Плохие привычки

Валери уже почти спала, уткнувшись лицом в подушку, когда на телефоне вспыхнул экран от уведомления. Она потянулась к нему, глаза слипались, мысли были мутными. Имя «Элиас» заставило сердце на секунду ёкнуть – радость? Тревога? Она уже и сама не знала.

«Валери, я изменил тебе. Мы не должны больше быть вместе. Мне жаль. Прости».

Она перечитала. Раз. Два. Три. Сначала мозг отказывался воспринимать смысл, словно это был ребус, который она не могла разгадать. Но потом осознала. Не было больно, нет. Сначала – шок.

Изменил. Не «я передумал», не «мы не подходим друг другу», не «давай сделаем перерыв». А именно это «изменил». Оно висело в воздухе комнаты, отравляя его. Валери ждала чего угодно: очередного «я устал», или «мне нужно время», но не этого.

Она села на кровати, прижав телефон к груди. Слёз не было. Была лишь пустота. Девушка снова посмотрела на экран. Прости. Какое удобное слово. Будто оно должно было сразу снять с него вину. И самое ужасное было то, что она его почти что поняла. Элиас был призраком, будто тенью. Он уходил от разговоров, от взглядов, от простого прикосновения. Валери цеплялась за остатки того, что было, пытаясь склеить «разбитую вазу», не замечая, как острые осколки ранят ей руки. Она думала, что это просто усталость. Искала причины в себе: может, слишком давила? Может, слишком заботлива? А оказалось, что все было проще и банальнее. И от этой банальности было ещё больнее.

Он даже не позвонил, не нашел в себе смелости посмотреть ей в глаза. Просто отправил сообщение, как смс с напоминанием купить хлеб.

Она начала печатать. Пальцы дрожали:

«Хорошо, я поняла. Думаю, что это к лучшему. Береги себя, Элиас».

Валери отправила это и выключила телефон, бросив его на одеяло так, словно он был последней ниточкой, связывающей ее с ним, и которая была оборвана. В груди что-то надломилось, и тогда хлынули слезы. Тихие, без рыданий. Воспоминания накатывали не как яркие вспышки, а как густой, сладкий сироп. И в этой сладости теперь проступал горький привкус.

***

Воспоминание: чуть больше года назад.

Их свела вместе подруга Валери – Мия, которая была соседкой Элиаса. «Он же такой классный, вам точно есть о чем поговорить!» – уговаривала она ее.

Та самая вечеринка, куда Мия притащила подругу чуть ли не силком. Валери пряталась с кружкой сока на балконе. Туда же, чтобы сделать звонок, вышел и парень с аккуратно уложенными и светлыми волосами. Он показался ей слишком красивым.

– Ого... привет? Ты... тоже тут? С Мией, – спросил Элиас, убирая телефон. Его улыбка была красивой, но какой-то автоматической. – Она моя соседка.

– Что-то вроде того, – фыркнула Валери, а потом добавила. – Да, знаю. Она уже все уши прожужжала про то, что мы бы с тобой отлично сдружились.

– Ну... раз прожужжала, то может, стоит прислушаться к совету и подружиться?

– А ты хочешь? – с вызовом спросила она.

Элиас посмотрел на нее с новым интересом, без наигранности.
– Почему бы и нет? – он сделал паузу. – Правда боюсь, что ты откажешь. Глупо, да?

Эта его неожиданная искренность зацепила ее. Они простояли на балконе почти час, болтая о всяком. Он оказался искреннем и с юмором, но в его шутках мелькала какая-то неуверенность.

После вечеринки они начали общаться все вместе. Элиас был внимателен с Валери, но держался на расстоянии. Он мог неделями не писать, а потом внезапно появиться с вопросом «Как ты?» и завести глубокий разговор, будто бы и не было никакого странного перерыва. Это сбивало с толку.

Один раз они случайно встретились в библиотеке.

– Мрачный выбор, – заметил Элиас, садясь рядом.

