Пламя
Темнота. Беспросветная темнота и какие то слабо выраженные мутные пятна вокруг. Кто то тихо зовёт жалобным голосом. Кто же это? Такой приятный и знакомый звук шелестящих перьев. Он поблизости. Хочется прикоснуться к его обладателю, но тот внезапно уходит... Нет! Постой! Позвать не выходит, в лёгких слишком мало кислорода, а чем глубже вдыхаешь, тем больнее становился. Слишком холодно... Тяжёлый мороз ложиться на тело, сковывая руки и ноги и сдавливая грудь. Так хочется тепла...
Кейа долго не шевелился, ведя мрачный и бессмысленный диалог в голове. Порой он был слишком сдержан, а высокий болевой порог не позволял показывать плачевное состояние организма другим. Парень до падения в обморок сам не замечал, что его пробирает озноб, а дрожь казалась такой мелкой и незначительной, что её вовсе не принимали во внимание.
— Господин Ричард! — позвала горничная, сломя голову вбежав в покои, и восстанавливая дыхание на ходу, проговорила с запинками. — П-погода в году- Ой! В городе погода ужасная. Буря и ветра... Фух... Врачу понадобится несколько дней, чтобы добраться до нас. Неужели наш молодой господин...?
— Не переживай так, Сара. — успокоил её мужчина, отойдя от кровати больного и ободряюще похлопав женщину по плечу, — Господин Кейа не из робкого десятка. Он переборет болезнь и дождётся помощи. Всё будет в порядке.
Главная горничная пару раз всхлипнула, но быстро успокоилась, доверчиво кивнула и, вытирая влажные глаза, сообщила, выбегая из покоев.
— Я подготовлю ещё льда для холодных компрессов и принесу новые полотенца!
Дворецкий поблагодарил её, поправил крио – цветы, вокруг заставленной ими кровати, и заботливо смахнул с хмурого лица синюю взмокшую чёлку.
— Не беспокойтесь, молодой господин. — тихо прошептал мужчина, по-отцовски улыбаясь ответному стону с кровати, — Мы все рядом. Простуде вас не одолеть, я точно знаю.
Конечно, симптомы указывали на перегрев. Без семейного врача, который был временно отослан в центральный город в помощь беженцам с войны, многие подозревали более подходящий диагноз – простуда.
Кейа тяжело дышал и постоянно надрывно кашлял, с его лба всё время стекали мелкие капли пота.
Чтобы сбить горячку, необходимо было держать больного в прохладе. Так и поступали слуги дома Альберих.
Тем временем Дилюк днями бродил по саду и двору, мучаясь от непонятных чувств. Он страдал от озноба внутри, несколько раз автоматически поджигая себя. Это не на шутку испугало в первый раз, а потом юноша просто привык держаться подальше от всего живого, чтобы не навредить.
Как и тогда, с лозой, пламя бесконтрольно рвалось наружу, вынуждая Феникса дёргаться от окликающих голосов, зовущих пообедать, и отшатываться от попыток Ричарда потрогать его лоб. Он не контролировал своё пламя, а оно могло кому-нибудь навредить.
"Мне страшно, Кейа..." – сдерживал порыв побежать к хозяину Дилюк, вяло болтая ногой. Он сидел на перилах в беседке, мечтая когда-нибудь пообедать здесь вместе с ним и задаваясь вопросом, произойдёт ли это чудо вообще. – "Я должен быть подальше от него... Огонь вредит льду. Но почему я постоянно вспыхиваю и отчего мне так холодно?"
Дилюк обнял колено и в который раз перевёл тоскливый взгляд в сторону поместья, ругая себя за никчёмность. Он уверен, другой на его месте уже давно бы овладел собственными силами и нес пользу хозяину. Как тот сокол.
Ричард нашёл Феникса и, оставаясь на почтительном расстоянии в пару метров, как тот сам захотел, привлёк внимание добродушной улыбкой.
— Тебе ведь тоже не очень хорошо, Дилюк? Давай отведу тебя в дом? Не стоит томиться на улице, это можно сделать и в кровати.
Юноша отрицательно покачал головой.
— Не хочу. Вдруг спалю комнату.
— Хм... — Задумчиво протянул дворецкий и ненадолго удалился в сторону оранжереи. Вскоре мужчина вернулся вместе с большой металлической стремянкой, улыбаясь всё также искренне и добродушно. — Может, ты поможешь мне собрать плодов для яблочного сидра? Уверен, это поможет молодому господину поскорее восстановить силы, а тебя приободрит.
Дилюк саркастично усмехнулся, а сухой взгляд косо перешёл со стремянки в сторону сада.
— Я ведь и дерево могу спалить.
Это правда чистой воды. С того момента, как Кейа упал в обморок, а Феникс увидел его тяжёлое состояние, первородный всепоглощающий огонь вышел из под контроля. То, что сейчас они с Ричардом могли так просто разговаривать без пожаров – уже большое чудо. Пламя начало внезапно появляться и также неожиданно потухать. Оно каждый раз охватывало тело Феникса и всё, к чему тот прикасался, перекидываясь дальше до тех пор, пока его не тушили из шлангов и кристаллов - поглотителей. Дилюк верил в Богов, поэтому считал, что они его ненавидят.
"Раз есть на свете высшие силы", – думал он, – "они, несомненно, позаботились о том, чтобы мне и Кейе не удалось находиться вместе всегда!"
Но, к счастью, верил в это только он.
Кейа был реалистом, потому знал, что если Боги и есть в мире – им наверняка наплевать на простых смертных. Они играют людскими судьбами от скуки, как фигурками на шахматной доске. И раз уж это Боги – изменить самостоятельно человек ничего не может, потому незачем вообще о таком размышлять.
