Глава 34
Примечание к части
Приятного аппетита.
Громкий скрип кровати Кевина на следующее утро, когда нападающий переворачивается, вырывает Эндрю из поверхностного сна, заставляя тут же схватить повязки из-под подушки и прижаться спиной к стене.
Его сердце сходит с ума, и парню нужно время, чтобы начать дышать и понять, что двери в комнату закрыты, как и двери в ванную. Что чувствовать себя прежней версией нет необходимости, больше никто не заставит его чувствовать себя так.
Позже Эндрю надевает повязки на предплечья, смотря, как Кевин храпит достаточно громко, чтобы легко перебудить всех в общежитии. Парень вылезает из своей кровати тогда, когда его разум и тело абсолютно спокойны. Прежде чем покинуть комнату, или даже сделать шаг к двери, Эндрю обхватывает пальцами лодыжку Кевина, которая свисает с кровати, и сильно тянет.
Кевин ворчит что-то в подушку, и Эндрю тянет сильнее, впиваясь в чужую ногу до тех пор, пока Кевин не садится с открытыми глазами. На его голове полный беспорядок, а в углу рта немного слюны.
— Эндрю… что?
— Я Аарон, — говорит Эндрю, и Кевину требуется слишком много времени чтобы вспомнить, что Аарон не ночевал в спальне с ними. — Вставай.
Несмотря на всю путаницу в голове Кевина, Эндрю знает, что Дэй в курсе, что он имеет в виду без лишних упоминаний.
Есть список причин, по которым они не поехали в Сумерки вчера вечером, и почему не поедут в ближайшее время. В основном это благодаря Воронам и их капитану, но ещё и потому что он должен вернуть арендованный автомобиль в магазин в Гринвилле сегодня.
Несмотря на то, что Эндрю мало знает про машины, он понял, что ремонт его GS стоил бы почти столько же, сколько покупка новой машины, и заняло бы кучу времени. А время — это не то, что Эндрю должен терять.
Парень покидает комнату под аккомпанемент тихих ругательств Кевина, которые не имеют никакого смысла так рано утром. Он выходит на кухню, ступая голыми ногами по ворсистому ковру, и запускает кофемашину, проверяя свой телефон. Пачка сигарет и зажигалка перемещаются в карман джинсов под звук кофемола.
К тому времени, когда богатый аромат кофе заполняет комнату, Кевин выходит и прислоняется к стойке на достаточном расстоянии от Эндрю, наблюдая, как парень наливает кофе в термос.
— Какого хрена? — бурчит Кевин, зевая так, что у него щёлкает сустав челюсти, и даже не беспокоясь о том, чтобы прикрыть рот рукой. Эндрю проходит мимо Дэя и засовывает в его руки термос, начиная обуваться. — Разве ты не мог взять с собой кого-нибудь другого?
И да, Эндрю мог бы: у него в почтовом ящике есть одно непрочитанное от Рене, которая воспримет его молчание, как автоматическое «нет».
Эндрю мог бы взять ее с собой хотя бы потому, что Рене понимает и видит больше, чем Кевин когда-либо мог за год, пока они находятся в одной команде, девушка никогда не будет нарушать тишину или бояться его темноты, которая может вылезти совершено неподконтрольно.
Но после вчерашнего дня, после крови и осознания того, что кто-то, скорее всего, кто-то из Эвермора, смог проникнуть в Лисью нору в игровой день, когда он был завален безопасностью больше обычного, не оставляя никаких следов и не будучи замеченным кем-либо, даёт кислый вкус во рту Эндрю. Он не может оставить Кевина без присмотра и ждать, когда Вороны сотворят что-то похуже кровавого мешка.
Парень не отвечает на вопрос Кевина и ждёт, когда тот выйдет из кухни, прежде чем покинуть общежитие.
Свежий холодный воздух щиплет руки и лицо Эндрю там, где его кожа обнажена, он проникает в лёгкие на вдохе и согревается, оставаясь приятными мурашками под горлом.
Автосалон для покупки новой машины Эндрю начал присматривать с тех пор, как Нил принёс ему деньги (и Эндрю тратит больше времени, чем он хотел бы признавать, вспоминая этот момент) и нашёл подходящий. Он как раз открывался через час, и Эндрю очень хотел избежать других клиентов, поэтому предпочёл встать пораньше.
