5 часть.
Феликс уселся на стул с видом мученика, в то время как сеньора Чоль заняла место напротив, выпрямив спину с королевской осанкой.
— Каждый мужчина, — начала она, глядя на него поверх очков, — никогда не должен грубить и переликаться. Он должен говорить вежливо, к примеру: "Как дела, сеньор?" Попробуй.
— Ну нет, Чоль, — буркнул Феликс, скрестив руки на груди.
— Сеньора Чоль! — поправила она, стуча костяшками пальцев по столу.
— Хорошо, Чоль, — сдался Феликс с театральным вздохом.
— Боже мой! — она покачала головой, но продолжила. — Повтори за мной: "Как дела, сеньор?"
—Как дела, сеньор? — пробормотал Феликс без всякого выражения.
— Так... — протянула сеньора Чоль, — Теперь скажи: "Как поживаете, сеньор?"
— Как поживаете, сеньор? — повторил Феликс чуть громче.
— Очень хорошо! — одобрительно кивнула она.
Феликс нахмурился, видимо, напряженно размышляя.
—Как дела, приятель? — наконец выдавил Феликс.
— Нет-нет, — поморщилась сеньора Чоль. — Попробуй еще раз.
Лицо Феликса внезапно прояснилось, словно его осенило.
—Эй, мужик, как жизнь? Хреновинько?
Сеньора Чоль замерла, уставившись на него с выражением человека, который только что увидел, как его любимый фарфоровый сервиз разбился о мраморный пол.
— Да нет же! — воскликнула она, хватаясь за сердце. — Ты так ничего и не понял! Мы учимся светским манерам! На сегодня всё — мне нужно прилечь, у меня от твоих уроков голова кружится.
~~~~~~
Банчан мирно подстригал розы в саду, насвистывая под нос. Вдруг к нему, запыхавшись, подбежал Сынмин.
— Банчан, помнишь тех курей, с которыми мы... продовали?
—Ну? — садовник насторожился, предчувствуя недоброе.
—Одну я оставил про запас. В клетке. В своей комнате. Но сейчас её там нет! И в курятнике её тоже нет! Боюсь, она где-то бегает по дому!
Банчан побледнел.
—Ой, Сынмин... Нам нужно срочно её найти! Если хозяин увидит, он даже думать не станет — сразу поймёт, что это мы!
Как угорелые, они помчались в особняк. Обшарив несколько комнат, они заглянули в кабинет хозяина и замерли на пороге. Их взорам предстала картина: рыжая курица важно расхаживала по ковру, поклёвывая его.
Сынмин и Банчан переглянулась. Выбора не было. Они крадучись вошли внутрь, пригнувшись, и начали подзывать беглянку, ползя по полу:
—Цып-цып-цып... Иди сюда, красавица...—Но курица спряталась под стол.
В этот самый момент дверь распахнулась. На пороге стоял хозяин, Хван Чэвон.
—Что тут происходит? — его голос прозвучал, как удар грома.
Сынмин и Банчан вскочили на ноги, вымученно улыбаясь.
—Ничего! Абсолютно ничего! Мы уже уходим, да, Банчан? — сказал Сынмин.
—Да-да, коллега! Уже бежим! — подхватил Банчан.
— Нет, вы скажите, что вы тут делали? — Чэвон медленно прошёл к своему столу и уселся в кресло, уставившись на них ледяным взглядом.
Банчан, нервно потирая руки, начал говорить:
—Знаете, мы хотели вам предложить новую бизнес-идею! Но потом подумали, что вам это неинтересно, и... передумали!
В этот самый момент из-под стола раздалось громкое: «Куд-куда-ах!»
Чэвон медленно поднял палец, требуя тишины.
—Это... что сейчас было?
Банчан отчаянно замахал руками, пытаясь отвлечь хозяина.
—Ну, что ты, Сынмин! Не нужно выплёскивать своё настоящее я! Сдерживайся!
— А? А, да! Конечно! — тут же сориентировался Сынмин.
— О чём вы вообще? — раздражённо перебил их Чэвон.
И снова: «Куд-куда-ах!»