– Не правда, – ответила Валери.

Они разговорились о книгах, о жизни, о том, как сложно бывает соответствовать чужим ожиданиям. Он был настоящим – говорил, что чувствует себя в ловушке между тем, кем его хотят видеть, и тем, кем он является на самом деле.

– А кто ты на самом деле? – спросила девушка.
Он растерянно улыбнулся.
– Не знаю. Кажется, я это как раз и пытаюсь выяснить.

В тот вечер она поняла, что у нее присутствует симпатия в этого потерянного, но честного парня.

***

Все решилось на дне рождении Валери. Было шумно. Элиас подарил ей самодельную открытку и букет цветов. Сам боялся, что самодельная открытка окажется ужасным подарком, но девушка считала совсем наоборот, потому что это собственный труд с душой. Валери хоть была и рада своему дню рождению, но все равно в тот день казалась напряженной. Парень заметив это, чуть подумал и отвел ее в сторону, в тихий коридор.

– Что-то случилось? – обеспокоено спросил он.

– Я не знаю, как об этом сказать, – начала Валери, смотря куда-то вниз. – С тобой мне... спокойно. И одновременно неспокойно. Я постоянно думаю, что ты подумаешь.

– Это к чему? – Элиас нахмурил брови.

На эти слова ее сердце бешено заколотилось.

– К тому, что... может, попробуем быть не просто друзьями? – девушка произнесла это так, будто выдавливала из себя слова. И тут же поспешила добавить: – Я просто... я никогда не была в серьезных отношениях и не хочу тебя подвести. Ты мне слишком дорог, даже если как друг.

Эти слова должны были тронуть Элиаса, но они насторожили. В них не было уверенности. Был страх потерять удобного друга, страх не справиться, страх сделать ошибку.

Валери смотрела на него с такой мольбой, будто ждала, что он возьмет всю ответственность на себя. И он, ослепленный надеждой и уже бушевавшими внутри чувствами, кивнул.

– Э-э... давай попробуем, – прошептал он и улыбнулся, но это была улыбка облегчения, а не счастья, будто он сдал сложный экзамен.

Элиас обнял ее, и его объятия были осторожными, почти нерешительными. Она почувствовала это – он не был рад. Он просто... согласился. Согласился на эксперимент, в правильности которого сам не был уверен.

И именно эта его неуверенность, это первое «попробуем» вместо искреннего «я хочу» и стали тем, что изначально было построено на песке. Она приняла его сомнения за романтику, но на самом деле это была обычная человеческая слабость и неготовность. Он вступил в отношения с ней, так и не поняв, хочет ли он этого на самом деле.

***

Воспоминание: первый поцелуй под дождем.

Они промокли до нитки и смеясь, ворвались в ее подъезд. Мокрые пряди волос падали Валери на лоб. Она смотрела на его губы.

– Я сейчас тебя поцелую, – заметив это, прошептал он. И поцеловал.
Это был не спонтанный порыв. Это был... факт. В тот момент она не придала этому значения. Теперь же девушка понимала: он все контролировал. Даже в своей «страсти». Он не захотел – просто решил, что пришло время для поцелуя. Его дыхание сбилось ровно настолько, чтобы это выглядело убедительно. Но в глазах не было того блеска и той полной потери себя, о которой пишут в романтических книгах.

***

Воспоминание: прогулки.

Он всегда выбирал места, где будут его друзья, или где они могли «случайно» встретить кого-то важного. Он любил быть с ней на виду. Держал за руку, обнимал за плечи, громко смеялся ее шуткам – спектакль для окружающих. «Смотрите, какая у меня красивая и умная девушка. Я тот, кто может такое завоевать».

А вот тихих вечеров наедине, он казалось избегал. Если они оставались у него или у нее, он быстро отвлекался на телефон. Ей приходилось прилагать усилия, чтобы поддерживать диалог. Он редко спрашивал: «о чем думаешь?», или «что чувствуешь?». Вопросы были поверхностными: «как дела?», «что задали?». И ее ответы он слушал вполуха, кивая. Валери казалось, что он просто играл роль «идеального парня».

