курила?
Отель был хороший, как ни крути. Чистый. Мягкий. Немного слишком белый.
Номер — просторный, с окнами на город, который не знал, что кто-то умер.
Люди за стеклом шли по делам. Такси, сигареты, вечерние встречи. Всё как всегда.
Агата положила сумку на кресло и села на край кровати. Пальто соскользнуло с плеча. Не поправила. Просто сидела.
Тихо.
Ноги гудели от усталости. На коже — едва ощутимый запах ресторанной еды, духов и зимнего города. Хочется в душ. Но ещё больше — чтобы кто-нибудь выключил весь этот день, как ненужный трек в плейлисте. Чтобы можно было нажать "пропустить".
Она провела ладонью по лицу, убирая волосы. Сжала пальцы. Разжала.
"Что он начал, зачем?"
Мысль бьёт в висок, как молотком.
Почему именно сейчас? Почему снова? Почему, если всё же закончилось?
Или… не закончилось?
Нет. Она себе не позволит.
Нельзя поддаваться на это.
Нельзя давать себе слабость.
Он умеет говорить.
Он всегда умел говорить.
И всегда приходил слишком поздно.
Агата поднялась, пошла в ванную. Горячая вода забила по плитке. Пар закрыл зеркало.
Она стояла под струями — долго.
Ни слёз, ни слов.
Просто вода. Просто тепло.
Просто пульс в груди.
Когда вышла, закуталась в полотенце, подошла к окну. На улице зажглись огни.
"Он сказал, что скучает. Что любит."
Голос его до сих пор сидел в ушах. Глухо. Тяжело.
Так, будто он говорил это не там, внизу, под дождём…
А здесь, в этом номере.
Рядом.
Агата отвернулась от окна. Села на кровать, взяла телефон.
Экран светился:
06:40 вылет.
Надо лечь. Надо поспать. Завтра — дорога.
Надо быть в порядке.
Надо. Надо. Надо.
Она легла на бок, свернувшись в клубок, и накрылась одеялом почти с головой.
Глаза горели. От усталости. От перенапряжения.
И вдруг — прилив.
В горле — ком. В груди — вакуум.
Слёзы.
Они не были драматичными.
Не было всхлипов.
Они просто катились. По щекам. По подушке.
Потом — дрожь.
Плечи начали подрагивать.
И пошло.
Сердце заколотилось.
Грудь сдавило.
Руки онемели.
Всё вокруг стало слишком ярким, как будто вспышка осветила тьму.
— Не надо… — прошептала она, сама к себе. — Пожалуйста, не надо…
Но тело не слушалось.
Приступ рос. Паника расползалась, как ртуть.
"Я не справлюсь. Почему я опять? Почему он так? Зачем? Я не понимаю… Я не понимаю… Я же держалась… Я же сильная, блядь…"
Дыхание сбилось. Она не могла вдохнуть.
Веки слипались от слёз, но разум продолжал гнать картинки — его лицо, его голос, его запястье, его пальцы, тепло его дыхания у уха.
"Это ловушка… Это всё снова… Это опять…"
Пульс в голове. Сердце в ушах. Мир будто съехал с оси.
Она села, медленно, тяжело. Пыталась дышать — как учили.
Вдох. Медленно. Выдох.
Руки тряслись.
На груди — боль. Словно кто-то сжал ребра изнутри.
Прошло не сразу.
Она сидела так минут двадцать. Может, больше.
Глаза были опухшие. Пальцы тёплые. Пульс утих.
Когда всё стихло — стало тихо по-настоящему.
Тишина была липкой. Почти уютной. После бури — всегда так.
Агата встала, достала из сумки тёплый свитер. Натянула прямо на тело, босиком подошла к кровати, выключила свет.
Она уже не думала. Ни о нём, ни о себе.
Просто устала.
Легла и свернулась на подушке.
Мокрая, с красными глазами.
Но живая.
Заснула через три минуты.
Без снов.
---
Утро начиналось медленно.
Агата встала без будильника, хотя поспала едва ли часов пять.
В номере было холодно, как бывает, когда ты провёл в нём только одну ночь — не успел прогреть ни воздух, ни пространство, ни тишину.
Она молча оделась: джинсы, свитер, тёплая куртка.
Волосы не сушила — просто заплела в низкий пучок.
На лице — ни макияжа, ни тонального. Всё равно всё опухшее, на что тут красоту лепить.
