Плохие привычки

ура, что-то новенькое

Воздух был прохладным, но не резким – просто свежим, как после дождя, хотя дождя и не было. Элиас шёл быстро, руки в карманах, воротник куртки поднят повыше. Казалось, что холод хоть немного выветрит из головы всё, что накопилось.

Он не знал, зачем снова пошёл туда – на площадку. Место пустое, но именно в этой пустоте было что-то спокойное. Никто не требовал ответов. Здесь, среди ржавых качелей и разрисованного забора он когда-то чувствовал себя своим. Теперь это было просто место, но привычное, как старый шрам.

Шаги отдавались глухо, в голове все еще звучали обрывки. Слова Алекса, его взгляд, тон – будто он вскрывал все то, что Элиас так тщательно запечатывал под слоями сарказма и равнодушия.

«Не твой запах»,
«Я хотел помочь».

Элиас фыркнул, едва усмехнувшись.
– Чушь, – пробормотал он сам себе, но в голосе не было прежней уверенности.

Эти слова засели в голове, не давая покоя.

Он сунул руки глубже в карманы и остановился посреди площадки. Под ногами скрипел песок. Все вокруг казалось притихшим, будто в ожидании чего-то.

Парень уже собрался просто сесть и выкурить одну сигарету, как вдруг услышал позади знакомый голос:

– Так и знал, что ты будешь здесь.

Он резко обернулся. Алекс стоял чуть в стороне, в чёрной куртке, спокойный и собранный, как всегда. Он выглядел так, будто стоял здесь все время.

– Ты что, следишь за мной? – раздражённо спросил Элиас, сдвинув брови. Он пытался вернуть себе ощущение контроля с помощью привычного раздражения и злости.

– Не совсем, – ответил тот спокойно, делая несколько шагов вперёд. Песок почти не шуршал под его ногами. – Просто угадал. Когда тебе плохо, ты либо уходишь в себя в четырёх стенах, либо можешь уйти сюда. Предчувствие не подвело.

– Теперь ты ещё и мысли читаешь? – он постарался, чтобы в его голосе звучала язвительность, но получилось скорее устало.

Алекс чуть усмехнулся:
– Нет, просто слишком легко тебя понять, как ни странно. Для тех, кто смотрит.

– Ошибаешься, – отрезал Элиас, опуская взгляд на свою обувь. – Меня никто не понимает. И я не хочу, чтобы понимали.

– Может, ты просто не даёшь себя понять, – сказал Александр. – Ты «строишь стены» и удивляешься, что все снаружи.

Тот резко захотел ответить что-то, что заставило бы Алекса отступить, но слова застряли в горле. Вместо этого только сдавленно выдохнул и отвернулся, чувствуя, как ком подкатывает к горлу. Он нервно достал сигарету, зажал её между губами и щёлкнул зажигалкой. Пламя дрогнуло от легкого ветерка, осветив его напряженное лицо на секунду.

Александр подошёл ближе, не вторгаясь в личное пространство, но сократив дистанцию. Он протянул ладонь, будто хотел прикрыть огонь от ветра, чтобы тот не потух. Их пальцы почти соприкоснулись – мимолетно, но достаточно, чтобы у Элиаса пробежал короткий ток, заставивший вздрогнуть.

Он сразу отдернул руку, словно обжёгшись.
– Не надо, – прозвучало резко, почти по-детски.

– Ладно, – спокойно ответил Алекс, отступив на шаг.

Пламя всё же вспыхнуло, и сигарета загорелась. Элиас сделал первую затяжку, пытаясь заглушить мысли едким дымом. Он смотрел куда-то в сторону – на силуэт гаража, стараясь не видеть Алекса, но чувствовал его взгляд на себе – настойчивый, видящий слишком много.

– Так... зачем ты пришел? Назначил себя моим личным охранником?

– Я просто хотел поговорить, – сказал Алекс. Казалось, терпение было почти сверхъестественным.

– Мы уже говорили, – Элиас выпустил дым в прохладный воздух. – И чем больше говорим, тем меньше я понимаю.

– Нет, – он покачал головой. – В прошлый раз мы кричали. Сейчас можно просто спокойно поговорить.