***

Воспоминание: ее болезнь.

Валери сильно простудилась. Элиас пришел, купил апельсинового сока и лекарств. Парень сел на край кровати и потрогал ее лоб.
– Бедная моя, – сказал он «правильные слова». Но пробыл ровно двадцать минут, а потом посмотрел на телефон:
– Валери, тут такое дело... знакомый просит помочь. Ты же не против? Справишься?

Девушка, затуманенная температурой, кивнула. Он ушел, поцеловав ее в лоб. Ей было одиноко и холодно в пустой квартире после его ухода. Настоящая забота не выглядит как обязательство. А настоящая любовь – не сбегает по первому зову.

***

Воспоминание: появление Дэна.

Сначала он был просто фоном – друг Элиаса. Почти знакомый. Но он стал появляться все чаще. И Элиас менялся рядом с ним. Он как будто старался казаться более «взрослым».

Однажды они втроем сидели в кафе. Дэн быстро оглядел Валери и лениво спросил:
– И надолго ваши игры в романтику?

Элиас не встал на ее защиту. Он не сказал «она моя девушка, и это серьезно». Парень лишь смущенно хмыкнул и пробормотал: «Не занудствуй, Дэн».
В тот вечер Валери впервые подумала, что для Элиаса она «игра в романтику». Милая, приятная, но временная игрушка. А все его «люблю» были просто частью роли, которую он играл, пока не появлялось что-то более важное.

И чем больше Элиас пытался казаться сильным и независимым рядом с этим окружением, тем более подражательным он становился в ее глазах. Он не любил ее. А когда Дэн предложил ему другой, более «выгодный» образ жестокого парня – Элиас начал меняться на глазах.

И лежа сейчас в слезах, она плакала не по тому Элиасу, что написал ей о измене, а по тому мальчику, в которого когда-то была влюблена. По тем моментам, которые теперь казались обманом. От стыда за свою собственную слепоту. Валери видела все эти трещины, все эти фальшивые слова, но упорно закрывала на них глаза, потому что так сильно хотела верить в сказку.

***

В квартире Элиаса утро было похоже на хрупкое перемирие. Он, Макс и Алекс сидели в тишине, но это не была враждебная тишина прошлых недель. Это было молчание людей, которые пережили много ссор. Элиас чувствовал себя так, будто они видели его слабое место. Каждый взгляд Алекса, даже самый нейтральный, отзывался внутри болезненным эхом.

Макс ушёл по делам, бросив на них обоих многозначительный взгляд, полный братской тревоги. Дверь закрылась, и в квартире воцарилась тишина. Элиас мыл свою кружку в раковине, чувствуя, как взгляд Алекса прожигает ему спину. Он знал, что тот не уйдет.

– Элиас, – тихо позвал Алекс.

Тот обернулся, скрестив руки на груди в привычном защитном жесте.
– Что?

Александр стоял посреди кухни, его руки были засунуты в карманы джинс. Он выглядел нерешительным, что было для него крайне нехарактерно. И этот «новый» Алекс сбивал Элиаса с толку больше, чем старый – уверенный в себе и напористый.

– Правда, не помню говорил ли, но спасибо за твою честность. И за то, что рассказал тогда о расставании.

Элиас пожал плечами, делая вид, что это не стоит благодарности.
– Я же говорил, что не для тебя это сделал, а для себя. Мне надоело чувствовать себя ужасным.

– Знаю. Но всё равно... спасибо, – Алекс сделал шаг вперёд, осторожный, как бы не спугнув. – И... я не жду ответов. Правда. Не сейчас. Я просто... здесь.