От Южной Каролины до Атланты около трёх часов обычной езды, но Эндрю планирует доехать за два, учитывая субботнее утреннее движение и стиль его езды. Они не теряют время, запрыгивая в арендованный автомобиль и отъезжая от общежития.
И уезжают довольно далеко, когда телефон, который он уронил в подстаканник начинает звонить и играть песню о беглеце. Это заставляет Эндрю тут же схватить его и открыть, отвлекаясь от дороги.
Маленький дисплей высвечивает ему имя Нила, и Эндрю думает «конечно», прежде чем нажать на зелёную кнопку и приложить его к уху свободной рукой.
Кевин смотрит на него, но Эндрю это не особо заботит. Его больше волнует жёсткое дыхание по ту сторону провода, слишком быстрое, чтобы быть нормальным, слишком заполненное паникой, чтобы быть нормальным.
Эндрю смотрит на дорогу с одной рукой на руле, стараясь при этом быстро соображать.
Есть небольшая вероятность, что это случайный звонок, но она быстро отметается, потому что дыхание Нила слишком громкое и близкое для этого. И сделать кому-то случайный звонок с раскладушки весьма тяжело.
Это означает, что у Нила было время, чтобы набрать номер Эндрю и нажать на звонок, но он ничего не говорит. Слышно только дыхание, быстрое… оно становится все быстрее и быстрее с каждой секундой. Эндрю кидает взгляд на часы на приборной панели и понимает, что прошла уже минута.
— Нил, — зовёт парень.
Тогда повисает абсолютная тишина, но вызов все ещё продолжается. Эндрю ждёт пару секунд, и Нил наконец говорит. Голосом, словно внутреннюю часть его горла протёрли наждачкой:
— Забери меня со стадиона.
Эндрю отключается и бросает телефон обратно в подстаканник. Парень хватает руль двумя руками, и выкручивает его при первом же указателе о развороте, увеличивая скорость почти в два раза.
Кевин вздыхает, словно ему очень неудобно, и посылает Эндрю раздраженный взгляд с пассажирского сидения. Но у Эндрю нет слов, чтобы объяснить, что все его тело заледенело из-за такого голоса Нила, что это зацепило его за позвоночник так, что он без раздумий жмёт на педаль.
Учитывая, что они почти доехали до межштатной автомагистрали, нужно почти двадцать минут, чтобы вернуться к стадиону. Но из-за того, что Эндрю давит педаль в пол, игнорируя дикие сигналы себе вслед, они справляются меньше, чем за пятнадцать.
Фигура, одетая в чёрный свитер, сидит на обочине парковки, с обёрнутыми вокруг коленей руками, со спрятанным от мира лицом. Волосы Нила — единственная яркая вещь вокруг.
Эндрю паркуется на пустое место в паре дюймов от ног Нила и не глушит двигатель, выходя на холод. Нил не двигается с места, заставляя Эндрю подойти к нему и встать достаточно близко, чтобы кончики его обуви были видны ему. Плечи Нила напрягаются, и он вскидывает голову вверх.
Голубые яркие глаза — разбиты, словно стекло, поражённое лучами солнца. Его лицо на несколько оттенков бледнее, чем обычно, его плечи поднимаются и падают слишком быстро для нормы. Теперь Эндрю может видеть, стоя перед Нилом, что сквозило в его голосе и написано сейчас на лице.
Это, вероятно, никому другому не очевидно, потому что вряд ли кто-то так же изучал Нила, но Эндрю может увидеть в чужом дыхании желание убежать как можно быстрее и дальше отсюда. Нил хочет убежать.
И есть факт: Нил не убежал, когда так сильно этого хотел. Эндрю не тратит время на размышление об этом, вспоминая, как Нил однажды показал ему свой телефон, сжатый в руке, и сказал: «На этот раз я выбрал звонок».
Это была ослепительная смесь веселья и интереса для Эндрю тогда, но Нил не говорит теперь этих слов, но на его лице все написано: Эндрю может слышать это. И сейчас он испытывает не веселье, а что-то близкое к облегчению.
— Не хочу быть здесь, — говорит Нил хриплым голосом, и, на самом деле почти удивительно, что его ноги крепко стоят на земле, не дрожа от необходимости сорваться с места.
Эндрю не интересуется психологическим здоровьем Нила, он не заинтересован в этом, правда. Но эти слова означают то же, что и маленькое проявление доверия: бег для Нила всегда был чем-то, к чему он привык с раннего возраста, и это должно быть для него как механизм самообороны.
