Свет
Перед смертью жизнь проносится перед глазами. Каждый видит то, что ему запомнилось больше всего, будь оно плохое или хорошее – не важно. Что отложилось в памяти и засело глубже всего остального – проносится перед взором умирающего.
В случае Кейи всё вполне просто. Он видит последние месяцы, проведённые с одним ранее запертым в клетке солнечным лучиком, что так зацепил его мысли и не отпускал до самого судного дня. Кейа видит, как тот смотрит на него из за железных прутьев решётки своим, казалось бы, потухшим взглядом. Затем его алые глаза начинают светиться. Не прямо. Где то далеко и глубоко. Малюсенькие искорки играют в бордовых омутах, пропитанных болью и страхом. Эти самые огоньки и заприметил Кейа, когда, в очередной раз совершая бессмысленные по его мнению патрули по территории, решил посетить цирк уродов. Тогда парень ещё не знал, как сильно привяжется к магическому зверю и как обернётся ему этот своевольный поступок.
Холод пробирает тело до костей. Кажется, подобное уже происходило. Но сейчас по другому. Что же произошло? Где я? Так тяжело – не пошевелиться. Боль пронизывает живот. Как будто... меня приковали?
Силясь открыть глаза, рыцарь осознал, что находится в обездвиженном состоянии, совершенно не способный двинуться. Издалека доносится хриплый знакомый голос, зовущий его по имени. Но мутный – будто невидящий и стеклянный – синий глаз сканирует окружающую обстановку, словно сквозь материю, что распадается перед ним.
"Не могу разобрать слов..." — осознаёт Кейа, но он уверен, что знаком с источником надрывного голоса. Сознание постепенно тускнеет.
— Кейа, держись!!! — вопит тот прежде, чем веки его друга тяжело опускаются.
Тремя часами ранее парни ехали верхом вслед за полководцами вражеских сил, прикидываясь своими. Еще с самого выезда оба чувствовали витающий в воздухе напряжённый осадок, что заставлял насторожиться. Было ли это от пронзительного взгляда вражеских магов или они просто подверглись естественному страху раскрытия их личностей – не ясно. Нервы оказались, как натянутые струны старой балалайки. Парни молчали, не заметно оглядывались вокруг, без привлечения лишнего внимания, следили за обстановкой и надеялись на успех операции.
Кейа не сводил пристального взгляда с магов, в то время, как Чайльд присматривал за войнами сзади и по бокам.
Они передвигались по тайной снежной тропе сквозь мёртвый лес, состоящий из одних высоченных гниющих стволов, бывших некогда прекрасными деревьями. Людская война уничтожает всё вокруг и, по несправедливости, касается своим равнодушным плечом даже того, что не принадлежит человечеству. Природой созданные творения гибнут под натиском алчности и жестоких схваток.
Жуткая картина.
Чайльд отпил из фляги горячий глинтвейн, нервно облизав обветренные губы. Алкоголь высшего качества, подаренный ему Кейей, скрашивал напряжённую поездку и согревал душу в смятении. Парни взяли друг с друга слово, когда весь ужас кровопролитных сражений наконец стихнет, а беда отступит от родных земель, они вместе отдохнут где нибудь на границах, подальше от суеты и дел. Стремления избавить мир и самих себя от надобности воевать и погибать были столь чисты, что даже войны их армии неосознанно воодушевлялись настроем и принимали цель за свою собственную.
Поход длился четвёртый час. Наконец, они выехали на знакомую территорию. Спускаясь по горной тропе в линию по двое, Кейа заметил некое подозрительное движение одного из опекаемых им магов.
Человек в тёмном плаще крутил рукой из стороны в сторону, динамично постукивая какими то кристалликами друг об друга. Это насторожило парня и он, положившись на интуицию, завёл руку за спину, сложив пальцы для своих подчинённых в символе "если со мной что то случится, продолжайте путь и действуйте по плану". Было едва заметно, что бойцы отреагировали, насторожились и слегка заволновались, но приказ капитана был, как непререкаемый закон.
Внезапно маг щёлкнул пальцем и резко опустил руку на снег. Синевласый парень задрал голову, прикрывая глаз от слепящего холодного солнца, пытаясь разглядеть очертания фигуры. С неба что то обрушилось вниз.
За долю секунды выражения лиц Кейи и Чайльда изменились, благо, находясь под маской и оставаясь незаметными для врагов.
Чайльд до боли сжал поводья лошади, уже намереваясь дёрнуть их и ввязаться в драку, тем самым сорвав план. В его груди отчаянно металась душа, ударялась о стенки сковывающей её клетки разума и била в истерике по рёбрам. Рыжеволосый парень сдавленно простонал, когда неизвестный объект упал на землю перед ними. Чтобы не выдать себя, ему пришлось в кровь искусать свои губы.
— ...Чжун Ли.... — прошептал он дрожащим голосом. Возможно надеялся, что тот ответит ему, но увы, подобное не могло произойти.