Элиас скривился и затянулся глубже, чувствуя, как голова слегка начинает кружится.
– Ты вообще знаешь, как раздражающе звучишь? С этой своей... уверенностью. Будто всегда знаешь, как лучше.

– Да, – коротко ответил Александр. – Знаю, что раздражаю, но всё равно не уйду. Потому что если я сделаю это – ты снова закроешься, и мы будем ходить по этому кругу снова и снова, пока один из нас не сойдет с ума.

Пауза повисла между ними. Элиас бросил взгляд на Алекса – короткий и злой. Но в нём промелькнула не только злость, но и та самая, тщательно скрываемая усталость от этих бесконечных разговоров.
– Зачем тебе это? – его голос дрогнул, выдавая слабину.

– Может, потому что мне не всё равно, – ответил Алекс.

Тот хмыкнул, чувствуя, как старые раны ноют от этих слов.
– Ты уже говорил это. И что? От этого легче не становится – только сложнее.

– Тогда... я повторил, раз ты не услышал в первый раз, – спокойно, без упрёка сказал он. – Мне не все равно, Элиас. Что бы ты там ни думал, как бы ни злился и ни отталкивал.

Александр подошёл ближе, так, что их разделяло всего пару шагов.

– Хочешь поговорить? – наконец сорвалось у Элиаса, и он с силой бросил не докуренную сигарету под ноги, растерев ее подошвой. – Тогда скажи, зачем ты вообще сделал это?

– Что «это»? – голос стал чуть тише и приглушеннее, будто он знал, о чём речь, но хотел, чтобы Элиас произнес это вслух.

– Не притворяйся, Алекс. Не делай вид, что не понимаешь.

Александр опустил взгляд, провёл рукой по затылку, смахнув непослушную прядь волос, и выдохнул. В этом выдохе была вся его усталость.
– Ты про тот поцелуй, да?

Элиас усмехнулся:
– А ты думал, что я про что-то другое? Про то, как ты мне чай подаёшь? Или как за мной по пятам ходишь?

– Я думал, что ты не захочешь об этом говорить. Просто сделаешь вид, что ничего не было, – сказал он, поднимая взгляд. В его глазах читалась готовность принять любой удар.

– Не хотел, – резко согласился тот. – И не собирался. Но теперь... теперь почему-то не могу не спросить. Это и не даёт покоя.

Элиас сделал шаг вперед. В его взгляде не было прежнего холода – только напряжение, будто он держался из последних сил.
– Ты это сделал... зачем? Какой в этом был смысл?

Алекс молчал. Это молчание было тяжелее любых слов. Потом он тихо, почти шёпотом, сказал:
– Потому что захотел.

– Серьёзно? Это все, что ты можешь ответить? – он нахмурился. – «Захотел»? Как ребёнок, который тянется к блестящему, не думая о последствиях?

– А что, нужно было искать оправдание? – голос оставался ровным. – Придумать красивую причину? Сказать, что это было тоже глупостью? Или что ветер подул не в ту сторону?

– Нужно было хотя-бы подумать. Ты ведь знал, что...

– Что у тебя Валери? – спокойно, без колебаний договорил Алекс. – Да, знал. Но еще я знал, что ты несчастен с ней. И знал, что ты сам это понимаешь, но делаешь вид, что все в порядке, потому что так проще.

Элиас опустил взгляд, кулаки сжались так, что побелели костяшки. Он чувствовал, как его выбивают из всех привычных укреплений и лишают защиты.
– Тогда какого чёрта? – в его голосе уже не было злости, лишь усталость. – Какого чёрта ты все усложняешь?

– Потому что ты сам тогда не отстранился.

Эти слова прозвучали тихо, но ударили с силой физического воздействия.

– Что?

– Ты слышал меня, – Алекс не отвёл взгляда. – Ты мог оттолкнуть, мог выругаться или уйти. Но ты не сделал этого.

Элиас молчал. Губы дрогнули, будто он пытался что-то сказать, найти оправдание, но слова снова застревали в горле, предательски подтверждая правоту Алекса. В памяти всплыл тот самый момент.

Александр смотрел прямо, не пряча взгляда. В его глазах читалась не только уверенность, но и боль, словно каждое произнесенное слово давалось ему с трудом.
– И сейчас ты злишься не на меня, а на себя. За ту секунду слабости. За то, что позволил себе чего-то захотеть.

