Never Fallen

С тех пор, как Эндрю слез с таблеток, он окунулся во тьму и та поглотила его целиком, принимая в свои распростёртые объятия с самым нежным «добро пожаловать обратно», настраивая сознание на правильный ракурс. Вернула его в мир, каким Эндрю знал его с самого начала. Как и три года назад, его еженедельные сеансы терапии с Би больше не являются обязательными. Эндрю знает, что теперь может пропускать их, если захочет, в любое время. Но он также знает, что после случившегося в субботу, после того, как Эндрю почувствовал себя живым, когда до этого был мёртв половину жизни… ему нужно увидеть её в среду. Нужно обсудить это.
Поэтому он подходит к своей новой машине и открывает водительскую дверь, садясь и вставляя ключ в зажигание, но тут же слышит, как открывается пассажирская дверь. Мысли на секунду тормозят, когда вопреки всем ожиданиям внутрь забирается его родной брат. Эндрю поворачивает голову и смотрит на него, но Аарон молчит и не вылезает.
И. И Эндрю на самом деле понятия не имеет что он творит, но так как объяснять близнец не спешит, решает сделать ещё один шаг навстречу его выпроваживанию.
— Как ты думаешь, — говорит он медленно. — Что ты делаешь?
Аарон заметно сжимает зубы и его мышца челюсти дёргается. Это то, что Эндрю видел ранее в отражении зеркала, когда делал точно так же. Недостаточно часто, чтобы сделать привычкой, но достаточно, чтобы сходство с близнецом заставило его почувствовать раздражение.
— Я еду с тобой.
Это не имеет никакого смысла, думает Эндрю, потому что Аарон никогда не говорил Би больше пяти слов за раз, поэтому парень понятия не имеет, зачем она сдалась брату.
Что ещё более не имеет смысла: Эндрю знает, что после его сеанса все время Би занято другими людьми, и она не сможет принять Аарона сегодня.
Отсюда можно сделать не так уж и много выводов, и Эндрю не нравится, к чему все идёт. Солнце пробивается сквозь облака, и волосы Аарона светятся намного ярче и золотистее, становясь намного более похожими на его собственные волосы.
Би не отменит кого-то другого, чтобы освободить место для Аарона, но тот говорит, что едет с ним. Значит, либо у него тоже назначена встреча в это время в той стороне, куда едет Эндрю, либо другой вариант. И судя по напряженной атмосфере, парень прав.
В плечах Аарона накапливается все больше напряжения, брови хмурятся в молчаливом недовольстве, что напоминает Эндрю собственное выражение лица в пятницу после их игры. Эндрю это не нравится.
Эндрю с небольшой толикой раздражения поворачивает ключ в зажигании резче, чем обычно, и машина оживает под ним с тихим мурлыканьем. Эндрю не нравится эта ситуация.
Он не хочет выяснять, правдивы ли его догадки, но внутренне уже знает, что это так. И когда они все же добираются до кабинета Би вдвоём, и Аарон никуда не сваливает, Эндрю убеждается в этом.
И делает это ещё сильнее, когда входит в кабинет Би, а она улыбается ему с тремя наполненными напитками чашками, стоящими перед ней на столе. Не успевает Эндрю комфортно устроится на диване, как всегда, дверь снова открывается впуская Аарона.
О, снова думает Эндрю, глядя в стену напротив чуть выше головы Би на маленькую, едва заметную трещину. Она напоминает ему сейчас эту ситуацию, как стекло, готовое к разрушению, когда Аарон позволяет себе упасть на тот же диван, на другой от него конец, с достаточной силой, чтобы он громко скрипнул.
— Здравствуй, Эндрю, — говорит Би, а затем без паузы добавляет. — Аарон, здравствуй, — и она не звучит удивлённо, когда говорит это. Конечно, нет. Конечно, она знает об этом. Конечно, конечно, и…
… и океан его терпения приходит в движение, когда штиль переходит в ураган недовольства. Он становится больше, накатывая за раз и превращаясь во что-то сильное и смертельное. Что-то, что может не только намочить носочки вашей обуви, а утопить к хуям. Волна раздражения рушится на него, она достаточно твёрдая и сильная, чтобы сбить с ног и прижать лопатками к земле пощёчиной. Эндрю почти задыхается на то время, что требуется его сердцу для следующего удара. Ох, он безумно сильно раздражен.
