Возрождение
Знаете ли вы, что ожидает после смерти?
Многие задумывались об этом. Самое распространённое мнение о существовании загробной жизни - это попадание в рай или ад.
Понятное дело, никто не может с уверенностью сказать, что именно там ожидает, ведь никто оттуда не возвращался.
Есть иное мнение о бессмертности души, гласящее о том, что мы перерождаемся в новой форме жизни спустя неопределённый срок. Это вполне себе разумная теория, но для атеистичного мнения – абсурд.
За исключением тех, кто утверждает, что помнит прошлую жизнь, остальные лишь надеятся, что их трупы не сгниют под 2-х метровым плотным слоем сырой земли.
После ухода сожаления, грусть и всё остальное отпускает. Не остаётся боли, тревог. Однако всё равно становится лишь погибшему. Его родственники, близкие, друзья испытывают эти тяжкие чувства в двойном размере. Некоторых это даже ломает.
Но что поделать. Каждому в мире отведён определённый срок. Для всех наступает момент абсолютной тьмы.
В таком моменте молодой парень пробыл довольно долго. Он успел напоследок лишь взглянуть на слезы своих близких, причём далеко не всех, помолиться за их здравие и отпустить все обиды.
Тонкая грань бытия была стёрта и он даже видел белый свет, знаменующий выход из омута неопределённости после смерти, однако, на удивление свет причинил боль здоровому глазу. Солнце блеском своим ослепило кобальт, не скованный чёрной пиратской повязкой.
С тяжёлым стоном он пошевелил затекшим телом.
Осознание происходящего доходило до него медленно, но уверенно. Слабость сошла на «полностью нет», а фантомная боль от недавних ран и вовсе испарилась, растаяла под жарким полем вокруг их пристанища.
— Мх! — с трудом, но без боли простонал парень, поднявшись с земли и приняв вертикальное положение.
Он огляделся вокруг: голые стены пещеры, выход из которой открывал вид на склон вниз, к их недавней дороге, вызывали не мало вопросов. Повсюду виднелся пыльный путь из камней и глины, неподалёку раздавался звук ручья, что сильно поразило синеволосого. В воздухе витал странный аромат гари и яблок.
Недоуменный взгляд остановился на рыжей макушке мирно лежащего паренька, облокотившись на своего слегка потрëпанного Сокола.
— Как дела, братишка? — весело спросил Чайльд, заметив, что друг наполнился горячей верой после недавнего случая.
— Пора заканчивать эту игру. — серьёзно и уверенно, как раньше, сказал Кейа. Его глаз светился решительным хладнокровием и будто впитал в себя пламя. Парень встал на ноги, расправил плечи и протянул руку другу, поднимая того с земли. — Пора побеждать!
"Он ничего не подозревает...?" – с тяжестью на сердце подумал Чайльд, внимательно рассматривая друга и пытаясь уловить эмоции на его лице. – "Может не помнит? Фениксы способны стирать память? Нужно ли мне спросить его об этом? А может Кейа просто посчитал это всё плохим сном? Должен ли я в таком случае рассказать ему?"
Вопросы не слабо мучали, но ответ пугал даже больше, чем предстоящая битва. Кейа совершенно не выглядел опечаленным или напуганным, но что то в нём, несомненно, сломалось. Его взгляд не читался совсем, словно эмоциональный спектр сузился до крайнего минимума и ушёл в ноль.
Тот самый предел боли, после достижения которого человек уже больше не способен чувствовать ничего, скорее всего был далеко позади. В этот момент стирается почти всё ощущение жизни, оставляя лишь цикличную мысль в голове, за которой ты следуешь, и чувство полного отрешения от мира с последующим восприятием себя, как «существующий», нежели «присутствующий».
Вроде особых перемен не произошло, однако в синеве глаза горело ледяное нечто, способное заморозить ад. Это была подаренная вера.
