Болезнь
Темнота... Очень не комфортная и пугающая темнота кругом пожирает все проблески тепла. Сердце бешено стучит в груди, пытаясь вырваться, а его ритм отбивается в собственных ушах. Так страшно... Одиночество сковывает движения и вдавливает в землю не хуже гравитации. Все краски меркнут, оставляя лишь чёрные и серые тона. Душно и немного пахнет металлом. Это... Кровь?
— Нет!! — с рваным криком вскакивает Дилюк, сбито дыша и немного трясясь от неожиданного кошмара. Хоть во сне ничего особо такого пугающего не было, на душе почему то скверно, кошки скребут. Словно не хорошее предчувствие громом в голове подсказывает о приближающихся жутких и мучительных неприятностях. — Это просто сон... — успокаивает себя парень и ложится обратно, с головой укрываясь пледом и забиваясь под подушку.
На утро Феникс проснулся бодрым, не смотря на то, что оставшиеся пол ночи не мог заснуть. Силы восстановились, голова не болела, однако в душе всё равно была какая то язвенная рана. Она расползалась медленно, поражая настроение плесневелым мхом, но он решил, что это обычные сдвиги по фазе, поэтому не сильно удивился.
Дилюк оделся в новый костюм, который теперь считался его повседневной формой, и раздвинул шторы, пропуская в свою комнату первые лучи восходящего солнца.
Свет проник в покои, Феникс с улыбкой встретил день и огляделся по сторонам. Недавно в комнате сделали перестановку согласно его предпочтениям, ну и исходя из некоторых особенностей за спиной юноши. Теперь тут стало больше пространства, убрались ненужные предметы декора и добавилась низкая мебель с противопожарным покрытием. К слову, костюм на парне тоже был устойчив к огню. Кейа раздобыл его сразу, как только Дилюк провалил своё испытание с ядовитой лозой, но отдать не смог, пока окончательно не разобрались с крыльями.
— М-м! — парень открыл окно и глубоко вдохнул свежий утренний воздух. Отчего то в груди снова спëрло дыхание, по телу побежали волны мурашек. Дилюк слегка насторожился, ощупывая своё тело на предмет ран или недугов. Душа тревожно металась внутри, не находя себе место. — Что то тут не так.
Юноша умылся, аккуратно по-человечески заправил кровать, – как учили его всем поместьем, – и вышел из комнаты, направляясь в уже знакомые, как свои собственные, покои хозяина.
— Доброе утро. — поприветствовал дворецкий, встретившийся по пути. Ричард, не считая возраста и седины, выглядел измученным и будто постаревшим ещё больше по мнению Дилюка, но сказать об этом он не решался, желая того же в ответ и переводя тему в нужное русло вопросом о местонахождении хозяина. — Он в своём кабинете. Только будь потише, молодой господин очень занят в последнее время.
Сказав только это, но с беспокойством в голосе, дворецкий выдавил кривую улыбку и ушёл заниматься своими обязанностями. Дилюк кивнул в благодарность и направился в сторону кабинета хозяина.
— Кейа! — радостно позвал Феникс, просовывая улыбчивую мордашку в приоткрывшуюся дверь. Заглядывая в комнату, он первым делом нашёл хозяина, а уже после зашёл целиком. — Ты уже встал?
— Ещё не лёг. — ответил парень, кратко улыбнувшись пришедшему уголками губ.
В такие моменты Дилюк чувствовал себя на седьмом небе. Когда Кейа невзначай касался его волос, проводил пальцами по крылу или же искренне улыбался ему одному. Молодой господин вообще очень редко сменял серьёзное лицо на более мягкое, поэтому Дилюк буквально считал все разы и старался с каждым новым днём вызывать улыбку на прекрасном смуглом личике на одну больше. Своеобразное состязание он выбрал, однако всем от этого только лучше.
Но сегодня что то определённо шло не так.
Дилюк пристально взглянул на хозяина, нерешительно подошёл к столу, лавируя между высокоми горами макулатуры, и продолжил досконально осматривать парня.
Того жгучее внимание алых глаз нисколько не смущало, но он всё таки поинтересовался причиной.
— Всё хорошо?
— Это мой вопрос... — буркнул Дилюк, маясь от того, что не понимает своего внутреннего недовольства.
— Ну, я отвечу – да. — пожал плечами Кейа, всё ещё не оторвавшись от документов.
У него было много дел, которые необходимо завершить в кратчайшие сроки. Вероятно, парень сидел за столом всю ночь, а может и несколько. Синяки под глазами, умело замаскированные кистью горничных визажисток, скорее всего уже приобретали цвет кобальтовых глаз, а истощённый вид подражал мумие окаменелого аксолотля в коллекции диковинок.