Эти слова «я здесь» прозвучали не как требование, не как давление, а как обещание. И в этом была новая, непривычная опасность. Раньше Элиас мог отбиваться, потому что Алекс давал ему оправдание для собственной агрессии. Теперь же он предлагал перемирие, поддержку, и это было страшнее. Не на что было опереться в своей злости.

– Я не знаю, что значит «быть здесь», Алекс, –  устало произнёс Элиас, отводя взгляд к окну. – Для меня это... просто слова. Всё, что я чувствую – это каша в голове, чувство вины и ощущение, что я все испортил.

– Вина пройдёт, – мягко сказал он. Голос был низким и успокаивающим. – Ты не один в этом бардаке. Я... я тоже в нём. С того самого момента, как впервые понял, что смотрю на тебя не так, как должен.

Элиас сжал губы. Тот подошёл ещё ближе, теперь их разделяло всего пару шагов. Парень не отпрянул. Он смотрел на Алекса, на его тёмные, серьёзные глаза, в которых не было ни насмешки, ни превосходства. Было лишь понимание и та самая, сокрушительная надежда, которая пугала его больше всего.

– Сядь, – наконец мягко произнес Алекс. – Я сейчас.

Он не ждал ответа. Легкое касание ладони к плечу Элиаса – не настаивание, а лишь направление, и тот позволил себя вести. Его ноги сами понесли его к дивану, заваленному мягкими подушками. Элиас опустился на край, выдавая всю накопленную усталость.

Из кухни донесся щелчок включения чайника и мягкий стук шкафчика. Парень слушал это и начал понемногу расслабляться. Это была нормальность. Та самая, которую он считал для себя утраченной.

Когда Алекс вернулся, воздух вокруг будто сдвинулся, наполнившись ароматом. Он поставил перед Элиасом кружку, из которой исходил согревающий пар.
– Пей. Только осторожно, горячо, – предупредил он.
Потом сел рядом. Не вплотную, но достаточно близко, чтобы тот чувствовал исходящее от него тепло.

Элиас медленно, почти нехотя, протянул руку и обеими ладонями обхватил кружку, вбирая её тепло, словно замерзающий котенок. Он сделал маленький глоток. Было горячо, но именно это и было живое, настоящее ощущение. Он пил медленно, сосредоточившись только на этом простом действии. И понемногу, очень постепенно, каменный камень на душе, казалось, становился чуть легче.

Когда кружка опустела, он с лёгким стуком поставил ее на столик. Звук показался ему невероятно громким в тишине комнаты. И в этот момент Алекс сдвинулся. Он не спрашивал, не предупреждал. А просто обнял его.

Элиас весь напрягся. Внутри все кричало: «Оттолкни. Ты не заслуживаешь этого!» но тело, измученное одиночеством и требовавшее именно объятий, отказывалось подчиняться. Оно просто поддалось этой простой человеческой нежности. Парень замер, не в силах ни ответить на объятие, ни вырваться из него.

И тогда Алекс начал гладить его по спине. Теплая ладонь медленно водила успокаивающими движениями. А потом пальцы вплелись в волосы и принялись их гладить. Это было так просто. Так... мило? Это разбивало все его защиты.

Элиас вдруг почувствовал, как по его щеке скользнуло легкое, почти воздушное прикосновение. Поцелуй. Тихий, быстрый. И это к его же удивлению, не вызвало злости. Оно вызвало лишь усталость и тихий шепот, который вырвался у него сам собой:

– Что... что это было?

Тот не ответил сразу. Его рука не прекращала своего движения по волосам.
– Прости, – наконец прошептал Алекс. Его голос прозвучал прямо над ухом Элиаса. – Это было... почти что флиртом. Без твоего разрешения.

Он сделал паузу, и Элиас почувствовал, как его собственное сердце замерло в ожидании.
– Но ты... – голос стал еще тише. – Ты выглядел так... боже, Элиас, ты такой красивый. И такой милый. Я просто не удержался.

В его тоне не было ни капли насмешки. Только легкая, смущенная нежность и та самая искренность.