Чайльд неуверенно, но с детским восторгом схватил протянутую руку и рывком встал. Парни скрепили договор крепким объятием и, воспряв духом под поднятым за краткий миг адреналином, направились в сторону решающего боя.
Они молча втроём спустились вниз по крутому склону на попутно изготовленной из коры обугленного дерева доске, – вероятно, позже этот способ приобретёт развлекательный жанр – а после взобрались на соседнюю гору до той самой дороги, с которой они упали в обрыв.
Чайльд украдкой поглядывал на впереди идущего друга, мысленно борясь с желанием поговорить и обсудить недавнее происшествие. – "Должно быть, ему очень больно. Если спрошу сейчас – он может потерять настрой, но с другой стороны, если не обсудить всё, Кейа, несомненно, встанет на путь мести, что приведёт его к неминуемой гибели. Что же делать?"
За размышлениями, рыжеволосый не успел заметить, как они добрались до места их бывшего лагеря. Идти было по прямой не так уж долго, но всё таки слишком скорое возвращение тоже никто не ожидал.
Хотя, оно было не важнее того, что посреди полуразрушенного поля брани, которое словно объято атмосферой ненависти и вражды, усыпанное трупами и снегом, вперемешку с обломками оружия и стен, не оказалось никого. Стояла полнейшая – можно сказать гробовая – тишина. Даже звуков ветра не слышалось за мелодичным гулом в ушах. Эту музыку отбивали сердца парней, скованных страхом от мысли «не успели».
Хотя, если так посмотреть – не успели к чему? К победе? К драке?
Это всё мало передавало страх в сравнении с увиденным.
Кейа и Чайльд ощутили холод по всему телу и в глубине души. Какой то лютый и безбожный.
Не тот, что вихреобразными потоками окружал меч молодого Альбериха во время сражений.
И не такой, которым мать природа укрывала землю во время зимы.
То был мертвый холод, замораживающий душу, леденящий кровь. Смертельный.
Сравнительно небольшой клочок пустынной земли посреди Драконьего хребта, усеянный телами погибших воинов с разных сторон, на лицах которых вперемешку отражались страх и гнев, был по истине ужасающим зрелищем.
Мысли Кейи и Чайльда застыли, так же, как и слова в глотке.
«Куда же делись все?» – в унисон наконец произнесли парни, синхронно оглянувшись, и обернулись друг на друга.
— Я не слышу звуков битвы поблизости... — прислушавшись на всякий случай, оповестил рыжеволосый.
— И по дороге не было ни одного лесного монстра. — согласился Кейа.
Он обернулся в сторону, откуда они пришли, будто пытаясь разглядеть то, что могли упустить двое готовых к борьбе воинов. Два превосходных охотника.
Чайльд прошёлся вдоль поля, ища хоть один намёк на возможные ответы. Гниль и плоть прилипали к сапогам, хрустели кости и уже покрывшись трупы снег. Но ничего не было.
— Итто и Аято! Их нет! — Осмотрев всё место, вдруг воскликнул лучник, а затем мрачно добавил. — Так же, как и вражеских генералов...
Кейа вскинул бровь и прошёлся по другой стороне безобразной мясорубки, внимательно разглядывая лица под кровавым макияжем.
— Может их взяли в плен? Или наоборот.
— Чжун Ли! — твёрдо произнёс Чайльд, подняв указательный палец вверх.
Сокол молча кивнул и взмыл в воздух, стремительно облетая высокие точки и ища признаки живых людей. За ним ткнулся тот же полупрозрачный след, исполосовывая густые облака.
Оставшиеся внизу парни расчищали поле в ожидании. Они выгребли из под обломков тела товарищей, сложили их вместе в одну линию и накрыли найденным белым полотном, установив факел с алой тепловой феей, чтобы суметь отыскать это место, когда они вернутся похоронить ребят. Уже без «если», потому что оба безоговорочно верят, что просто обязаны вернуться. Даже если для этого придётся ползти.
— Нужно и их упокоить... — тихо произнёс Кейа, с лёгкой грустью глядя на тела вражеских солдат.