Тот факт, что он не убежал сейчас, что решил положиться на Эндрю и позвонить ему до того, как исчезнет, даёт понять о доверии. Парень чувствует под своими ногами лёд хрупкого решения Нила, такой тонкий, что может сломаться, если он не будет осторожным.
И Эндрю понимает, что оставив Нила здесь, он может потерять его. Он нарушит обещание, соединяющее их, становящееся с каждым днём все прочнее и больше, словно это что-то живое… он не планирует оставлять его здесь.
— Мы почти выехали на федеральную магистраль.
Нил слышит приглашение поехать с ними: как побег без побега. Он медленно встаёт, разминая ноги, и не бежит, даже когда это все, что он знал большую часть жизни, просто забирается в машину на заднее сидение.
Эндрю снова жмёт на газ сразу же, как закрывается дверь и его руки устойчиво обхватывают руль. На этот раз его мысли спокойные, тихие и сосредоточенные.
Пейзаж меняется по мере того, как Эндрю нажимает на педаль газа; горизонт светлеет, одеяло облаков серое и достаточно светлое, чтобы быть уверенным в отсутствии дождя.
На дороге меньше машин и людей, чем предполагал Эндрю. И когда он смотрит в зеркало заднего вида, он видит убегающий город позади, как и хотел Нил. Эндрю смотрит на него: парень сидит с закрытыми глазами, опираясь виском на прохладное стекло окна.
Звук звонка телефона Эндрю нарушает тишину в машине, когда они находятся всего в паре минут от места назначения, песня о беге должна быть ироничной и похожей на пощечину, но теперь это его не трогает. Эндрю не отводит взгляд от дороги, когда протягивает руку и хватает его, прежде чем приложить к уху.
— Привет, Эндрю, — говорит Рене на другой стороне линии спокойно и, наверняка, с улыбкой. — Я уже сказала другим, что это плохая идея, но они хотят устроить вечеринку по случаю дня рождения Нила и…
— Нет, — отвечает Эндрю, прежде чем у неё появится возможность сказать ещё что-то, и обрывает звонок. Он знает, что старшекурсники — очень очень глупые, игнорирующие самые очевидные красные флаги, которые вчера и в целом бросает им Нил.
Вроде бы вчера было достаточно ясно, что Нил не хочет, чтобы эта дата была связана с ним, что он не хочет признавать ее днём своего рождения. Если уж одно упоминание об этом дне приблизило его к панической атаке, Эндрю не хочет представлять, что у него произойдёт из-за вечеринки в честь этого дня.
Потому что, на самом деле, вся эта ситуация заставила хотеть Нила убежать. Это было верхушкой айсберга, толчком, который был ему вовсе не нужен.
Вокруг не так много людей, когда Эндрю заезжает во двор автосалона, как он и думал.
Большие, чистые стеклянные окна позволяют ему заглянуть внутрь на блестящие новые автомобили, украшающие здание. Четверо мужчин, одетых в костюмы, ходят по двору с чистящими салфетками в руках, а другой мужчина сидит за столом у входа.
Кевин выходит, как только Эндрю останавливает машину и глушит двигатель, и Эндрю бросает свои ключи на пустое пассажирское сиденье.
— Можешь выйти или можешь остаться здесь, — говорит Эндрю Нилу, глядя на Кевина, который уже надел свою медиа-маску с яркой улыбкой, и обменялся рукопожатиями с охранником. — Это твои единственные варианты.
Под «выйти» Эндрю подразумевает «выйти и идти с нами, оставаясь там, где я могу тебя видеть», потому что «выйти и бежать» — не рассматривается, как вариант. Это уже давно не решение, а тем более сейчас, когда Нил выбрал позвонить Эндрю раньше, чем смыться. Но Эндрю не говорит об этом потому что знает, что Нил поймёт.
— Я останусь.
Эндрю больше ничего не говорит, потому что этого достаточно. Он выходит, и закрывает за собой дверь, направляясь к Кевину. Дэй уже вовсю подсел на уши торгового представителя, заводя его внутрь к машинам.
Автомобили разных цветов и размеров припаркованы рядом друг с другом, и каждые выглядят дороже других, а небольшие столы размером по грудь с поддельными цветами, пустыми стаканами и бутылками воды стоят недалеко от них. Лампы, прикрепленные к потолку, дают металлу автомобилей и лобовым стёклам чистый белый свет, который почти ослепляет.
