Глава 32
Рене находит Эндрю на следующее утро, задолго до восхода солнца, когда тени, которые уличные фонари выбрасывают на улицу, становятся длиннее и растягиваются над тротуаром и арендованными автомобилями, покрывающими парковку перед Лисьей Башней, когда Эндрю проходит по дороге в тренажерный зал.
Он не использует машину, которую получил накануне, чтобы поехать туда; это всего в пяти минутах ходьбы, и Эндрю решает использовать это, чтобы проснуться, согреть мышцы, прежде чем растянуть их, когда придет.
Это тихое воскресное утро, и внешний мир, кажется, замерз во времени, как будто сезон не только захватил природу, чтобы превратить всё в прохладный и кристаллизованный сон, но коснулся часов и помешал им двигаться.
Только горстка людей уже проснулась, их ноги быстро двигаются, когда они перемещаются из одного места в другое. Воздух холодный, достаточно холодный, чтобы кристаллы льда появлялись на лобовых стеклах автомобилей, которые сверкают, когда слабый оранжевый свет парковки попадает на них; достаточно холодный, чтобы заставить волосы на руках Эндрю встать, когда они ползут под его одеждой и отчёркивают его кожу, все еще теплую ото сна и жары их общежития.
Его дыхание становится видимым в серых облаках, которые почти достаточно темные, чтобы конкурировать с дымом, неуклонно поднимающимся вверх от сигареты между пальцами. Легкий ветерок кружится сквозь пустые деревья слева и справа, он заставляет несколько листьев, украшающих землю, вращаться в бесформенном танце, на который почти головокружительно смотреть.
На улице темно, но недостаточно темно, чтобы скрыть, насколько кампус кажется испорченным; черная краска покрывает здания и асфальт под обувью Эндрю, пруд у главного входа окрашен в цвет крови от красителя, а тот же цвет украшает белые наружные стены Лисьей Норы в граффити.
Эндрю рассматривает жирную надпись «Предатель», украшающую стену тренажерного зала, прежде чем он уронит сигарету и откроет дверь. Его мысли тяжёлые и спокойные.
Звук шагов позади успокаивает, когда Эндрю кладёт синие коврики на пол. Они мягкие и лёгкие, знакомые, как ножи под повязками.
Эндрю знает, что это Рене, прежде чем смотрит вверх после следующего коврика, который кладет. Они не договаривались об этом, но Эндрю не удивлён. Не возражает.
— Привет, Эндрю, — говорит Рене. Ее волосы яркие из-за света на потолке. На лице маленькая, добрая улыбка. Девушка начинает разминаться рядом. Она принимает его таким, какой он есть, она читает то, что не написано на странице, она видит то, чего не видят другие. Ее улыбка становится более очевидной, когда они кружат друг напротив друга, как только заканчивают растягиваться. — Как дела?
— Если бы я хотел поболтать, — отвечает Эндрю, наблюдая за напряжением, проникающим в плечи Рене, когда она переступает с одной ноги на другую, готовясь напасть. — Я бы назначил встречу с Би.
А потом Рене бросается вперёд, невероятно быстрым движением вскидывая руку к его голове, но недостаточно быстро, чтобы рефлексы Эндрю не успели. Он перехватывает ее руку, прежде чем она коснётся его, и отбивает в сторону.
Они не разговаривают после этого: продолжают кружить друг напротив друга, словно в танце, обмениваясь сильными ударами, чтобы легко оставались синяки.
Даже это теперь отличается от того, чтобы было пару месяцев назад: лекарства давали Эндрю слишком много энергии, чтобы он чувствовал себя «высоко» до конца спарринга. Но теперь его кости ощутимо тяжелеют, как и мышцы, они становятся горящими, чем больше времени проходит. Но он приспосабливается.
Они не осторожничают друг с другом. Рене никогда не ходила, как по льду, вокруг Эндрю. И он ценит это, даже когда ударяется лопатками о коврик под ногами так сильно, что дыхание перехватывает.
Тьма мелькает в углу его внимания, когда он пытается отдышаться. Воспоминания грозят взять верх и заполнить лёгкие Эндрю, как вода, прежде чем он сможет вдохнуть. Но затем он видит красный, синий, зелёный и фиолетовый, он видит радугу. Он видит Рене, и с его следующим вдохом все монстры исчезают.
Эндрю двигается прежде, чем кулак Рене сможет соприкоснуться с его щекой. Ещё одна разница между прошлым и настоящим: теперь у него нет преимущества в скорости.
