3 часть.
Дверь в спальню с силой распахнулась, впуская внутрь Феликса. Он влетел в комнату, тяжело дыша, его плечи предательски вздрагивали, а по лицу, струились слезы. Он пытался смахнуть их тыльной стороной ладони, но новые тут же наворачивались на ресницы, застилая взгляд.
На одной из кроватей, развалившись с книгой в руках, лежал незнакомый паренек с высокомерно поднятой бровью.
—И что это за тряпка пожаловала? — прозвучал его насмешливый голос.
Феликс замер на середине комнаты, медленно поворачиваясь к говорящему. Его голос, сорванный от слез, прозвучал хрипло:
—Что ты сказал?
— То, что слышал, — сказал незнакомец, лениво перелистывая страницу. — Приводят сюда слуг прямиком с улицы, а они тут ноют, как заброшенные щенки.
Горькая усмешка исказила заплаканное лицо Феликса.
—И мне приятно познакомиться. Что ж, я не рассчитывал, что знакомство начнется с оскорблений.
— Милый, — язвительно протянул парень, — это был комплимент. До моих настоящих оскорблений тебе еще как до луны.
Феликс не стал отвечать. Он рухнул на свою кровать, сжав кулаки так. В ушах снова зазвучал тот разговор — холодный голос Хёнджина, его похабный спор, его уверенность в легкой победе. Каждое слово впивалось в душу, как раскаленная игла, оставляя после себя стыд и жгучую боль. «Он думает, что я игрушка… Что я прыгну в его постель, как шелковый…» От одной этой мысли по телу разливалась ледяная тошнота. Он должен быть с ним аккуратен. Очень аккуратен.
Феликс лег, уткнувшись лицом в подушку, но не мог сдержать новых рыданий. Тело содрогалось, а слезы текли ручьями, оставляя на ткани темные мокрые пятна. В этот момент в комнату вошел Джисон.
— Ой, — его голос сразу же смягчился, увидев содрогающуюся спину Феликса. — Феликс? Почему ты плачешь?
— Ничего, Джисон, — попытался выдать Феликс, но голос предательски дрогнул.
— Не «ничего», — настойчиво, но мягко сказал Джисон, присаживаясь на край его кровати. — Рассказывай. Что случилось?
Давление в груди стало невыносимым. Феликс сел, все еще не в силах поднять взгляд.
—Хозяин… Хёнджин… — он сглотнул ком в горле. — Он поспорил со своим другом. На меня. На пятьдесят тысяч, что… что проведет со мной ночь. Что я так просто и лягу в его постель. — Голос Феликса сорвался в шепот, полный унижения. — Они думают, что я игрушка. Вещь. Ставка в их грязной игре.
Джисон тяжело вздохнул, положив руку ему на плечо.
—Ну ты чего, Феликс… Не плачь. Он не стоит твоих слез. Но ты что, будешь просто так сидеть и страдать?
Внезапно Феликс резко встряхнул головой, с силой вытирая слезы грубым движением ладони. В его влажных глазах вспыхнул новый огонь — не боли, а решимости.
—Нет. Конечно, нет. Он еще не знает, с кем связался. Мне нужно срочно бежать в монастырь.
Джисон удивленно моргнул.
—В монастырь? Зачем?
Феликс уже вскочил на ноги и стремительно двигался к двери. На пороге он обернулся, и на его лице появилась дерзкая и хищная ухмылка.
—Скоро узнаешь, Белка!
Феликс вылетел из комнаты, ослепленный яростью и обидой, и врезался в чью-то твердую грудь. Он отшатнулся и поднял взгляд. Это был Хёнджин. Он не улыбался. Его темные глаза, тяжелые и изучающие, снова буравили Феликса, будто видели насквозь.
— Как проходит твой день рождения, малыш?
Внутри у Феликса все сжалось в комок гнева и чего-то еще... чего-то предательски теплого и колющегося одновременно. Но на лице он выдавил озорную, вызывающую ухмылку.
