4 часть.
Вспышка фотоаппарата снова и снова озаряла комнату. Хёнджин, стоящий в одних трусах, с лицом, искаженным смесью ярости и шока.
— Феликс, подожди, позволь мне всё объяснить! — попытался Хёнджин сказать, его голос сорвался, потеряв всю свою привычную властность.
Но Феликс лишь холодно усмехнулся, не опуская фотоаппарата.
—Не стоит, Хёнджин. Я и так всё прекрасно знаю. Или ты хочешь объяснить, как планировал сначала меня «трах-тарарах», а потом получить свои пятьдесят тысяч? Ну уж нет. Теперь ситуация изменилась. Мне гораздо выгоднее, чтобы эти деньги достались мне. Или, может, ты хочешь, чтобы эти милые фотографии разлетелись по всем журналам?
Феликс сделал шаг вперед, его взгляд стал пристальным.
—А твой отец... Интересно, как он отреагирует?
Не давая Хёнджину опомниться, Феликс решительно подошел к нему, схватил за плечо и, с силой развернув, вытолкнул в темный коридор. Хёнджин, ошеломленный, едва удержал равновесие, стоя босиком на холодном полу.
— Приятных снов, — язвительно бросил Феликс и с громко захлопнул дверь прямо перед его носом.
Феликс на мгновение прислонился к двери, прислушиваясь к гробовой тишине за дверью. Затем медленно повернулся, чтобы встретиться с взглядом сестры Католины. Она сидела на краю кровати, сложила руки на груди, и ее голос прозвучал с непривычной для нее суровостью:
—Так. А теперь, Феликс, ты мне немедленно и подробно расскажешь, что здесь, черт возьми, только что произошло. И начинай с самого начала.
~~~~~~
Отец Рико постучал в дверь в покои госпожи Чоль. Услышав сдержанное «Войдите», он переступил порог. Комната была погружена в полумрак, и лишь одна лампа под абажуром отбрасывала теплый свет на кресло, в котором сидела хозяйка.
— Здравствуйте, сеньора Чоль. Благодарю, что приняли меня. Можно присесть? — его голос прозвучал мягко, но в нем чувствовалась внутренняя собранность.
— Пожалуйста, присаживайтесь, отец Рико, — кивнула она, откладывая в сторону книгу. — Что вас ко мне привело?
Священник устроился в кресле напротив, сложив руки на коленях.
—Я хотел навестить Феликса, но, признаться, мой визит касается и вас. Прошло всего два дня, а я уже по нему скучаю. Этот мальчик... он как сын... И еще я слышал, что вы многие годы ищете своего внука. Мне стало интересно, и, если это не слишком бестактно, я хотел бы узнать эту историю.
Госпожа Чоль внимательно посмотрела на него, и в ее глазах мелькнула тень былой боли.
—Обычно я никому не рассказываю о своем горе, — тихо начала она. — Но вам... так уж и быть, я расскажу. Вы вызываете доверие.
— Я весь во внимании, — тихо отозвался отец Рико, чувствуя, как в воздухе нарастает напряжение.
— Видите этот медальон? — Она дрожащей рукой дотронулась до тяжелого серебряного медальона.
—Да, вижу, — кивнул священник, и его собственное сердце почему-то учащенно забилось.
— Такой же... точь-в-точь такой же медальон должен быть на шее у моего внука, — ее голос дрогнул. — Я верю, что его мать, успела отдать ему его. Это была моя последняя надежда... ниточка, которая могла бы помочь мне его найти.
Она замолчала, глотая слезы, прежде чем продолжить с надрывом:
—Я наняла двадцать детективов, отец Рико! Двадцать! Они перерыли всё, но так и не смогли найти ни единого следа. С тех пор прошло уже семнадцать лет... Может, больше. Уже почти восемнадцать.
Отец Рико сидел неподвижно. Годы, медальон, возраст Феликса — все кусочки пазла с ужасающей скоростью складывались в единую картину.