– Хватит, – глухо, почти умоляюще сказал Элиас, отворачиваясь. Ему казалось, что ещё секунда – и он рассыпется на части. – Просто хватит.

– Почему? – настойчиво спросил он. – Потому что я прав?

– Потому что ты не знаешь, что у меня внутри творится! – голос снова дрогнул. Он сделал шаг назад и резко выдохнул. – Ты видишь только то, что хочешь видеть. Ты не представляешь, каково это – просыпаться с чувством, что все не так, возвращаться домой и знать, что тебя ждут вопросы, взгляды и это вечное контролирование каждого шага. Я не просил этого, ясно? Не просил, чтобы ты... влезал в мою жизнь и все ломал!

Тот чуть кивнул.
– Знаю, что не просил, – сказал Алекс спокойно, но твёрдо.

Элиас почувствовал, как почва уходит из-под ног. Он шагнул к скамейке и опустился, спрятав лицо в ладонях. В груди все сжималось, а сердце билось неровно. Он провёл ладонью по лицу, будто пытаясь стереть всю накопленную злость, и то странное, непозволительное тепло, связанное с Алексом, которое никак не хотело уходить.

Тот подошёл ближе, но сел не рядом, а чуть в стороне, оставив между ними пространство. Некоторое время они просто молчали. Тишина была не неловкой, а скорее тяжёлой, насыщенной невысказанным. Элиас слушал, как бьётся его собственное сердце, и как ровно, почти неслышно дышит Алекс.

– Я не хотел всё испортить, – наконец тихо сказал Александр. – Честно. Я не планировал... этого. Просто... в какой-то момент стало невозможно делать вид, что мне безразлично. Просто стоять в стороне и смотреть, как ты сам себя уничтожаешь, молчать, смотря на то, как ты прячешься за Валери и этими «друзьями».

Элиас коротко фыркнул, но в звуке не было злости, лишь грусть.
– А теперь ты делаешь вид, что понимаешь, каково мне.

– Я не делаю вид, – с искренностью ответил он. – Я действительно понимаю. Может, не до конца, но я понимаю страх. Понимаю, каково это – бояться собственных чувств, потому что они не вписываются в удобные рамки. Бояться, что признавшись в них, ты потеряешь все, что имеешь. Даже если самому себе.

Алекс говорил без попыток вломиться в душу – просто тихо и уверенно, словно делясь неким знанием.

Элиас перевёл взгляд на него, задержавшись на профиле. Его собственные глаза блестели от навернувшихся предательских слез – смесь страха, растерянности и той самой злости, что теперь казалась такой беспомощной.
– А если я скажу, что... – начал он и осекся, сжимая пальцы на коленях.

Александр медленно повернул к нему голову:
– Что?

– Что я не знаю, чего хочу, – выдохнул Элиас. Это было похоже на признание. – Что меня бесит все это. Бесит твоё присутствие, твои слова, эта вся ситуация. Бесит, что я не могу просто вычеркнуть это из головы. Я не понимаю, почему это вообще произошло. Почему сейчас? Почему это не могло просто... не случиться?

– Не нужно понимать, – ответил Алекс. Это прозвучало как откровение. – Иногда чувства не про понимание, Элиас. Они не про логику и не про удобство. Они просто есть. Ты можешь пытаться их раскладывать по полочкам, искать причины, но от этого они не исчезнут. Они просто будут сидеть внутри и отравлять тебя.

Элиас усмехнулся, но звук вышел скомканным и дрожащим:
– Ты как будто специально пытаешься все запутать ещё сильнее. Говоришь загадками.

– Нет, – покачал головой Алекс. В его глазах вспыхнула искорка чего-то теплого. – Я наоборот пытаюсь упростить. Просто... ты не умеешь позволять себе чувствовать. Ты хочешь их контролировать, а чувства – их нельзя. Их можно только принять. Или не принять, живя с последствиями.

Тот смотрел себе под ноги. Слова медленно доходили до него, находя отклик в том хаосе, что был у него внутри.

