не отпускай
Прошло почти три недели.
Ни звонка. Ни сообщения.
Как будто всё то - сон, размытый, сладкий и горький одновременно.
Как будто Серёжа снова исчез. Как в те разы.
И от этого - не было злости.
Была усталость. И смирение.
В тот день она вернулась во Владивосток.
Всё снова казалось слишком знакомым: дома, улицы, этот воздух - как будто держал в себе тишину тех, кто не вернётся.
Сегодня - сороковой день.
Поминки.
Она знала, что он приедет. Но не ждала его. Не надеялась.
Кафе было то же, где их впервые свела смерть.
Те же стены. Тот же длинный стол. Те же родственники и знакомые, только более постаревшие на сорок дней скорби.
И она - в чёрном. Сдержанная. Спокойная.
Села в самом краю, подальше от глаз. Закрывшись своими мыслями, как плащом.
И вот в какой-то момент - он просто подошёл.
Сел рядом.
Не спросил.
Не сказал ни слова.
Просто сел. Рядом.
Близко.
Плечо к плечу.
Она чуть напряглась, но не отодвинулась.
Да и куда было двигаться?
Всё уже случилось.
- Привет, - тихо, почти хрипло, сказал он.
Она только кивнула. Смотрела в тарелку.
Молчали минуту. Вторую. Люди говорили вокруг, чокались стопками, кто-то уже рассказывал тост, кто-то плакал.
Он сидел, будто и не прошло времени. Как будто всё, что было - было вчера.
И вдруг - его ладонь под столом.
Тёплая.
Медленно легла на её бедро, не навязчиво, но уверенно.
Как будто вернулся домой.
Она не посмотрела на него, но тело вздрогнуло - не от испуга, а от вспышки: воспоминание.
Ночь. Его губы. Его движения. Их стоны.
Он чуть придвинулся ближе. Едва заметно.
Наклонился, скользнул губами к её уху. Шёпотом:
- Я помню.
Каждый твой стон.
Каждую дрожь.
Я, блять, вспоминаю это с такой радостью, что самому стыдно.
Она задержала дыхание.
Потом повернула к нему лицо - глаза строгие, но не холодные.
- Ты исчез, - сказала она. Тихо. Почти беззвучно.
- Я не знал, как быть, - тоже тихо. - Я боялся сделать хуже.
- И сделал.
Он опустил взгляд. Пальцы чуть сжали её бедро. Снова скользнули - немного выше.
Она не остановила.
- Агат, - сказал он, будто умоляя, будто извиняясь всем телом. - Я идиот. Но я думаю о тебе каждый день.
Я даже не знаю, зачем говорю это здесь, сейчас, на сороковинах.
Но я не могу сидеть рядом и молчать.
У меня просто... внутри как будто что-то тянется к тебе. Всё время. Даже когда я против.
Она посмотрела вперёд. Медленно вдохнула.
- Не трогай меня здесь, - прошептала она, не отодвигая ноги.
- Но не убирай руку.
Он усмехнулся, неуверенно.
Впервые за эти недели - снова взгляд, будто прежний.
С искрой. С болью. С чем-то живым.
- Знаешь, - он снова наклонился к ней, - мне кажется, я до сих пор не забыл, как ты тогда стонала, когда я...
- Серёжа, - она резко повернулась, глядя в глаза. - Не здесь.
Он прикусил губу, откинулся назад, не убирая ладони.
- Тогда после.
Ты же не сбежишь сегодня?
Она не ответила. Но не ушла от него.
Пусть и тишина между ними стала плотной, как тень.
И за этим столом, среди чёрных одежд, среди воспоминаний, среди боли и горечи - между ними снова родилось напряжение.
Не страсть, не вожделение - а что-то старое. Прерванное. Возвратившееся.
---
Когда почти все допили чай, закусывая пирожками и мёдом, когда с грустной усталостью начали вставать, прощаться, кто-то уже вышел покурить, кто-то - пересесть в машину, Серёжа встал первым.
Но не ушёл.
Обернулся к ней.
Протянул руку - без слов.
Она посмотрела на ладонь.
На эту его руку - широкую, сильную, такую родную.
И словно сама не веря себе - вложила свою.
Он вывел её на улицу.
Медленно. Спокойно.
Как будто они не уходили из поминального кафе, а просто выходили в какой-то другой мир - чуть менее скорбный, чуть более живой.
На улице было серо и тихо.
Город, как и люди, будто не до конца оправился от утраты.
Дождя не было, но воздух пах влагой. Асфальт был тёплый, мокрый, словно плакал.
- Спасибо, что пришла, - сказал он, не отпуская её руку.
- Ты думал, я не приду? - спросила она, глядя куда-то мимо него.
- Не знал. Я вообще ни в чём не уверен, когда речь о тебе.
Она хотела что-то сказать, но он резко шагнул ближе.
Остановил её.
Посмотрел в глаза.
- Прости меня.
За то, что был трусом.
За то, что ушёл.
За то, что снова вот так - будто ни в чём не бывало.
Но я с ума схожу от мысли, что ты больше никогда...
Он не договорил.
Просто шагнул ближе и поцеловал.
Без предупреждения.
Глубоко.
Долго.
Так, будто не видел её годами.
Будто искал эти губы во снах, в улицах, в чужих лицах.
Она замерла.
Но потом - ответила.
Сначала сдержанно. Потом - больше. С жадностью.
Как будто отдала всё, что держала в себе эти недели: одиночество, злость, разочарование.
Он обнял её, крепко, почти болезненно. Руки сжались на её спине.
Они целовались так, как целуются не любовники, а люди, которым не хватило времени.
Которым кто-то обрезал нити, а теперь их случайно снова связало.
Когда они оторвались друг от друга - оба дышали часто.
Она смотрела в его глаза, губы чуть подрагивали.
- Это... - начала она, но не договорила.
Он провёл ладонью по её щеке.
- Я скучал.
Я думаю о тебе каждый день.
Не могу забыть.
И не хочу.
Она опустила взгляд.
- А я старалась.
Он усмехнулся.
- Получилось?
Она молчала. Снова посмотрела на него.
Медленно покачала головой.
- Тогда пойдём отсюда, Агата.
- Куда?
Он взял её за руку.
- Хоть куда. Главное - не отпускай.