И парень ничего не делает, чтобы остановить негативные эмоции, лишь позволяя им расти. Потому что, насколько он знает, он не приглашал Аарона. Эндрю это не нравится.
Потому что за последние два года офис Би стал для него чем-то… что он не может выразить словами. Как будто… безопасное пространство, как сказала бы Би.
И Аарон вторгся сюда по причине, которую Эндрю не хочет слушать. Агрессивное недовольство царапает кожу, разрывая ее и выпуская острый гнев, желающий прекратить это. Прекратить. Уничтожить.
Есть всего несколько людей, и Эндрю может пересчитать их на пальцах одной руки, которые бы не стали тратить своё дыхание на общение с Би. Это Нил и Аарон.
Соотвественно. Это поднимает вопрос о причине, по которой брат Эндрю все же здесь. Парень моргает один раз и не двигается.
— Итак? — спрашивает Аарон, а затем скрещивает руки на груди. Эндрю чувствует ещё одну волну раздражения. — Я здесь. Делайте свою работу. Вашу магию.
— Аарон, — голос Би очень терпеливый и добрый, как и привык Эндрю. Это немного успокаивает его. Его плечи падают, всего немного, но Эндрю уже может сделать нормальный вдох. — Я хочу чтобы ты понял, что я не волшебница. Я буду делать все возможное, чтобы помочь вам двоим, как и сказала Нилу…
Нил. О. Эндрю думает, что даже не удивлён. Нил, Нил, Нил. Интересный. Разъяренный. Глупый и великолепный Нил с острым языком и секретами, достаточно большими, чтобы покрыть весь город. Со своими истинами, достаточно сложными, чтобы идти в ногу с Эндрю.
Нил, который, кажется, не может просто заняться своими делами и перестать совать нос куда не требуется.
— То, что вы здесь, уже большой шаг в правильном направлении. Впереди ещё целый марафон, но вы начали движение, — Би делает глоток из своей чашки, и подносит палец к виску. — Но и психологически вы должны здесь присутствовать.
Бэтси смотрит на них, и Эндрю отрывает свой взгляд от стены, чтобы встретиться с ней глазами. Ещё одна небольшая часть раздражения внутри него рушится.
Потому что она знает, как успокоить его лишь взглядом, не избегая бушующих демонов, а принимая.
Это оказывает на парня успокаивающее действие, эффект, рождённый из усилий Би и его собственных после множества часов терапии.
Это не оказывает такого же влияния на Аарона.
Эндрю не поворачивает голову, но знает, что близнец избегает глаз Би (чтобы она, вероятно, не увидела его таким, какой он есть, чтобы не смогла разглядеть все то, что скрывается за броней, выстроенной в качестве защиты) и это не удивляет Эндрю.
Хотя Эндрю и Аарон близнецы, и выглядят идентично по внешним признакам для любого, кто не присмотрелся внимательно, но их внутренний мир безумно разный.
Даже если несколько недель назад в глазах Аарона промелькнула тьма, даже если что-то намекало на стержень внутри него, это все равно даже близко не то, что Эндрю несёт внутри себя. Они разные, они безумно далеки от того, чтобы понять друг друга, и всегда будут.
— С какого хрена это вообще важно? — психует Аарон. — Мы оба здесь, меня не волнует вся эта психологическая херь, — он издаёт смешок, и Эндрю удерживает взгляд на Би, чтобы не сорваться. — Только не говорите мне, что так проходят все ваши сеансы. Вы просто молча смотрите друг на друга? Типа, разве терапия не требует разговоров, или вы…
— Зачем он здесь? — спрашивает Эндрю Би. Он знает ответ, но все равно эта ситуация заставляет что-то тяжёлое и кислое подселиться на дне живота. Не гнев, но и не что-то хорошее. — Я его не приглашал, — добавляет он, и слова похожи на разрыв горла голыми руками.