Дилюк вздохнул и присел на диванчик в противоположном конце. Он с интересом осматривал кабинет, детально запоминая всё, что тут находится. В конце концов его хозяин проводил бóльшую часть своего времени именно здесь, так что юноше следовало бы изучить всё до мелочей, чтобы иметь возможность в будущем хоть немного помогать с работой.
Феникс совсем не разбирался в экономике и прочей бумажной волоките. Его не учили считать, читать, писать, только самую малость. Он даже и не рассчитывал предложить в подобного рода занятиях свою помощь, будучи полноценно уверенным, что наделает ошибок таких масштабов, что Кейе придётся месяц всё разгребать. Но тем не менее хоть чем нибудь Дилюк хотел быть полезен. И чувства беспомощности и ненужности съедали его изнутри всякий раз, как мысли заходили об этом.
— Кейа... Ам... Я могу тебе помочь? — с толикой неуверенности в голосе и отчаянной надеждой в алых глазах спросил Феникс, — Может, мне научиться писать? Я могу штамповать бумажки, раскладывать их в стопки или... Лучше помогать на кухне?
Кейа мысленно закатил глаза, не желая вновь участвовать в разговорах о пользе и тем более давать Дилюку возможность участвовать в нём – слишком уж Феникс юн, чтобы загружать его работой. Парень, конечно, многих людей использовал ради выгоды, но это были рабочие отношения, им подобное свойственно. А для семьи Кейа, лишённый родственных уз почти с самого рождения, выделял особую позицию в иерархии. Для парня его слуги были дороги, как братья и сестры, потому он за любого из них под град из стрел ляжет или в пекло пойдёт. О пользе он мало задумывался, если речь касалась близких людей. Именно из за такого отношения служанки и дворецкие дома Альберих были отобраны богами: преданные, бескорыстные, сильные душой и телом. Они безгранично уважали, любили своего господина и заботились о нём, как о родном ребёнке. Отношения в поместье между хозяином и его прислугой были на редкость тёплые, даже в каком то смысле семейные, что не раз удивляло любого случайного гостя. Кейа не слушал нотации других графов и графинь о том, что между господином и слугами должны быть лишь рабочие отношения, основанные на принципе «Хозяин – раб». Парню было всё равно на косые взгляды со стороны других родов, сплетни вроде «У него нет гордости, если он так щедро относится к простым крестьянам!», «Он позволяет своим слугам слишком много, неужели характер такой бесхребетный?», «Они вертят им, как хотят, а он и не замечает, дуралей...». Нет, Кейа полностью игнорировал это всë и совершенно не потому, что его подобное не волновало. Причина была: подчинённые раз за разом действиями доказывали безоговорочную преданность и давали понять, что эти слухи не стоят и гроша.
— Дилюк... — устало выдохнул парень, намереваясь закрыть неприятную тему. — ...Послушай.
Он отложил бумаги и взглянул в алые очи, искрящиеся, словно кристальные бабочки среди виноградников. На миг увидев в них едва заметную грусть, парень не вынес, встал и поманил Феникса к себе.
Тот послушно подошёл, ожидая действий уже без привычного ему ранее страха. К протянутой руке красноволосая макушка прильнула без опаски.
"Растёт!" – с гордостью подумал Кейа, разглядев даже в походке трудно уловимый, но всё же появившийся процент твёрдой воинской уверенности. Не слишком с ней сочетался нежный розовый румянец в ответ на ласку, но и это парню нравилось.
— Пойдём завтракать.
Дилбк кивнул, а Кейа напоследок бросил мутный взгляд на незавершённые проекты, ожидающие его возвращения на столе, и вышел следом за Фениксом, выключив ненужный светильник, оставшийся с ночи.
Стол уже был накрыт к их приходу.
Кейа предпочитал лёгкий завтрак, поэтому для него приготовили вафли с медовым маслом и шоколадным кремом на выбор, свежие салаты из овощей и белое вино.
Дилюк любил плотно поесть в первый раз, чтобы на день хватало энергии с лихвой. В его излюбленный рацион входила пшеничная каша, кукурузные печеньки, вафли с ягодной крошкой и злаковые хлебцы с ароматным фруктовым чаем.
Но в этот день Дилюк почувствовал сытость гораздо раньше, чем обычно. Он лишь успел доесть кашу, а остальное не лезло, хоть видом и запахом манило.