Чайльд подошёл к нему, взглянул на изуродованные останки и, в поддержку похлопав по плечу друга, согласился.
— Они тоже люди. И не виноваты в желании важных шишек поиграться в шахматы чужими жизнями.
— Это так.
Кейа выцарапал мечом метку на камне «окрестности погребëнной столицы» и они вместе сложили тела противников рядом с товарищескими, прочитали молитву упокоения и со вздохом развели костёр, чтобы согреться.
Каждый углубился в себя, греясь у тёплого очага, но – станет известно только читателям – мысли их были идентичны.
Каждый осознавал важность военных действий, но также и оба не могли закрыть глаза на возникший вопрос «для чего?»
Они понимали, зачем велись войны и по какой причине нужны были в мире конфликты, однако неясные чувства не выходили из головы.
Почему мы убиваем друг друга, позабыв о том, что люди по своей природе одинаковы. Все – даже самые настоящие подлецы – имеют порой тяжелое прошлое. Никто не знает, что на душе у другого. И никогда не узнает, потому что не был на его месте. А даже если и был, восприятие мира у каждого своё. Так к чему же распри и такие радикальные меры? Зачем делить мир на чёрное и белое? Почему для доказательств своей правоты люди опускаются до убийств? Ведь сейчас, на этом крошечном уголке опустевшего заснеженного поля битвы покоятся люди. Одинаково ценные кому то, идентично верящие в свою точку зрения. Если снять их одежды, определяющие сторону, то под ней останутся похожие друг на друга ребята.
В общем, крах мировоззрения постиг двоих парней, сконфуженно наблюдающих за языками пламени маленького костерка.
Вскоре похолодало, что, в прочем, не было замечено никем. Температура, ветер, сумерки – ничто не прервало ход тяжёлых мыслей.
Кроме Сокола, который с приглушённым стуком каблуков спустился на землю.
— Нашёл. — сообщил он, подойдя к бойцам.
Те с лёгкой грустью обратили взгляды на пришедшего.
— Пурга настигла их здесь, поэтому битва перенеслась на другую сторону горы. Большая часть солдат пострадала по дороге от погодных условий.
— Не удивительно. — Раздражённо процедил Чайльд. Он отвёл в сторону взгляд, стараясь избежать воспоминаний о недавней смерти – если это можно так назвать – Кейи, а вскоре и Феникса.
— Похоже на план Аято. — задумался синеволосый.
— Разве он пожертвовал бы своими ради победы?! — удивлённо посмотрел на него друг.
Не то, чтобы они были давно знакомы с капитанами союзников, но за столь длительный период опыта в распознавании личностей человека Чайльд успел сделать выводы.
— В трезвом рассудке – нет. —— Кейа сделал паузу, чтобы дать возможность приготовиться к моральному удару, а после закончил мысль, — Но если его сломали, то вполне.
Чайльд притих, осмысливая слова друга.
Ясно было, что Итто и Аято дольше служат родине, находятся здесь, ведя войну. Он также понимал, что они опытнее, но.
Да, «но» есть всегда.
— Если они решили, что мы мертвы...
— Вполне могли бы впасть в безумие. — Закончил Кейа и встал с нагретого места, стряхивая пыль и сбивая корку заледеневшей слякоти с носков сапог. — Надо придумать, как быстро добраться туда.
— Эх... — вздохнул Чайльд, разводя руками, — Я пуст.
Кейа задумался, скрестив руки на груди.
Рыжеволосый парень посмотрел на своего Сокола, а затем перевёл взгляд на Альбериха, вновь утонув в чувстве растерянности и сожалении.
— Слушай... — не выдержав давящего терзания совести, Чайльд тихо начал давно уже прокручеваемый в голове ни один раз разговор, — Прости меня за ту выходку... Ты ведь из за меня...