Ему это не нужно, он никогда в этом не нуждался. Он всегда умел обращаться с тем, что могло дать его тело и окружающее пространство. Но сейчас он снова падает на коврик, когда Рене выбивает из-под него ноги, и больше не встаёт.
Вместо этого он смотрит вверх на серую пыль, пойманную в пустую паутину, и одну трещину, проходящую вдоль потолка между установленными там лампочками. Эндрю растягивается на полу, как морская звезда. Темная рубашка, которую он надел, прилипает к спине, волосы ко лбу, а повязки на предплечьях тоже тяжелые от пота.
Рене садится рядом, сохраняя пространство между ними комфортным, и Эндрю переводит на неё взгляд. Она улыбается и начинает:
— Итак, Нил…
— Нет, — прерывает Эндрю, прежде чем Рене закончит. Ему совсем не хочется любого разговора на эту тему.
Мысль о том, чтобы говорить об этом вот так ему не нравится так же, как он ненавидит Нила. Воспоминание прорывается в голову:
Би делает глоток какао и смотрит на Эндрю через стёкла очков с каким-то странным пониманием в глазах, заставляя Эндрю чувствовать мурашки.
— Это значит, что он заботит тебя достаточно, чтобы ты ненавидел его за это, — говорит она и не отводит взгляд, когда Эндрю хлопает кружкой по столу. — Я знаю, что ты ненавидишь, когда он заставляет тебя чувствовать. Потому что ты не можешь контролировать его, ты не можешь отобрать у него поводок от своих чувств. А для тебя важен контроль.
Вокруг них летает муха, то тише, то громче. Парень следит за ней глазами, пока она не садится на окно.
— Эндрю, — снова зовёт Би, но он не смотрит на неё. — Я знаю, что ты умный. Невероятно сообразительный. Запомни, это ощущение… может казаться чем-то чуждым, чем-то ужасным, но это не так.
Нет. Эндрю никогда бы не стал обсуждать Нила ни с кем, кроме Би.
Он доверяет Рене. Доверяет достаточно, чтобы позволить увидеть ей то, что не могут другие. Доверяет ей настолько, чтобы оставить старшекурсников на ее попечение, когда их врагом стал Рико Морияма после прихода Кевина в Пальметто.
Но разговоры о Ниле вдали от нелепой безопасности офиса Би и стеклянных фигурок, сверкающих, как бриллианты на солнце, которые украшают ее полки — не имеют смысла. На самом деле ничего не имеет смысла, потому что это все рано или поздно разрушится, как и всегда.
Руки Рене падают, и она улыбается:
— Я все ещё могу взять его на себя.
— Гробовщику, — отвечает Эндрю. Это отсылка к прошлому году, когда он стоял перед ней с привкусом крови во рту и безумной улыбкой. Тогда он сказал Рене, что не доверит этого человека никому, кроме гробовщика.
Снаружи снова воет ветер, разнося по деревянному полу сквозняк и скрип, смешиваясь в отвлекающей мелодии под названием жизнь. Рене поднимает голову к потолку, и фыркает:
— Гробовщику…
***
Журналисты быстро реагируют на произошедшее и пытаются устроить вторую волну вандализма, проникая на территорию университета и пихая микрофоны Ваймаку в лицо, требуя комментариев.
— Думаю, это просто жалко, — говорит он, — Чего смогут добиться эти трусы, срываясь на нас таким образом? Всё, что у них пока получается, это кидать тень на репутацию команды, которую они вроде как пытаются защитить. Думаю, пришло время Воронам сказать своё слово.
И после этого Эдгар Аллан высказывается.
Сначала их президент Луис Андрич выходит перед камерами через час после того, как Эндрю наблюдает за тем, как Ваймак отталкивает журналиста и говорит фанатам прекратить свое недостойное поведение, что, вероятно, не заставит их остановиться, но затем Тэцудзи Морияма публикует заявление, которое звучит слишком поддерживающим поведение фанатов (не то чтобы Эндрю удивился). Он говорит: «Нельзя выдрессировать собаку, избив её на следующий день после проступка. Она недостаточно умна, чтобы заметить взаимосвязь между своими ошибочными действиями и последующим со временем наказанием. Её необходимо воспитывать именно в момент проступка. Оставьте нам возможность самим всё исправить на поле».
В пропущенных у Эндрю есть один звонок и сообщение, которое он видит вернувшись в комнату. Оказывается, это механик, принявший машину Эндрю накануне. Эндрю слушает от него, что с ней не так, что можно и нельзя исправить.
