Never Fallen

Когда команда уходит с поля, на полпути к раздевалкам, Нил немного тормозит, как и Эндрю — чтобы не врезаться в него. Глаза парня наполовину прикрыты, и в них плещет серьёзность.
— У вас есть ненужная тряпка? — спрашивает он.
— Заткнись, — отвечает Ваймак, немного хмурясь. — Ты не будешь сейчас с этим разбираться, — Нил, кажется, пытается возразить, и хмурость тренера становится больше. — Мы только что выиграли.
— Восемь-пять, — подтверждает Элисон, словно есть малейшая вероятность, что Нил мог забыть об этом. Девушка поворачивается к нему лицом, и твёрдо смотрит. — Думаю, это можно считать подарком от команды на день рождения.
Нил не дёргается из-за её слов, но в плечи медленно проникает напряжение, и Эндрю снова видит в Ниле загнанного в угол котёнка.
Рене тоже это видит, потому что она видит больше, чем другие из-за своего прошлого, поэтому она тихо говорит:
— Элисон…
— Нет, — девушка щёлкает пальцами, перебивая Рене, все ещё смотря на Нила. — Я исчерпала лимит дерьма и вранья, которые могу вытерпеть за эту неделю. Я уже не говорю про весь год. Я хочу знать, насколько далеко может зайти это тупое противостояние между Нилом и Рико.
— Мы это обсудим, — отвечает Ваймак. — Но только когда все будут в сборе. Идите мыться. Снова по очереди. Дамы вперёд, — мужчина наблюдает, как девочки уходят, и Эндрю выходит из-за Нила, садясь на диван и запрокидывая голову назад, рассматривая небольшую трещину на потолке. — Объявляю новое официальное правило в команде: все обязаны радоваться победе. Вы, нытики, загоните меня в гроб раньше времени.
Мужчина смотрит на них, но все молчат. Краем глаза Эндрю видит Кевина, смотрящего на Нила, и его брата, глядящего в темный экран телевизора так, словно в нем есть ответы на все вопросы.
Ваймак вскидывает руки, цокает и уходит. В комнате повисает тишина, довольно плотная и ядовитая до тех пор, пока не появляется Дэн с Ники и Мэттом на буксире. Они разрезают тишину, как горячий нож масло.
— Получается, — говорит Ники, подходя к Нилу и опираясь на его плечо своим плечом. Эндрю отводит взгляд, возвращая его на потолок. — Мы только что выбили две из трёх. Следующая победа будет сладкой вишенкой на торте. Впереди игры на выбывание. Каковы шансы, что мы поиграем с кем-нибудь интересным?
— Нулевые, — бросает Кевин. — Все интересные команды в нечётной подгруппе.
— Все, кроме нас, ты имел в виду, — говорит Ники и ждёт минуту, пока Кевин согласится, а затем вздыхает преувеличенно громко, когда он этого не делает. Ни для кого не секрет, что Кевин думает о Лисах несмотря на то, что сам один из них. — Ты такой предвзятый. Главное, не забудь, на чьей стороне ты играешь. Если нам придётся выйти против Калифорнии, советую ставить на нас.
Кевин скрещивает руки.
— Я подумаю об этом.
Вороны и Троянцы всегда были заклятыми соперниками, тем не менее Кевин относился к числу неисправимых фанатов сборной Университета Калифорнии. Эндрю бы ни капельки не удивился, если у Кевина где-то лежит огромное полотно с их командой в натуральную величину и футболка с их капитаном Джереми Ноксом.
Эта команда одна из лучших в стране, известная спортивным мастерством. Они славились своими достижениями, особенно безукоризненным спортивным поведением, а также возглавили движение за то, чтобы не снимать Лисов с чемпионата прошлой осенью.
— Придурок, — фыркает Ники. — Расскажу тренеру, что тренер Риман тебе нравится больше.
Кузен дразнит Кевина, но тот лишь спокойно пожимает плечами:
— Расскажи. Если тренер достоин своего места, то он понимает, что Троянцы лучше Лисов. Всегда были и всегда будут.
— Какой же предвзятый.
Через несколько минут Дэн выходит и сообщает, что девочки переоделись, и они все направляются в раздевалку, а затем принимают душ и переодеваются в полной тишине.
Вода душевой достаточно горячая, чтобы пар наполнил комнату, достаточно, чтобы усложнить дыхание. Мышцы привычно ноют и горят. Теплая вода течет по бокам его лица и шеи, это заставляет веки чувствовать себя немного тяжелее, когда приходит усталость, и Эндрю не тратит время на мытье волос.