– Может, я просто и в правду не хочу всё потерять, – тихо, почти шёпотом произнёс Элиас. И это была пожалуй... самая честная фраза за долгое время.

Александр посмотрел на него внимательно.
– Тогда не теряй, – сказал он так же тихо. – Не теряй из-за страха. Страх – плохой советчик.

Они молчали. Казалось, что в этом молчании было много невысказанных признаний и надежд. А может, и не казалось.

Элиас тихо выдохнул, смотря куда-то в сторону.
– Знаешь... иногда я думаю, что может, меня раздражает совсем не то, что нужно.

– Тогда что? – спросил Алекс.

– То, что тебе может быть все равно, – признался Элиас шепотом. Это было не просто признание, а страх перед пугающей реальностью.

Александр не ответил. Не стал бросаться с уверениями. Он только чуть улыбнулся – как-то по-новому, тепло, с пониманием. И впервые за этот вечер, за многие недели, Элиас не отвернулся. Он сидел, чувствуя, как что-то тяжёлое и каменное внутри него понемногу начинает крошиться, уступая место чему-то хрупкому и пугающе живому.

Они просидели так ещё полчаса, не говоря ни слова. Иногда Элиас закуривал новую сигарету, просто смотря на звёзды, которых почти не было видно, но которые он знал, где-то там есть. Присутствие Алекса было не давящим и не требовательным. Оно было... поддерживающим. Он просто был рядом.

– Пойдём? – наконец сказал Александр. – Уже поздно, и холодно.

Элиас кивнул, хотя знал, что тот вряд ли разглядел этот жест в темноте. Он поднялся, ноги были ватными от усталости и пережитых эмоций.

Они пошли к дому, и на этот раз Элиас не старался ускорить шаг или отстать, не пытался создать дистанцию. Они просто шли рядом по улицам, и это не казалось таким уж невыносимым. Это было... почти нормально.

***

В квартире было тихо и темно. Макс видимо, уже спал. Алекс снова ночевал у них. Они разошлись по комнатам без лишних взглядов и слов. Но прежде чем закрыть дверь, Элиас на секунду задержался, бросив взгляд на Алекса, уходящего в комнату. В груди – что-то тёплое и тревожное, но на этот раз тревога была приглушена странным, едва уловимым чувством облегчения.

Он закрыл дверь и прислонился к ней спиной. Обрывки их разговора, тот дурацкий поцелуй – это все продолжало крутиться в голове, но теперь уже не с такой разрушительной силой. И поверх всего этого, как навязчивая мелодия, всплывал образ Валери. Ее улыбка, её разочарованное лицо в тот вечер на балконе, её тихий голос. Чувство вины накатило тяжелой волной. Элиас воспользовался её доверием. Он был с ней, думая о другом. Был трусом.

Парень не мог так продолжать. Это было подло. По отношению к ней, даже к самому себе. Он не мог строить своё будущее на чьей-то боли и на собственном обмане.

Элиас достал телефон. Экран ярко вспыхнул в темноте комнаты. Большим пальцем он пролистал список контактов, пока не наткнулся на имя «Валери». Палец замер над кнопкой вызова. Он глубоко вздохнул, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, и вместо этого открыл переписку.

Пальцы дрожали, когда он набирал сообщение. Стирал и переписывал его несколько раз, пытаясь найти правильные, менее ранящие слова, но в итоге оставил простое, одновременно жестокое и честное:

«Валери, я изменил тебе. Мы не должны больше быть вместе. Мне жаль. Прости».

Элиас отправил его, не дав себе передумать и сразу же выключил телефон, словно боясь увидеть ответ или услышать звонок. Телефон упал на кровать. Он сделал это. Перечеркнул всё, что у них было одним коротким сообщением, даже не набравшись смелости сделать это лично. И самое ужасное было в том, что помимо всепоглощающей вины, он почувствовал... облегчение.

Парень не стал ждать ответа, не стал выключать телефон в надежде на то, что это поможет. Он просто лег в кровать и уставился в потолок, чувствуя, как становится легче дышать, но одновременно же ненавидя себя за всю эту ситуацию.

***

На следующее утро Элиас проснулся с каменным чувством в груди. Он взял телефон, ожидая увидеть кучу сообщений, голосовых или звонков, но было лишь одно сообщение, пришедшее ночью:

«Хорошо, я поняла. Думаю, что это к лучшему. Береги себя, Элиас».