Он глубже вдохнул, силясь выразить соболезнования, но выходило не слишком легко. В конце концов, парень уже давно начал винить себя, – "Если бы я не потерял самообладание, Кейа бы не вступился... И не пострадал. И его Феникс бы... Он бы тоже не погиб"
Однако синеволосый юноша лишь поднял руку в просьбе остановиться.
Чайльд посмотрел на него с печалью в глазах, вот-вот готовый разреветься, как маленький ребёнок.
Кейа не показывал признаков боли, но на самом деле его душа с момента пробуждения оказалась улиткой без домика. Он чувствовал себя человеком, лишённым кожи. Любое прикосновение причиняло ему невообразимую боль. Только вот парень осознавал, что отчаяние – это не то, что сейчас он может себе позволить. Был ли это огонёк той самой веры Феникса или же Кейа сам по себе не мог придаваться грусти – не понятно. Однако, он осознанно направлял свои чувства в русло гнева и желания одолеть врагов с жаждой всё наконец закончить.
Немного погодя, Кейа с тяжёлым вздохом обратил взгляд в небо. Он отвернулся от друга и немного отошёл, скрывая минутную слабость в темнеющем уголке кровавой бани.
Всё это время парень старался не думать о произошедшем. Изо всех сил он держал свои мысли и чувства на замкé, чтобы они не подкосили ему ноги. В особенности сейчас, когда жизни их соратников скорее всего висят на волоске. Однако лишь одно напоминание, секундная мысль – и он уже чувствует, как горят глаза и поднимается ком к самой глотке, преграждая доступ словам. Слеза скатилась по смуглой щеке и упала на снег.
Всего лишь солёная капля, а сколько чувств и боли в ней умещалось...
Чайльд будто бы услышал грохот, сравнимый с падением самих небес.
Кейа задержал воздух, чтобы истошный крик не вырвался из его груди.
"Как я мог?! Как я допустил это?! Я же хотел дать ему свободу... Подарить безмятежную жизнь, а теперь... Что я натворил. Если бы я только был умнее!! Мой солнечный лучик не заплатил бы такую безбожную цену за мои безрассудные поступки..." – на окровавленных искусанных губах таились невысказанные мысли. Они постепенно затягивали во тьму.
С другой стороны, что ему оставалось.
Не сказать Фениксу и молча умереть – равносильно предательству. Бросить Чайльда умирать в одиночестве – тоже самое.
Единственное, что он сделал – считалось справедливым. Парень был готов отдать свою жизнь изначально, но думать о том, чтобы отдали жизнь за него – что вы, кому это в голову придёт? – конечно же не собирался.
Только вот это всё равно произошло...
Вытерев щеку потрёпанным рукавом форменной одежды, Кейа собрал волю в кулак, сжав его до хруста, и сказал голосом, полным злобы.
— Прорвёмся.
Чайльд уловил настроение с одного слова. Он встал, ловко обнажил свой лук в поддержку атмосфере и приготовился выдвигаться.
Отправив Чжун Ли в небо для разведки на постоянной основе, двое солдат пошли самым кратчайшим путём, что был в этих суровых снежных горах.
Они пробрались сквозь маленькое ущелье, где располагалась пещера звёздного сияния и осторожно направились вдоль неё, стараясь избегать монстров.
Лёд хрустел под ногами, каждый раз заставляя замереть, притихнуть и насторожиться, чтобы не оказаться замеченными. Дыхание перехватывало, а ноги болели от постоянного напряжения в передвижении в полуприседе.
Они, пусть и горели намерением прикинуться воздухом, всё же выдали себя, когда, залезая на выступ горы, ведущий к Дворцу погребëнной столицы, ландшафт устроил им испытание терпения.
— ...Дьявол.— процедил Чайльд сквозь зубы, услышав, как камень сорвался и упал на дорожку, громко скатываясь по ней до самого лагеря монстров.
Те переполошились, повскакивали с насиженных мест у костра и начали бродить по округе, бубня под нос неразборчивые проклятия.