Эндрю позволяет своим глазам бегать по разным машинам, Кевин хорошо привлекает к себе внимание, что означает — Эндрю не нужно разговаривать с людьми, работающими здесь.
Парень осматривается до тех пор, пока его глаза не натыкаются на чёрного зверя, с изгибами, вопящими о дороговизне. На ценнике такое количество цифр, что Эндрю моментально решает вернуться в Пальметто именно на этом.
Торговый представитель и Кевин болтают чуть меньше часа, сидя над стопкой бумаг, просматривая страховку и мелкие детали. Эндрю это не особо интересно, он просто ставит свои подписи внизу каждой бумаги и отдаёт деньги, полученные от Нила, все ещё перетянутые тонкой резиновой лентой.
Совсем скоро он уже паркует купленную машину рядом с арендованной, под пожелания повеселиться с новенькой покупкой. В зажигании вставлен новый ключ, а в ладони единственный запасной.
Кевин на пассажирском нового авто, а Эндрю возвращается к арендованной тачке и открывает заднюю дверь.
Нил сонно моргает на него со своего места. Кевин уже сделал свой выбор, сев в новую машину Эндрю, но парень все равно интересуется у Нила, если тот вдруг не хочет ехать один:
— Кевин?
— Пусть едет с тобой, — отвечает Нил полным сна голосом, и потирает глаза рукой, посылая по позвоночнику Эндрю таким поведением волну искр. — Мне не о чем с ним говорить.
Запах новой кожи и пластика успокаивает без причины, когда Эндрю выруливает со двора, а Нил следует за ним на межштатную автомагистраль. Новая машина движется легче и быстрее, чем арендованный автомобиль или даже старый GS. Тачка тише мурлычет, но под педалью газа чувствуется сила, дающая ей возможность лететь по дороге максимально мягко.
Спустя какое-то время обе машины сворачивают к небольшой заправке с закусочной, потому что ни Кевин, ни Эндрю ничего не съели перед выходом из общежития. Между двумя нападающими висит напряженная тишина, когда они втроём занимают столик и заказывают еду.
Поездка назад проходит без происшествий и куда быстрее, Эндрю вспоминает слова Би о том, что дорога в незнакомое место длится длиннее, чем обратно, потому что разуму требуется больше времени, чтобы обработать новое окружение, чем на обратном пути. Эндрю оставляет арендованный автомобиль в Гринвилле, только после этого возвращаясь в Пальметто и обратно в общежитие.
Они втроём заходят в Лисью башню и поднимаются по лестнице, Кевин сворачивает к их комнате, но Нил не останавливается, и продолжает подниматься по лестнице дальше третьего этажа. Внутри Эндрю разгорается интерес, заставляющий вытащить из пачки две сигареты и последовать за Нилом.
Он догоняет Нила возле двери на крышу, и даёт ему вторую сигарету, когда они выходят на улицу. Эндрю наблюдает, как ветер сбивает с зажженной палочки дым, и как Нил идёт к краю крыши, ближе, чем подходил он когда-либо раньше. Достаточно близко, чтобы ноги немного свисали над пропастью. Парень садится, и Эндрю следует за ним, позволяя холодному асфальту остудить его тело и заползти под одежду зябкостью.
Запасной ключ от машины, полученный им ранее, все ещё горит в ладони… и Эндрю избавляется от него, протянув Нилу. Тот смотрит на его пальцы так удивлённо, словно их вдруг стало шесть.
И Эндрю знает, что Нил видит в этом жесте правду, видит маленькое доверие, которое Эндрю готов вручить…
Эндрю готов.
Нил доказал Эндрю, что ему можно доверять, когда он вернулся из Истхейвена и не увидел ни одной царапины на своей старой машине, хотя Нил возил других и делал его работу.
— Как же ты всё усложняешь, — говорит Эндрю, чувствуя, как горят уши. Он швыряет ключ между ними на асфальт крыши. — Это просто ключ, — добавляет он, идя против своих мыслей, потому что признать вслух, что эта вещь больше, чем простой кусок металла, способный разблокировать машину, — это не то, что Эндрю может сделать. Это подобно тому, чтобы воткнуть нож в собственное бедро.
