круги ада
Толпа в клубе становилась плотнее. Музыка всё ещё не была слишком громкой - скорее ритмичным фоном, позволяющим говорить, но уже качающим изнутри. Агата стояла с бокалом в руке, разговаривала с какой-то девушкой - фотографкой, которая только что рассказывала про выставку, где был Серёжа, ещё до всего.
Она слушала, кивала, задавала вопросы, но душа её - не здесь. Внутри всё сжималось, будто тело подстраивалось под приближение чего-то. Или кого-то.
- ...и он тогда такой странный был, я ещё подумала, - говорила девушка, - как будто тень за ним ходит.
Агата едва улыбнулась.
- Он всегда был с тенью.
И в этот момент - словно отголосок интуиции - она почувствовала, как в пространство за её спиной кто-то вошёл. Не рядом. Но ближе. Неосознанно её тело чуть напряглось, позвоночник вытянулся, пальцы сильнее сжали бокал.
Она почувствовала тепло - прикосновение к спине, неторопливое, уверенное. Рука - сначала лёгкая, потом обвивающая талию. Он подошёл почти вплотную, грудью к её лопаткам. Горячее дыхание.
- И снова здравствуй, Агата, - раздалось над самым ухом. Голос - тёплый, чуть осипший. И - пьяный.
И прежде чем она успела обернуться, его губы легко, почти мимолётно коснулись её шеи - ближе к плечу, чуть ниже края кофты. Нежный, бесцеремонный поцелуй, от которого будто воздух сжался в лёгких. Он не был страстным. Он был... своим. Как будто он имел на это право.
Она чуть повернулась, и теперь он стоял рядом, всё ещё обнимая её одной рукой, другой держал бокал с чем-то тёмным. Лицо - тёплое, растрёпанное, глаза блестят, а в зрачках пляшет то ли огонь, то ли алкоголь.
- Ты рано, - сказала она.
- А ты поздно, - ответил он. - Я думал, ты не придёшь. Даже поспорил с Димой. Проиграл.
- Ещё бы. Я же... непредсказуемая.
Он улыбнулся. Его рука всё ещё была на её талии.
Она не отодвинулась. Хотя могла.
- Тебе идёт открытая спина, - шепнул он. - Ты знала, да? Что я с ума схожу, когда вижу твою шею. И плечи. Вот эти.
Он опять почти коснулся губами. Почти.
- Ты пьян, - сказала она ровно. Голос хриплый, но холодный.
- Я трезв, когда надо. И пьянее всего от тебя.
Она чуть отстранилась, наконец отводя его руку.
- Не начинай, - предупредила она. - Не сегодня.
Он посмотрел на неё и вдруг стал другим. Более внимательным. Глубоким. Почти трезвым.
- А если именно сегодня и надо? Пока ещё что-то можно.
Она не ответила. Слишком много в ней было войны - с собой, с ним, с прошлым.
- Пойдём покурим? - спросил он почти невинно. - Без театра. Просто воздух.
Она посмотрела в бокал. Он был почти пуст.
- Пошли.
На улице пахло дождём, асфальт был влажным, в небе - ни звезды. Они стояли чуть в стороне от входа, под козырьком. Он закурил первый, затянулся, протянул ей.
- Я больше не курю, - сказала она. - Только иногда.
- Тогда считай, что сейчас - как раз это "иногда".
Она взяла. Сделала вдох. Горло обожгло, но зато мысли на секунду рассыпались.
- Все тебе рады, - сказал он, глядя в сторону. - Я тоже. Только не умею это показывать по-человечески.
- Тебе не надо. Ты же всегда - как из кино.
Он рассмеялся, и дым вырвался из губ.
- А ты как сцена, которую вырезали. Потому что зрители не были готовы.
Она хмыкнула, стряхнула пепел.
- Перестань, - тихо. - Я пыталась быть холодной.
- У тебя плохо выходит.
Он снова подошёл ближе. Ветер тронул её волосы, и он поправил прядь за ухо.
Слишком мягко. Слишком точно.
- Зачем ты так близко? - спросила она. - Я почти убежала.
- Значит, я почти догнал.
И он снова оказался рядом. Совсем рядом.
Когда они вернулись внутрь, атмосфера уже была совсем другой. Люди пили, смеялись, музыка усилилась. Диму поднимали на руки - его поздравляли, обнимали, фотографировали, кричали тосты.
Агата с Серёжей пили вместе. Он наливал ей, не спрашивая. Она пила, не споря. Где-то между этим - они снова оказывались рядом. Где-то между песнями - он касался её руки, спины, щеки. Где-то между тостами - она начинала улыбаться. Искренне.
Он становился смелее. Она - слабее. И всё это скатывалось к чему-то, что давно должно было случиться. Или не должно было.
