I'm glad it ended
На второй день мне пришлось силой заставить его есть, потому что сегодня я обнаружил его помирающим от недостатка сил на полу. Пробежку себе на ночь устроил. А я похоже был еще слишком зол, чтобы заметить это. Теперь я не отходил от него вообще, мало ли что этот идиот выкинет снова. Судя по его поступкам, он не слишком-то отличается умственными способностями. Ох, я снова разозлился... Обычно такого не было, но в этой истории меня многое бесит.
Как, например, тот случай. Это было во время нашей разведывательной вылазки по поиску следов роботов Эггмана или того шакала-истерички. Он как обычно старался осмотреть все как можно быстрее. И чем ближе мы были к тому проклятому месту — тем быстрее он двигался. Короче, он подвернул лодыжку, навернувшись. А знаете какого это на такой скорости? Правильно, нет. Я тоже, в принципе, не знаю, ведь никогда не падал пока скользил.
Так вот, самое бесячие в этой ситуации, было то, что мне пришлось отгонять от него бадников, которых было ну... прям очень много. И я так полчаса отгонял этих долбанных бадников. Самые бесполезные роботы на мой взгляд, они медленные, громоздкие и не записывают то, что видят.
Но из такой ситуации сложно выйти с крупным повреждением. И да, вы правильно догадались, мне снова пришлось нести Соника на руках. Я даже успел привыкнуть к этому. А он все так же в шутку называл меня «Мама Шэди». Чувствовал ли я себя счастливым от того, что нужен был ему? Да. Да, определенно. Это счастье когда ты нужен кому-то, ведь значит ты не бесполезен. Но мне все еще хотелось отвесить оплеуху за это прозвище.
Однако... мне стало интересно вот что, помнит ли он своих родственников. И когда я спросил он мне просто ответил:
— Их перебили, как собак. — я стоял в шоке. Он так спокойно сказал об этом, без какого-либо намека на слезы или грусть. — Клан волков, лисов и котов объединились, чтобы перебить наш клан. Я последний выживший.
Пожалуй, это мой самый странный напарник за все время моего существования. Но за то, с ним никогда не бывает скучно.
Я сидел и открыто, но тихо смеялся с его непревзойденных шуток, а в моей руке находился стакан, в котором плескался недавно найденный на полках заброшенного супермаркета виски.
— Нет, серьезно. — его лицо нахмурилось, а сам он выглядел озадаченным. — Ты никогда не был на стендапе? — его вопрос звучал неверующе.
— Именно. — я ответил абсолютно честно. — У меня не было особо времени на подобные развлекаловки.
— Чувак, я тебя не понимаю. — он смотрел на меня, словно я с другой планеты. — На что ты жизнь тратишь? Я обязательно как-нибудь тебя отведу.
И знаете что? Он сдержал свое обещание. Он реально потащил меня на стендап. И я никогда не забуду того вечера. Было весело, и я не пожалел.
А что было после? Ну... я старался вернуть его, и как вы понимаете смог это сделать. С неким трудом, но смог. Возможно, поэтому я сейчас улыбаюсь намного чаще, чем до того переломного момента. Я будто обрел семью, и я очень рад. Его проблемы закончились вместе с войной.
Это была ночь. Я ее хорошо помню. Отчетливо, словно это произошло вчера. Даже могу вспомнить этот чудный запах дождя. И как эти капли стекали по его лицу, словно слезы, но он не выглядел грустным. Просто я никогда не смогу вбросить из памяти эти серые глаза. И в тот момент, они все еще были бесцветны.
Мы следили за окружением. Молча, не издавали ни звука, даже почти не двигались. По улицам на своей яйценоские летал Эггман, чего ему тогда приспичило выйти не ясно. Но ясно одно, тогда он не вернулся к себе в лабораторию. Соник с большой яростью вгрызся ему клыками ему в жирное горло. Я... я тогда стоял в ступоре. Я... знал, что ежи являются хищниками, ведь я сам еж, но... эта картина заставила меня насторожится, все ли хорошо у этого балбеса с психикой.