Из глаз парня потекли горькие слезы. Грудь сдавила ярость, а сердце билось уже где то в голове, не давая мыслям приходить, а боли уходить. Его здравый рассудок был на грани уничтожения. Вот, что случается, когда страдает один из двух, связанных красной нитью судьбы.
Кейа, заметив страдания друга, подвёл лошадь к нему, чтобы тот не натворил бед. Но стоило только это сделать, как маг врагов поднял несчастного Сокола вверх и начал сдавливать его, хрипло посмеиваясь.
— Давненько эта птица кружила над нами. — сказал один из полководцев, почесывая щетину под шлемом. — Красавец. Такие здесь не водятся, слишком холодно.
— Отсюда вывод – среди нас лазутчик! — подтвердил ещё один, отдавая приказ тёмному магу рядом с собой, — Живо найти.
— Слушаюсь. — покорно отозвался человек в тёмном плаще и стал суровее мучить Чжун Ли, наблюдая за взводами и выискивая чужака.
Рано или поздно хозяин рябово сокола должен был подать признаки присутствия, когда истязают часть его души. А даже если никто не расколется – со смертью магического зверя умрёт и владелец.
— Держись... — прошептал Кейа, опережая коня друга и закрывая его спиной.
Чайльд кивнул в ответ, не мигая глядя на страдания своего Сокола и ощущая при этом адскую боль в груди. Парень был на грани срыва. Выдав себя, он взвалил бы тяжёлую ношу на плечи Кейи и сорвал план, но терпеть издевательства над тем, кого ты любишь тоже невыносимо. Так сильно, что из глаз вперемешку со слезами уже начали течь кровавые полосы.
— Этот магический зверь бесконечно кружил лишь в одном месте. — внезапно произнес маг, — Соколы крайне преданы и упрямы. Даже если им запретить, они всё равно будут преследовать хозяина. Этот неустанно опекал лишь одну точку. Вас! — человек в тёмном плаще указал прямо на парней. — Вот они, предатели.
По телу Кейи прошёл озноб, но не из за злости или страха. Это было иное чувство, будто он опасается не врага, а союзника.
В тот же момент не выдержал Чайльд. Он натянул лук и выстрелил заряженной гидро элементом стрелой во врага за долю секунды. Скоростной атаки даже не увидели, только итог: поражённый прямо в лоб человек, чье тело объяла и иссушила вода. С почти неуловимым тонким свистом мимо синеволосого парня пронеслась ещё одна стрела, а следом и конь друга выскочил вперёд.
"Раз уж подозрения пали на нас обоих, то выкрутиться может лишь один. Я защищу его! И всех их тоже!" — думал Чайльд, устремившись в сторону противника с водяными клинками. Он до последнего держался, к счастью, враг сам облегчил душевные терзания парнишки, не оставив ему иного выбора.
— Так, значит, ты! — усмехнулся другой маг, вставая на оборону генералов и запуская в битву пару марионеток.
Кейе оставалось только наблюдать, стиснув зубы. Также, как и остальные тайные лазутчики, парень с болью и гневом в глазах наблюдал за схваткой отважного воина в одиночестве с полчищем врагов.
Когда Чайльда схватили и вдавили коленями в землю прямо перед еле живым телом Чжун Ли, он всё ещё свирепо рычал и брыкался, будто загнанный дикий зверь, готовый даже с отрубленными конечностями вгрызться в глотку.
"Это конец..." — подумали друзья, зная, что так необходимо для завершения миссии. Им ничего не оставалось больше, кроме как адаптироваться под ситуацию. Но от осознания неизбежности лучше не становится.
Чайльд проронил слезу в последний раз, вспомнив об обещании отдохнуть на курорте, о весёлых и красочных буднях с Чжун Ли, о своих слугах и младших братьях с сестрой, ждущих его дома с громадной тарелкой борща и горячим листовым чаем.
— Я отдам жизнь за справедливость. — сказал он напоследок, подняв голову и яростно посмотрев на одного из вражеских главнокомандующих.
Тот уже замахнулся саблей, готовый казнить шпионов другой страны, лежащих в грязном пропитанным кровью снегу. Вылезли вдвоём против армии – глупцы.
— Сам этот факт не справедлив... — прошептал Кейа и в одночасье кинулся в атаку.
Секундой ранее он уже был готов потерять друга, но сердце не уступило разуму, да и тот, кажись, сам был не прочь дать волю чувствам. Парень с психу достал меч и разрубил пополам полководца.
Всё случилось слишком быстро.
Обрыв.
Громкий крик, спровоцировавший лавину. И грохот, погребающий старые голые деревья подо льдом.
Паника среди солдат.
Ужасная давка. Топот копыт встревоженных лошадей, несущихся в разные стороны.
Беспорядочные приказы, которые никто не слушает, разбегаясь в ужасе.