Глаза хозяина расширились от изумления. Банчан, не сдаваясь, разыграл целый спектакль:
—Ну Сынмин хватит! Послушайте сеньор. Сынмин! Не делай этого, не давись! Выплесни всё наружу.
— Выплеснуть наружу?
—Да, выплесни!
Чэвон смотрел на эту сюрреалистичную сцену с нарастающим шоком. Он явно видел перед собой двух сумасшедших.
Тут Сынмин и Банчан синхронно присели в полуприсяд, подняли руки-«крылышки» и завели душераздирающую песнь:
—Кокороко! Ко-ко-ко-ко! Какара-ка-ка! Ка-ка! Ка-ка! Кики-ри-кики! Ки-ки! Ки-ки! Кукуру-ку-ку! Ка-ка! Ка-ка!
По кабинету разносилось оглушительное кукареканье. Хван Чэвон сидел, вжавшись в кресло, с лицом, выражавшим полную потерю связи с реальностью.
—Моя прекрасная, рыжая курачка, — сказал Сынмин, но его тут же перебили.
— НУ ХВАТИТ! — наконец взревел Чэвон, с силой ударив кулаком по столу. — Я знал, что вы оба не в себе, но чтобы настолько! ВЫЙДИТЕ ОТСЮДА!
Не заставляя себя ждать, Сынмин и Банчан вылетел из кабинета, оставив за собой лишь облако пыли и растерянного хозяина.
Чэвон опустил голову на руки, потом медленно открыл папку с документами, посмотрел на них и неожиданно фыркнул. Потом рассмеялся. Сначала тихо, потом всё громче.
—Идиоты... Господи... Ненормальные... — прошептал Чэвон, качая головой, но в его глазах вдруг мелькнула искорка чего-то, отдалённо напоминающего потеху.
~~~~~~
Комнату вечера наполнял мягкий свет лампы. Феликс лежал на кровати, уставившись в потолок, когда Джисон, сидя напротив, нарушил тишину.
— Слушай, а пошли сегодня на танцы? — предложил он, отложив книгу. — Через час уже начинаются.
— Ну уж нет, — мрачно буркнул Феликс, переворачиваясь на бок.
— Почему? — не унимался Джисон. — Сидеть тут — грустить?
— Просто нет настроения, Джисон. Оставь.
— Ой, ну я тут слышал, — Джисон приподнялся на локте, и в его голосе зазвенела хитрая нотка, — Хёнджин тоже собирается на эту дискотеку.
Феликс напрягся, но голос его прозвучал нарочито равнодушно:
—Мне всё равно.
— Правда всё равно? — подначивал Джисон, уже зная, что попал в цель.
Молчание повисло на несколько секунд. Затем Феликс резко встал с кровати, и в его глазах вспыхнул знакомый огонек дерзкого вызова.
—Хорошо! Пойдём! — выдохнул Феликс, скидывая с себя застиранную футболку. — Но только чтобы ты потом не жаловался, что я затмил тебя на танцполе.
Они принялись за сборы. Феликс порылся в своем скромном гардеробе и вытащил то, что он считал своим секретным оружием. Он одел узкие черные джинсы, которые сидели на нём идеально, подчеркивая стройные ноги и бедра. Наверх он натянул облегающую темно-бордовую водолазку. В этом простом, но откровенно подчеркивающем его достоинства наряде, он выглядел одновременно дерзко, стильно и сексуально.
Джисон, наблюдая за ним, присвистнул.
—Ну ты даешь! На кого собираешься охотиться?
— На никого, — отрезал Феликс, но хитрая ухмылка выдавала его. — Просто настрой поднимаю.
Сам Джисон предпочел более расслабленный стиль: светлые джинсы, свободную белую футболку с принтом и темную джинсовую куртку, наброшенную на плечи.
В этот момент дверь распахнулась, и на пороге возник Бомгю с презрительным взглядом.
—Сидите тут, бездари, — фыркнул он, — а всю работу за вас делаю я.
— Смотрите, кто запел, — сказал Джисон, не поворачиваясь.
— Смотрите, кто рот открыл, — язвительно бросил Бомгю.