Он нещадно разорвал глотку Роботника одними зубами. Зубами. Как будто это было не кожа с жиром, мышцами и костями, а просто бумага. Какой был сюрприз, когда оказывается с другой стороны улицы за Эггманом наблюдали бывшие друзья Соника. Надо было видеть их морды, когда этот «призрак» во всю рвал и метал своего врага.
После совершенной мести доктору, он поднял лицо к верху. Холодные капли дождя текли по его лицу, обрамляя каждый контур. Разгоряченное тело испускало пар. Когда он поднял веки, то я вновь заметил эту зелень в его глазах. Я даже к тому времени позабыл какие эти глаза глубокие и прекрасные. Я на пару секунд даже впал в прострацию, смотря только в эти глаза.
Его бывшие друзья подбежали как можно ближе, чтобы узнать, не глюки ли это. Но он мощным рычанием отогнал их от себя. Его тело дрожало, я уверен, что он мог бы и напасть на них, но он похоже устал, или раны давали о себе знать. Все же Эггман пытался отбиться и успел нанести несколько ударов ножом, не глубоких, но скорее всего больных. Так я понял, что настал мой выход.
Морда того красного идиота вытянулась от удивления, когда он увидел, как я помогаю Сонику подняться, а потом отважу за угол в переулок. Да, я помнил, что хотел им отомстить, но это не выход. Тогда меня покрыли матом и вопрошали что я такого сотворил с их героем. А ведь... я ничего не делал. Я просто выходил его и заботился о нем. Они сами разбудили в нем зверя. — на диване в уютной гостиной сидел черно-алый еж, который и рассказывал историю из своей жизни, вернее о том переломном промежутке, который изменил его жизнь навсегда.
— Ага, то есть вы хотите сказать, что вы были для него просто тем человеком, который заботился о нем. — белый еж с красными отметинами на иглах и желтыми глазами записывал все что слышал в блокнот. — Что ж, хорошо. А... между вами есть...искры?
Соник, сидящий возле Алоглазки, подавился вином. Вот чего-чего, а такого вопроса никто из них не ожидал. Шэдоу же с недовольной гримасой уставился на подростка, сжимая бокал с виски до хруста.
— Ой, извините. — извинился ежонок, прикрывая бледную мордочку темно-синим шарфом. — Ээээ... спасибо, что согласились дать мне интервью, но... Можно еще вопрос?
Зеленые глаза уставились в алые, которые оценивающе рассматривали подростка. Дрыщ малого роста, с впалыми очень бледными щеками. Но он не выглядел бездомным или голодным, наверное просто не занимался спортом и сам по себе ел мало, на нем была неплохая стильная одежда. У него был довольно интересный лимонный взгляд. Но именно сейчас этот взгляд больше походил на осеннее солнце, такое же неяркое и блеклое. Черная голова с вздохом кивнула.
— А что случилось с тем шакалом?
Два гармоничных взгляда вновь пересеклись, а потом отвечает синий еж: — Мы не знаем, он исчез тогда. Поклялся отомстить, но его уже пять лет как не слышно и не видно.
— Domo arigato, Shadō-san to Sonikku-san. — белый еж встал с кресла и поклонился, и только потом отправился к выходу.
— Ganbatte!¹ — весело выкрикнул Зеленоглазка, провожая гостя и запирая за ним дверь. — Ну, а я спать. — он зашагал наверх и исчез в дверях своей комнаты, оставив лучшего друга один на один с бутылкой дорого виски. Конечно, недопитая бутылка Киндзмараули² тоже стояла и маняще издавала терпкий запах винограда, но если Шэдоу осмелится к ней притронуться, то синька будет негодовать.
А где-то в нескольких метрах оттуда, смотря с дерева наблюдал за окнами их дома грозный шакал с полосатым рубином на груди, он готовил свой коварный план.
***
1 — Ganbatte (япн.) — Удачи
2 — «Киндзмарау́ли» (груз. ქინძმარაული) — красное полусладкое вино, производимое с 1942 года. В СССР получило № 22. Имеет цвет переспелой вишни или граната, нежный, полный, бархатистый вкус и типичный сортовой букет.