А ещё он слышит, как Ники говорит Кевину, что Аарон больше не хочет, чтобы Нил был в их компании. Эндрю это не волнует. Ему все равно на причины, но в голове появляются мысли, которые перебивают друг друга, пытаясь сосредоточится и на машине, и на чужом диалоге.
Парень зажигает сигарету и наблюдает, как вишневое свечение ее кончика греет темноту комнаты. Механик продолжает болтать, но Эндрю абстрагируется, рассматривая маленькие лужи снаружи, отражающие свет уличных фонарей. Идёт дождь, попадая в воду, как пули.
***
Наступает понедельник, и вместе с ним никаких новых катастроф, завернутых в подарки, отправленные поклонниками Воронов.
Начинаются тренировки, которые вскоре оказываются полем битвы. Дэн и Мэтт игнорируют группу Эндрю, предпочитая разговаривать только с Нилом. Элисон старается держаться как можно дальше от ворот, Аарон вообще ни с кем не разговаривает. А Кевин, ударивший по воротам Эндрю, на удивление лажает: его бросок невероятно слабенький и хилый, Эндрю отбивает это ему в ноги.
Ваймак довольно сильно ударяет ладонью о лоб.
Кевин уворачивается, и мяч таки не прилетает ему по лодыжкам. Эндрю хмыкает и думает, что эту старую собаку все же можно научить новым трюкам. Но Дэй начинает ворчать по поводу и без все оставшиеся сорок минут тренировки, вскоре переключаясь персонально на Нила.
— Если из-за тебя, из-за того, что ты не умеешь держать язык за зубами, мы начнём проёбывать игры… — говорит он, и, учитывая все обстоятельства, эта угроза просто смешна, потому что исходит от Кевина. Нил тоже так решает, поэтому отмахивается, делая лицо Дэя ещё более хмурым. Если Кевин продолжит так, его лицо состарится и покроется морщинами до того, как ему исполнится хотя бы тридцать. — Нам сейчас не до твоего проблемного характера, — продолжает Кевин, а Эндрю опирается на свою клюшку. — Хватит всё усугублять, пока ты не разрушил ещё что-нибудь.
Верхнее яркое освещение заставляет волосы Нила светиться ржавым, когда тот наклоняет голову. Его выражение лица меняется, и Эндрю слишком далеко, чтобы распознать эмоцию, но его тело заранее реагирует, из-за чего парень раздраженно сжимает зубы.
— Пошёл ты.
Кевин ощетинивается, как сердитый кошак, и толкает Нила. Нил в ответ толкает Дэя, и тот налетает спиной на Мэтта, который удерживает парня от дальнейших разборок, перехватив за локоть. Нил в молчаливом предупреждении вскидывает ракетку в сторону звездного нападающего.
Эндрю продолжает опираться на ракетку и позволяет своим глазам блуждать то к часам, повешенным высоко на стену возле табло, то к разворачивающиеся драме.
Стрелка, отмеряющая каждую секунду, делает два полных оборота, прежде чем Ваймак отправляет всех на перерыв в попытке заставить успокоиться.
Оба нападающих уходят с поля отвернувшись друг от друга; Нил исчезает в направлении раздевалок и за ним следует Ваймак, в то время как Кевин поднимается по лестнице у трибун и садится.
Рене подходит к Эндрю и наклоняет голову в вопросе. Парень оставляет клюшку в воротах и они направляются ко внутреннему кольцу поля, медленно проходя по кругу.
Они идут в тишине, подошвы их обуви тихо хлопают по жёсткому деревянному полу в ритме, подобном пульсу. Это длится недолго, прежде чем Рене сигнализирует ему щелчком пальцев о остановке: сердце Эндрю тут же разгоняется, а мысли замирают.
Нил равняется с ними на очередном повороте и присоединяется, у Эндрю тянет основание позвоночника, он чувствует, как падает снова и снова и снова. Поэтому не смотрит в сторону парня и ничего не говорит.
— Я подумала, — начинает говорить Рене, когда они снова двигаются в неспешном темпе. — Что было бы неплохо изменить наш порядок выхода на поле, теперь, когда Эндрю не ограничен по времени из-за лекарств.
Краем глаза Эндрю видит, как Нил поворачивает голову и смотрит на него, поэтому никак не комментирует обсуждение Экси.
— Я говорила об этом с Ваймаком несколько дней назад. Наши новые соперники куда выше уровнем, и было бы круто, если бы Эндрю компенсировал усталость команды во втором тайме.