— Что ты сказал? — Джисон резко обернулся, но Феликс схватил его за локоть.
— Джисон, не трогай его, не обращай внимания, — сказал Феликс, с силой оттягивая друга в сторону. Его взгляд был твердым. — Пойдем лучше на танцы. Ты обещал! Собирайся быстрее!
И, бросив последний предупреждающий взгляд на Бомгю, Феликс вытолкал Джисона из комнаты, оставив задиру в одиночестве. Предстоящий вечер сулил быть жарким во всех смыслах.
~~~~~~
Музыка пульсировала в такт сердцам, сливаясь с гулом толпы в единый оглушительный гул. Феликс и Джисон, отдавшись ритму, танцевали, смеялись, на мгновение забыв о всех сложностях.
— Слушай, я тут кое-кого поищу, — накричал Феликс Джисону прямо в ухо, едва слышно собственный голос. — А ты танцуй, хорошо, Белка?
— Да, иди! — улыбнулся тот в ответ, уже заводясь под музыку.
Феликс начал пробираться сквозь толпу, его взгляд беспокойно скользил по лицам. Он и сам не мог объяснить, почему его сердце так настойчиво искало одну-единственную фигуру. И вот он увидел его. Хёнджин. Он стоял в центре зала, его сильные руки обнимали за талию стройную брюнетку. Они танцевали близко, слишком близко. И прежде чем Феликс успел что-либо понять или почувствовать, Хёнджин резко, без тени сомнения, наклонился и поцеловал девушку в губы. Это был не просто поцелуй — это была демонстрация. Власти, права, безраздельного внимания.
Острая боль, словно от удара кинжалом, пронзила грудь Феликса. Она была такой внезапной и жгучей, что у него перехватило дыхание. Он резко развернулся, отступая назад, и поспешил обратно к Джисону, стараясь не смотреть больше в ту сторону. Он нашел друга танцующим с Минхо, и, не теряя ни секунды, Феликс влился в танец рядом, отчаянно пытаясь заглушить боль бешеным ритмом и движением.
Феликс не знал, сколько прошло времени — минута, пять, десять. Он просто двигался, отдаваясь музыке, пытаясь сжечь адреналином щемящее чувство в груди. И вдруг сквозь весь этот шум и хаос он почувствовал это. На его талии, чуть ниже края водолазки, легли чьи-то сильные, властные руки. Они не просили — они требовали. Его резко притянули назад, к твердому, горячему телу, так близко, что Феликс почувствовал каждую мышцу спиной. Губы почти коснулись уха Феликса, и он прошептал что-то, что потонуло в музыке, но горячее дыхание обожгло кожу, посылая по всему телу Феликса разряд электричества.
Феликс замер на мгновение, затем медленно, почти против воли, повернул голову через плечо. Его взгляд встретился с темными, пылающими глазами Хёнджина. Тот не отпускал его, напротив, его руки скользнули ниже, уверенно захватывая бедра Феликса, и начали двигать ими в такт музыке, полностью контролируя его танец, его тело. Феликс чувствовал, как по его жилам разливается тепло, как низ живота сжимается от сладкого спазма, как предательское возбуждение нарастает с каждой секундой этой опасной близости. Он ненавидел это. Ненавидел ту власть, которую этот человек имел над ним, и то, как его собственное тело откликалось на каждое прикосновение.
Хёнджин силой развернул его к себе, и теперь они стояли лицом к лицу. Пах Хёнджина вплотную прижался к его бедру, и Феликс не смог сдержать короткий, сдавленный выдох, который вырвался прямо в полуоткрытый рот Хёнджина. Тот видел его смятение, его борьбу, и это, казалось, лишь распаляло его.
— Я безумно хочу тебя поцеловать, — прошептал Хёнджин, и его голос был низким, хриплым, полным не скрываемого желания.
И Хёнджин сделал это. Этот поцелуй был медленным, глубоким, невероятно чувственным. Его губы мягко, но настойчиво двигались в такт музыке, его язык скользнул внутрь, исследуя, дразня, обещая нечто большее. Это была не борьба, а соблазн. И Феликс на мгновение потерял себя в этом поцелуе, его веки сомкнулись, тело ослабело, ответив на ласку вопреки всем доводам разума.