— О, ты, блять, шутишь…
— Аарон, — зовёт Би снова, отрывая глаза от Эндрю. В ее голосе есть что-то острое и серьёзное, и Эндрю никогда не слышал, чтобы она так говорила с ним. — Сломанную кость тоже не залечивают, пришлёпнув туда пластырь. Все это потребует усилий и времени, как и от меня, так и особенно от вас. Без чертежей не имеет смысла что-то строить и ждать, что оно будет работать и не рухнет рано или поздно.
Аарон отворачивается от Эндрю и смотрит на Би, раздраженно выдыхая.
— Я вижу, что ты злишься, Аарон, и я могу понять откуда ты, и что заставило тебя так себя чувствовать. Но ты тоже должен понять, что именно ты пришёл сюда без приглашения, — она складывает руки на бёдра и ждёт секунду. Солнце снова выглядывает из-за облаков, недолго, но достаточно, чтобы статуэтки, стоящие на ее полках, сверкали, как бриллианты. — Есть определённые линии и границы, которые можно и не следует пересекать. Это все ещё сессия Эндрю, с тобой или без тебя. И если он не захочет тебя здесь видеть, если он проведёт линию между вами, мы должны будем уважать его чувства, несмотря насколько это может не нравиться.
— Проведёт линию? Это действительно иронично, потому что…
— Это, — говорит Би, прежде чем Аарон продолжит. — Это мы обсудим в другой день. Эта проблема обязательно решится, если ты захочешь. Ты понял то, что я сказала? — она ждёт, и Эндрю краем глаза видит, как брат кивает. — Хорошо. Хочешь что-нибудь выпить?
После этого разговор не клеится, и последние минуты Эндрю досиживает молча, смотря на стену позади Би. Смотря на сверкающий кусок стекла, образующий скорпиона на ее полке. Отталкивая раздражение до тех пор, пока оно почти не перестаёт ощущаться.
***
Когда Эндрю в тишине возвращается с Аароном на стадион, остальные Лисы бегают кругами, но начинают с любопытством разглядывать их, обсуждая между собой то, что могло случиться. Старую собаку не научить новым трюкам.
Ваймак тоже обращает на них внимание, пару секунд сначала рассматривая, а затем взмахивая папкой с бумагами.
— Это затянется? Мне надо понять, как всунуть вас в расписание.
— Нет, — отвечает Эндрю, потому что Аарон не может быть настолько глупым, чтобы ожидать, что из этого что-то выйдет, и им помогут. Би — его терапевт, и это его сеансы, Аарон ворвался туда без приглашения, не дав Эндрю обсудить Очень важную вещь. Приезжать к Би для этого ещё раз Эндрю не хочет, а разговор по телефону — ещё более нелепое занятие.
Аарон бросает ему раздраженный взгляд, который Эндрю игнорирует, а затем доказывает, что он достаточно глуп, и говорит:
— Да.
— Хорошо, — фыркает тренер и ударяет пальцами по папке, хорошо попадая в ритм пульса Эндрю.
***
У них нет игры в эту пятницу, но оргкомитет публикует состав сборных для последующих недель. И хотя выходные обычно были оправданием, чтобы сбежать в Колумбию и провести ночь за выпивкой, трюк Аарона в среду все ещё вызывает раздражение в Эндрю — и он заставляет всех остаться в Пальметто.
Ещё более треснувшая пропасть между ними теперь настолько огромна, что даже самого мощного прыжка будет мало, чтобы добраться до другой стороны.
Раньше Аарон был почти всегда в общежитии, позволяя своему ужасному настроению распространяться вокруг и касаться других склизкими щупальцами, но теперь он начал появляться там только для сна, или чтобы переодеться.
Это заставляет Эндрю ненадолго задуматься, где же его дорогой брат проводит свои дни, потому что если слова Ники правда (у него нет причин врать ему), то именно Она является причиной, подтолкнувшей Аарона к психотерапии.
Это не особо его трогает. То, что Эндрю действительно беспокоит сейчас: Нил, который заходит вместе с Ники в их комнату и по-хозяйски садится за стол, открывая какую-то книгу. Тепло, зуд, сидящий прямо под кожей, распространяющийся до нижней части его тела — не что-то новое для Эндрю теперь, но воспоминания о его губах… это так раздражает, что игнорировать очень трудно.