— Ты приёмный ребёнок. Поэтому не хуже меня понимаешь, что это не просто ключ, — говорит Нил. Он протягивает руку и прижимает к металлу два пальца, изучая резьбу почти так же, как и на ключе от дома в Колумбии. — У меня всегда было достаточно денег, чтобы жить в уюте и комфорте, но в приличных заведениях обычно задают слишком много вопросов, — голос Нила немного ломается, а выражение лица становится уязвимым.
Эндрю смотрит на него, и не может заставить себя не делать этого.
— Все эти проверки личных данных, кредитных выписок, чеков, тех вещей, которые я не могу предоставить, не наследив при этом. Я бродяжничал в Милпорте. До этого неделями жил в паршивых дешёвых гостиницах или взламывал чужие машины, чтобы переночевать, или искал места, где можно платить из-под полы.
Нил трескается. Но не так, как делал это вчера: до неузнаваемости, прежде чем силой собраться и, режась острым краем своей лжи, отвечать на вопросы.
Нет, это не то же самое, потому что тогда вокруг Нила была бездна тьмы, но сейчас ее нет.
Сейчас, даже если голос Нила болит с каждым словом, которое он произносит, с каждой правдой, которая заполняет дыры в головоломке… в его глазах все ещё есть блеск, свечение, которое ослепляет, греет и вызывает зависимость. У Эндрю все ещё есть зависимость.
— Приходилось постоянно бежать, — Нил вскидывает голову вверх, и Эндрю тонет прямо там. — Приходилось постоянно врать, прятаться, исчезать. Я никогда нигде не задерживался и ничего не называл своим. Но тренер дал мне ключи от стадиона, а ты предложил мне остаться. Ты дал мне ключ от места, которое сам называешь домом, — Нил делает глубокий вдох, и… — У меня не было дома с тех пор, как умерли родители.
… и Эндрю бесконтрольно поднимает руку, тыкая пальцем в щеку Нила, чтобы тот отвернул голову. Чтобы не смотрел, как Эндрю загорается и падает, падает, пылает, задыхается…
— Нечего на меня так смотреть. Я не ответ на твои вопросы, — говорит он, потому что именно так Нил смотрит на него, вот что кричат его голубые глаза. Он выглядит так, словно Эндрю может быть ответом на любой его вопрос, на что угодно. Он смотрит на Эндрю так, словно он средство достижения его целей. — Как и ты — нихуя не ответ на мои.
— Я не ищу ответов. Я просто хочу… — Нил слегка жестикулирует свободной рукой. Его брови хмурятся, но глаза остаются ясными даже среди сырых эмоций. — Я устал быть никем.
И Эндрю знает это, понимает эмоцию Нила, потому что видел такое раньше на своём лице. Годы и годы назад, без точной даты и определённого «тогда», просто когда-то неимоверно давно. (На самом деле, если он захочет, то вспомнит этот момент до секунды точно, потому что ничего не может забыть).
Слабое отчаяние в голосе Нила, безнадёжность в его взгляде, на мгновение кружат Эндрю голову. Парень знает эти эмоции, так как сам много лет назад сломался в этой же точке. И он видит, что Нил все ещё держится, хватается хоть за что-то, чтобы избежать падения.
— Ты — Лис. Ты всегда будешь никем, — говорит Эндрю и глубоко затягивается. Действительно, каждый из них так или иначе никто, даже со всеми особенностями и прошлым. Но все это… вызывает эмоции. — Ненавижу тебя.
— Девять процентов от всего времени не ненавидишь.
Сердце Эндрю набирает скорость.
— Девять процентов от всего времени я не испытываю желания тебя убить, а ненавижу — всегда, — отвечает парень чистую правду. До всего этого дерьма он чувствовал себя глыбой льда: стойкой и твёрдой, замороженной изнутри со всем тем, что там когда-либо могло существовать. Но сейчас он тает, и дурацкие мысли вылезают наружу, как и тьма.
Как бы он не старался удержать то, к чему привык, он проигрывает опасному теплу, имя которому Нил. Оно растёт дурацким цветком… оно растёт, становится больше и больше…
— Когда ты так говоришь, я с каждым разом верю тебе все меньше.
Эндрю едва удерживает нить горячего желания, которая становится все тоньше и тоньше с каждой секундой, он до последнего держится за край, впиваясь пальцами в бетон до побелевших пальцев, но чувствует, как земля рушится под его телом.
А потом.
Потом он отпускает. Первый раз в жизни его пальцы расслабляются, и что-то обретает свободу, словно ветер между ними, когда он говорит Нилу:
— А тебя никто и не спрашивает.