Внезапно мир поплыл перед глазами. Резкая, жгучая боль сжала его сердце, вырвав короткий, сдавленный вздох. Рико инстинктивно схватился за грудь, его лицо побелело.
Испуганная сеньора Чоль вскочила с кресла.
—Отец Рико! Что с вами? Священник!
Но он уже не слышал ее. Его сознание затуманилось от шока и осознания той невероятной, оглушительной тайны, что теперь лежала на его плечах.
~~~~~~
Хван Чэвон — мужчина в расцвете сил, чья внешность была выточена амбициями и властью. Высокий, с хорошей осанкой , он всегда был одет в безупречно сидящие костюмы, скрывавшие отличное телосложение. Его черные волосы были всегда уложены. Но именно его глаза выдавали его истинную суть — темные, пронзительные и бездонные, они горели неугасимым огнем жажды контроля. Уже два года он вел безжалостную кампанию, чтобы стать президентом, и эта цель поглотила его целиком, превратив в расчетливую и опасную машину по завоеванию власти.
Хван Даон — была его полной противоположностью. Хрупкая, как фарфоровая кукла, с большими печальными глазами и длинными вьющимися каштановыми волосами. Их брак давно превратился в ледяной фарс — они не делили постель и даже не разговаривали по-человечески, существуя в параллельных реальностях под одной крышей.
Чэвон и Даон вошли в свой особняк, холодное молчание висело между ними тяжелым покрывалом.
— Алкоголичка, опять плохо? — голос Чэвона прозвучал грубо. Он с отвращением окинул взглядом ее бледное лицо. — Голова болит? Пить меньше надо, Наа! Иди выпей еще, чтобы окончательно отключиться.
— Не смей со мной так разговаривать! — выдохнула Даон, и прежде чем она сама поняла, что делает, ее ладонь с резким звуком опустилась на его щеку.
Чэвон замер. Медленно, с преувеличенным спокойствием, он повернулся к ней. Он грубо схватил ее запястье.
— Если ты еще раз поднимешь на меня руку, Даон, — прошипел Чэвон, и его голос был низким и зловещим, словно предгрозовой гул, — я тебя убью. Ты мне не нужна, но скандал с трупом жены мне в предвыборной гонке ни к чему. Не испытывай мое терпение. — уже отпуская руку, говорил Чэвон
В этот момент по лестнице спускался Хёнджин.
—Папа! Папа!
— Какой я тебе папа? — резко обернулся к нему Чэвон, и ушёл прочь.
Хёнджин замер, его взгляд метнулся от разгневанного отца к матери. Он увидел, как по ее щекам бесшумно катятся слезы.
—Мама... почему ты плачешь?
— Твой отец, Хёнджин... — ее голос сорвался на шепот, полный безысходности. — Настоящий тиран.
— Он снова тебя обидел? — спросил Хёнджин, но мать лишь молча, прижав платок к губам, убежала прочь.
Сердце Хёнджина сжалось от знакомой смеси гнева и беспомощности. И в этот момент его взгляд упал на Феликса, который пробирался через холл по направлению к кухне. Вся накопившаяся ярость требовала выхода.
Хёнджин настиг его в узком коридоре, прижав к стене.
—Мне не понравилось то, что вчера случилось, — голос Хёнджина был низким и опасным. — Ты поплатишься за это.
Феликс, однако, не испугался. Он спокойно повернулся к нему.
— Нам не о чём разговаривать, а и ещё я жду оплату, — сказал Феликс и попытался уйти направо, но Хёнджин тут же преградил ему путь второй рукой, зажав в ловушку.
— Удали фотки, — на этот раз в его голосе прозвучала не злоба, а сдавленная, почти незаметная мольба.
— Деньги. Пятьдесят тысяч, — невозмутимо повторил Феликс. — Дети в приюте нуждаются в еде. Я лучше раздам деньги бедным, чем отдам тебе своё тело.