Парень садится у подоконника и скуривает две сигареты подряд, чувствуя на своём лице взгляд, блуждающий по левой скуле. У него появляется желание отвернуться ещё сильнее к окну и притвориться, что это — ничто.
Позже Эндрю садится в кресло-мешок рядом с Ники, и протягивает руку в молчаливом приказе отдать второй контроллер от игровой консоли. Музыка, которая должна создавать жуткую атмосферу, медленная и извивающаяся от одного динамика к другому. Эндрю объединяется с Ники, чтобы убить всех зомби.
Парень не смотрит на время, но где-то перед их третьим раундом охоты на заражённых появляется Кевин, и начинает довольно громко пыхтеть, иногда заполняя тишину. Шум мягких шагов, слишком быстрых и нерегулярных для одного человека, заставляет отвлечься.
Огненное прикосновение взгляда Нила на его теле, к которому он уже привык (пусть он и знает, как это по-идиотски), вдруг исчезает, как и сам нападающий. Эндрю смотрит через плечо, убеждаясь в своей теории.
Нил на самом деле ушёл с Кевином. Эндрю возвращает глаза к игре и заставляет персонажа, которым управляет, вонзить в голову зомби нож.
Во время приёма лекарств, в течении трёх лет продолжительность внимания Эндрю была неимоверно маленькой. Оно отскакивало от одной вещи к другой, пока не цеплялось за что-то достаточно интересное, чтобы остановиться. Например, игры, как эта — где действия происходят одно за другим, и время на восстановление сил персонажа очень короткое. В сочетании с бесконечной болтовнёй Ники от темы к теме Эндрю мог спокойно коротать время вот так.
Но сейчас это не то же самое, со спокойным и трезвым разумом Эндрю, с его мыслями и слабым волнением из-за воспоминаний о недавнем… это не то же самое, но тоже неплохо. Это что-то достаточно интересное, чтобы удержать его внимание на данный момент.
Секунды превращаются в минуты, а после в часы. Они играют до тех пор, пока Ники не падает на пол тогда, когда на экране очередной раз высвечивается надпись о победе и их рейтинг. Парень растягивается на паласе, как морская звезда.
— Ох, это было хорошо, — говорит он, и контролёр выскальзывает из его пальцев. — Мороженое. Там достаточно сахара, чтобы снова запустить мозг. Что думаешь?
Он смотрит на Эндрю.
Эндрю оглядывается назад, словно выискивая того, к кому обращается кузен. Ники повторяет:
— Мы можем съездить в магазин за мороженым?
Мороженое звучит неплохо, это правда, но Эндрю обнаруживает, что ему не хочется покидать общежитие и ехать куда-то сейчас. Ему комфортно, и его мысли приятно тихие, его мышцы свободны и расслаблены, когда фоновый звук жуткой игры продолжается на заднем плане.
Его стол находится в пяти шагах и двадцати секундах, чтобы найти пачку сигарет в верхнем углу ящика и покурить.
Но даже это расстояние Эндрю не хочет преодолевать, поэтому он заставляет зуд в пальцах затихнуть, но вспоминает, что он не единственный, у кого есть ключ от новой машины, и говорит:
— Попроси Нила.
Ники садится и поворачивается к нему, немного хмурясь:
— Нила? Зачем мне просить Нила, если машина есть только у тебя? — а дальше есть несколько секунд тишины, в которые Эндрю может видеть, как шестерёнки вращаются в голове его кузена, прежде чем его глаза расширятся. — Подожди, что? Ты шутишь. Скажи, что это шутка.
Но Эндрю не шутит, и Ники, кажется, понимает. Он ещё пару секунд смотрит на Эндрю в полной тишине, а затем поднимает себя с пола и идёт к закрытой спальне, прорываясь внутрь.
— Вы шутите? Вечер пятницы, и это то, как вы развлекаетесь? Дайте отдохнуть!
Не нужно быть гением, чтобы собрать два плюс два и понять, что делают Нил и Кевин. Эндрю знает, что Кевин сел смотреть повторы игр Экси, как только их дневная тренировка закончилась и он узнал, что они не едут в Колумбию. И если поместить одного одержимого Экси придурка с другим таким же в одну комнату, это не может закончиться чем-то неожиданным.