И Эндрю тянется к чужому лицу, ловит его аккуратно в ладони и тянет ближе, и ближе, и ближе.
Весь остальной мир рушится и отходит на задний план, когда Эндрю врезается своими губами в чужие горячие и обветренные. Сердце внутри хлопает, словно он только что сиганул по собственной воле с самолёта. С самого приезда из Истхейвена в его голове было пусто, но сейчас, с тихим выдохом Нила в его губы, внезапно отовсюду появляется шум и брызги цветов.
Нил отвечает. А он. Он падает, но не на землю, где бы неизбежно встретил конец, а к чему-то достаточно яркому, чтобы он захлебнулся эмоциями, и ощутил укус ненормальной жадности и страсти.
Это не то, что Эндрю когда-либо раньше испытывал, его память идеальная, и она говорит ему, что он никогда не чувствовал себя так раньше. И этого слишком много.
Этого так много… у Эндрю никогда не было чего-то в таком количестве. Его губы медленно двигаются в такт поцелую, а тело наэлектризовывается… бесит, неимоверно бесит, что Эндрю чувствует себя как никогда живым.
Есть прикосновение, которое царапается в сознании Эндрю когтями, но это не на его коже, потому что Нил никогда бы не прикоснулся к нему без его согласия. Есть только губы, которые Эндрю так сильно хотел… Он так сильно хочет Нила. В паху становится безумно тесно, и Эндрю удаётся остановить себя, отрываясь от увлекающей жары губ Нила:
— Останови меня.
Но Нил не делает этого… он просто сидит, сжав в пальцах материал куртки Эндрю, с красными губами, выглядящими совершенно ослепительно. И Эндрю хочет. Но не может снова коснуться их — он не будет делать этого с Нилом.
— Отпусти, — парень бросает взгляд на пальцы Нила, все ещё сжимающие его одежду. — Я не буду с тобой сейчас этого делать, — говорит он, а затем сам снимает руку Нила, отдаляясь из его личного пространства.
Кожа парня гудит, и он чувствует себя виноватым. Эндрю достает из пачки новую сигарету, чувствуя, как напряжение проникает в его плечи. Мысли о том, что он сделал это против чужой воли, против воли Нила, начинают пробираться в голову и сжирать изнутри.
Эндрю затягивается, и вкус никотина на языке неправильный, испорченный вкусом Нила, поэтому парень тут же давит только зародившийся огонёк об асфальт и достает третью, зажигая и пытаясь прогнать мурашки, ползущие по коже и губам. Он не может. Не может прогнать чувство жажды и жары, цепляющееся за кости… Нил тянется к нему, отбирая сигарету. Эндрю позволяет этому случиться, подтягивая колено к груди.
Он ненавидит Нила. Так его ненавидит.
— Почему нет?
— Потому что, — говорит Эндрю и смотрит на обворожительные губы, которые он все ещё видит перед собой, которые говорят ему, что Нил не скажет «нет», которое Эндрю нужно услышать, чтобы прийти в себя. — Ты слишком тупой, чтобы отказать мне.
— А ты не хочешь, чтобы я согласился?
— Это не согласие. Это не да, — Эндрю видит это достаточно ясно, даже если сам Нил пока не понимает. — Это просто нервный срыв. И я могу увидеть разницу, даже если ты её не видишь, — парень проводит большим пальцем по нижней губе в нелепой попытке стереть ощущение губ Нила, но его ублюдошный разум ставит эту картину на репит.
Эндрю отворачивается. Горизонт полон облаков, белых и серых, намекающих на дождь.
Только потом продолжает. И это не просто то, что можно легкомысленно сказать. И Эндрю знает, что Нил поймёт, что примет его обещание самому себе.
— Я не буду таким, как они. Я не хочу, чтобы ты просто позволил мне.
Краем глаза Эндрю видит, как Нил открывает и закрывает рот, но не поворачивает голову, пытаясь просто дышать до тех пор, пока парень все же не решится:
— В следующий раз, когда тебя назовут бездушным, я буду вынужден полезть в драку.
— Девяносто два процента, — предупреждает Эндрю, и как же смешна эта мысль: Нил лезет в драку из-за кого-то вроде Эндрю. О, он действительно его ненавидит. — Приближается к девяносто трём.