Пока Феликс говорил, он заметил, как веки Хёнджина медленно сомкнулись, будто от волны усталости или отчаяния. И в этот миг Хёнджин инстинктивно и неосознанно, начал приближаться к его губам, ища забытья в привычном для себя жесте власти и обладания.
Но Феликс был не из тех, кого можно так легко взять. Пока Хёнджин был с закрытыми глазами, Феликс тихо, как змея, сполз вниз и пополз по полу, выскользнув из образовавшейся ловушки.
Хёнджин открыл глаза, его губы встретили лишь пустую, холодную стену. Перед ним никого не было.
Феликс, на четвереньках вполз на уютную кухню. Он надеялся, что здесь, в царстве запахов кофе и свежей выпечки, он сможет прийти в себя. Однако его планам не суждено было сбыться.
За столом, как на троне, восседали Сынмин и Банчан. Сынмин, откинувшись на спинку стула, лениво потягивал кофе, а Банчан сидел рядом. Первым Феликса заметил Сынмин. Его взгляд, полный безмятежного безумия, скользнул по фигуре, ползущей по полу.
— Банчан, — лениво протянул Сынмин, не отрывая глаз от Феликса. — Наша личная собачка возвращается с прогулки. И, кажется, у него был очень насыщенный маршрут.
Феликс, фыркнув, резко поднялся на ноги и с достоинством отряхнул колени.
—Нет, конечно, я ещё в полной адеквате, — В отличие от некоторых.
— Чую, что нет, — сказал Сынмин, отламывая кусочек банана. — От тебя так и прет адреналином и паникой. Это у тебя не все дома. А у нас — полный порядок и новая, революционная бизнес.
— Ах да, ваш «бизнес»! — вспомнил Феликс. — Вам хозяин хотел головы открутить за тех несчастных кур!
— О, мы с ним всё уладили, — маняще поднял палец Сынмин. — Объяснили, что куриный франчайзинг — это слишком банально. Не наш уровень. И кстати, мы нашли свое призвание. Придумали новый бизнес.
— И что же? — с нехорошим предчувствием спросил Феликс, чувствуя, как по спине бегут мурашки.
Банчан, до этого молча жевавший, важно поднял голову.
—Тебе лучше не знать, удивишься.
— Меня уже ничто не удивит, — заявил Феликс, чувствуя, как его нервная система готовится к новому удару.
— Мы с банчаном, решили провести терапию нервов над нашим дорогим хозяином.
—Какую… терапию? — переспросил Феликс, боясь услышать ответ.
— Терапию от нервов! — воскликнул Банчан, —Чтобы он не нервничал так! Не кричал! Стал добрее и просветленнее!
— Вы… вы его хотите окончательно добить? — прошептал Феликс в ужасе. — Он вам реально голову оторвет и прибьет ею к парадной двери в назидание остальным! Так бизнес не развивают!
— А кто сказал, что нет? — Сынмин хитро подмигнул. — У него выбора нет. Я уже пригласил толпу богатых инвесторов на сегодняшний вечер. Мы проведем сеанс терапии над хозяином прямо перед их глазами! И они все захотят такую же услугу для себя. Проще говоря, у хозяина нет выбора. Он станет нашим живым рекламным щитом.
Феликс уставился на них, его рот медленно открывался от шока.
—Я... я в шоке с вас, — наконец выдохнул Феликс,— Вы не просто сумасшедшие. Вы — вы ударились походу.
Дверь на кухню с скрипом открылась, и на пороге возник управляющий. Его взгляд сразу же выхватил Феликса.
— Феликс, нужно... — начал управляющий строго.
— Сеньор Феликс! — с вызовом перебил его парень, встречая его взгляд.
Лицо управляющего исказилось от возмущения.
—Как ты смеешь так со мной разговаривать?
— Что-то хотел, Пак? — невозмутимо сказал Феликс.
— ДЛЯ ВАС Я — СЕНЬОР ПАК!
— А для вас я — сеньор Феликс, — с легкой ухмылкой ответил тот. — Так что давайте уважать друг друга.