Вместо того чтобы отстраниться или возмутиться, Элиас почувствовал, как в его груди зарождается что-то новое, похожее на радость. Он сделал вид, что обиделся, но это было наполовину наигранным. Парень вырвался из объятий, отодвинулся и уставился на Алекса, стараясь придать своему лицу максимально суровое выражение.

– Почти флирт говоришь? – фыркнул он. Голос прозвучал хрипло, но в нем читалась шутливая нота. – Ужасный из тебя соблазнитель, Алекс. Серьёзно. Совсем без романтики.

Элиас заметил, как на лице Алекса сначала появилась растерянность, потом – облегчение. Он понял, что его шутку поняли... и тихо рассмеялись.

Сидя здесь и чувствуя на щеке тепло того поцелуя, он вдруг понял: ему не хотелось убегать. Не хотелось прятаться. Ему было... комфортно. По-настоящему. Возможно, впервые за всю свою жизнь он чувствовал себя на своем месте. И это место было рядом с Алексом.

***

Прошло пару дней.

Элиас бесцельно бродил по улице. Ему нужно было время, чтобы все обдумать, или наоборот – чтобы не думать вовсе. Он сел на скамейку, доставая сигарету. Рука привычно потянулась к зажигалке, но он вдруг замер. Вспомнились слова Алекса: «это не твой запах». Раньше это вызывало лишь раздражение. Сейчас же прозвучало в голове с новой интонацией – заботливой, без намека на осуждение.

Он швырнул сигарету в урну. Не из-за тех слов, а потому, что он сам этого захотел. Хотя... может быть и из-за слов. Совсем немножко. Это был маленький, но важный шаг.

Зазвонил телефон. Тео.

– Привет. Как ты? – голос Тео прозвучал спокойно, как всегда, и это спокойствие было как бальзам.

– Живой, – ответил Элиас. – Только что выкинул сигарету. Кажется, начинаю выздоравливать.

Тот мягко рассмеялся:
– Ну, с этого всегда начинается. С маленьких побед над самим собой. Слушай, иду я короче... и тут, представляешь, вижу Валери. Бывшую твою в общем. Сидит одна в кафе, смотрит в окно. Выглядит... не очень. Грустной.

Он почувствовал, как в груди снова кольнуло, но на этот раз боль была острой и четкой.
– И?

– И я не знаю, может... это глупо, но я подошел. Просто спросил, все ли в порядке. Сказал, что если ей нужна помощь, или просто поговорить...

Элиас сел прямо.
– Ты че? Она даже не видела тебя ни разу! И последнее, чего явно сейчас хочет – это видеть кого-то из моего окружения.
– Видела, – поправил его Тео. – На той вечеринке, полгода назад, помнишь? Я просто напомнил. Сказал, что я друг Элиаса. Ну, типа... твой. Или... был другом. И, вы... расстались? Мне жаль, что так вышло.

От этих слов «был другом» стало как-то не по себе. Все менялось слишком быстро, и Тео, теперь кажется, тоже смещался с привычного хаоса.
– И что она? – спросил он, сглотнув ком в горле.

– Сначала удивилась, конечно. Прямо видно было. Потом... пригласила меня сесть. Мы поговорили минут двадцать, наверное. Выпили по кофе.

Элиас не мог в это поверить. Валери, которая не так давно получила от него такое сообщение, разговаривает с его другом? С Тео, который был частью того мира, от которого она его всегда отговаривала? Мира, который она считала дном?

– О чем? – спросил он, чувствуя, как по телу разливается странная, ревнивая теплота. Он не имел на это права, но ему было неприятно, что эти двое теперь имеют какую-то общую тайну, от которой он был исключен.

– Ну... ни о чем таком. Спрашивала, чем я увлекаюсь. Говорила, что всегда хотела научиться играть на гитаре. Она классная, твоя... ну, была. Чувствуется, что ей больно, но она держится сильнее, чем ты думаешь.