— Хоть ненадолго подумайте о чём-нибудь другом. Например, о мороженом. Я думал, мы рванём в Колумбию. И мой организм весь день готовился к порции сладенького мороженого. А теперь я чувствую себя обманутым и заслуживаю компенсацию.
— Не наша проблема, — слышит Эндрю Кевина, и его раздражение в голосе, которое, скорее всего, вызвано отвлечением от их драгоценного Экси.
— Тогда я сделаю её вашей проблемой, — не сдаётся Ники, а затем немного поворачивает голову. — Нил, ты поедешь со мной.
— Съезди сам.
— Отличная идея, просто превосходная, но есть только один маленький нюанс: я больше не указан в страховке и у меня нет ключа от машины.
— У тебя что? — спрашивает Нил и звучит удивлённо, словно не ехал на протяжении четырёх часов с Эндрю и Кевином в прошлую субботу за Мазерати, словно он не видел, как Эндрю дал ему единственный запасной ключ, как крошечный осколок доверия.
Ники просто пожимает плечами.
— Поехали, Нил, — говорит он. Эндрю краем сознания замечает, что музыка из игры ужасов останавливается, и консоль переходит в режим ожидания. — Твои игры до завтра никуда не денутся, а я здесь, прямо сейчас. И сейчас я голоден и устал от того, что ты игнорируешь меня в моей же комнате.
Эндрю слышит щелчок клавиатуры — скорее всего Кевин все же включает другую игру, потому что на все проценты уверен, что Нил останется с ним, а не Ники. Ха. Эндрю слишком хорошо знает их Экси-звезду.
— Эндрю может тебя отвезти, — бурчит Дэй.
— Я же не с тобой сейчас разговариваю, — фыркает Ники. — А с твоей мини-копией.
— Я, — начинает говорить Нил, а затем замолкает, а Эндрю резко переводит взгляд с темного экрана телевизора обратно на кузена.
Кресло-мешок шуршит под тяжестью его тела, когда он встаёт. Его носки не издают никакого звука, когда он проходит через гостиную и присоединяется к своему двоюродному брату в дверном проёме.
Нил и Кевин лежат на животах на кровати Кевина; в нескольких дюймах от их голов открыт серебряный ноутбук, какие-то бумаги раскиданы прямо перед ними и, скорее всего, наполнены вещами, которые Эндрю не интересуют. Когда Эндрю позволяет себе на самом деле посмотреть на Нила, он видит, что парень смотрит на экран своего телефона. Расслабленная поза его тела оказывает влияние на благополучие Эндрю, как и рыжие волосы, как и ресницы, бросающие тёмные тени на скулы и татуировку.
Маленькая обжигающая искра опаляет мозг Эндрю, когда Нил защелкивает свой телефон и поднимает на Кевина бровь. Он очень горячий, горячий, горячий. Эндрю может обжечь кончики пальцев, если не будет осторожен.
— Какое мороженое будешь?
Рот Кевина открывается.
— Ты никуда не едешь, — говорит он, и вот оно снова. Не вопрос, а требование. Кевин ожидает, что ему беспрекословно подчинятся просто так, ожидает, что ему должно подаваться все на блюдечке и без возражений, потому что он Кевин Дэй.
— Если поставим ещё одну, ляжем спать слишком поздно, — отвечает Нил, легко переча придурку, отмахиваясь от его приказа. Эндрю правда ненавидит его. — Выбирай вкус, — комната погружается в тишину, а челюсть Кевина падает, глаза злобно сужаются, но это, похоже, не беспокоит Нила, который запихивает телефон в карман и поднимается с кровати. — Напиши Ники, если передумаешь.
***
Эндрю садится на стол возле окна с зажженной сигаретой между пальцами и смотрит на тонкий слой дыма, вращающийся в воздухе. Он цвета мраморного сахара, что на фоне темного неба выглядит, как что-то нереальное. Эндрю погружается в себя, и воспоминание выходит наружу: он, маленький, стоит перед окном, уперевшись лбом и ладонями в прохладное стекло, чтобы наблюдать, как снежинки падают с неба и покрывают грунтовую дорогу слой за слоем.
Картинка перед глазами исчезает, когда Эндрю моргает, но ранняя версия себя все ещё остаётся на краю его сознания. Парень слышит, как телефон Кевина начинает звонить, а из открытого окна вместе с ветром доносится чей-то смех.