После этого Эндрю снова занимает свое место на диване, а другие разбросаны по комнате, как обычно, пока они ждут Нила. Он всегда был последним в переодеваниях до сих пор, и теперь только Эндрю знает почему.
Ваймак присоединяется к ним со знакомой планшеткой, и скрещивает руки. Эбби тоже возвращается, заглядывая в дверной проем за спиной тренера.
А затем есть несколько минут, которые Эндрю проводит, глядя на стену, наполненную фотографиями в рамке, которые так же знакомы ему, как и его собственное лицо. Нил возвращается.
В его глазах мелькает расчетливость, пока он осматривает собравшихся, а затем занимает своё место слева от Эндрю.
Его бедро, твёрдое и тёплое, прижимается к Эндрю, посылая телу волну огня по позвоночнику прямо к паху. Это ощущение становится все больше и реальнее с каждой секундой, и оно не похоже на всё, что Эндрю когда-либо чувствовал раньше. Оно тянет, кусается, и проскальзывает сквозь пальцы, как вода, которую невозможно остановить, и вызывает зависимость так, как этого быть не должно.
Эндрю сжимает крепко зубы и моргает, не двигая ногой.
— Сначала о главном, — подаёт голос Ваймак. — Точнее, о птицах. Я созвонился с кафедрой и получил для Эбби допуск к микроскопам в научной лаборатории, — подтверждает мужчина подозрения Эндрю. Вся остальная команда, за исключением Кевина и Нила, смотрят на тренера широкими глазами. — Нужно было убедиться, что это не человеческая кровь.
— Какая мерзость, — морщится Ники.
— Это было необходимо, учитывая, с кем мы имеем дело, — Ваймак качает головой, и Эндрю обнаруживает, что, опять же, он не совсем согласен. Рико Морияма психопат, но он вряд ли бы стал рисковать и использовать человеческую кровь. — Последнее, чего я хочу, — подвергать вас риску. Стадион должен быть абсолютно безопасен для вас, но я не смог обеспечить вам эту безопасность. Я всерьёз подумываю о том, чтобы установить здесь камеры на общественных территориях, но не стану этого делать без вашего согласия. Если нам понадобится отсмотреть эти записи, можете быть уверены: их увидят только присутствующие здесь. Я точно так же, как и вы, не хочу впутывать посторонних в наши дела. Что закономерно подводит нас ко второму неразрешённому вопросу: Нил попросил не впутывать в это полицию. Лично я готов отнестись с пониманием и пойти на этот шаг, но речь не только обо мне. Согласны?
— Неужели ты позволишь ему выйти сухим из воды? — возмущается Дэн.
Нил только пожимает плечами:
— Он бы не пошёл на это, если бы была реальная вероятность, что его могут поймать.
— Вероятно, мы его и не поймаем, но, может, удастся выйти на соучастников, — говорит Мэтт, звуча слишком оптимистично, по мнению Эндрю. Любой, кто пробирается с мешком крови в Пальметто, вероятно, заслуживает доверия Рико. Этого достаточно, чтобы они не оставили улик. — Никто не идеален. Все оставляют следы.
— Кому, как не тебе, об этом знать, да, младший?
Эндрю поворачивает голову, смотря, как Нил вздрагивает на это обращение, как его глаза темнеют на ответный взгляд Аарона. Голос брата неприятный, как наждачная бумага, и Эндрю тут же понимает, что Аарон хочет отомстить Нилу за то, что тот сунул нос в его дела.
— Они никогда не найдут доказательства причастности Рико, — продолжает Аарон, его губы изгибаются в гримасе. — Но они могут найти тебя, верно? Вот для чего всё это, да? — Аарон указывает на его лицо, подразумевая изменившийся внешний вид. — Твоя внешность, знание нескольких языков, постоянная ложь — ты просто бежишь от чего-то или от кого-то.
И о, какой сюрприз, на самом деле, что Нил так сильно задел Аарона его маленькой чирлидершей, что тот включил мозг и сопоставил парочку фактов, хотя раньше совершенно не заморачивался такими делами.
Нил резко выдыхает, Эндрю почти физически видит, как он сдувается, словно воздушный шар. Над комнатой повисает тишина.