Парень молчал, пытаясь представить эту картину. Тео, спокойный и тихий, с гитарным чехлом за спиной, и Валери, с ее раной. Они, пьющие кофе и говорящие о чем-то. Он чувствовал, как почва уходит из-под ног.
– Зачем это надо было? – наконец спросил Элиас. В голосе прозвучала резкость.

На том конце провода Тео помолчал, но потом ответил:
– Мне стало ее жалко. И... было интересно. Та, о которой ты так мало рассказывал, и которая как я понял, была для тебя просто удобным вариантом. Мне захотелось узнать человека поближе. И знаешь что? Мне кажется, что ты сделал ей одолжение. Она заслуживает большего.

Элиас не нашел, что ответить. Тот сам того не желая, поставил его перед неприятной правдой. Он использовал Валери. И даже в расставании продолжал это делать. А она... она оказалась сильнее. Она двигалась дальше, пусть и через боль. А он все еще был со своим бардаком в голове.

– Ладно, – буркнул он, чувствуя себя пристыженным. – Спасибо, что позвонил.

– Элиас, – голос стал серьезнее. – Ты странный сегодня. Аж сигарету выкинул. Что, опять со своим Алексом голову ломаешь?

Элиас вздрогнул, словно его поймали на месте преступления.
– Я не ломаю голову, – пробормотал он.

Тео усмехнулся:
– Точно?

Он тяжело вздохнул. Сопротивляться было бесполезно.
– Просто... я не понимаю, что происходит. Со мной. С ним. Между нами.

– Конкретнее, гений. В последний раз ты говорил, что он тебя бесит.

– Он и бесил, – быстро ответил Элиас. – Он всегда такой... спокойный. Знает, что сказать. Как посмотреть. Как... прикоснуться.

Последние слова он прошептал почти неслышно, но в звонке они прозвучали достаточно громко, чтобы Тео услышал их.

– Ну нихрена себе, – сказал Тео. На его лице расплылась ухмылка. – Значит, дело к чему-то пошло?

– Ничего не «пошло»! Просто... я был в полной херне. Думал обо всем. А он... он просто принес мне чай. И обнял.

Элиас замолчал, снова ощущая то странное спокойствие, которое нашло на него тогда.
– А пото-о-ом?... – мягко протянул тот.
– Потом все. Мне... было хорошо. А потом еще он... поцеловал меня в щеку.

– Смелый Алекс конечно, – Тео почти рассмеялся. – Готов поспорить, что за это ты точно врезал ему.

– Нет, – честно признался Элиас. Ему стало стыдно за эту слабость. – Я... сделал вид, что обиделся. Мы посмеялись.

Он немного помолчал, а потом продолжил:
– Я не понимаю, Тео... Я должен был оттолкнуть или разозлиться. Что угодно. А вместо этого сидел и думал, что мне впервые за долгое время было по-настоящему комфортно и спокойно. – парень сжал пальцы в кулаки. – Что со мной не так? Почему я позволяю ему это?

Тео помолчал несколько секунд, а потом все же рассмеялся. Но это был не насмешливый смех, а теплый.
– Ты серьезно, Элиас? – он покачал головой, словно тот мог это видеть. – Не думал, что все гораздо проще, чем ты думаешь? Ты ему просто нравишься. И, что более шокирующе, он тебе нравится тоже.

Элиас замер, словно эта мысль никогда не приходила ему в голову. Хотя... конечно, приходила. Он просто отгонял ее.

– Это не может быть так просто, – прошептал он.
– А почему нет? – Тео пожал плечами. – Ты – человек. И тебе как и всем нужно тепло. Просто Алекс... видимо первый, кто догадался предложить его тебе таким способом, от которого ты не смог отказаться. Если тебе с ним хорошо – так иди к нему. Перестань прятаться за свои стены. Они тебя не согреют.

– Может быть, ты и прав... – очень тихо сказал парень.