Эндрю возвращает глаза к черноте неба, утыканной звёздами, огни которых, кажется, разбросаны бесконечными узорами. Это немного освещает тьму внутри него.
Сигарета между пальцами истлевает ровно наполовину, когда Эндрю замечает в окне свою Мазерати, паркующуюся там же, где и до этого. Нил и Ники выходят, и Эндрю слышит болтовню кузена даже со своего места. Парень закрывает окно и возвращается в кресло, глядя на темный экран телевизора.
Он не отрывает глаз от маленькой, едва ли заметной царапины в левом нижнем углу матовой поверхности дисплея, даже когда Ники протягивает ему порцию мороженого и ложку.
Он слышит, как Ники приносит Кевину мороженое, и догадывается, что телефонный звонок Кевина имел к этому какое-то отношение. После Ники возвращается в гостиную и придирчиво осматривает подставку DVD справа от телевизора.
— Нечего смотреть, — жалуется кузен через минуту, и поворачивается, чтобы посмотреть на Эндрю, как будто ему не плевать. — Пойду пороюсь в коллекции Мэтта.
Это не звучит как вопрос, поэтому Эндрю молчит, наблюдая, как Ники уходит и хлопает дверью, перекатывая в руках мороженое, чтобы размягчить его. Нил тоже встает, и запирает за ним дверь, а затем неожиданно подходит ближе и садится рядом на полу, у самых ног. Эндрю может почувствовать, как его мысли заостряются, как ножи, когда Нил откладывает своё мороженое и ложку в сторону.
— Вопрос, — говорит он, а затем ненадолго замолкает, заставляя Эндрю посмотреть на себя. Брови Нила хмурятся, а губы немного дёргаются. Интригует. — Когда ты сказал, что тебе не нравятся прикосновения, — аккуратно начинает он, а Эндрю перекатывает мороженое немного медленнее, ощущая, как холодные мурашки пробегают по позвоночнику. — Ты имел в виду, что они тебе действительно неприятны или что ты не доверяешь никому настолько, чтобы дать прикоснуться к тебе?
Ох, блять. Эндрю замирает, наблюдая за тем, как огни фонарей из окна снова поджигают кудри Нила, делая волосы похожими на тлеющее дерево посреди леса. Нил смотрит прямо в его глаза, и видит что-то, смотрит глубже, читая то, что не будет сказано. В его глазах смесь бессилия и интереса одновременно.
Но это не имеет значения, это не должно иметь значения для кого-то вроде Нила, для кого-то, кто не хочет иметь отношений, это не должно иметь значения так же, как вопросы, которые он задал Эндрю в их единственную ночь в Сумерках со старшеклассниками, и его интерес к отношениям Рене и Эндрю не должен был иметь значения, но кажется, что-то идёт не так.
— Неважно.
— Если бы это было неважно, я бы не спросил.
— Неважно для человека, который не интересуется другими, — говорит Эндрю и не озвучивает остальные свои мысли.
— Не интересуюсь, потому что у меня никогда не было такой возможности, — отвечает Нил, пожимая плечами. Этот жест заставляет тень от волос затанцевать над его скулой, привлекая внимание. — Единственная вещь, которая интересовала меня в процессе взросления, это вопрос выживания. — Впустить кого-либо — значит безоговорочно довериться ему, значит быть уверенным, что когда плохие люди придут по мою душу, никакого удара в спину не последует. Тогда я слишком боялся, чтобы рисковать, проще было оставаться одному и гнать от себя подобные мысли, — ещё одна правда заставляет Эндрю сглотнуть и попытаться ее проанализировать. Но все мысли выветриваются из его головы со следующей фразой. — А сейчас я доверяю тебе.
И Эндрю знает это, он знал это раньше ещё с того момента, как Нил позвонил ему и попросил забрать со стадиона. Но сейчас это стало более очевидным, ярким, и трудно игнорируемым, когда было сказано тихим тоном голоса Нила.
Его ответ будет лицемерным, потому что у него внутри есть маленькая и хрупкая часть, которая наблюдает за Нилом и тоже доверяет прямо сейчас… но все это — звучит как плохая идея. Эндрю делает вдох, ощущая горечь на кончике языка.