Хёнджин оторвался нехотя, его дыхание было тяжелым. Он смотрел на лицо Феликса, на его покрасневшие, влажные от поцелуя губы, на длинные ресницы, трепетавшие на щеках. Он видел, как тот откликнулся, как его «сексуальный объект» сходил с ума по нему. И он знал это с уверенностью хищника.
Но тут веки Феликса дрогнули и открылись. В его глазах мелькнуло осознание — осознание всей неправильности, всей опасности этой ситуации. Он был слугой. Он был его слугой. И этот поцелуй, эта страсть были еще одной игрой, еще одним способом унизить.
С резким движением Феликс выскользнул из расслабленных на мгновение объятий Хёнджина, отпрянув назад. Его грудь вздымалась. Не говоря ни слова, он пробился к Джисону, схватил его за руку и, не объясняя ничего, потащил за собой с танцпола, оставив Хёнджина одного в центре бури огней и музыки.
— Ёнбок, постой! — голос Хёнджина прозвучал сдавленно, когда он догнал Феликса у самого порога.
Тот резко развернулся. В его глазах, еще несколько минут назад поддавшихся страсти, теперь бушевал чистый, холодный гнев.
—Еще раз назовешь меня Ёнбоком, — прошипел Феликс, — клянусь, ты поплатишься. Понял?
Не дожидаясь ответа, Феликс выскочил на улицу и пустился бежать, оставив Хёнджина на пороге.
Всю дорогу до особняка Феликс чувствовал его присутствие за спиной. Глухой двигатель машины Хёнджина преследовал его, как навязчивая тень.
Феликс почти влетел в дом, надеясь укрыться в своей комнате, но сильная рука вновь схватила его за запястье, на этот раз в пустынной гостиной. Приглушенный свет торшера отбрасывал длинные тени.
— Феликс, нам нужно поговорить, — голос Хёнджина звучал непривычно настойчиво, почти умоляюще.
— Нам не о чем разговаривать, — Феликс попытался вырваться, но хватка была сильная.
— Прошу...
В этот момент на лестнице послышались легкие, уверенные шаги. В гостиную, словно сошедшая с глянцевого разворота, спустилась женщина. Лет тридцати пяти, в строгом, но дорогом платье. Ее черные волосы были уложены в безупречную гладкую прическу. Она медленно подошла к Хёнджину и, совершенно игнорируя Феликса, как пустое место, приподнялась на цыпочках и поцеловала его в губы. Холодный, демонстративный поцелуй.
— Милый, когда же все-таки будет наша свадьба? Все ждут.
Хёнджин не ответил на поцелуй. Его тело напряглось, а глаза, широко раскрывшись, были прикованы к Феликсу. Он видел, как по лицу юноши прокатилась волна шока, боли и... окончательного разочарования.
Феликс сжал губы. Он больше не пытался вырваться. Он просто посмотрел на Хёнджина — долгим, тяжелым взглядом, в котором читалось все: и предательство, и стыд, и прощание.
— Нет, Феликс, постой! Объяс... — начал Хёнджин, но было поздно.
Феликс с силой дернул руку, и на этот раз хватка ослабла. Он развернулся и зашагал прочь по длинному, тонущему в полумраке коридору. Его спина была прямой, а кулаки сжаты.
— Так когда? — не унималась невеста, хватая Хёнджина за рукав. — Вся семья знает о нашей помолвке! Неделя прошла с тех пор, как ты должен был назначить дату! Ты что, разлюбил меня?
Но Хёнджин уже не слышал ее. Его взгляд был прикован к удаляющейся фигуре в конце коридора. В этот момент входная дверь снова открылась, и в дом влетел запыхавшийся Джисон. Его взгляд мгновенно нашел Феликса, и, ничего не спрашивая, он бросился за ним, догоняя в полутьме. Хёнджин остался стоять в гостиной, зажатый между требовательной невестой и ощущением, что только что потерял что-то хрупкое и настоящее, едва успев это понять.
--
2058 слов