— Ещё не обнаружили. — тихо прошептал Кейа, подавая ему руку и медленно подтягивая друга к себе.
Чайльд машинально сжался.
Они забрались на горку и сдержанно выдохнули, наблюдая сверху, пока монстры утихомирятся. Нужный им выступ был выше, но рискни они сейчас продолжить карабкаться по стене – в момент будут обнаружены и окружены.
Кейа перевернулся на спину и взглянул наверх.
Минуту спустя, парень легонько ткнул друга в бок, обращая его внимание в то же направление.
Чайльд медленно повернул голову и без слов понял затею.
Выше каменной стены на два выступа виднелся яркий просвет. Слишком узкий для их тел – его необходимо было пробить чем нибудь и расширить. К тому же, ниже него находились хиличурлы стрелки, способные не просто навредить, но и заразить рану элементальной энергией, что в несколько раз усугубляло положение.
Чайльд кивнул и тихо перекатился в бок, чтобы незаметно избавиться от помех. Лёжа атаковать было крайне не просто. Скала под наклоном мешала прицелиться, а положение тела не давало отвести руку назад. Тогда он применил иной метод стрельбы, перевернув лук в горизонтальное положение и оттянув корпус ногами.
Пока друг был занят тихой атакой аля-ниндзя, Кейа сторожил монстров в лагере. Тех, кто находился внизу. На случай, если их всё же засекут, он обнажил меч и искал способы растопить ледовую прослойку.
Идея пришла сама, как только один из хиличурлов отдалился от лагеря и остальных, оказавшись близко к возвышенности, на которой прятались парни. Это было кстати, ведь у мало организованного чудика в руках оказался факел.
Кейа не упустил шанс.
Он подполз к краю горки, перевернулся и почти бесшумно скатился вниз, сразу проткнув хиличурла мечом и заткнув ему рот, чтобы тот не успел вскрикнуть, привлекая ненужное внимание сородичей. План прошёл успешно, факел был добыт, правда монстр всё же наградил парня укусом в руку, но это сейчас не являлось серьёзной проблемой.
— Хорошо, что я левша. — усмехнулся синеволосый, но тут его внимание привлек внезапный грохот за спиной, после которого Чайльд свалился вниз, а на выступе уже вовсю плясали и кричали чудовища, вызывая на помощь остальных.
Кейа подбежал к другу и помог ему встать.
— Плохо дело... Кха! — откашлялся рыжеволосый и нервно посмотрел наверх.
Когда он стрелял, двое монстриков были за раз повержены, на третьего ушло две стрелы, но четвёртый успел таки заметить всё и взорвать криобочку, которая сотрясла выступы и создала ледяной обвал там, откуда они намеревались выбраться.
— Хуже некуда... — согласился Кейа, обернувшись.
На звуки взрыва сбежались и хиличурлы с лагерей неподалёку, заодно притащив с собой собратьев покрупнее с ледяными щитами и надменных, вечно танцующих существ с оттопыренными ушками – магов Бездны.
— Сколько насчитал? — как то фанатично спросил Чайльд, натягивая тетиву и целясь в монстров с арбалетами на возвышенностях.
Он не был фанатом соревнований в количествах поверженных врагов, но сейчас эта шутка поднимала боевой дух, как нельзя кстати.
Кейа усмехнулся и достал меч из ножен, второй рукой держа факел.
— У нас ещё есть шанс.
Он не был на все 100% уверен, что эта спичка сможет пробить толщу льда в стене, однако попытаться стоило. Вариантов то больше и не оставалось.
— Вперёд! — прорычал Чайльд и резко вступил в бой, снимая со стен одного монстра за другим.
Кейа занялся теми, кто был внизу, прикрывая спину друга и разрезая пополам чудовищ, стоящих на пути к их цели.
Они вдвоём буквально уничтожали всех и всё, уже не разбирая, живой объект или просто чучело для отвлечения внимания, прорываясь к нужному месту. Когда появился необходимый промежуток, Кейа схватил Чайльда за руку и стремительно проскочил мимо двух гидро магов бездны, попутно заморозив их на время.