Наступила напряженная пауза. Сынмин и Банчан с интересом наблюдали за дуэлью взглядов.
— Сеньор Феликс, — наконец сквозь зубы сказал управляющий, с трудом сдерживая ярость. — Прошу отнести чашку кофе сеньору Чэвону. Немедленно.
— Вот так-то сразу, — кивнул Феликс с преувеличенной почтительностью. — Слушаюсь.
Феликс быстро приготовил кофе, установил чашку на небольшой серебряный поднос и направился в кабинет главы семьи. Постучав, он вошел. Хван Чэвон сидел за столом, погруженный в изучение документов. Его поза была напряженной, а лицо — мрачным и сосредоточенным.
— Поставь сюда кофе, — не глядя на него, бросил Чэвон, жестом указав на свободный угол стола.
Феликс, однако, с невозмутимым видом поставил дымящуюся чашку прямо на разложенные бумаги.
— Ну ты куда ставишь, болван! — взревел Чэвон, поднимая на него взгляд, полный ярости.
— Простите, а могу задать вам один вопрос?
Чэвон, все еще кипящий, смерил его взглядом.
—Да, задавай. Только быстро.
— А почему вы все время такой хмурый? — прямо спросил Феликс.
— Хмурый? — Чэвон опешил, откинувшись на спинку кресла.
— Да, хмурый, — настаивал Феликс. — Вы же здоровы, у вас есть сын и жена, у вас есть деньги, власть... Почему вы никогда не улыбаетесь? Почему вы выглядите таким... несчастным? Почему? Я не понимаю.
Феликс сказал все эти слова сразу, наблюдая за реакцией. Лицо Чэвона прошло через несколько стадий: от изумления к гневу, а затем — к чему-то более сложному, почти растерянному. Он открыл рот, чтобы излить на дерзкого слугу всю свою ярость, но Феликс, резко сообразив, что перешел черту, тут же перебил:
— Ой, боже! Простите, я просто такой болтливый! Я ухожу!
И, не дожидаясь ответа, Феликс развернулся и выбежал из кабинета, оставив за собой ошарашенного хозяина, дымящийся кофе на важных документах и витающий в воздухе вопрос, который, кажется, впервые за долгие годы заставил Хван Чэвона задуматься о чем-то, кроме власти.
~~~~~~
Отец Рико стоял в просторном, кабинете матери-настоятельницы. Воздух был наполнен тишиной, нарушаемой лишь трепетом пламени свечи.
— Знаете, мать настоятельница, — начал Рико, —его голос дрожал от волнения, — я навещал госпожу Хван Чоль. Она рассказала мне о своем пропавшем внуке. Упоминала, что у него должен быть медальон на шее.
Рико сделал паузу, встречая внимательный, спокойный взгляд настоятельницы.
—Я боюсь, что все совпадения уже не случайны. Возраст, обстоятельства, медальон... Кажется, Феликс нашел свою семью. Или она нашла его.
Лицо матери-настоятельницы озарилось мягкой, светлой улыбкой.
—Отец Рико, да вы что? Но это же прекрасная новость! Господь наконец-то услышал ее молитвы. Нужно немедленно сказать Феликсу! Мальчик должен узнать, что у него есть бабушка, и отец, что он не один в этом мире!
— Я... боюсь ему говорить, — тихо, почти в отчаянии, признался священник. Он опустил голову, вспоминая глаза Феликса, полные ярости и боли. — Вы же знаете, как он относится к памяти своего отца. Он вырос с верой, что тот бросил его мать умирать, что именно по его вине она умерла. Эта ненависть... она стала частью его. При каждой возможности он говорит, что мечтает встретить своего отца лишь для одного — чтобы плюнуть ему в лицо.
Отец Рико сделал глубокий вдох, собираясь с духом, чтобы произнести самое тяжелое.
—И этот человек отец Феликса, это Хван Чэвон.
Улыбка на лице матери-настоятельницы исчезла, сменившись шоком и ужасом. Она медленно опустилась в свое кресло, будто ноги под ней подкосились.