В глазах всех остальных любопытство и замешательство, но Эндрю не смотрит на них: он не может оторвать глаз от Нила, плечи которого снова напрягаются, а синева глаз становится жестокой и холодной, как лёд. Его взгляд становится острее, чем ножи Эндрю.
Нил поворачивается, и Эндрю снова наблюдает за удивительной метаморфозой того, как он превращается из добычи в хищника. Но это первый раз направлено на кого-то из команды.
— Знаешь, я ожидал ударов в спину только от Воронов. Я думал, Лисы выше этого. Нет, — говорит Нил, его голос спокойнее озера, но в глазах бушует шторм. — Не смей вымещать на мне свои проблемы с Эндрю. Я знаю, что ты злишься на меня за то, что я втянул в это Кейтлин, но тебе придётся смириться с этим.
— Ты втянул её в мои проблемы, — усмехается Аарон. — Я втягиваю их в твои. Совсем не так весело, когда кто-то поступает так с тобой, правда?
— Ты такой тупой, — хмыкает Нил. — Я вмешался в ваши разборки, потому что хотел помочь вам обоим. Ты делаешь всё это потому, что рассчитываешь, что меня это заденет.
Это правда. Аарон правда хочет ударить по больному, ткнуть пальцем в открытую рану, Эндрю знает это, как и знает, что Нил правда пытается помочь им, хотя это им совершенно не нужно.
Но кажется, его брат не может это понять.
— И в этом принципиальная разница, не находишь? С другой стороны, это даже неплохо, потому что тот факт, что ты такой искренний мудак, означает, что я был прав. Ты хоть понимаешь, что твоя трусость — это именно то, что разделяет вас с Эндрю?
— Я не трус! — возражает Аарон.
— Ты бесхребетный мудак, — отвечает Нил. Свет от ламп отражается от его рыжих волос и поджигает их. — Ты позволяешь миру происходить с тобой, плывёшь по течению и даже не сопротивляешься. Позволяешь другим указывать, как тебе жить и с кем проводить своё время. Напомни, почему ты так долго терпел побои матери? Ты действительно любил её вопреки ебанутости или просто слишком боялся уйти?
Что-то внутри Эндрю искрит от этих слов, сильно, достаточно горячо, чтобы растопить все на своём пути.
Потому что снова: Нил опять читает между строк, без проблем и отвлекающих факторов, без обвинений и ярлыков, которые другие наложили не только на Эндрю, но и на Аарона… он видит все таким, какое оно есть.
Аарон терпел Тильду, свою мать (это слово на вкус как пепел), потому что его поглотило опасное чувство из любви и страха, которых было слишком много, чтобы дать отпор.
— Нил, — зовет Дэн, ее глаза широко раскрыты, а в голосе сквозит шок. — Это не…
— Пошел нахуй, — рычит Аарон и смотрит на Нила. Небольшой, едва заметный намек на тьму, которую Эндрю раньше видел и легко узнал, появляется в глазах близнеца. — Я все еще жду ответ на мой вопрос.
— А я все еще жду извинений, — парирует Нил. Затем он смотрит на Эндрю, словно ожидая, что тот тоже извинится. — От вас обоих, друг другу. Вы ведь уже в расчете, так? Почему вы не можете просто отбросить все это говно и попробовать начать сначала? Зачем тянуть еще три года, если можно исправить все прямо сейчас?
Потому что между ними есть обещание, а Эндрю не хочет сломаться раньше времени. Потому что Эндрю отказывается быть похожим на тех, кто когда-либо резал его осколками нарушенных слов так же легко, как просто уронить на пол стакан.
Аарон смотрит на Нила немного дольше, и в его голос проникает яд, когда он отвечает:
— Ты ничего не понимаешь.
— Ты просто не хочешь, чтобы я оказался прав, — Нил отворачивается от Эндрю, и парень может наконец-то моргнуть и выдохнуть. — Потому что, если я прав, это ты виноват в ее смерти.
И нет, это — это неправильный вывод. Совсем неправильный, очень далекий от истины. Это не вина Аарона, никогда не была и не будет, потому что Эндрю не сделал ничего, кроме как сдержал свое обещание брату. Это Эндрю защитил близнеца от женщины, когда тот не смог, когда она снова подняла на него свою руку после того, как Эндрю предупредил ее стоя в темноте кухни поздно ночью, что она не переживет этого в следующий раз.
Тильда не поверила ему, а Эндрю нашел еще один синяк на светлой коже плеча своего брата. После этого он планировал в течение нескольких недель дальнейшие действия, и притворился Аароном, схватил руль посреди быстрого движения и, не заботясь о собственной жизни, крутанул его на встречную полосу.