Они подбежали к стене, недавно обвалившейся под гнетом ледяных взрывчаток. Забираясь на вершину обвала, парни уклонялись от снарядов бомб, сбрасываемых хиличурлами с выступов и стрел, летящих снизу.
Это было не просто, чертовски не просто.
Энергия и выносливость снизились после боя на поверхности, так ещё и холод до дрожи пронзал пальцы рук и ног. Постепенно их становилось всё труднее чувствовать.
Чайльд лез первым, всякий раз оглядываясь вниз. Он – что сейчас было очень не кстати – боялся высоты до ужаса в голубых глаза. Кейа это знал, потому каждый раз подталкивал товарища, напоминая о непростой ситуации, но вместе с тем и о своём присутствии, что несомненно помогало.
Иногда слова «Я с тобой» звучат приятнее чем «Люблю тебя»
Глотая свои страхи, парень карабкался вверх, прижавшись грудью к скале, чтобы избежать столкновений с бомбами. В неожиданный момент такую встречу не удалось пропустить. Его подбили ударом по руке.
Чайльд осознал, что оторвал обе руки от скалы и падает вниз, только когда увидел испуганный взгляд Кейи и смеющуюся морду громадного лавачурла с инеевым панцирем, пляшущего наверху.
"Такого уж мы точно не одолеем вдвоём..." — пронеслось в рыжей голове. Парень знал, что единственный выход наверху, а до него добраться с самого низа было уже невозможно. Последними мыслями он простился с Кейей и Чжун Ли, вероятно, ощущающем где-то в небесах дикий страх, а затем лёгкую тоску своей родственной души. — "Надеюсь, вы выживете"
В миг, когда его голубые глаза закрылись, а тело уже приготовилось к серьёзному и, возможно, смертельному удару после падения в самую ледяную бездну, одна рука дёрнулась вверх.
Тело ударилось, но не о землю.
Носом он впечатался в каменную стену и ошарашенно открыл глаза, тут же вскидывая голову.
В небесных омутах отразилась боль синеволосого парня. Он успел схватить руку друга, после чего рана от недавнего укуса оповестила носителя о своей срочности, искажая лицо ноющим негодованием. Тронутый Чайльд прослезился бы, если б не критическая ситуация.
Они болтались над обрывом, из которого веяло жутким холодом, удерживаемые лишь одной рукой Кейи. Тот, в момент падения своего друга, выкинул факел – их последний шанс выбраться – прыгнул за товарищем в бездну, схватил за запястье и ухватился теперь уже свободной, но больной рукой за попавшийся выпирающий камень. Теперь они были куда ниже предыдущего, без огня, держась лишь на адреналине и честном слове.
Ситуация так себе.
Кроме того, монстры никуда не делись. Они танцевали и бегали сверху, нервно топая ногами оттого, что не могли достать парней.
— Я подумал... Кха! Хах... — прерываясь на хриплые тяжкие вздохи, промямлил Чайльд, опустив взгляд вниз, в темноту глубинной ледниковой ямы, из которой никому не удавалось выбраться. Он тяжело сглотнул страх и зажмурился. — ...Сейчас подходящее время. Ха... Чтобы извиниться. Я виноват, прости меня, братец...
Кейа закрыл глаза, не желая ничего слышать. И уши бы закрыл, но свободных рук не осталось. Однако тон друга показался таким горьким, что невольно он решил, будто тот прощается.
— Бестолочь... — спустя долгих 10 секунд молчания с нежной улыбкой произнёс Кейа.
Чайльд уже настроился слушать тирады брани или нравоучений перед смертью, но внезапно ощутил лёгкость. Словно они парят в воздухе.
Открыв глаза, он увидел пропасть. Испуганный этим, рыжеволосый вцепился в руку Кейи, что тоже вместе с ним летел прямиком в морозный ад.