Оно было настолько спокойным, взрослым, и... окончательным, что ему снова стало горько. Валери даже не стала выяснять, с кем и почему. Не стала кричать, обвинять. Она просто... приняла. Возможно, она и сама давно все поняла, чувствовав его отстранённость и холод. Возможно, даже тоже была несчастна. Эта мысль ранила еще больнее. Он причинил ей боль, а Валери ответила на это с пониманием, которое ему и не снилось.

Элиас вышел на кухню. Макс, завтракавший у стола, бросил на него взгляд:
– Ты как? – спросил он, откладывая телефон. – Выглядишь... не очень.

– Нормально, – буркнул тот, наливая себе кофе. Он чувствовал, как по спине пробегают мурашки из-за ожидания появления Алекса, его взгляда, вопросов.

Но Алекс не появился. Видимо, специально вышел раньше, давая ему пространство. Элиас не знал, радоваться этому или нет. Чувство опустошенности и вины после разрыва с Валери смешалось с нервным ожиданием новой встречи с ним, с новым разговором, который уже нельзя было отложить.

Он провел весь день в своей комнате, избегая даже Макса, будто только один его взгляд мог выдать все тайны, предательство и запутанность.

***

На следующий день Элиас снова старался не выходить из комнаты, подстраивая свой график под предполагаемое отсутствие Александра. Он стал прислушиваться к тихим шагам и к звукам приоткрытых дверей, всегда готовясь уйти в комнату при первом же признаке опасности под именем «Алекс», при первом звуке его голоса или шагов.

Но тот, казалось, играл с ним в кошки-мышки. Он стал появляться у них дома чаще, задерживаться на кухне, разговаривать с Максом в гостиной громче обычного. Алекс не искал Элиаса напрямую, не ломился в его комнату, но его присутствие витало в воздухе – раздражающе спокойное и постоянное. Он был как граница, которую тот боялся перейти.

В один из таких вечеров, когда Элиас был уверен, что Алекс на тренировке, он пошел на кухню за водой и замер на пороге, как вкопанный. Тот сидел за столом. Он просто сидел, и смотрел на дверь, словно ждал. И когда их взгляды встретились, он не выглядел удивлённым.

– Привет, – спокойно сказал Александр.

Элиас кивнул, стараясь придать своему лицу маску безразличия, и прошел дальше. Он чувствовал его взгляд на своей спине – тяжелый и изучающий, будто видящий насквозь.

– Ты меня избегаешь, – добавил тот. В голосе не было ни упрёка, ни злости, лишь простой факт.

– Не выдумывай, – пробормотал он, наливая воду в кружку.

– Я не выдумываю. Ты не смотришь на меня, не разговариваешь, не выходишь из комнаты, когда я здесь. Ты сменил маршруты передвижения по квартире. Знакомо, да? Мы уже через это проходили. Кажется, это твой любимый способ избегать.

Элиас поставил кружку со стуком так, что она чуть не треснула.
– Может, мне просто нечего тебе сказать? – он попытался вложить в голос холодность, но получилось слабо и неубедительно. – Может, я просто хочу побыть один?

– Вранье, – мягко, но безжалостно, сказал Алекс. Он отодвинул стул и встал. – После всего, что было... после нашего разговора, тебе нечего сказать? После того, как ты признался, что тебя раздражает то, что мне может быть все равно, и что ты не знаешь, чего хочешь – тебе нечего сказать?

Тот резко развернулся к нему:
– А что было, Алекс? Что было такого особенного? Дурацкий поцелуй, о котором ты, я уверен, уже пожалел? Нелепый разговор на площадке? Так давай просто забудем об этом и вернемся к тому, как было.

– Я никогда не говорил, что жалею... – ответил он. Голос прозвучал тихо, но с такой стальной уверенностью, что Элиас от неё вздрогнул. – И забыть не получится, ты сам это понимаешь. Ты не можешь забыть, и я не могу. Мы перешли черту, а пути назад нет, только вперёд. Какой бы он ни был.