Эндрю думает об этом мгновение, пока они продолжают идти, и понимает идею девушки: Рене хороший вратарь, но из них двоих Эндрю все же сильнее, и закрывать собой ворота приносит ему меньше хлопот, чем ей.
И поскольку все, а особенно Кевин и Нил, стремятся к победе на чемпионате, чтобы сбить Рико с пьедестала, Эндрю мысленно соглашается с предложением Рене.
Затем она меняет темы, сначала на строительные работы на дальней стороне территории кампуса, и спрашивает Эндрю, видел ли он это. Он помнит, несколько недель назад, когда его лицо было ещё с улыбкой, он сделал откровенный комментарий об этом; о том, что это идеальное место, чтобы спрятать тело с темными волосами и голубыми глазами под коричневыми контактами. И он знает, что она тоже помнит, подергивание ее губ говорит ему, что это попытка подразнить его.
Он посылает ей взгляд исподлобья, и девушка качает головой.
Строительство там уже идёт давно, почти с тех пор, как Эндрю приехал в Пальметто, и продвигается невероятно медленно. Рене говорит, что это место напоминает ей здания из фильмов про апокалипсис или войны.
— Как, например, Третья мировая война, — говорит она, когда они делают очередной круг. Кевин все ещё сидит на трибунах со скрещенными руками, а разговоры остальных Лисов для Эндрю не больше, чем фоновой шум. — …думаю, что всё начнётся с нехватки ресурсов, типа воды. Мы сможем прожить без туалетной бумаги, но вода и какие-нибудь консервы не вечны.
Как бы логично это ни звучало, Эндрю сомневается, что с нынешним развитием оружия что-то подобное войнам до этого может произойти. Гораздо более вероятно, чем нехватка ресурсов, случится большой «БУМ» и всем будет уже всё равно.
— Нет, — озвучивает парень свои мысли, смотря на одну из стен, к которой они приближаются. На его лице чувствуется чужой взгляд (бегающий по щеке, левой брови и краю челюсти), и Эндрю уже даже привык к этому. Но это все еще раздражает и бесит, он все еще ненавидит Нила. — Правительство США вмешается в конфликт и направит на всех жестокое возмездие еще до того, как у нас закончится что-то жизненно важное.
Рене наклоняет голову влево, а затем вправо:
— Но если бы не использовалось такое оружие…
— У нас бы быстро закончились ресурсы, если бы началась Третья мировая, — Эндрю кивает — Больше того, нас откинуло бы в развитии на десятки лет назад, и в будущем это стало бы огромной проблемой.
В глазах Рене появляется знакомый блеск протеста, но прежде чем она озвучит свою позицию, Ваймак зовет команду к скамейкам запасных и возобновляет тренировку.
***
Нравоучения Ваймака, похоже, достигают ушей некоторых из них. Они собираются на поле на следующий день, и тренировка проходит более менее так, словно они команда.
Эндрю слова тренера не трогают, хоть он и слышит их в своей голове каждую секунду в максимально точной вариации. Нет, парень продолжает отбивать мячи в ноги Кевина, целясь, вообще-то, по яйцам.
Как и вчера, Кевин ворчит и ругает их каждую секунду, становясь похожим на сердитого чихуахуа со своим рычанием и раздражением, от которого его потряхивает.
Вокруг Дэя кружится злая энергия, и Эндрю догадывается, что это из-за нервов перед предстоящим чемпионатом. Он много что значит для Кевина и остальной команды, но Эндрю все ещё безразличен к игре, поэтому просто со стороны наблюдает за чужой истерикой.
Когда Ваймак объявляет о перерыве и Эндрю снова идет по внутреннему кругу поля, он не удивляется, когда к нему присоединяется не только Рене, но и Нил. Краем глаза парень видит, как Ники пытается жестами отогнать нападающего и оставить вратарей наедине, чтобы был шанс выиграть ставку на их отношения. Смешно.
— Ты был прав, — говорит Рене, когда они втроём идут рядом, жестикулируя рукой. — Вчера, когда сказал, что мы можем не дожить до нехватки ресурсов.
Эндрю оглядывается на девушку, когда слышит звук оповещения, пришедшего на телефон. Рене вытаскивает гаджет из кармана и быстро что-то печатает, а затем кладёт обратно. Эндрю любопытно, но так же это не его дело, поэтому он не спрашивает об этом.
— Думаю, что это было бы похоже на зомбиапокалипсис, — Рене улыбается. — Если бы от ядерного взрыва выжившие стали бы зомби, а мы нет, как бы вы убежали?