Около часа ночи клуб стал как аквариум - шумный, светящийся, тёплый. И вдруг всё замедлилось.
Они сидели за маленьким столиком в углу. Он чуть навис над ней, она - устало, но красиво развалилась на стуле. Её глаза блестели, губы были чуть разомкнуты. Между ними - расстояние в один взгляд.
- Знаешь, - шепнул он, - я тебя не отпускал. Ни на день. Просто делал вид.
Она посмотрела вбок, тихо.
- А я отпускала. Каждый день. И каждый вечер - вспоминала обратно.
Он приблизился.
- Можно я сделаю одну глупость?
- Серёжа...
- Только одну. Потом - хоть бей.
Он наклонился - не резко, а будто медленно падал в неё. И поцеловал.
Не в губы. Не в шею. А в плечо - чуть выше края кофты.
Туда, где кожа всегда была для него как маяк.
Поцелуй - тёплый, долгий, почти молитвенный.
И всё замерло.
Она не пошевелилась.
И только потом - чуть повернула к нему лицо.
Их губы почти соприкоснулись, дыхание смешалось.
Он не торопился.
И она - больше не была холодной.
Он наклонился - не резко, а будто медленно падал в неё.
Пальцы легли ей на щёки - аккуратно, будто боялся спугнуть. Он смотрел на неё в упор, и в этом взгляде не было просьбы. Только право. Старое, забытое, но живое.
Он поцеловал её в щеку - не мимолётно, а будто на мгновение остановил время.
Не туда, где нужно. А туда, где хотелось.
Где всегда находил тепло, даже когда она злилась.
Она не отпрянула. Не замерла.
Она просто закрыла глаза.
Потом - медленно, словно боясь сломать то, что едва снова возникло - повернула лицо к нему.
И их губы соприкоснулись.
Просто - почти случайно.
Но это было всё.
Никаких слов.
Никакой игры.
Только он.
Только она.
И поцелуй - не первый, но будто самый нужный.
Он не отрывался от неё, его рука всё ещё лежала на её щеке, а пальцы неуверенно касались виска. Он собирался поцеловать снова - но она чуть отстранилась.
- Зачем... - выдохнула она, глядя в его глаза. - Зачем снова всё начинать, Серёж?
Он не сразу ответил. Просто молча смотрел. Как будто искал в ней что-то, что давно потерял.
- Я не начинал, - сказал наконец. - Я просто... не мог пройти мимо.
- Ты каждый раз не можешь, - в её голосе дрожали и сдержанность, и гнев. - Приходишь, трогаешь, шепчешь - будто мы всё ещё с тобой. А потом исчезаешь.
Ты ломаешь меня, понимаешь?
Серёжа сжал губы, чуть сильнее обхватил её лицо, но мягко - как будто не хотел отпускать.
- Я знаю.
- Тогда почему?
- Потому что я всё равно к тебе тянусь. Всегда.
И да, я знаю, что делаю больно.
Но, чёрт... - он замолчал, сжал пальцы в кулак. - Когда ты рядом - я снова живой.
Она отвернулась. На секунду. Словно хотела ускользнуть в ту самую холодность, в которую укутывалась каждый раз. Но не смогла. Он стоял слишком близко. И слишком честно говорил.
- Это не жизнь, Серёж. Это круги ада, - её голос почти сорвался. - Ты делаешь шаг, а я уже лечусь от тебя. И снова. Снова.
Ты не можешь меня хотеть только наполовину.
Он молчал. Потом тихо сказал:
- Я тебя не наполовину хочу.
- А на сколько?
- На всё. Всегда было так. Просто... я долбоёб. Не умею по-другому.
Она чуть усмехнулась сквозь комок в горле. Грустно.
- Это правда.
- Я знаю.
Но, Агат... - он опять подошёл ближе, вдохнул её запах. - Если сейчас уйдёшь - я всё равно вернусь.
Потому что это не ты ко мне привязалась.
Это я - к тебе.
Тишина между ними вдруг стала густой. В этой паузе не было спокойствия. Только дрожь.
- Снова начнём, да? - прошептала она. - Сигареты, поцелуи, уколы под рёбра и снова боль?
Он кивнул. Честно. Без пафоса.
- Возможно. Но я не обещаю больше ломать.
Хочешь - буду чинить.
Она стояла, почти прижавшись к нему. Слёзы подступали - не истерично, а глубоко, как соль под кожей.
И всё же не ушла.
Не выдернулась.
Только прошептала:
- Не начинай, если опять не сможешь закончить.
Он кивнул. И ничего не сказал.
Просто поцеловал её в лоб.
Тихо. Долго.
И остался рядом.