.
— Не знаю, — Феликс пожал плечами с преувеличенным безразличием и, не став продолжать разговор, ушел, оставив Даон в недоумении. За его показным спокойствием скрывалась тревога — предупреждение Йеджи прозвучало слишком зловеще, чтобы его игнорировать.
~~~~~~
Тот день, которого Феликс одновременно ждал и боялся, настал. Феликс, с подносом в дрожащих руках, обслуживал хозяев и избранных гостей: Чэвона, бабушку Чоль, Даон, Хёнджина, Йеджи и ее отца, а также иронично улыбающуюся Миранду. Каждый его шаг отдавался гулким эхом в его собственных ушах.
— Всем большое спасибо, что пришли на этот ужин, — начала Даон, — Я хотела бы...
Феликс, проходя мимо, сглотнул, едва не уронив стакан.
— ...сказать, что мой сынок очень сильно любит Йеджи, и хотела сказать очень важные слова. Да, сынок? — Даон устремила на Хёнджина ожидающий взгляд.
— Да, мама, — Хёнджин медленно поднялся с дивана. Его взгляд скользнул по Йеджи, которая уже готовилась к триумфу, а затем остановился на Феликсе. — Я хотел бы сказать, что очень сильно люблю одного человека и хочу, чтобы вы все присутствовали на моей свадьбе. Я хочу прожить всю жизнь с этим человеком.
Йеджи, сияя, встала, чтобы поцеловать его, но Хёнджин сделал шаг в сторону. Вместо этого он резко развернулся к Феликсу, который как раз проходил мимо с подносом. Он схватил его за талию, притянул к себе и страстно, без тени сомнения, поцеловал прямо на глазах у ошеломленного общества.
Отстранившись, Хёнджин, тяжело дыша, объявил:
—Я люблю его. И наша свадьба будет через неделю.
В гостиной воцарилась мертвая тишина, которую пронзил резкий крик Даон.
—Сынок! Ты испортишь себе жизнь! — она вскочила, хватаясь за сердце.
Йеджи, с лицом, искаженным яростью и унижением, схватила свою сумочку и выбежала из зала. Миранда же, наблюдая за этим спектаклем, тихо смеялась в ладоши. Чэвон сидел, словно парализованный, не в силах осознать происходящее. Отец Йеджи медленно поднялся и, бросив на семейство Хван ледяной взгляд, молча удалился.
— Ты только позоришь нас! — выкрикнула Даон и, рыдая, выбежала из гостиной.
Вскоре гостиная опустела, оставив лишь Феликса и Хёнджина среди остывающих блюд и разбитых надежд.
— Это всё из-за меня... — прошептал Феликс, его голос дрожал. — Ты уверен, что...
— Я абсолютно уверен во всем, — перебил его Хёнджин, крепко сжимая его руки. — Ты не испортишь мне жизнь. Потому что я люблю тебя.
Феликс почувствовал, как слезы наворачиваются на глаза, но на его губах дрогнула улыбка. Они обнялись — крепко, отчаянно, как два корабля, нашедшие друг друга в бушующем море.
~~~~~~
Всю следующую неделю Феликс пытался наладить отношения с семьей Хёнджина, в особенности с Даон. Он приносил ей чай, пытался заговорить, но встречал лишь ледяное молчание и полные неприязни взгляды.
И вот настало утро свадьбы. Солнце светило ярко, но на душе у Феликса было тревожно и тяжело. Щемящее, необъяснимое чувство страха сжимало его грудь, сердце билось так часто и громко, что становилось дурно. Он чувствовал — должно случиться что-то ужасное. Но что?
— Почему ты такой грустный, Феликс? — Чонин положил руку ему на плечо. — Сегодня твоя свадьба! Тебе нужно собираться.
— Свадьба вечером, какой смысл собираться сейчас, утром? — вздохнул Феликс, бесцельно перебирая складки своей простой рубашки. — Я не могу наладить отношения с его семьей. Я боюсь, что он из-за меня потеряет всех... Из-за меня.
В этот момент в дверь постучали. Феликс открыл и замер: на пороге стоял Хёнджин, уже в элегантном костюме, его глаза сияли любовью и решимостью. Он вошел в комнату, не говоря ни слова, и нежно поцеловал Феликса в лоб.
— Люблю тебя, — прошептал Хёнджин. — Я сейчас отъеду ненадолго по делу и вернусь до нашей свадьбы. Обещаю.
Феликс почувствовал, как тревога немного отступает. Он поднялся на цыпочки и поцеловал Хёнджина в щеку.
— И я тебя люблю!
Хёнджин улыбнулся ему в ответ и вышел. Феликс смотрел ему вслед, не в силах отделаться от предчувствия, что эта разлука, пусть и краткая, станет роковой.
Хёнджин уехал, оставив после себя облако тревоги и запах дорогого парфюма. Феликс, хоть до свадьбы и оставалось несколько часов, не находил себе места. Его грызла не столько предсвадебная нервозность, сколько ледяная стена между ним и матерью Хёнджина. Он вышел из комнаты, чтобы подышать, и в коридоре столкнулся с Чэвоном.