Мир перевернулся с ног на голову, а глаза в ужасе зажмурились вновь до белых пятен, пробивающихся сквозь ноющие веки.
Секунда перед столкновением затянулась, время словно замедлило своё течение.
Кто знает, может, так и происходит перед концом. Может, Боги дают нам последние секунды, чтобы вспомнить о важном?
Парой минут ранее Сокол, кружащий над горой, ожидая, когда же хозяин выберется, заметил недалеко от них знакомый сгусток тепла. Он немного засомневался, стоит ли проверить, но в конечном счёте устремился навстречу ему.
"Если это враги – я сброшу их вниз! А если свои, то приведу на помощь!" – рассуждал он, ясным взором пробивая путь сквозь ураган. Его догадки были столь же быстры, сколь стремителен полёт. За каких то пару секунд он оказался рядом с целью и удивлённо приземлился на тропу, встречая аловолосого Феникса.
— Мы не знакомы, — начал было Чжун Ли, но решил оставить формальности, встретившись с пламенным требовательным взглядом, — давай за мной!
Они взлетели и направились к месту, где пропали их хозяева.
Феникс приземлился первым у самого просвета, но с другой стороны от обвала. Это произошло как раз в тот момент, когда лавачурл сбросил снаряд.
— Хозяин!!!! — закричал парень, колотя по ледяной стене, — Держись, Кейа!!
— Чайльд!! — засуетился Чжун Ли, беспокойно кружа над еле доступным выступом.
— Они нас не слышат... Должен быть ещё путь!
Чжун Ли удивился храбрости и темпераменту Феникса. Ранее он казался отрешённым и злым, а сейчас его глаза блестят от слез, а губы подрагивают. Сокол решил оставить комментарии при себе и опустился рядом, также прислонившись ко льду и пытаясь уловить звуки внутри.
— Проверю внизу! — сказал он и вспорхнул, облетая ближние окресности, ища другое место, чтобы пробраться в пещеру. Но таковых не оказалось. Чжун Ли вернулся обратно, нервничая, сообщив, — Это единственный путь.
Феникс ждал вестей, не находя себе места. Когда же новости оказались плохими, он изо всех сил стукнул кулаком по глыбе льда в порыве злости.
— Я не могу снова его потерять!
Чжун Ли тоже запаниковал. Он стал оглядывать стену, чтобы выведать обходные пути, но они не пригодились, к его – их обоих – счастью.
— Смотри. — воскликнул он, привлекая внимание красноволосого юноши.
Тот вынырнул из пучины отчаяния и обратил слезливые глаза к шатену.
Чжун Ли указал кивком на место в стене, по которому тот ранее ударил. Оно неслышно шипело, растворяясь, словно сахарный кубик в кипятке, а под кулаком уже начинал таять лёд, продавливаясь внутрь.
Феникс тут же воспрянул духом и, отойдя на пару шагов, замахнулся для удара. Сокол организовал каменный барьер, чтобы лавина изо льда не затронула их, после чего магический огненный зверь с разбегу врезал по стене, круша и её и всех, кто находился за ней разом.
Его удар принял прообраз обладателя и громадным пламенным взрывом направился вперёд, сметая врагов. Под натиском огненной атаки хиличурлы начали гореть, а каменный дождь из копий в исполнении Чжун Ли добил чудовищ, пригвоздив к земле. Они окаменели, издав посмертный визг, а Феникс с Соколом молниеносно устремились вниз.
— Хозяин... — слабо донеслось до ушей рыцаря, когда сил держаться больше не осталось.
— Бестолочь... — шутливо произнёс он и отпустил камень, поддавшись воле судьбы.
Горячие руки в замóк сцепились за его спиной. Огненные крылья распахнулись и вынесли из пещеры.
Чайльда подхватил Чжун Ли, следуя примеру приобретенного соратника.
Оказавшись в безопасности, парни выдохнули спокойно. Ну, кто спокойно, а кто с огромным облегчением.