—Просто прекрасно проходит, — его собственный голос прозвучал на удивление спокойно.
Хёнджин медленно, как хищник, начал приближаться, сокращая дистанцию шаг за шагом.
—У меня для тебя подарок, малыш. Сегодня ночью. В моей комнате. Что думаешь? — каждое слово было обжигающим и властным.
Хёнджин подошел вплотную, заставляя Феликса отступить и почувствовать за спиной прохладную стену. Пространство между ними исчезло. Феликс чувствовал исходящее от него тепло, вдыхал его терпкий, мужской аромат. Сердце бешено колотилось и появился предательский жар. Феликс ненавидел его в этот момент. Но его тело... его тело реагировало на эту близость, на эту опасность, на эту неоспоримую власть.
Вместо того чтобы оттолкнуть его сразу, Феликс запрокинул голову, его взгляд из полуопущенных век стал томным и обещающим.
—Давай... лучше ты ко мне, — прошептал Феликс тихо. Дыхание коснулось кожи Хёнджина.
Хёнджин замер, и Феликс увидел, как в его глазах вспыхнул огонь. Он видел, как напряглась его челюсть, как сбилось дыхание. Его собственное тело откликалось на эту игру. Это было опасно и пьяняще.
— Ну там у тебя в комнате другие слуги, — голос Хёнджина срывался на хрип, выдав его возбуждение. — Что они на это скажут?
Феликс позволил себе хищную улыбку.
—Ты не бойся... Они все уйдут.
Эти слова, сказанные с такой интимной уверенностью, стали последней каплей. Хёнджин не выдержал. С низким стоном он приблизился вперед, чтобы наконец захватить его губы, почувствовать их вкус, доказать свое превосходство.
Но в самый последний миг, когда их дыхание уже смешалось, Феликс резко, с собранной в комок всей своей яростью и обидой, оттолкнул его. Не сильно, но достаточно решительно.
— Вечером, — выдохнул Феликс.
И, не оглядываясь на потрясенного Хёнджина, Феликс развернулся и зашагал прочь по коридору, оставив его одного в омуте собственного неутоленного желания. Дрожь в коленях была не от страха, а от адреналина. Игра только начиналась, и о Феликс больше не был пешкой.
Феликс, все еще переполненный смешанными чувствами после столкновения с Хёнджином, направился в гостиную, чтобы прийти в себя. Внезапно раздался настойчивый звонок у главного входа. Осмотревшись и не обнаружив управляющего, он решил открыть сам.
На пороге стояли отец Рико и сестра Католина. Увидев Феликса, их лица озарились теплыми улыбками.
— Отец Рико! Сестра Толстушка! — обрадовался Феликс, но тут же спохватился, покраснев. — Простите! Сестра Католина… Какими судьбами?
Пухленькая монахиня лишь добродушно рассмеялась, ничуть не обидевшись на привычное прозвище.
—Мы не выдержали, Феликс, — пояснил отец Рико, с любовью глядя на него. — Решили навестить нашего сорванца и узнать, как ты тут устроился.
— Конечно! — оживился Феликс. — Пойдемте на кухню, поговорим там. Проходите.
~~~~~~
Они устроились на просторной кухне. Феликс, стараясь быть гостеприимным, торопливо налил чай в фарфоровые чашки и уселся напротив.
— Ну, как тут у тебя всё, сын мой? — спросил отец Рико, согревая ладони о горячую чашку.
— Да всё пока что хорошо, — немного смущенно ответил Феликс, не решаясь делиться своими настоящими переживаниями.
В этот момент со стороны парадного входа послышались громкие, разгневанные шаги. В дом ворвался высокий, представительный мужчина с грозным видом. Не снимая пальто, он прошел в холл и начал кричать, его голос гулко разносился по всему первому этажу:
— Где эти придурки?! Где шофер и садовник?! Я им головы пооткручиваю!
Феликс, выйдя из кухни, с недоумением посмотрел на разъяренного господина.
—Вы про Сынмина и Банчана? — осмелился спросить Феликс.