– Я не понимаю, чего ты от меня хочешь! – голос Элиаса сорвался, в нём слышалось злость, но помимо нее еще и отчаяние. Он чувствовал, как его загнали в угол. – Какой реакции ты ждёшь?! Что я скажу «да, Алекс, ты был прав, давай будем вместе»? Это ты хочешь услышать?

– Я хочу, чтобы ты перестал бегать! – Александр сделал шаг вперёд. Спокойствие наконец дало трещину, а в глазах вспыхнуло знакомое напряжение. – Хватит прятаться от меня, от себя, от своих чувств, от всего! Этим ты ничего не решишь!

– А что мне еще остается делать? – злость полностью отступила, оставив после себя лишь отчаяние. – Сидеть и ждать, пока ты снова начнешь нести чушь про чувства, которые нельзя контролировать? Пока не решишь, что снова можешь ко мне прикоснуться без моего разрешения, как тогда?

– Твое разрешение? – тот горько, беззвучно усмехнулся. – А когда ты вообще что-то разрешаешь? Ты только запрещаешь. Запрещаешь себе чувствовать, запрещаешь приближаться другим, отталкиваешь и строишь стены выше крыши.

Элиас вдруг выдохнул, и прошептал почти беззвучно, надеясь, что тот услышит:
– Я расстался с Валери.

Это прозвучало так неожиданно, что Александр на секунду замер.
– Что?

– Я написал ей, – он говорил, смотря в пол. – После нашего разговора на площадке. Сказал, что изменил, и что нам нужно расстаться. Мы даже не виделись. А она просто... приняла.

Элиас ждал упрёков, осуждения, вопросов «как ты мог?», «почему так подло?». Но Алекс молчал. Его молчание было оглушительным.

– Я сделал это не ради тебя, – быстро добавил он, словно защищаясь от возможного обвинения. – Я сделал это, потому что это было нечестно. Потому что я... я не мог больше так с ней. Не мог делать вид, что всё в порядке, зная, что... – Элиас запнулся, сглотнув ком в горле.

– Зная что? – тихо, без давления, спросил тот.

– Зная, что думаю о другом поцелуе! – выдохнул он. – Мне надоело думать обо всем этом, надоело чувствовать себя виноватым и потерянным. Я не хочу больше ничего решать, не хочу ни о чём думать. Я просто... устал.

И вот, защитная броня, сложенная из сарказма, злости и показного равнодушия дала настоящую трещину, показав растерянного и напуганного парня, которым Элиас был глубоко внутри.

Алекс медленно подошел к нему. Он не пытался обнять, не пытался прикоснуться, нарушив личные границы, а просто стоял рядом, давая ему возможность выговориться и быть слабым.

– И что теперь? – спросил Александр. Голос снова был мягким, каким он был на площадке.

– Не знаю, – прошептал тот, и это было самой честной фразой. – Я не знаю, что теперь. Я разрушил одно, а что строить взамен, понятия не имею. И боюсь даже подумать.

– Может... и не нужно ничего строить прямо сейчас, – сказал он. – Не нужно сразу искать ответы, а просто дать себе время и пережить это.

Элиас наконец поднял на него взгляд. В нем читалась уязвимость, которую он так тщательно скрывал. А в глазах Алекса не было злорадства, напротив – там было понимание. И та самая глубокая забота.

– Я боюсь, – признался он.

– Я знаю, – кивнул Алекс, и его губы тронула слабая, печальная улыбка. – Я тоже.

Они смотрели друг на друга в тишине кухни. Стена между ними не рухнула. Она все еще была там, – высокая и прочная, сложенная из страхов, сомнений, прошлых обид. Но в самом ее основании появилась не просто трещина, а целый проем. И сквозь него пробивался не просто свет, а тепло понимания и надежды на то, что когда-нибудь они смогут разобрать эту стену по камушкам, не боясь того, что найдут по ту сторону.

давайте все дружно представим, что я не забыла про валери в предыдущих главах... 🫣 в следующей я постараюсь добавить то, что она чувствовала, когда элиас написал ей. по-этому не расстраиваемся, потому что больше я про нее постараюсь не забыть.
ну это я жестко тупанула прям, мне ее очень жаль если честно.
СПОЙЛЕР: я уж точно не оставлю валери без happy end 😇