Ричард поставил стремянку не смотря на сопротивления Феникса. Он стал медленно взбираться по ней, жалуясь на возраст, хруст в коленях и боль в спине. Хоть это и было полное притворство, наивного Дилюка всё равно замучила совесть.
Парень со вздохом встал, подумав про себя, что даже если и сожжёт дерево, то понесёт ответственность без возражений и примет любое наказание. Для него нет ничего хуже, чем разлука с хозяином, а тем более нанесение вреда тому. Раз этого пока не произошло – другого бояться нет смысла.
Юноша легко взобрался по лестнице и будто оказался в пышном сказочном мирке. Большие зелёные листья и красных спелых яблоки окружали со всех сторон, создавая красочный кокон. Кругом витал сладкий аромат и мелодия шелеста листвы убаюкивала тревоги.
— Хорошо гусеницам живётся! — сказал Дилюк, срывая ближайшее к нему яблоко. Вкусив на пробу по совету дворецкого самое спелое на вид, Феникс восхищённо закатил глаза. — Как сладко! И так сочно! Я будто в раю. Кейе точно бы понравилось... — не успев насладиться мельком поднявшимся настроением, он вновь загрустил, продолжая срывать остальные яблочки уже без прежнего энтузиазма.
Дилюк был гипер эмоциональным, его настроение могло меняться каждые две – три минуты, в зависимости от текущих обстоятельств. Это был прекрасный противовес для сдержанности Кейи, который в любой ситуации сохранял невозмутимость лица и холодное здравомыслие разума. Комбо их проплыло бы великим дуэтом на всё поместье, но пока слуги занимались только поддержание обеих жизней порознь.
Юноша спустился вниз, положил яблоки в мешок, передвинул высокую лестницу самостоятельно под подбадривающие хлопки Ричарда, и поднялся обратно, начиная собирать плоды в другом месте.
Крупных и сочных яблок было не мало. Они манили ароматом, привлекали внимание наливным красным блеском, будто заигрывая с голодным желудком. Глаза разбегались в разные стороны от сочетаний красных ярких плодов и насыщенной зелёной листвы. Дилюк, пусть и находился на начальной стадии депрессии, всё равно восхищался видом глубоко в душе. В особенности, когда в гущу листвы залетали кристальные бабочки небесного оттенка. Феникс поднял палец, намереваясь коснуться хрупкого прекрасного существа.
— Напоминает его улыбку... — тихо прошептал Дилюк, воспроизведя в голове нежный, чуть хрипловатый к ночи, смех Кейи. — Такую же лучезарную, как ты.
Бабочка села на палец Феникса, завороженно слушая его воспоминания, но тут же тело обдало холодом, дыхание сорвалось на мучительный кашель и вновь пламя объяло всё кругом, сжигая насекомое и сочные плоды в корзине. Дилюк испугался и отшатнулся, боясь в действительности сжечь прекрасную яблоню. Слезы резко покатились по щеках, и он сорвался со стремянки. Огонь потух мгновенно, дав юноше возможность спастись от падения, схватившись за толстую ветку.
Ричард спохватился быстро, вернул стремянку на место, пододвинул ближе к парню, чтобы тот мог спуститься, и замер в ожидании, держась за перепуганное сердце.
Дилюк не спешил слезать.
Он встал на ветку и взглянул в сторону поместья, а конкретнее – на распахнутое окно, ведущее в покои его хозяина. В тот же миг сердце Феникса прошлось оглушительным ударом по всему телу и замерло где-то в пятках. Крылья интуитивно распахнулись, ноги оттолкнулись от ветки и устремились туда, куда был брошен испуганный зов любимого имени.
— Кейа!!!
Десятью минутами ранее молодой господин с трудом разлепил тяжёлые веки, настраивая фокус на пляшущем потолке. Он мутным взглядом оглядел комнату и едва вспомнил кто он, где и когда. Рассудок стал таким неуправляемым, а мысли суматошными, что тяжело было даже вспомнить, как двигаться. Всё вокруг казалось незнакомым и враждебным. Парень почувствовал озноб и жуткую головную боль, сквозь которую не услышать тиканье настенных часов и даже звук топора дровосека на заднем дворе.
Пересилив себя, он скинул тонкую простыню на пол, поднялся и встал на ватные ноги, опираясь на тумбочку. Грубым размашистым движением руки Кейа смахнул стеклянные вазы с цветами с тумбочек, уничтожив один из источников колючего холода.
Внезапно в комнату задул ветер обрекая вялое тело дрожать, а пальцы коченеть, буто иней их покрывает с завидной скоростью. Кейа бросил недовольный взгляд на открытое окно. Оно было не близко, но гóлоса позвать служанку не нашлось. Тяжело переставляя ноги и придерживаясь за попадающую под руку мебель, парень добрался до второго источника колючего холода и потянулся к ручке, чтобы захлопнуть его, но сильный порыв ветра и величина окна сыграли злую шутку.
Кейа не устоял на ногах, вздрогнул от холода, истошно закашлял и потерял ориентир, вывалившись на улицу.
Внутри холодно до боли. Издали слышен голос, зовущий так отчаянно. Очень хочется ответить ему, но не выходит... Почему-то рядом с ним накатывает слабость.
Ричард застыл на месте, шокировано уставившись в сторону трагичного происшествия. Перед глазами представшая картина проносилась очень медленно.
Молодой господин без сознания падал с 3 этажа, а наивный Феникс прямо с высоченного дерева бросился его ловить.
Дилюк зажмурился, молясь успеть. Он должен был поймать его любой ценой.
Кейа, полностью отдавшись потоку, расслабился, убаюканный ветрами.
Ещё пару мгновений – и кто то из них серьёзно пострадает, а возможно даже и умрёт.