— Чего ты снова плачешь? — впервые так открыто улыбаясь, спросил Кейа, сидя на земле и держа на руках ревущего во весь голос юношу.
Сам то он не сильно отличался. Обычно спокойное лицо одолевала смесь всевозможных чувств, а из здорового глаза безостановочно текла соленая дорожка, разрезая смуглую щеку.
— Я так испугался!! — едва различимо промямлил Дилюк, крепче сжимая в объятиях хозяина. Большие пушистые крылья всё ещё пылали, но огонь тот уже давно никого не обжигал. Кроме чудовищ, посягающих на его родную душу.
— Всё хорошо. — борясь с собственными всхлипами, приговаривал Кейа, ласково гладя его то по алой макушке, то по слегка дрожащей спине. — Я с тобой, мой солнечный лучик.
Спустя минут 10 Чайльд решился прервать их идиллию. Ему самому было это не в радость, поверьте.
Парень прочистил горло, напоминая о важности войны и всё такое, хоть это сейчас и не было для тех двоих первоочередным.
— Р-ребят, эм... Трудно вас отвлекать, но нам надо спешить. Битва не окончена.
— Он прав. — выдохнул Кейа, крепко сжал плечи Дилюка и чуть отстранил его от себя, заглядывая в алые глаза, — Нам нужно скорее добраться до места сражения.
Феникс шмыгнул носом, позволяя тёплым нежным рукам стереть с его щёк слезы. Кейа, в знак благодарности за понимание, улыбнулся и коснулся искусанными губами его виска, напоминая тёплые поцелуи перед сном.
Дилюк покраснел от неожиданности и, улыбаясь, еле подавил в себе желание снова сжать парня в объятиях.
Они встали, оттряхнулись и с новыми силами отправились в путь.
На этот раз маршрут был прямым. По воздуху. Раз уж Дилюк с Чжун Ли выяснили, что могут переносить человека в полёте, то решили воспользоваться этим, несмотря на категоричные возражения напуганного Чайльда. На этот раз, учитывая четверное безоговорочное стремление победить, они быстро добрались до нужного места и присоединились к пленённым союзникам.
Аято прослезился, а Итто, уже готовый опустить руки, воссиял, как фанатик под статуей Богов.
В ходе битвы их войска переняли сумасбродный, но столь патриотичный запал и последовали за двумя молодыми полководцами в бой. Желание одержать победу и защитить границы родных стран придало сил и спокойствия целой армии, оставшейся на ногах.
Их атаки, совместные с фамильярами, приняли разрушительную мощь, а защита – безоговорочную стойкость. Словно переродившись, как Фениксы, отряды рыцарей бились с врагом и на этот раз подавляя противника сокрушительной аурой. Их различные желания: показать себя, вернуться домой, обрести силу, доказать что то важное, объединились в одно общее и огромной мощью собрались в единое желание удачно завершить миссию.
Война окончилась победой. Их собственной победой.
После которой чувство облегчения и покоя буквально стало подкашивать перенапряжëнные ноги. Ликующие возгласы и горячие эмоциональные объятия заполонили всё поле и ещё долго не стихали до самого штаба.
На вечеринку и парад в честь победы ребята решили не оставаться. Всё же то, что им было необходимо – это тихий и спокойный отдых.
Вернувшись домой, Кейа расслабленно слез с лошади, рассматривая бегущих навстречу слуг со слезами на глазах.
— Вы вернулись!?
— Слава богам! Господин Кейа! Дилюк!
— Наконец то вы вернулись невредимыми!
Кричали они, радостно заводя своего хозяина и его Феникса в дом, обхаживая их со всех сторон.
Дворецкий с облегчением выдохнул и даже позволил себе прослезиться, на что Кейа звонко рассмеялся, словно ребёнок. Впервые за столько лет он так эмоционально встретил слуг, не скрывая чувств. Благодаря Дилюку его жизнь изменилась.
Вернее они изменили жизни друг друга.
В лучшую сторону.