— Нужно избегать шоссе, — говорит Эндрю. Он смотрел несколько фильмов на эту тему, и понял, что большинство неприятностей при побеге происходит на дороге. Конечно, люди в реальной жизни будут действовать иначе, чем персонажи постановочного апокалипсиса — их захватит массовая истерия, и они все ломанутся из города по дороге, на которой будет не протолкнуться. — Ехать вдали от дороги было бы логично, слушая радио. Скорее всего придётся бросить машину, когда бензин кончится.
Рене хмыкает, думая об этом секунду.
— Я согласна. Нужно будет найти какой-нибудь магазинчик, чтобы взять жизненно важные вещи: воду, нескоропортящиеся продукты и фонарик.
— Оружие, — добавляет Эндрю. Он знает, что у него хватит силы защитить себя с оружием, как и Рене. Так что иметь что-то огнестрельное, или хотя бы ножи, было бы хорошим вариантом. — Особенно, если в планах пешее путешествие.
— Можно было бы найти рацию для связи с другими. Собрать выживших и переговариваться с ними было бы правильным.
— Нет.
— Ты ни за кем не станешь возвращаться? — спрашивает Рене.
И вот в чем дело: у Эндрю есть очень-очень маленький список людей, за которыми он бы захотел вернуться. Начиная с Би и заканчивая Ники. Рене сможет позаботиться о себе сама, а тренер позаботится об Эбби. Число людей сокращается до количества менее пяти человек. Эндрю поднимает левую руку ладонью вперёд.
— Могу пересчитать всех на пальцах одной руки.
— Думаю, тренер был бы очень хорош в бою, — говорит Рене, и Ваймак поднимает голову от бумаг, когда слышит это, но ничего не говорит, возвращаясь к делам. — У него кстати есть разрешение на оружие.
Эндрю не сомневается, что их тренер был бы очень полезен в драке, даже если бы шёл на зомби голыми руками. Но так же парень помнит, что у тренера больше нет оружия: всегда запертый шкаф в его квартире недавно опустел. Очевидно, Ваймак зачем-то избавился от оружия.
— Ему пришлось продать пушку после того, как выяснилось, что я несколько раз проникал к нему домой, — говорит Эндрю, но думает, что это не вся правда.
— А что насчёт Эбби?
— А зачем она мне? — спрашивает Эндрю, потому что правда не понимает. Эбби всегда старается быть доброй, и зная ее уже больше года, Эндрю уверен, что она попытается вылечить всех на свете, даже зомби. — Укус зомби вылечить невозможно, и она не позволит нам убивать заражённых. Кроме того, тренер её и на шаг от себя не отпустит. Вот пусть он о ней и заботится, пока может.
Затем Эндрю снова чувствует взгляд слева на своём лице, пока Рене обдумывает ответ и кивает.
— Хорошо. Однако, поддерживать связь с другими выжившими может быть важно. Особенно, если кто-то прячется на возвышенности и видит в каком направлении движутся зомби.
— Ага. Но они могут узнать, где ты находишься и попытаться ограбить.
— О, — Рене смотрит вниз на свой телефон, когда он снова пиликает входящим сообщением, и замедляет шаг. Эндрю мельком смотрит на дисплей, замечая знакомое имя из трёх букв. — Прошу прощения, — девушка отходит от них к трибунам и подносит телефон к уху.
— Жан, — говорит Эндрю, чувствуя зуд недовольства, который заменяется другим ощущением, когда он все же смотрит на Нила. Они продолжают идти без Рене. — Потрудишься объяснить?
— Я не знал, что Кевин дал ей номер, — отвечает Нил и смотрит через плечо. Рене все ещё находится в поле их зрения, но слишком далеко, чтобы была возможность подслушать разговор. Нил пожимает плечами, а Эндрю молчит, не зная что говорить. — Похоже, она понравилась ему на банкете, когда мы в первый раз встретились с Воронами. Надеюсь, она сможет ослабить его слепую, непоколебимую преданность.
Эндрю вспоминает об их игре несколько дней назад, и Воронов, сидящих в VIP-зоне. Вспоминает, как Рене пожала руку Жану, и как долго длилось их рукопожатие.
Также он вспоминает упомянутый Нилом банкет, и как Жан завис на Рене на какое-то время.
Эндрю не удивлён, что Нил тоже заметил это. Нил умён, когда дело касается наблюдательности и выводов, также он достаточно умён, чтобы использовать это в своих интересах.
Но потом, через секунду, Эндрю вспоминает, что Нил может быть невероятно умным, умнее, чем многие люди, которых Эндрю встречал до сих пор, но так же Нил достаточно глупый, когда дело касается его самого. И Эндрю правда ненавидит его, особенно, когда он наивно говорит:
— Возможно, именно поэтому Мэтт уже не так уверен насчёт вас двоих.