***

Тем временем, пока Элиас разговаривал с Тео, Алекс сидел и ждал Макса, как тот и просил. Он снова и снова прокручивал момент с чаем, ища в нем зацепки и признаки хоть маленькой надежды на то, что Элиас мог быть неравнодушен к нему. Не оттолкнул. Не злился. Может, есть шанс?

Вдруг звонок на телефоне отвлек его от собственных мыслей. Это был Макс.

– Ну что, как там наш «пациент»? – спросил он вроде бы шутливо, но в голосе слышалась усталая, братская тревога.

– Недавно вроде нормально говорил со мной. Думаю, этому я уже радоваться должен, – ответил Алекс.

– Слушай... ты точно понимаешь, что делаешь?

– А я что? – спокойно спросил он, хотя уже знал ответ.

– Ну... ты всегда стоишь на своем, даже когда пытаешься быть нежным. И я боюсь, что в этот раз ты сам об него можешь «порезаться».

Алекс усмехнулся, но в усмешке не было веселья.
– Макс, Элиас становится лучше. На самом деле он... он как стекло – хрупкий внутри. И я... в него влюблен. По-настоящему.

На другом конце провода наступила шоковая тишина. Максим вздохнул.
– Ладно. Только... будь аккуратнее с ним. И с собой.
– Я знаю, – тихо закончил Алекс и положил трубку.

Слова Макса висели в воздухе. Он был прав. Алекс всегда шел напролом. К целям, к людям, которые даже ему были не нужны. Но в этот раз... Элиас был самой сложной и самой желанной целью в его жизни. Целью, которую нельзя было завоевать, но можно было заслужить.

Он услышал, как хлопнула входная дверь. Шаги в прихожей. Сердце забилось чаще. Александр вышел в коридор.

Элиас снимал куртку. Его лицо было задумчивым, но спокойным. Он выглядел уставшим, но не разбитым.

– Гулял? – спросил Алекс, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.
– Да. Встретил... вернее, поговорил с Тео.

Имя «Тео» по-прежнему плохо действовало на Алекса, задевая ту самую ревность. Но он сумел сдержать реакцию, лишь чуть сжав кулаки в карманах. Он должен был быть другим. Лучше.
– И что он? – спросил он. Голос, к его собственному удивлению, не дрогнул.

– Ну... говорит, что встречал Валери. Сидел с ней в кафе.

Алекс замер. Это было неожиданно. Даже странно.
– Что? Зачем?

– Типа стало интересно. Что Тео жалко ее.

– Жалко? – он не смог сдержать легкой насмешки, которая вырвалась сама. – Он, с его вечными сигаретами и такой компанией, ее жалеет? Благородно, нечего сказать.

Элиас нахмурился:
– Не начинай, Алекс. Во-первых: с компанией он уже не общается, как и я. Во-вторых: он просто проявил доброту, спросив, как она. И вообще, он хотя-бы не поступает как ты!

– Как я? Это как же? – любопытно спросил Александр, хотя догадывался, что услышит в ответ.

– Ты целуешь, ревнуешь, а потом говоришь, что это был бред. Он так не поступил бы...

Это был удар. Точный и болезненный. Алекс видел, как Элиас тут же пожалел о сказанном. Он глубоко вдохнул, заставляя себя сохранять спокойствие.
– Да, я знаю, что поступил как последний мудак, – тихо, но четко сказал он. – И, тот поцелуй... я никогда не говорил, что это был бред. Да, это мои ошибки. И главная в том, что я не спросил разрешения. Но не приплетай сюда его «доброту». Мне кажется, или он слишком уж активно лезет в твою жизнь? Сначала утешает тебя, а теперь твою бывшую девушку. Удобная позиция. Не находишь?

– Он не лезет! – голос Элиаса снова начал срываться, и Алекс понял, что их хрупкое перемирие длилось недолго. – Он не требует ни от кого ничего! Не смотрит так, будто я его личная собственность и не давит...