— Не стоит.
— Говорит человек, который остановился, — Нил ждёт лишь несколько секунд, пока Эндрю ответит, но парень молчит. Это все слишком. Слишком. — Я не понимаю это чувство, абсолютно не знаю, что делаю, но не хочу отказываться от него просто потому, что оно новое и непонятное, — позабытое мороженое тает, зажатое между руками Эндрю, — Так что, ты совсем не выносишь прикосновений или есть безопасные места?
Ох, блять.
— На что ты рассчитываешь? На точные координаты? — спрашивает Эндрю, ощущая, как что-то снова падает у него внутри, а внизу живота тянет из-за прилившей крови. Смешно, Эндрю почти физически может ощущать охватывающее его тело безумие.
— Рассчитываю узнать, где находятся границы, до того, как попытаюсь их пересечь, — понижает голос Нил. — Но если вдруг у тебя завалялся маркер, готов нарисовать на тебе целую карту. Неплохая идея, в общем-то.
— Всё, что тебя касается, — от горящих огнём волос, холодного льда в глазах, до полных губ и острого языка за ними, от переключений из добычи в хищника в мгновение ока, до привлекательности и притяжения, которое не смогло отпустить Эндрю… — Оказывается плохой идеей.
Нил, кажется, либо знает это, что не удивило бы Эндрю, либо он решает принять эту информацию, не комментируя ее, и говорит:
— Я всё ещё жду ответ.
— А я всё ещё жду да или нет, которому я действительно поверю.
Он все ещё ждёт «да» или «нет», которые не будут произнесены под влиянием отчаяния, которые не будут рядом с нервным срывом и криком «бежать» в глазах. Он ждёт. Он…
— Да, — говорит Нил, и тянется к стаканчику мороженого в руках Эндрю. Парень позволяет Нилу убрать его в сторону, потому что голос Нила устойчивый, а глаза ясны. Нил звучит так, словно это и имеет в виду.
Напряжение отпускает Эндрю: согласие — это безумно важно. Оно должно быть получено или нет вне зависимости от обстоятельств. И… и оно получено. Нил сказал это, и то, как он сейчас смотрит на Эндрю, заставляет парня чувствовать себя потерянным.
Нил поднимает руку к лицу Эндрю, но тут же останавливается, прежде чем прикоснуться (и это охуенно, не правда ли? Именно эта часть заставляет Эндрю чувствовать головокружение, это ослепляюще яркая эмоция… парень не может отвести глаз от Нила, да и не хочет), Эндрю ловит его запястье пальцами, чувствуя мурашки из-за соприкосновения, и сжимает, когда Нил подаётся достаточно близко, чтобы почувствовать его дыхание.
— Всё нормально, если ты ненавидишь меня.
— Хорошо. Потому что я действительно ненавижу тебя, — говорит Эндрю, потому что это правда. Это правда. Эндрю легонько толкает Нила вниз, подаваясь вперёд. Это плохая идея и, возможно, не закончится хорошо, но Эндрю все равно позволяет Нилу лечь на пол спиной, а после фиксирует сжатую в запястье руку над головой, нависая сверху.
Лицо Нила открыто, его брови расслаблены, губы разомкнулись, а глаза немного закрылись в ещё одном огромном очевидном признаке доверия.
А затем Нил снова тянется к Эндрю второй рукой, и снова останавливается. Парень перехватывает и ее, прижимая к полу.
Его хватка крепкая, но недостаточно, чтобы Нил не смог освободиться, если захочет, если ему будет нужно. Эндрю знает, что Кевин прямо в соседней комнате, но также он знает, что тот слишком сосредоточен на Экси, чтобы выйти сейчас и застать их в такой позе.
Блядь.
Тело под ним расслабляется, и то, что это Нил — сносит голову, путает сердцебиение… Эндрю слегка наклоняется ниже и шепчет:
— Тихо.
Сначала их губы соприкасаются безумно мягко и почти невесомо, поцелуй слишком, слишком нежный для всего того, что происходит внутри у Эндрю. Поэтому он падает с самой невероятной высоты, которую когда-либо мог ощущать. Их губы соединяются, как магниты, как южный и северный полюса, и Эндрю чувствует, как его сердце замирает.