Собрала вещи, заказала такси.
Пока ехала в аэропорт, уткнулась лбом в холодное стекло.
Мимо проплывали вывески, дома, магазины — и всё это не имело значения.
"Просто улететь."
Регистрация прошла буднично. Очередь, паспорт, чемодан на ленту.
Печать.
Дальше — проверка. Ремень снять, ноутбук достать, ладони вверх.
Обычные движения.
Она не сразу его заметила.
Но он заметил её почти сразу.
Сережа стоял на соседней ленте, в чёрной худи и с рюкзаком. Глаза — те же. Глубокие, уставшие, со странной тяжестью.
Он ничего не сказал. Не подошёл. Только один взгляд, короткий — и всё.
Агата прошла мимо.
Как будто и не узнала.
Как будто в ней не перевернулось всё сразу.
Зал ожидания пах кофе и металлом. Слишком рано для еды, слишком поздно для сна.
Она купила бутылку воды, села в дальний угол, достала наушники.
Звука не было. Музыка не спасала.
Сережа тоже был где-то рядом. Она чувствовала.
Не смотрела. Не искала глазами.
Но ощущала.
"Только бы не с ним в одном ряду."
Посадку объявили через сорок минут.
Когда очередь к гейту начала шевелиться, Агата встала одной из последних.
Он был впереди. Всего в трёх людях.
И когда они проходили в салон — он сел прямо перед ней.
Блять.
Она опустила взгляд. Ни слова. Ни взгляда.
Он тоже сделал вид, что не заметил.
Перелёт прошёл нормально.
Тихо. Спокойно.
Оба в тишине.
Но ни он, ни она не могли до конца отключиться — друг от друга.
Присутствие чувствовалось. Как давление. Как навязчивый запах.
Он страдал хуйней. Она смотрела в иллюминатор.
В Москве был серый день и мокрые ступеньки.
Люди выходили из самолёта торопливо. Агата шла вниз — и оступилась.
Чуть нога поехала. Нога — и сердце.
— Ай… — сорвалось с губ.
Он поймал её.
Схватил быстро, крепко.
Одной рукой — за талию. Другой — за бедро, будто подхватил полностью, чтобы не упала.
— Осторожнее, — выдохнул.
Она резко посмотрела на него.
Сердце вбилось.
Близко. Тепло. Его запах. Его голос.
Сразу отстранилась, поправляя куртку.
— Отпусти, всё нормально, — буркнула.
Он не сразу убрал руки.
И только когда она уже выпрямилась, сказал, почти спокойно:
— Ты, похоже, в себя не пришла до сих пор.
— С чего ты взял? — голос был натянутый, как струна. Она шла дальше, а он — рядом. Шаг в шаг.
— Глаза красные. Либо бухала, либо курила, либо… — он посмотрел внимательнее. — …либо ревела.
Агата резко повернулась, остановившись.
— Паничка, если уж так интересно. Истерика. Всё, как ты любишь. Всё, как ты всегда "обожал". — голос сорвался.
Он усмехнулся — не издевательски, а так, будто себя хотел укусить.
— Ну да. Классика. Ты, как всегда, сама себе режиссёр, сценарист и каскадёр.
— А ты — статист, — бросила она, и пошла дальше.
— Ну, знаешь, статист хотя бы не врёт себе, что уже всё забыл, — донеслось вслед.
Они шли по тоннелю к терминалу. Люди вокруг, чемоданы, рюкзаки — всё было чужим фоном.
Слишком личное случалось в этих нескольких метрах между ними.
— Слушай, я не хочу снова это… — начала она, и осеклась. — Я не в ресурсе, окей?
Он посмотрел на неё сбоку.
— Тогда не начинай. Я тоже не в ресурсе.
На минуту повисла пауза.
И всё же…
Он бросил напоследок, тише:
— Всё равно хорошо, что ты летишь домой.
— А ты куда?
— Мне по работе. Пересадка тут.
— Понятно.
Снова тишина.
Они дошли до багажной. Он остался сзади, чуть в стороне. Она — у ленты.
К ней подъехал чемодан. Она взяла его, не оборачиваясь.
Сережа молча смотрел.
— Ну, пока, — бросил он.
— Пока, — сказала она.
Даже не глядя.
Но потом — чуть дрогнула.
Обернулась.
Он уже шёл к выходу.
Всё было как обычно.
Как всегда.
Как тогда.