— Ты не голоден? — поинтересовался Кейа и заметил лёгкое негодование в алых глазах.
Дилюк досадливо помотал головой, хотя был уверен, что съел не так много. Но живот не принимал пищу, а в горле поднимался ком при насильном впихивании печенья.
— Странно, — прокомментировал он, запивая чаем, — я сыт.
— Не заставляй себя.
Кейа закончил трапезу, слегка прокашлялся, словно подавился, запил мешающийся кусок и встал из за стола.
— Если понадоблюсь, все знают, где меня найти. — после этих слов он отправился в свой кабинет, попутно выбрасывая салфетку в урну.
Когда Кейа ушёл, Дилюк ещё допивал чай, хмуро разглядывая хлебцы. Не съесть завтрак – значит, расстроить повара, но и стошнить блюдами от переедания не очень культурно. Феникс опомнился, когда горничная спросила, будет ли он в итоге доедать и в ответ на отрицательное качание, сказала те же слова, что ранее хозяин. Он уже хотел пойти следом за ним и посидеть в компании Кейи ещё немного, но голова резко закружилась, юноша плюхнулся обратно на стул.
"Что со мной такое?" – удивился Дилюк, ощущая ломанную боль в костяк и внутренний озноб. Такое у него точно впервые.
— Тебе не хорошо? — спросил Ричард, поспешивший к юноше удостовериться, что тот в порядке. Дворецкий положил ладонь на лоб юноши. К большому удивлению, температура магического зверя оказалась даже ниже положенной. — Невероятно. Ты точно не болен?
Дилюк отрицательно покачал головой.
— Фениксы не болеют.
Он знал это не по наслышке. Простуда и прочая хворь никогда не поражали его, даже если рядом был больной или клетка стояла днями на снегу. Дар исцеления у Феникса работал в пол силы до недавних событий, но всё равно работал, создавая незаметный купол вокруг владельца, не пропускающий болезни.
— Давай-ка выйдем на улицу? — Предложил Ричард, помогая юноше встать на ноги. Он придержал его под локоть и повёл наружу. — Свежий воздух проветривает голову. Все болезни идут из неё.
Они направились в сад прогулочным шагом, развеивать мысли и любоваться ухоженной растительностью. Однако, не смотря на прекрасную теплую погоду и ясно небо, Дилюк не ощущал никакой свежести, как бы глубоко не вдыхал. Он всё ещё чувствовал то удушье, будто до сих пор находится в плохом сне.
"Тяжело дышать. Во рту всё время вкус крови. Неужто я болен?" – думал Феникс, не поднимая взгляда из под ног и прикидывая варианты. Ветерок дул в лицо, развивая вьющиеся волосы, но тяжёлые мысли не улетучивались. – "Вдруг со мной что то не так? Я должен держаться подальше от Кейи..." – грустно было выносить себе такой вердикт, но у Феникса были основательные причины, находящиеся сейчас тоже не в лучшей форме. – "Он не должен волноваться. У хозяина итак много работы..."
Грусть и одиночество пронизывали тело холодком. Дилюк погрузился в хмурое настроение, прогуливаясь по роскошному зелёному саду, пока Ричард убирался в оранжерее. Совсем не радовали цветы и не манила поваляться и погреться на солнышке мягкая травка.
Юноша думал, что если он и вправду умирает, то лучше бы уйти подальше, чтобы не причинять душевную боль хозяину. Ну а если это не смерть, то о плохом самочувствии всё равно он не доложит, совесть не позволит. Кейе приходится тяжело: он круглосуточно работает, плюс ещё и заботиться о беспечном Дилюке.
— Я не должен доставлять ему проблем... — вторил себе под нос парень, медленно бредя по мраморной тропинке среди плодовых деревьев. — Может сделать ему подарок? — спросил тишину Дилюк, остановившись у огромной яблони и вскинув очи к её ветвистой изумрудной кроне. Дерево выделялось на фоне остальных: мощный ствол был неподвижен при любом ветре, ветви раскинулись над половиной сада, ароматные и сочные плоды блестели в лучах, как алые глаза внизу с восторгом уставившиеся на яблоки. Будто сам царь яблонь предстал перед Фениксом. — Придумал!
Дилюк захотел сорвать пару сочных плодов, чтобы преподнести хозяину дар, но вот не задача – они были слишком высоко. Летать он не умел, а кидать камни слишком опасно и не практично.
Юноша раздумывал не долго. Он резво побежал к Ричарду за помощью в своей задумке.
