twelve
Ко второму уроку Глеб всё-таки вернулся. Я хотела поговорить с ним, но по его взгляду я поняла, что он не очень хочет разговаривать со мной.
Весь урок он молчал, делая вид, что слушает учителя, а мне казалось, что если не поговорю с кем-нибудь об этом, то разорвусь, но рассказывать Арине о том, что у нас с Голубиным мне не очень хотелось и я решила, что с Глебом мне нужно обязательно поговорить. Может быть, не на этом уроке. Может быть, даже не сегодня. Сначала нужно перемолоть все это у себя в голове, а потом уже разговаривать с живыми людьми.
Говорить со мной блондин не стал и после второго урока, зато стал кое-кто другой. Вчерашний гопник снова выловил меня около туалета.
– Ну, куколка, я предупреждал тебя? Твоя жизнь была бы проще, если бы ты пришла вчера, но сделать этого ты не соизволила, и будешь отрабатывать сейчас.
Он затащил меня в кабинку туалета. Что-то подсказывает, что сейчас мне реально будет плохо.
Моя попытка вырваться не удалась, а ситуация только ухудшилась. Теперь он крепко держал меня за шею и я чувствовала, как воздуха в лёгких начинает не хватать.
Его руки залезают под рубашку, и кажется от нее отрывается пара пуговиц, но это не то, что волнует меня больше всего сейчас. Больше всего волнует то, что меня тут сейчас изнасилуют, а я ничего не могу сделать, кроме того, как пустить слезу.
Когда я отказываюсь ещё больше прижатой к двери кабинки, я нащупываю щеколду и резко открываю её и кубарем вылетаю на середину комнаты. Быстро встаю, и вылетаю из туалета.
Пустые коридоры, по которым я бегу, говорят о том, что звонок был. Я даже не знаю куда бегу, лишь бы подальше от этого идиота.
Моя куриная слепота даёт о себе знать, когда я врезаюсь в Голубина на лестничном пролете.
– Даша! Что случилось?
Пытаюсь сказать ему что-то, но понимаю, что не способна на это. Даже не представляю, как ужасно выгляжу сейчас.
Он осторожно обнимает меня, успокаивающе поглаживая по спине, и мне остаётся только ещё больше разрыдаться.
Хочу успокоиться, но гребаная истерика накатывает на меня с новой силой. Черт, как я же ненавижу себя за то, что такая плакса.
– Отвезти тебя домой? – я киваю головой и он ведёт меня на улицу.
Дома мне удаётся успокоиться. Как же я хочу просто исчезнуть, чтобы вместе со мной исчезли и все эти проблемы, которые я доставляю не только себе, но и другим. Почему нельзя просто жить спокойно? Почему нельзя не вляпываться во всякое дерьмо, а просто жить? Хочу вернуться в шестой класс и начать все сначала.
Звонок в дверь отвлекает меня от размышлений и мне приходится встать, но вдруг я чувствую резкую головную боль и погружаюсь в темноту.
***
Все, что я чувствую, когда открываю глаза – это полная заебанность. Из меня будто все силы выжали.
Повернув голову я вижу мутный силуэт, и через несколько секунд понимаю, что это моя мать.
Я пропускаю момент, когда в палату входит врач. Мужчина в белом халате задет мне пару вопросов и скрывается за дверью.
– Что случилось? Почему тебе стало плохо? – спрашивает она. Интересно, правда волнуется или только делает вид?
– Ничего. Можешь ехать домой.
– Мне ещё нужно поговорить с врачом, да и я взяла отгул на сегодня. – Отгул на сегодня, это значит, что я тут сутки провалялась? Ну нихуя себе.
– Поговори с врачом и едь домой. Я не хочу тебя видеть.
Она уходит, а я ожидала, что ещё хоть немного поупирается для приличия. Ну, мне же лучше.
Через пару минут он снова заходит и говорит, что вечером сможет меня забрать. А я надеялась поваляться здесь хотя бы пару дней.
Почему-то я все время ждала, что вот дверь откроется и в палату войдёт Голубин, но когда дверь наконец-то открылась вошла медсестра.
Голубин так и не пришел, вообще глупо было ждать его, хотя бы потому, что он даже не знает, что я в больнице.
Когда я ехала с мамой домой я увидела его. Блондин гулял за ручку с какой-то шмарой, которая, судя по его улыбке до ушей, была просто клоуном каким-то. Мне плакать хотелось от этого зрелища. Это выглядит слишком отвратительно.
***
Прошло десять гребаных дней с того момента, как я увидела Голубина с какой-то телкой и это был последний раз, когда я его видела.
Он не ходит в школу, не выходит на улицу, а черный мерседес скоро покроется слоем пыли. Больше всего раздражает то, что я не могу узнать где он. Он сломал ногу? Его грохнули? Он забил хуй на все и просто не выходит из дома? От этой неизвестности мне повесится хочется.