— Да, именно про них! — мужчина повернулся к нему, но, заметив за спиной Феликса священника, на мгновение смутился и сдержанно кивнул. — Простите, священник. Отец Рико, как поживаете?
— Всё хорошо, господин Хван, благодарю, — спокойно ответил отец Рико.
Вдруг появился Хёнджин, из-за криков своего отца.
—Что-то случилось, отец? — спросил Хёнджин с особой заинтересованности.
— Тебе какое дело, Хёнджин? — холодно сказал отец Хёнджина. И уже собраясь уходить, Феликс, движимый любопытством и желанием защитить новых знакомых, перебил.
— А что, собственно, Сынмин и Банчан сделали? — настаивал Феликс.
Господин Хван обернулся на пороге, его лицо было злым.
—Роделись, вот что они сделали! Умудрились перед нашим парадным двором поставить лавочку и раздают всем желающим наших же кур! Им не жить!
С этими словами он тяжело зашагал прочь, а Хёнджин, бросив на Феликса нечитаемый взгляд, молча последовал за отцом.
В наступившей тишине Феликс медленно вернулся к гостям. Сестра Католина смотрела на Феликса с беспокойством.
— Да… — тяжело вздохнул отец Рико. Видно, тут очень весело. И, кажется, у них не такие уж и хорошие отношения с отцом.
Феликс сделал глоток чая, и его лицо внезапно осветилось мыслью.
—Кстати, отец Рико, — начал Феликс, понизив голос. — Хотел вам сказать кое-что важное. У сеньоры Чоль, у той самой бабушки, я видел медальон. Точь-в-точь как мой, что на шее ношу. Вы знаете, я слышал, будто она много лет ищет своего пропавшего внука. Говорят, наняла два десятка детективов, но все бестолку, и теперь она просто сидит в своих четырех стенах, словно в золотой клетке. Вот, думаю на выходных позвать ее с собой на футбол. Пусть посмотрит, как я играю. А то ведь можно и всю жизнь проспать, даже не попробовав пожить.
Отец Рико, до этого спокойно слушавший, замер с чашкой в руке. Его взгляд стал пристальным и очень серьезным.
—Как давно, говоришь, она его ищет? — мягко переспросил он.
Феликс развел руками.
—Вот этого я точно не знаю. Лучше вам самим у нее спросить. Она, правда, бывает колючей, но... думаю, с вами станет мягче.
— Да, — тихо произнес священник, медленно поднимаясь. — Тогда я... я пойду к ней. Сейчас.
— Хорошо, идите, — кивнул Феликс.
Отец Рико вышел, его шаги по полу звучали торопливо и взволнованно. На кухне остались только Феликс и сестра Католина.
Феликс обернулся к монахине, и его лицо снова расплылось в теплой, почти детской улыбке.
—Знаешь, Толстушка. Я даже рад, что ты здесь. Тебе стоит сегодня остаться с ночевкой. Я по тебе соскучился. Как по дому.
—Ой, Феликс, я бы с радостью, но боюсь, хозяева... Вдруг будут против?
— Не бойся, — уверенно махнул рукой Феликс. — Они разрешат. Я в этом уверен. Скажу, что это моя духовная наставница, приехавшая меня уму-разуму учить. Они и пикнуть не посмеют!
В его глазах вспыхнул озорной огонек, который сестра Католина помнила еще с тех времен, когда он маленьким мальчиком уговаривал ее дать ему лишнюю конфету.
Оставив сестру Католину доедать пирог на кухне, Феликс направился к покоям сеньоры Чоль. Ему нужно было выпросить разрешение, чтобы монахиня осталась на ночь. Он поднимался по лестнице, его шаги эхом отдавались в тишине, а мысли были заняты предстоящим разговором.
Феликс уже почти дошел по длинному коридору, ведущего в крыло госпожи Хван, как вдруг сильная рука грубо схватила его за запястье, развернула и с силой прижала к холодной стене. Перед ним был Хёнджин. Его глаза пылали темным огнем, а губы были изогнуты в уверенной, хищной ухмылке.