О. Эндрю многое мог бы сказать на это, начиная с того факта, что у Мэтта есть два рабочих глаза, и, вероятно, он понял, что именно интересует Эндрю. Но он не будет этого говорить. Парень просто смотрит на Нила не дольше одного удара сердца, а затем возобновляет шаг.
Они идут рядом, и звук соприкасающейся с полом подошвы, — это единственное, что пробивается через комфортную тишину между ними.
***
После этого они не разговаривают друг с другом несколько дней.
Эндрю вытаскивает ключ из зажигания после того, как припарковался перед Лисьей башней. Сегодня среда, и раньше в этот день он всегда ездил к Би. Но с тех пор, как он протрезвел, его сеансы с ней больше не являются обязательными. Парень решил пропустить сегодняшнюю сессию из-за слов, которые она сказала ему неделю назад. Которые повторяются в его голове снова и снова.
— Эндрю, — неожиданно зовёт Нил, когда они все покидают арендованную машину. На улице свежо и не сильно холодно, как неделю назад. Но все еще достаточно морозно, чтобы пальцы Эндрю быстро онемели, а пар изо рта вырывался при каждом выдохе. Нил кивает Ники, который смотрит вслед за Аароном и Кевином, но не двигается с места. — Сейчас придём. Присмотри пока за ними.
Ники кривится.
— Проще сказать, чем сделать.
Парень уходит вслед за остальными, и Эндрю тратит время на то, чтобы осмотреться. Похоже, университет проделал хорошую работу, чтобы привести это место в порядок.
Больше нет граффити, тротуары очищены. Единственным признаком катастрофы является меньшее количество автомобилей на парковке, чем обычно. Несколько грузовиков и внедорожников говорят о том, что некоторые спортсмены все же вернули свои машины. Но большинство из них Эндрю не знакомы.
— Есть новости из страховой? — спрашивает Нил, поворачивая голову, и смотря на Эндрю. Яркий свет от фонаря в паре метров от парковочного места Эндрю создаёт иллюзию, будто его глаза светятся. — Сегодня звонили Мэтту, сказали, что он может забрать машину завтра. Элисон получит свою в субботу. Твоя подлежит ремонту?
На самом деле Эндрю мало разбирается в запчастях автомобилей, как делают это некоторые люди. Ему было неинтересно знать про машины ничего, кроме их стоимости и скорости. Но его ограниченных знаний достаточно, чтобы понять по длинному списку поломок, которым перечислил механик, что машину не спасти.
Однако, Эндрю не хочет говорить об этом Нилу, но просто проигнорировать было бы грубо. Вместо этого он достает свой телефон и включает голосовую почту, передавая мобильный парню.
Эндрю вытаскивает пачку сигарет из кармана и опирается на багажник арендованного автомобиля. На стекле фар тонкий слой мороза, как и на деревьях вокруг. Он зажигает две сигареты, затягиваясь одной, и обменивая вторую на свой телефон, когда Нил заканчивает слушать.
— Придётся заменить её, — говорит Нил. Он стоит и слишком близко, и слишком далеко одновременно… Эндрю прячет глаза от чужих ярко-голубых, запихивая телефон обратно в карман. — Если страховая не сможет покрыть все издержки на замену, я оплачу недостающее. Ты знаешь, что с этим у меня проблем нет.
Да, Эндрю помнит. Знает, что у Нила есть достаточное количество зелёных купюр в папке, чтобы сделать это предложение реальным. Но это звучит как подарок, а подарки никогда не заканчивались для Эндрю чем-то хорошим, потому что всегда приносили больше трагедий, чем радости. Подарки всегда обжигали его пальцы.
— Мне не нужна твоя благотворительность.
— Это не благотворительность, это месть, — отвечает Нил, как будто бы месть может заинтересовать Эндрю. — Во-первых, это ведь не мои деньги, помнишь? Я уже говорил, что отец украл их у Мориямы. Если ты частично оплатишь ими машину, то, по сути, заставишь Рико возместить то, что испортили его фанаты.
— Месть, — медленно произносит Эндрю, пробуя это слово на вкус. Оно оказывается как пепел, как желание позволить заплатить Мориямам хоть за что-нибудь. — Источник мотивации для слабых.
— Если бы ты действительно так считал, то не планировал бы убить Пруста.
На мгновение появляется тишина. Толстая, темная, ядовитая, повисшая неприятными воспоминаниями только из-за чужого имени.