Тот стоял неуверенно.
—Прости меня, Феликс, — тихо произнес Чэвон.
Феликс остановился, холодок пробежал по его спине.
—За что вы извиняетесь? — его голос прозвучал ровно, без эмоций.
— За то, что испортил тебе жизнь.
Феликс медленно повернулся к нему. В его глазах не было прощения, лишь горькое понимание.
—Знаете, почему я так и не плюнул вам в лицо? — спросил Феликс. — Только потому, что вы мой хозяин. С той самой минуты, как я узнал, что вы мой отец, я этого хотел. Но сдерживался. Я не простил вас. Но... я надеюсь, что в будущем у нас получится выстроить хоть какие-то отношения.
— Феликс... — в голосе Чэвона прозвучала неподдельная боль.
— Что?
—Моя мама... она знает, что ты ее внук.
Слова повисли в воздухе. Феликс не стал ничего отвечать. Он зашагал прочь по длинному коридору, оставив Чэвона в одиночестве с его запоздалыми раскаяниями.
Феликс бегом зашёл на кухню — в свое невольное убежище. И замер на пороге. За столом, попивая чай с Сынмином и Банчаном, сидела бабушка Чоль. Вид старушки в этом «простецком» месте был настолько неожиданным, что Феликс на мгновение онемел.
Затем Феликс бросился к ней.
—Бабушка! — вырвалось у него, и он обнял ее хрупкие плечи.
— Что такое, Феликс? — удивилась она, ласково похлопывая его по спине.
— Я всё знаю! Всё! — Феликс отстранился, глядя ей в глаза. — Что вы знаете... что я ваш внук.
Она замерла, ее старые, мудрые глаза наполнились слезами. Она снова притянула его к себе, и на этот раз ее объятия были полны безграничной любви и горечи.
—Феликс! Прости меня, пожалуйста! — ее голос дрожал. — Я так много раз хотела обнять тебя и сказать правду! Но мой сын... он запретил мне. Угрожал, что наложит на себя руки, если я расскажу. Прости... У меня не было выбора.
— Всё хорошо, бабушка, — прошептал Феликс, —Теперь всё хорошо.
Сынмин и Банчан, наблюдавшие за этой сценой, невозмутимо потягивали чай.
—Слушай, — нарушил молчание Сынмин, отхлебнув из кружки. — Я слышал, у тебя сегодня свадьба с Хёнджином. А где, собственно, сам жених?
— Он уехал по делам, но скоро должен вернуться, — Феликс вытер слезы и поднялся с колен.
Феликс снова ушел в свою комнату, к Чонину и Джисону, и, захлебываясь, пересказал им все: о том, что бабушка Чоль знала, о ее вынужденном молчании. Друзья переглянулись, и в их глазах читалось облегчение. Они молча обняли Феликса — этот жест был красноречивее любых слов.
~~~~~~
Прошло несколько часов. Комната превратилась в штаб по подготовке к свадьбе. Феликс, уже одетый в строгий, идеально сидящий костюм, бесцельно ходил из угла в угол, то и дело поправляя галстук.
— Я так волнуюсь, — признался Феликс, останавливаясь перед зеркалом.
Джисон, с зажатыми в зубах булавками, поправлял складки на его пиджаке.
—Не дергайся, а то уколю, — пробормотал он, но в его голосе слышалась забота.
Чонин в это время на коленях рылся в ящике комода.
—Не волнуйся, — бросил Чонин через плечо. — Всё будет идеально. Ага, нашел! — Чонин поднял над головой пару изящных серебряных серёжек. — Твои серьги, синьор!
Феликс попытался улыбнуться, но улыбка вышла нервной. Он снова посмотрел на часы. Хёнджин обещал вернуться скоро. Но «скоро» уже давно прошло, а его все не было. И щемящее чувство тревоги в груди Феликса с каждой минутой нарастало, грозя перерасти в настоящую панику.
Феликс нервно закусил губу и в дверь постучали. Не дожидаясь ответа, её открыли. На пороге стоял Минхо, его лицо обычно было безмятежным, но сейчас в глазах читалась тревога.
— Отлично выглядишь, Феликс! — попытался Минхо сохранить лёгкость, но фраза прозвучала неестественно.
—Спасибо, Минхо, — автоматически ответил Феликс, даже не взглянув на него.
—А вы… вы не видели Хёнджина? — голос Минхо дрогнул.
Это заставило Феликса наконец поднять глаза и встретиться с его взглядом. Холодная тревога, дремавшая где-то глубоко внутри, вдруг шевельнулась.
— Нет. А что такое?
—Его нет с утра. Я думал… думал, он пришёл к тебе, — Минхо беспомощно развёл руками.
В груди у Феликса что-то ёкнуло, переходя в тяжёлое, леденящее предчувствие. Ему резко не понравилось это «не знаю».
— Я не понял. А где он?