— С-сэр Ричард... У меня просьба... — стараясь побыстрее восстановить дыхание и донести просьбу, пыхтел Дилюк, отыскав дворецкого у карликовой калиновой рощи. — Фух! Хах! М-можно мне лестницу? Я... Хааа... Я хочу сорвать яблок для хозяина.
— Ох, конечно! Это ты хорошо придумал, они уже спелые. В пору собирать урожай. — кивнул мужчина, протирая вспотевший лоб и снимая испачканные землёй перчатки. Он отложил грабли, включил сеть автоматической поливки и направился на выход. — Сейчас принесу. Как раз уже почти обед, надо бы проверить поваров на кухне. Пойдёшь со мной?
Дилюк не ожидал приглашения, но с великой радостью согласился, заодно намереваясь заглянуть к Кейе дополнительный разочек. Удивительно, как быстро настроение поднялось, согрело и осветило лицо Феникса улыбкой.
Но как только они с Ричардом зашли внутрь поместья, к ним подбежала взволнованная служанка, нервно протараторила что то неразборчивое и вместе с дворецким умчалась в покои молодого господина.
Дилюк почувствовал вернувшийся с новыми силами озноб по всему телу, а во рту противный горько-соленый привкус. Он определил его почти сразу по личному опыту.
— Кровь... — прошептал Феникс, но в слюне его не было на неё ни намека.
Через минут 10 вернулся Ричард. Он заметил подавленное состояние и встревоженный взгляд юноши и похлопал его по плечу, привлекая к себе рассеянное внимание расспросами о самочувствии.
— Что с моим хозяином? — проигнорировал вопросы Феникс, бросая озабоченный взгляд вверх по лестнице.
— Ему немного поплохело и он потерял сознание, но уже всë- Э-эй, Дилюк! — крикнул дворецкий вслед убегающему силуэту, но Феникс больше ничего не слушал.
Он помчался прямиком в покои хозяина, сердце вырывалось из груди и стучало в ушах.
Влетев в комнату, юноша быстро отыскал Кейю на кровати и, шатаясь, приблизился к нему, чувствуя нарастающий холод и усиливающуюся с каждым шагом головную боль. Конечности начали неметь, покалывая и покрываясь фантомной коркой льда. Дышать становилось всё труднее, будто твёрдый суровый лёд сковывал лёгкие.
— К-кейа... — неровно прохрипел Дилюк, опустившись на колени возле кровати. Он сжал имеющимся остатком сил простынь, не отрывая глаз от усталого неподвижного лица хозяина. — Кейа, как ты...? Тебе плохо? Ответь мне, прошу...
Молодой господин молчал. Даже не шевелился. Он выглядел безжизненным, лёжа в постели на белых простынях и без согревающего под боком тепла мягких огненных перьев.
Дилюк привстал, опираясь на край кровати, и осмотрел хозяина внимательнее, будто силясь найти то, что ускользало из виду. То, что все слуги, включая Ричарда и сам он упустили, что поможет Кейе открыть глаза и тепло улыбнуться своему Фениксу.
Парень был бледен и холоден, как снег. Дыхание слабело и становилось незаметным, грудь только слегка поднималась, едва оповещая о том, что больной все ещё жив. Синие волосы в беспорядке разбросались по белоснежной подушке и стекали с хмурого лица. Длинные чёрные ресницы подрагивали, но совсем не заметно, можно было списать на ветер из открытого окна. Молодой господин лежал совсем без движения, как фарфоровая кукла.
Вокруг Кейи расставили цветы – крио орхидеи – чтобы сбить жар, но Дилюк своим присутствием случайно сжёг их и испуганно выбежал из комнаты, когда слуги принесли новые.
"От меня один вред. Я не хотел этого!" – мысленно стонал Дилюк, наблюдая за сменой одежды молодого господина и тем, как бережно его обтирают полотенцем, а тот морщится от жара. В груди начало сильно колоть чувство печали и Феникс молча ушёл.
— Я не должен подходить к Кейе, пока он не поправится... — жаловался Дилюк огромной яблоне, под которой провёл остаток дня в подавленном состоянии, воспроизводя в голове образ сгоревших цветов и сморщенного страданием лица Кейи. — Огонь противоположен льду. Нам нельзя быть рядом друг с другом, пока хозяин болен...
Дилюк тоскливо посмотрел в сторону поместья, молясь, чтобы его дорогому Кейе поскорей стало лучше. Он ненавидел свою предрасположенность к огню, мешающую быть рядом в такой трудный для молодого господина момент. Но ничего с этим не мог поделать.
Кейа задыхался. Его тело трясло от безбожно окутывающего органы холода, но никто этого не видел.