Но со следующим вдохом, она исчезает, и Эндрю все же поднимает глаза на Нила. Он знает, что Нил не пытался назвать его слабым, но все равно исполняет своё желание: хватает парня за затылок и притягивает ближе, мешая отступить.
Знакомая искра электричества бьет по нервам, но это прикосновение не вызывает тошноту, только тягучую волну притяжения, которую Эндрю не может игнорировать.
— Это не месть, — говорит он, выдыхая дым в чужое лицо, и позволяет себе незаметно притянуть парня ещё ближе. Нет, это не месть. Эндрю не хочет сделать Прусту больно только потому, что тот сделал больно ему. — Я предупреждал, что собираюсь сделать, если он коснётся меня. И теперь я просто сдержу своё слово.
Это не месть, никогда ею не было. Только лишь ещё одно обещание, которое Эндрю дал себе в ночь, наполненную монстрами, привязанный к кровати. Ещё одно обещание, которое он сдержит.
Эндрю ждёт несколько секунд, чтобы убедиться, что Нил понял его слова, а затем отпускает. После он подносит к губам сигарету, чтобы затянуться и смыть горькое чувство с языка вкусом никотина. Неожиданно Нил отбирает у него сигарету.
А затем он ломает её между пальцами и бросает на асфальт под ноги. Эндрю смотрит, как две половинки дымятся на морозе, быстро угасая. Он ненавидит Нила. Боже.
— Девяносто один процент.
— Просто возьми деньги, — говорит Нил. — Ты купил ту машину ценой чьей-то смерти. А эту купишь ценой жизни… моей жизни. Я планировал потратить их на новые документы, если бы пришлось бежать отсюда. Благодаря тебе эти деньги мне больше не нужны.
Эндрю принимает новую информацию, сохраняет и кладёт на полочку, чтобы достать чуть позже и тщательно рассмотреть.
— У твоей жизни свой ценник, который ты уже оплачиваешь. Нельзя устанавливать цену на одну и ту же вещь дважды.
— Только что ты потерял право называть меня упрямым, — отвечает Нил, а Эндрю просто пожимает плечами. Возможно, он это сделал, возможно, он этого не сделал. Для Эндрю это не имеет значения. — Тогда заключи со мной новую сделку.
И это заставляет Эндрю задуматься. Он наклоняет голову вбок, смотря на Нила под новым углом, но это не делает парня менее интересным, и не облегчает состояние Эндрю, не уменьшает тяжесть в паху. Нет. Это все ещё интересно, ведь именно так Эндрю и работает: принимает что-то, и что-то отдаёт взамен. Взаимовыгодно.
— И чего ты хочешь?
— А что ты можешь мне предложить?
Много чего. Например, себя. Все свои тайны. Почему Нил ещё не понял? Почему не додумался до чего-то такого элементарного?
— Не задавай вопросы, на которые уже знаешь ответ.
Нил хмурится, но Эндрю не будет объяснять. Не будет подсказывать, что может сделать для Нила почти все, что входит в рамки разумного (и даже немного за них).
Эндрю не собирается составлять список из того, что он может предложить. Нет, он хочет услышать, что может придумать Нил. И если он достаточно умён, то найдёт что-то…
Парень протягивает руку между ними ладонью вверх, а затем ждёт, пока Нил додумается повторить жест, прежде чем заберёт целую сигарету из несопротивляющихся пальцев.
Он делает это той же рукой, которую использовал, чтобы притянуть Нила ближе. Кожа на пальцах этой руки колется изнутри, словно в ней иглы, прорастающие вверх. Чужая сигарета почти потухла, и чтобы сохранить ее в живых, Эндрю делает глубокую затяжку.
— Эта моя, — невозмутимо говорит Нил.
— Ой, — отвечает ему Эндрю.
Свет с ближайшей к ним лампы попадает на затылок Нила, бросая лицо в тень, из-за чего его челюсть выглядит острее, а скулы выше, глаза ярче… тепло внутри Эндрю растёт и просачивается из грудной клетки к глотке, как воздушный шар. И Эндрю обнаруживает, что не может сглотнуть его обратно, прийти в себя, поэтому продолжает смотреть в глаза Нила.
Оглядываясь назад, все эти ощущения уже не так дезориентируют, как раньше, это не так плохо, как было в начале. Эндрю наблюдает за тем, что Нил тоже смотрит на него не отрываясь, и этот факт заставляет ещё одну волну искр пробежаться вдоль кожи.