Кейа спрыгнул с коня и отправил его с остальными, в суматохе подскочив к Чайльду и собой закрыв их с Соколом от неминуемой опасности.
С гор, словно протест природы, громадные льдины вперемешку с лаваподобным снежным дымом скатились на них, обрушивая свой гнев. Армия поспешила удалиться, решив, что этим троим не пережить падение с высокого обрыва. А ежели они не умрут от ран – их добьёт холод и истощение.
"...Вспомнил" — подытожил в голове у себя Кейа, рассматривая пятна на внутренних веках. — "Значит, такова воля Богов" – заключение отдалось тупой болью в висках и напомнило ему о том, что он не шибко то верующий. В целом, не плохо вышло. – "Остальные участники миссии не были раскрыты. Должно быть, они уже добрались до точки."
— К-Кейа... — всхлипывая доносится голос из темноты. Хотя нет, напротив. Темноту видит он сам прямо сейчас, а безутешный плач раздаётся по ту сторону реальности. — Прошу, не оставляй меня. Ты ещё не угостил меня своим любимым вином... А я ещё не приготовил тебе борщ! Мы же клялись отдохнуть вместе! Слышишь?!
"Слышу" — смиренно вздыхает солдат, пытаясь вновь открыть глаза. Ему это удаётся лишь на пару секунд, но того хватает, чтобы увидеть реальную картину. — "Вот почему внутри так холодно" — осознаёт парень, когда взгляд падает на проткнувшую его живот льдину. Кровь даже не пытается свернуться, оповещая о неминуемой кончине. Тело почти без дыхания, глотка промерзла насквозь, да так, что слов просто не произнести. Он может лишь думать, пока сердце бьётся, но и это долго не продлится.
Чайльд, до того спасённый Кейей, вытащил Чжун Ли из под сугроба. Благо, Сокол был ранен намного меньше, но одиночество и страх безысходности одолевали слишком быстро – друг умирает, фамильяр тоже не всесилен. Остаётся только панически стараться остановить кровь у обоих и сразу, моля Богов о пощаде.
Кейа видит эту рыжую макушку и град слез из небесных глаз. Напоследок он приподнимает уголки губ, нагло радуясь, что защитил близкого человека. Сознание снова меркнет, мир темнеет, и парень проваливается в глубокий сон, из которого уже вряд ли вырвется.
Вновь темнота окутывает его.
Такое знакомое чувство безмятежности. Пусть ничего не видно, пускай никого тут больше нет, зато спокойно. Не нужно волноваться, трудиться, ожидать. Если нет возможности что либо изменить, то и переживать нет смысла. — такие мысли первое время посещают голову, но потом в груди разгорается адская боль.
Списав фантомное ощущение на ранения, Кейа предпочёл ничего не делать. Лишь сидеть и думать. Ведь это сейчас – всё, на что он способен.
"Когда уже конец? Где жнецы с косами? И будут ли они вообще?" – ожидание сильно затягивается в беспросветной тьме и скуке. Вопросы, которые он никогда не задавал себе, теперь льются рекой. – "А может это и есть ад? Так выглядит смерть? Простая пустота? Небытие?"
Трактовка так себе, но это всё, что он может предположить. Сожалеть Кейа сейчас способен лишь об одном. После того, как красочные флешбеки его недавней жизни в поместье заканчиваются, чувство вины и нестерпимая боль утраты начинают сковывать, как путы той самой лозы с ядовитыми шипами в саду. Но её, по крайней мере, сжечь возможно, а чувства парня вряд ли удастся уничтожить. Да и зачем, если он уже мертв.
Смирение быстро настигает его, но мысли о светлом личике с невероятно красивой улыбкой, ямочками, горящими пламенем любви и надежды глазами и вьющимися алыми волосами не дают упокоиться.
— Увидеть бы тебя ещё раз, Дилюк.
Эти слова он шепчет себе под нос, а разносятся они, будто колокола, по всему бескрайнему черному пространству. Словно крик души.
В этот момент Кейа видит тень. Свою собственную тень. Он вспоминает, где находится и ошарашенно оборачивается. Свет ослепляет глаза так, будто перед ним восходит солнце.
— Это... Ты? — еле выдавливает парень, сразу же узнав сияющий силуэт.
— Кейа!!! — в слезах бросается ему на шею красноволосый юноша. Он сжимается, как новорождённый птенчик, жалобно всхлипывает и вздрагивает от любого прикосновения, будто с непривычки опасаясь, что хозяин вновь уйдёт. — Я так скучаю! Так долго тебя жду. Почему ты здесь?! Когда ты вернёшься ко мне?
Кейа, борясь с совокупностью счастья и боли, крепко обнимает Феникса, уронив голову ему на плечо. Парень шепчет на ухо извинения в бреду. Ему больно от того, что в очередной раз является причиной слез дорогого существа. И ещё больнее от того, что он больше не сможет его утешить.
— Я умираю... Люк. Прости меня.