– А я разве требую? – выкрикнул Алекс. – Я хотел быть рядом, и все. Не хотел давить... А ты продолжаешь сравнивать меня с ним, хотя мы абсолютно разные! Он – удобный, не требующий. А я... ладно, да, я требую! Я требовал, чтобы ты был честен! Требовал, чтобы ты перестал себя уничтожать! И я не хочу, чтобы ты видел во мне плохого только потому, что я не могу быть таким же, как твой Тео!

– Я и перестал уничтожать, Алекс! – он сделал шаг вперед. Его глаза горели огнем злости и отчаяния. – Я не понимаю... Раньше ты хотел меня «исправить». Сделать удобным, правильным. А теперь? Что ты хочешь теперь? Скажи прямо, без этих дурацких намеков.

Александр посмотрел на него, и вся его злость с отчаянием вдруг ушли, сменившись горьким пониманием. Пришло время сказать правду. Даже если реакция будет не такой, какую он хотел бы услышать.

– Хорошо, – тихо сказал он. Голос был сдавленным, но абсолютно твердым, в нем не осталось и тени сомнения. – Хочешь прямо? Я скажу. Я люблю не того исправленного, удобного парня из твоего прошлого. А тебя. Вот этого – колючего, напуганного, запутавшегося. Того, кто грубит и отталкивает. Того, кто курит на площадках и дружит с теми, с кем дружить не стоит. Того, кто боится близости и не принимает все хорошее, что с ним происходит. Я люблю тебя со всей твоей болью и страхами. Потому что когда ты не строишь из себя злого, когда ты просто смотришь на меня таким уставшим и беззащитным взглядом... я вижу самого настоящего и живого человека, которого я когда-либо видел. И я наверное сумасшедший, но я готов пойти на все это. Готов быть тем, кого ты возможно никогда не примешь. Готов получить отказ. Но я не готов делать вид, что мне все равно. Все. Больше никаких намеков. Ты спросил – я ответил.

Он закончил и стоял, тяжело дыша, будто выложил на пол перед Элиасом все, что у него было. Его душу. Сердце. Уязвимость. И от этого кружилась голова.

Элиас смотрел, и его злость растворилась, оставив после себя лишь шок. Он видел все. Видел страх. Надежду. И ту самую, пугающую правду. Это было сильнее, чем все, что он когда-либо слышал. Сильнее всех ссор, всех упреков, всех нотаций. Это было... признание? перед которым он оказался беспомощен.

Он не нашёл слов. Ни колких, ни добрых, никаких. Его разум, всегда такой быстрый на саркастичные замечания опустел. Он просто стоял и смотрел на Алекса, который только что признался, не зная, что получит в ответ.

Алекс понял это молчание. Он видел шок в его глазах, и это было ответом. Не тем, на который он надеялся, но хотя бы честным. Элиас кивнул, будто бы больше самому себе, и повернулся, чтобы уйти. Он заметил, как Алекс отступает и дает ему пространство, принимая молчание как ответ.

– Я... понял, – выдохнул Элиас почти неслышно.

Это было не «я хочу быть с тобой», не «я прощаю тебя». Это было простое «я понял». Но для Алекса, который только что вывернул себя наизнанку, эти два слова были больше, чем он ожидал. Они были не отвержением. Они были... принятием факта. Это был крошечный, но реальный шаг вперед.

Элиас ушел в свою комнату, тихо прикрыв за собой дверь. Он не захлопнул ее, оставив щель как символ той возможности, которая все еще висела между ними. А Алекс остался один в коридоре, прислонившись к прохладной стене. В голове гудело. Свои же только что сказанные слова эхом отдавались в голове, смешиваясь с голосом Макса и с собственным, все еще живым чувством вины. Парень чувствовал себя на краю пропасти. Но впервые он смотрел вниз не со страхом падения, а со странным, тревожным любопытством. Что ждет его на дне? Что-то ужасное? Или то, чего он никогда не позволял себе хотеть?