—Вы правы, — наконец выдохнула она. — Но мы пока не будем говорить. Ни слова. Нужно время и огромная мудрость, чтобы понять, как подступиться к этой ране, не разорвав сердце Фкликса в клочья.
~~~~~~
Было поздно. Длинный коридор тонул в сумерках. Феликс направлялся в покои бабушки Чоль, когда из тени возникла знакомая фигура. Это был тот самый настырный парнишка, чьего имени Феликс не утруждал себя запоминанием.
— Смешно смотреть на тебя, — язвительно бросил незнакомец, преграждая путь.
Феликс остановился, медленно поднимая взгляд.
—Прости, что? — его голос прозвучал тихо и опасно.
— То, что слышал, оборванец.
— Назови свое имя, — потребовал Феликс, чувствуя, как закипает раздражение.
— Бомгю. Но для тебя я буду сеньор Бомгю.
— Послушай, Бомгю, — Феликс сделал шаг вперед, и его глаза сузились. — Если ты еще раз что-то скажешь мне, клянусь, я выдеру все твои волосы с корнем.
— Боюсь, мать тебя плохо воспитала, — фыркнул Бомгю.
В воздухе повисла звенящая тишина.
—У меня нет матери, — сквозь зубы прорычал Феликс.
Бомгю язвительно ухмыльнулся, нанося удар:
—Даже мать тебя бросила? Видно, ты того заслужил.
Это было последней каплей. Годы накопленной боли, гнева и унижений прорвались наружу. С рыком Феликс вцепился в волосы Бомгю и начал яростно трясти его, прижимая к стене.
— Отпусти, ненормальный!
В этот момент по коридору проходил Хёнджин. Увидев схватку, он бросился к ним.
—Успокойтесь! Феликс, успокойся! Немедленно отпусти его! — его командирский голос на мгновение вернул Феликсу рассудок.
Феликс разжал пальцы, и Бомгю, отшатнувшись, с проклятием бросился прочь.
—Что с тобой не так? Ты в своем уме?
— А что со мной не так? — сказал Феликс, его грудь тяжело вздымалась. — Ты ведь видел! Он оскорбил меня!
— Значит, заслужил. — холодно, и грубо сказал Хёнджин.
Ярость, слепая и всепоглощающая, затмила разум Феликса. Он больше не думал. Собрав всю силу в кулаке, он с размаху врезал Хёнджину прямо в лицо.
Хёнджин отшатнулся, схватившись за щёку Глаза его потемнели от шока и ярости. Не говоря ни слова, Хёнджин развернулся и направился в покои госпожи Чоль. Феликс, все еще пылая гневом, побежал за ним.
— Бабушка! — Хёнджин распахнул дверь, не стучась. — Увольте его! Немедленно!
Госпожа Чоль, сидевшая в кресле с книгой, подняла на него удивленный взгляд.
—А что он, собственно, сделал? — спокойно спросила она.
— Он невоспитанный хам, который не умеет решать вопросы без кулаков! — выпалил Хёнджин. — Примите решение и увольте его!
Феликс стоял в дверях, его взгляд, полный ненависти, был прикован к Хёнджину.
Госпожа Чоль медленно закрыла книгу, ее мудрый взгляд перевелся с взволнованного внука на разгневанного слугу.
—Хорошо, — тихо произнесла она. — Ты прав, Хёнджин.
На лице Хёнджина на мгновение промелькнуло торжество.
Она выдержала паузу.
—Я не буду тебя увольнять.
Хёнджин аж подпрыгнул на месте.
—Что?!
— Вместо этого, — закончила госпожа Чоль, и на ее губах появилась едва заметная улыбка, — мы вдвоём с Хёнджином будем воспитывать тебя. Вместе. Пока не научишься манерам.
— ЧТО?! — этот возглас отчаяния вырвался уже у обоих хором. Хёнджин и Феликс уставились друг на друга, а затем на бабушку, в полном недоумении от такого поворота.
--
2544 слов.