— Нет, — подает голос Эндрю. Это не вина Аарона. — Это всегда будет только её вина.
Аарон смотрит на него со смесью оставшегося на Нила гнева и настоящего горя:
— Она себя не убивала, Эндрю.
— Я предупреждал ее, что случится, если она снова поднимет на тебя руку, — говорит Эндрю и смотрит на брата, раздражение растет внутри него и распространяется по телу пожаром. Он вспоминает волосы на пару оттенков темнее, чем его собственные, жирные при слабом свете часов на кухне рядом с плитой, вспоминает яркие глаза, полные недоверия. — Ей не стоило так удивляться.
— О Господи, — говорит Мэтт. — Ты что, только что…
Ваймак хватается пальцами за переносицу, Эндрю видит этот жест краем глаза, но не отрывает взгляда от Аарона. Тренер тяжело выдыхает:
— Может, мы сначала выйдем, а потом вы продолжите исповедоваться друг другу?
Аарон мгновение смотрит на тренера, прежде чем снова повернуться к Эндрю. Его кадык прыгает вверх и вниз, когда он сглатывает, и переключается на немецкий.
— Это не настоящая причина, — говорит он. — Не ври мне.
— Она всегда была никем и ничем для меня, — отвечает Эндрю. Даже если бы она была кем-то для него, но продолжила бить Аарона, Эндрю все равно бы сделал это снова. — Зачем ещё мне её убивать?
Минута — столько Аарону требуется времени, чтобы обрести голос. Минута, которую он проводит, просто смотря на Эндрю так, словно потерял способность понимать по-немецки и думать.
— Ты даже не смотрел в мою сторону, — наконец произносит он, все ещё с гневом в голосе, но теперь со смесью удивления. — Не говорил мне ни слова, пока я первым не обращался к тебе. Я не экстрасенс. Откуда я мог узнать это?
— Потому что я пообещал тебе, — говорит Эндрю. Злость внутри затачивает когти и царапает его кожу во всех направлениях, разрывая на части и заражая ядом.
И Эндрю позволяет себе быть ядовитым: не отталкивает эту эмоцию, потому что в голосе Аарона настоящее удивление.
Потому что тот же Нил, за которым следуют люди желающие его убить, доверился Эндрю и поверил его обещанию несмотря ни на что. Аарон тоже согласился на сделку в тот день, только вот даже не подумал принять все всерьёз, и сейчас искренне шокирован, хотя Эндрю множество и множество раз говорил и доказывал, что держит своё слово… это неимоверно злит.
— И я не забыл о своём обещании просто потому, что ты не отнёсся к нему всерьёз. Я сделал то, о чём говорил, и нахуй тебя, если ты ожидал чего-то другого.
Эндрю смотрит на своего брата, наблюдает, как Аарон открывает глаза, снова закрывает их и ждет, когда он взорвется. Даст отпор, как сделал это с Нилом, или поймёт, сколько веса несут обещания Эндрю, и как далеко они могут затащить его вниз, если он ничего не сделает. Может быть он наконец возьмёт яйца в кулак.
Но Аарон этого не делает. И Эндрю не удивляется, когда брат просто отводит глаза и опускает голову.
Злит. Злит ещё больше, и пылающее чувство разочарования становится сильнее, Эндрю чувствует напряжение, накатывающее на мышцы. Пальцы скручиваются в спазме не выплеснутой агрессии. Парень смотрит на поникшего брата, и ниточка его терпения становится неимоверно тоненькой, он падает глубже в свой гнев, и…
… а потом перед его лицом появляется ладонь. Недостаточно близко, чтобы прикоснуться… никогда не нарушающая его личное пространство.
Кожа ладони покрыта красным цветом из-за красителя Экси — перчаток, пальцы длинные, с аккуратными короткими ногтями. Эндрю поворачивает голову на Нила, и снова падает. Но теперь это не имеет ничего общего с гневом. Неведомым образом эта рука перекрывает утечку злости, и останавливает поток всего за секунду. Эндрю хватает свой гнев, обжигая пальцы, и запихивает обратно в себя, глубоко, на самое дно. А после его отпускает.
Эндрю снова глотает тьму, и она сжимает его органы, он запихивает ее так глубоко, где она может навредить только ему. Нил убирает руку себе на колено:
— Мы закончили, тренер?
