Глава 11: Полиция
— Нет! — голос Мариуса сотрясал квартиру. — Не хочу к ней! Я сказал — не хочу!
— С Алисой ты хоть молчал, а не дрался, — устало проговорил отец. — Что тебе в ней не нравится?
— Всё! Её голос, её лицо, её запах! Всё! — Он метался по комнате, как зверь в клетке. — Да мне вообще не нужен психолог! Вы думаете, я псих?
— Перестань, — мать сжала губы. — Мы просто хотим, чтобы ты стал лучше.
— Мне не нужно быть лучше! Я хочу, чтобы от меня отстали!
Он хлопнул дверью так, что штукатурка на углу треснула. И тогда началось. Назло.
Он стал тем, кем его боялись видеть. Прогуливал уроки, возвращался к старой компании — те, кто курили на переменах, воровали, дрались за "авторитет". Он снова стал Мариусом, которого боялись учителя и презирали отличники.
И Алиса это видела.
Она стояла у окна учительской, когда он прошёл по двору с синяком под глазом и окровавленной губой, смеясь с кем-то. Он увидел её взгляд — и отвернулся. Всегда отворачивался. Даже когда она пыталась подойти — уходил, бросая короткое: "отвали."
Она понимала. Он мстил. Ей. Себе. Всем.
⸻
А потом случилось то самое.
Украденная вещь в магазине. Камера. Дорогая. Улики — на Мариуса. Хотя он даже не дотрагивался.
А "друзья"? Сразу в сторону — "мы не знали", "он сам".
Мариуса задержали. И теперь он сидел в комнате с холодными стенами, камерой в углу и запахом дешёвого пластика. В детской изоляции. Содранные костяшки пальцев. Сломанная тишина.
Он ждал. Никого. И вдруг:
— Мариус?
Он поднял голову. Она. Алиса.
На ней был светлый плащ, волосы убраны в строгий пучок, в глазах — неприкрытое удивление и усталость. Его глаза вспыхнули, но он быстро отвёл взгляд.
— Что ты здесь делаешь?
— Меня вызвали. — Она села напротив, держа папку. — Я всё ещё значусь как твой психолог. И... у меня есть связи. Ты же знаешь.
Мариус молчал, взгляд впился в стол. Ладони сжаты в кулаки.
— Я не обвиняю тебя, — мягко сказала Алиса. — Я просто хочу понять. Что произошло?
Он молчал.
— Мариус. Скажи мне, ты виноват?
— ...
— Пожалуйста. Поверь, если расскажешь — сможем вытащить тебя. Я помогу. Только...
И тут он взорвался.
— Да пошла ты! — гаркнул он, вскакивая. — Опять ты со своим "расскажи", "пойми", "помоги"! Я тебя видеть не хочу! Зачем ты вообще пришла?!
Алиса осталась сидеть. Без резких движений. Только взгляд стал твёрже.
— Я знаю, ты злишься.
— Ты НИЧЕГО не знаешь! — закричал он, хватаясь за голову. — Я не могу, понимаешь?! Я... я не могу сдерживаться при тебе! Чёрт возьми, я пытался! Снова и снова! Но ты... ты...
Он осел на стул. Дыхание тяжёлое. Плечи дрожат.
— Ты чертова АГХ!.. — Он не договорил. Просто закрыл лицо ладонями. — Всё рушится... Всё.
Алиса медленно встала. Подошла. Неслышно.
И, как всегда — положила ладонь ему на голову.
Мариус вздрогнул.
— Не надо, — прошептал он. Но не отодвинулся. Не шевелился. Только дышал быстро, будто борясь с чем-то внутри.
Внезапно он схватил её за запястье, встал — и просто сжал её в объятиях.
— Не уходи, ладно?.. — прохрипел он, уткнувшись лбом в её грудь. — Не уходи...
Алиса обняла в ответ. Медленно, осторожно, почти по-матерински. Гладила по голове, как когда-то. Дождалась, пока дыхание его успокоится.
— Я здесь, — шептала она. — Пока ты хочешь — я здесь.
Он не отвечал. Но в этом молчании было больше, чем в крике.