—Я не знаю, — тихо, почти шёпотом, признался Минхо.
Словно кто-то вставил пружину в его ноги, Феликс резко рванул с места, снося с пути Минхо. Он вылетел из комнаты и помчался по коридору, не видя ничего вокруг. В ушах стучала кровь. Мельком он заметил Сынмина и Банчана, застывших в удивлении.
— Куда это он так торопится? — прозвучал за его спиной голос Сынмина.
—Не знаю, — ответил Банчан. — Но, думаю, всё из-за Хёнджина. Ведь он уже опаздывает.
Весь вечер Феликс потратил на бессмысленные, лихорадочные поиски. Он обыскал каждый уголок поместья, но Хёнджина нигде не было. В итоге вся семья собралась на просторной кухне — эпицентре тревоги и непонимания.
— Он, наверное, убежал от тебя, Феликс, — с едкой усмешкой бросил Бомгю.
Феликс резко обернулся, глаза его горели холодным огнём.
—Если ты ещё раз скажешь что-то подобное, я тебе…
— Спокойно, Феликс, — властно, но без упрёка, произнёс Пак, пытаясь погасить назревающий конфликт.
Даон, сидевшая рядом с Феликсом, неожиданно для всех сжала его руку. Её пальцы были ледяными и дрожали. Она никогда раньше не делала ничего подобного.
— Пожалуйста, — прошептала она, и её голос сорвался. — Хоть бы с ним всё было хорошо… Где он может быть? — По её щекам текли беззвучные слёзы. Впервые её сын исчез, не оставив ни следа, ни слова. Отчаяние, которое она испытывала, было таким острым, что передавалось через её хватку.
Чэвон, стоявший позади неё, молча смотрел в пол, его обычно ясный ум отказывался работать. Где Хёнджин? Весь дом, включая прислугу, столпился на кухне, образуя растерянное, испуганное кольцо вокруг большого стола. Телефон Хёнджина был недоступен, и никто ничего не знал.
Феликсу было физически плохо. Голова кружилась, в висках стучало. Он не знал, где Хёнджин, что с ним, как его найти. Эта неизвестность съедала его изнутри.
Внезапно оглушительно зазвонил стационарный телефон в гостиной.
Даон резко подняла голову, её глаза, полные слёз, теперь горели повелительным огнём.
—Пак, — голос её был жёстким и раздражённым. — Иди, возьми трубку.
Управляющий кивнул и вышел, вернувшись через мгновение. Его взгляд был прикован к Феликсу.
—Это вам.
Феликс вскочил так резко, что чуть не опрокинул стул. Он выхватил трубку из рук Пака.
—Хёнджин? — собственный голос Феликса прозвучал хрипло и надеюще.
Услышав имя Хёнджина, все в кухне встрепенулись, в их глазах вспыхнули огоньки надежды.
— Скучаешь по нему так сильно, наверное? — послышался в трубке сладкий, ядовитый голос Йеджи.
— Ты дрянь! — вырвалось у Феликса, его пальцы так сильно сжали трубку, что кости побелели.
— Ой, ну что ты? — она фальшиво рассмеялась. — Ты же хочешь, чтобы твой любимый был в целости и сохранности.
— Если ты тронешь его хоть волос, поклянусь, я придушу тебя своими руками.
— Ну, тогда я, пожалуй, отключусь…
— Нет! Стой! — крикнул Феликс, чувствуя, как почва уходит из-под ног. — Хорошо. Говори. Я сделаю всё, что ты захочешь! Прошу, только скажи, где он!
— Всё, что скажу? Ммм… — она тянула время, наслаждаясь его мукой.
—Говори! — взмолился Феликс.
— Встань на дорогу. Адрес я отправлю. И приходи один! Если хочешь, чтобы Хёнджин дышал, ты должен быть один. Сейчас же. Здесь, кстати, вокруг ни души… так что поторопись. Жду.
Трубку повесили. В кухне воцарила громкая тишина. Феликс медленно опустил трубку.
— Что он? Где мой сын? Не молчи! Кто это был? — Даон вскочила, её лицо было искажено страхом.
— Мне нужно идти, — глухо произнёс Феликс, уже поворачиваясь к выходу.
— Куда?! — её крик остановил его. — Я иду с тобой! — с неё слетела вся надменность, осталась лишь паника матери.
— Нет! Только один! Пожалуйста, оставайтесь все здесь. Я… я обязательно вернусь с Хёнджином, — Феликс попытался снова сделал шаг, но слова Даон пронзили его.
— Прости меня, Феликс! — её голос сорвался. Она подошла к нему, и слёзы текли по её щекам, не скрываясь больше. — За всё… я была не права. Искренне прошу прощения. Вернись с Хёнджином… и будьте счастливы. Прошу тебя!
Феликс обернулся. Даон сама закрыла расстояние между ними и обняла его. Это был жёсткий, порывистый объятие, полное отчаяния и раскаяния.
— Я верну его, — тихо, но твёрдо пообещал Феликс ей в ответ. — Обещаю.
--
3113 слов