Это глупо, но… Это как глоток свежего воздуха, как первый солнечный луч, пробивающийся сквозь облака после сильного шторма…
Через тело Эндрю проходит тепло, которое распространяется слишком быстро и пробирается в каждый уголок. И как в субботу днём на крыше с ветром, дующим на них, Эндрю чувствует себя неимоверно живым.
Это горячее чувство вырастает сильнее, оно минует кожу и рёбра, располагаясь прямо рядом с его сердцем. Жарко. От головы до ног. Эндрю чувствует чужое сердцебиение на кончиках пальцев, и его сердце долбит в таком же ритме. Его губы подхватывают губы Нила, они оба разгораются.
Планета под ними обоими, кажется, останавливается, время перестаёт иметь какое-либо значение. Да пошло оно. Эндрю целует Нила, и такой мир его вполне устраивает, пускай и выглядит опасным и тревожным. Эндрю уже не может остановить своё желание.
Стук в дверь пробивается к ним через фоновой шум и мгновенно спускает на землю. Мир снова становится черно-белым, когда Эндрю отстраняется от Нила, отпуская его запястья.
Пару мгновений парень просто дышит, промаргивается, стараясь угомонить бушующее сердце. А потом поднимается на ноги, изучая Нила. А Нил выглядит в хорошем смысле разбитым: его губы красные и влажные, глаза темнее, чем обычно, с широкими зрачками и краснотой на скулах.
— Какого черта, — ворчит Ники, как только Эндрю открывает дверь, и заходит в комнату с поднятыми руками. — Не могу поверить, что от меня заперли мою же комнату.
Ники отправляется к своему креслу, но Эндрю остаётся на месте.
Он стоит возле выключателя, и, возможно, Ники решит, что Эндрю задержался именно поэтому. Но правда в том, что Эндрю сам чувствует себя выключателем. Словно его пустили по электрическим проводам, и искры гудят на его губах до сих пор. Ох, он хочет спалить общагу к чертям собачьим. Он хочет… Это определённо что-то новое для него.
— Ну правда, — говорит Ники, падая в кресло и листая список фильмов. — Я думал, что шутка себя исчерпала, когда ты украл мой ключ. О. Слушайте, чуваки, на этот раз вы должны помочь мне.
Пока Ники перечисляет названия фильмов и список актёров, играющих в них, Эндрю все ещё пытается глубоко дышать. Ему нужно собраться. Нужно потушить себя, успокоить сердце и зуд внизу живота.
— Итак, что думаешь?
Ники смотрит на Эндрю.
Эндрю оглядывается назад и моргает.
Его двоюродный брат вздыхает, как будто Эндрю нисколько не заботится о том, какой фильм будет играть на фоне скуки Эндрю (что является чистой правдой). А затем смотрит на Нила, который сидит на столе Кевина и смотрит вниз на свои руки и полулунные следы, которые он, скорее всего, оставил на своих ладонях.
— А ты, Нил? — Ники ждёт секунду. — Приём, Земля вызывает Нила, как слышно? Ты вообще слушаешь меня?
— На твой выбор.
— В этом деле вы двое, наверное, самые бесполезные люди во всей вселенной, — говорит Ники, а затем сам все решает. Вставляет диск, что-то бормочет, а потом снова падает в кресло. — Ну же, Нил.
— Иду, — говорит Нил, и у Эндрю снова сбивается дыхание. В голове девственно пусто… парень наконец-то вырубает свет.
Сладкого холода мороженого недостаточно, чтобы избавиться от жары, все ещё обхватывающей кожу (больше всего слева, где Нил сидит рядом) Эндрю, и его мысли переходят к звукам фильма, который его абсолютно не интересует.
Инструментальный саундтрек начинает пробивать динамики, и Эндрю моргает от внезапного осознания того, что тошнота, к которой он привык перед каждой ночью, на этот раз отсутствует.
Где-то глубоко внутри него что-то растет как цветок с лепестками, сделанными из огня, который бросает красное свечение в окружающую его темноту, и Эндрю вытаскивает ложку изо рта, шоколад сладкий и смешанный со вкусом губ Нила на нем.