Это не те слова, которые должны утешить Нила, но они, кажется, все же работают, потому что чужие плечи расслабляются, и парень забирает ключ, который Эндрю уронил, и поднимается на ноги.
— Эй, — зовёт Нил, но Эндрю не отводит взгляд от горизонта. — Спасибо тебе.
Эндрю не хочет выяснять, за что именно Нил благодарит его, даже если это за ключ и небольшой осколок доверия, похороненный под его кожей.
— Проваливай, пока я не столкнул тебя с крыши.
— Попробуй. И я утяну тебя с собой, — напоминает ему Нил, а затем уходит, закрывая дверь достаточно громко, чтобы ветер воткнул этот звук прямо под рёбра Эндрю.
Парень остаётся сидеть на крыше в одиночестве. Его мысли снова затихают, а мир возвращается к прежним цветам, таким, какими они должны быть. К таким, каким Эндрю привык.
За все годы до этого момента, в глотке Эндрю всегда сидела тошнота, ползущая вверх каждый раз, когда он чувствовал возбуждение. Даже если ему четко говорили «да». Даже с Роландом, наедине привычных Сумерек, он ощущал неприязнь к этому ощущению.
Но сейчас всегда острой и кислой волны тошноты и желчи, ползущей по горлу, нет. И Эндрю знает, что это неплохо… это как ещё один шаг в реку, дно которой он не может разглядеть из-за тьмы, поглощающей весь свет вокруг.
Эндрю сидит и смотрит, как облака темнеют и исчезают, как возбуждение медленно отпускает его тело.
Парень не представляет, как Би будет разбираться со всем этим.
***
К тому времени, как наступает понедельник, и приходит пора утренней тренировки, Нил и Кевин все еще единственные, кто знает о новой машине Эндрю.
То есть, пока они все не проходят через парковку, Ники разговаривает с Нилом громко болтая о чем-то, что Эндрю игнорирует, и останавливается достаточно близко к своей машине, чтобы снять ее с сигналки и открыть дверь водителя.
Это заставляет Ники перестать говорить в середине своего предложения. Он делает шаг назад.
— Не может быть!
Его крик достаточно громкий, чтобы привлечь внимание других Лисов, и Мэтт оказывается тем, кто подходит первым, чтобы посмотреть на машину с широкими глазами, полными удивления.
— Что ты делаешь с Мазерати?
— Езжу на ней, — отвечает Эндрю, хотя это более чем очевидно, и позволяет упасть себе на место водителя, пока Мэтт тянется руками к капоту, но не трогает его.
Эндрю плевать на Мэтта, он сосредоточен на том, чтобы стараться не смотреть на Нила, хотя его глаза то и дело притягиваются магнитом к этому парню, и когда Нил смотрит на него в ответ, в животе приятно ухает.
Парень тянется к двери, чтобы закрыть за собой, но его останавливает Мэтт, пихая свою руку меж двери. Эндрю мог бы легко раздавить её, потому что не помнит, чтобы позволял вытворять такое, но он также знает, сколько суеты поднимет не только Кевин, но и вся команда из этого.
Мэтт наклоняется, чтобы заглянуть широкими глазами в салон:
— Но когда? И как?
— Он угнал её? — спрашивает Элисон, и Дэн шикает на неё. Эндрю плевать. Его не беспокоит, что это первая мысль Элисон про преступление: это ведь отлично вписывается в их ярлыки.
— Ну же, заводи, — говорит Мэтт и машет рукой в нетерпении. — Давай послушаем.
Эндрю действительно заводит её, и это не потому, что Мэтт сказал ему это сделать, а потому, что ему все равно нужно, если они хотят добраться до стадиона для тренировки. Машина не поедет туда сама по себе.
Автомобиль тихо мурлычет и оживает, вгоняя Мэтта в восторг. Эндрю пользуется возможностью захлопнуть свою дверь и избежать посторонней болтовни, дожидаясь, пока остальные залезут внутрь.
***
И четыре дня спустя в пятницу, после их поездки в Арканзас на целый день, чтобы поиграть на их поле и выиграть, Эндрю ловит на себе чужой взгляд.
Горячий взгляд ледяных глаз, лёгкий как перо, путешествующее по его коже снова и снова.
И тогда Эндрю не беспокоится, когда встречается с Нилом глазами через зеркало заднего вида, полностью принимая новые ощущения.
Примечание к части
Обязательно оставьте отзыв, иначе переводчик умрет от переизбытка чувств.