— Нет, — возражает Элисон. — Насколько бы просвещающей ни была эта попытка отвлечь нас от главного вопроса, он всё ещё в силе: что у Рико есть на тебя?
Эндрю снова отводит взгляд от Нила обратно к стене, находя знакомые трещины в стене и более бледные пятна за то время, которое требуется Нилу, чтобы заговорить:
— Он знает, кто я.
— Эм…
— У семьи Нила есть определённая репутация, — неожиданно говорит Кевин с другой стороны, и если бы Эндрю не знал Дэя, он бы подумал, что тот защищает Нила. — И теперь Рико пытается использовать её против Нила.
— Это может стать проблемой? — спрашивает Дэн.
— Нет.
Элисон вскидывает бровь и машет рукой куда-то через плечо, видимо, подразумевая плачевное состояние раздевалки:
— Ты в этом уверен?
— Да, — врет Нил, Эндрю позволяет своим глазам сползти по стене на фотографию, покрытую рамкой, защитное стекло которой отражает свет. — Рико знает, кто я, потому что наши семьи вращаются в одних кругах. Но он Морияма только по имени. Он ничего не может сделать, кроме как терроризировать меня подобным образом.
— Чёрт, Нил, — тянет Мэтт. — Твои родители, должно быть, большие шишки, раз уж даже Рико приходится соблюдать правила. Получается, Аарон был прав? Это то, как ты на самом деле выглядишь?
— Да.
— Но зачем врать про возраст? Не понимаю.
Конечно, не понимает.
Он, и любой другой в этой комнате, кроме Эндрю (и Кевина) не подозревают без всей правды, которую Нил отдал Эндрю, что его жизнь и личность как сложная головоломка, которую трудно завершить.
— Я не хотел, чтобы кто-нибудь проследил связь между мной и моей семьёй, — отвечает Нил. — Чем сложнее людям сопоставить факты, тем лучше. Прикинуться в Миллпорте восемнадцатилетним означало, что учителям и тренеру не придётся связываться с родителями по любым формальным поводам. Если бы я сказал правду вам, пришлось бы объяснять, зачем я соврал, а я не привык доверять людям. Не хочу, чтобы вы осуждали меня за грехи родителей.
— Как будто у нас есть право кого-то осуждать? — говорит Дэн, снова решая игнорировать гигантского слона в комнате. Или не видеть его. Нил пожимает плечами. Эндрю чувствует это больше, чем видит. А затем Дэн осматривает комнату. — Да, думаю, мы закончили, тренер.
Ваймак кивает:
— Ни у кого нет возражений против камер? Нет? — никто не возражает, поэтому Ваймак снова кивает. — Тогда закажу на выходных. Их месторасположения и предстоящую игру обсудим в понедельник. А пока определитесь, что вы должны сделать, чтобы уладить свои личные разногласия, — мужчина смотрит в сторону Аарона, который все ещё сидит с повисшей головой. — И больше не смейте выяснять отношения на моём поле. Это понятно?
Другие бормочут согласие, а Эндрю молчит, ждёт, пока Ваймак отпустит.
— Свободны. Удачи на дорогах.
Снаружи стадиона хаос: пьяные болельщики громко кричат, бегают, и отвлекают Эндрю от последних минут разговора.
Остальная часть толпы танцует и поет триумфальные приветствия. Полицейские находятся рядом и пытаются контролировать беспорядок, как и охранники, одетые в ослепляющий синий, следят за Лисами и держат людей подальше от них, пока они не добираются до своих арендованных автомобилей.
Эндрю ничего не говорит, когда Аарон проходит мимо и забирается в заднюю часть грузовика Мэтта. Тем не менее, он быстро достает зажигалку, когда Ники открывает рот, чтобы сказать что-то, что, как знает Эндрю, будет только раздражать, и зажигает это перед лицом двоюродного брата — недостаточно близко, чтобы сжечь, но достаточно близко, чтобы заставить его понять жест молчаливого предупреждения.
Из-за предыдущего разговора все внутри Эндрю все еще болит, не физически, а психически, что напоминает ему о том, как он иногда чувствует себя после долгого сеанса терапии с Би, и гнев сидит под его кожей. Все что парень может сделать: довести всех в безопасности до общежития, запереть Ники и Кевина в комнате и достать сигарету.
Он зажигает её, открывает окно и наблюдает, как дым танцует локонами в воздухе, прежде чем исчезнуть и стать невидимыми таким образом, что это слишком напоминает Эндрю о нем самом.