— Знаешь, я так жду нашей ночи, — прошептал Хёнджин, и его голос был низким, хриплым от желания. Он прижался всем телом к Феликсу, не оставляя ни сантиметра пространства между ними. — Я представляю, как ты будешь прогибаться подо мной... Как будешь стонать, задыхаться... и умолять меня не останавливаться, малыш.
Его горячее дыхание обжигало губы Феликса. Волна жара прокатилась по телу Феликса, заставляя сердце бешено колотиться. Он ненавидел эту власть, которую Хёнджин имел над ним, но его собственное тело предательски откликалось на каждое слово. Мурашки пробежали по коже, а в низу живота опасное тепло.
—Я тоже... очень жду, — выдохнул Феликс, и его голос прозвучал сдавленно, почти как стон.
Феликс видел, как от этой фразы расширились зрачки Хёнджина, почувствовал, как то тело, что прижимало его к стене, на мгновение обмякло от возбуждения. И этим моментом слабости Феликс воспользовался.
Резким движением Феликс отвернул голову, разрывая гипнотическую близость. Его губы, лишь на долю секунды не дотянувшиеся до Хёнджина, теперь были сжаты в упрямую линию.
И, ловко выскользнув из ослабевшей хватки, Феликс зашагал прочь, оставив Хёнджина одного в полумраке коридора — взволнованного, разгневанного и еще более одержимого мыслями о том, кто же на самом деле кого завоевывает в этой опасной игре.
~~~~~~
Была глубокая ночь, когда в двери комнаты Феликса раздался настойчивый, но тихий стук. Хёнджин, стоя в полумраке коридора, был полон уверенности и предвкушения. Он надеялся, что Феликс сдержал слово и они остались одни.
Дверь бесшумно поддалась. В комнате, освещенной лишь лунным светом из окна, Хёнджин увидел одну-единственную фигуру, лежащую под одеялом на кровати Феликса.
Хёнджин тихо вошел, закрыв за собой дверь, и, не теряя ни секунды, на ходу начал снимать с себя одежду. Сначала рубашка, брошенная на стул, потом брюки.
— Феликс? Ты спишь, малыш? — прошептал Хёнджин хрипло, все еще продвигаясь к кровати.
Ответа не последовало. Лишь ровное, спокойное дыхание, доносящееся из-под одеяла. Хёнджин подошел вплотную, его сердце билось в ритме возбуждения и торжества.
— Феликс... — его голос прозвучал уже прямо у изголовье кровати, полный обещания и власти.
Хёнджин откинул одеяло быстрым, решительным движением и лег рядом, его обнаженная грудь прижалась к спине спящей фигуры. И в этот самый момент тишину разорвал оглушительный, пронзительный женский визг.
Хёнджин выпрягнул из кровати, как ошпаренный. В следующее мгновение щелкнул выключатель, и комната залилась ярким светом. На кровати, крест-накрест перекрестившись сидела сестра Католина, ее лицо выражало неподдельный священный ужас.
Но самое шокирующее зрелище ждало его в другом углу. С тихим щелчком дверцы из шкафа выскользнул Феликс. В его руках был фотоаппарат, и безжалостная вспышка ослепила Хёнджина, запечатлевая его в самом уязвимом положении — в одних трусах, с перекошенным от шока и ярости лицом.
— Что происходит, Феликс?! — проревел Хёнджин, инстинктивно хватая с кровати подушку, чтобы прикрыть своё достоинство.
Феликс невозмутимо сделал еще один кадр, с другого ракурса.
—А то, что ты проспорил, милый, — его голос звенел ледяным торжеством. — Теперь пятьдесят тысяч придется платить мне, а не твоему дружку. Или все увидят эти снимки, — Феликс еще раз нажал на спуск, и вспышка снова озарила униженного Хёнджина.
— «Наследник клана Хван в нескромном виде наносит визит монахине». Как тебе заголовок? Отличный материал для журнала.
--
2073 слов