Нил наклоняет голову влево, его брови нахмуриваются, когда сконцентрированный взгляд ползет по лицу Эндрю, но потом это все быстро разглаживается и исчезает:
— Хочу, чтобы ты перестал закидываться крекерной пылью.
Учитывая все, что мог попросить Нил, этого Эндрю снова не ожидал. Парень затягивается, скрывая удивление за язвительностью:
— И он ещё говорит, что не праведник.
— Если бы я был, как ты считаешь, праведником, то попросил бы заодно отказаться от сигарет и алкоголя, — говорит Нил, и да, Эндрю предполагает, что это так. — А я прошу только об одной вещи. В любом случае, тебя почти не накрывает, при этом лишний риск остаётся. Тебе не нужна третья зависимость.
— Мне вообще ничего не нужно, — как мантру произносит Эндрю.
— Ну раз оно тебе не нужно, значит, ты сможешь с лёгкостью от этого отказаться, — говорит Нил, и в его голосе пробивается что-то острое, как лезвие ножей под повязками Эндрю. — Правильно?
И как бы Эндрю не ненавидел признаваться себе в этом, Нил влияет на него. Он прав.
Крекерная пыль никогда не была для него чем-то большим, чем облегчением синдрома отмены. Он никогда не получал кайф от их приёма, не получает и сейчас.
Нил прав, будет легко отказаться от них. И тот факт, что парень выбрал это, зная, что Эндрю ничего не будет стоить завязать — ощущается горячо, но в то же время неимоверно бесит. Эндрю больше не затягивается, вместо этого бросая сигарету обратно в Нила.
Она немножко прожигает материал рубашки Нила там, где соприкасается, и Эндрю отводит взгляд на голые деревья, ветви которых качаются от лёгкого ветра.
— Интерпретирую этот всплеск эмоций как твоё согласие, — комментирует это Нил через пару секунд. — Вечером занесу деньги в твою комнату.
— Занесёшь? Точнее, сможешь ли занести? — Эндрю медленно возвращает свой взгляд на чужое лицо, свежее воспоминание достаточно ясно играет перед глазами. — Ники говорит, Аарон больше не хочет видеть тебя у нас в комнате. Что-то там, связанное с твоим участием в делах, которые тебя не касаются.
Три дня назад это никак не интересовало Эндрю, но сейчас он позволяет себе проявить любопытство: оно аккуратно окутывает его кожу, заползает под ткань повязок, и делает кости непривычно легкими. Он хочет услышать ответ Нила, чтобы тьма в его голове снова уснула, чтобы не обнюхивала новую информацию с такой жадностью.
Парень слегка взмахивает рукой, прогоняя воображаемых монстров:
— Паршивая телефонная связь сделала всю картину несколько непонятной. Возможно, ты сможешь объяснить мне в лицо, с чего вдруг тебя так заинтересовала жизнь моего братца?
— Не заинтересовала, — говорит Нил, и это не звучит как ложь, но и не правда.
— И без вранья.
— Не заинтересовала, — снова повторяет Нил, и его брови опять хмурятся. — Я его терпеть не могу, но у нас ужасно мало времени. В прошлом октябре я уже говорил, что мы не сможем дойти до финала без относительной сплочённости, — о, ну конечно, как Эндрю сам не догадался, что это связано со сраным Экси. — Вы двое нас тормозите. Пришлось начать с одного из вас. И раз уже все делают такие ставки на Аарона и Кейтлин, я подумал, что он захочет бороться за неё.
— Сулит интересные перемены, — только вот существует одна вещь, в которой Эндрю не сомневается: у Аарона кишка тонка, чтобы сделать это. И хотя Эндрю интересно, чем это может закончится, между ним и братом все ещё висит обещание. — А также будет пустой тратой сил и времени. Он может попытаться, но ему не победить.
— Тебе придётся отпустить его.
— Ой, — фыркает Эндрю. Это новость для него, потому что в последний раз, когда он проверял: был никому ничего не должен. — Правда?
— Ты просто потеряешь его, если не сделаешь этого, — говорит Нил, и Эндрю знает это. Знает, что Аарон возьмёт самые большие ножницы, и отрежет все связи между ними, прежде, чем у Эндрю будет возможность наступить на осколок ещё одного нарушенного обещания. — Он и дальше продолжит отталкивать Кейтлин, если ты будешь давить. Но он будет винить во всём тебя. Будет считать дни до выпуска, и, когда этот день придёт, ты его больше никогда не увидишь. Ты не тупой. Я знаю, что ты прекрасно понимаешь это. Отпусти его сейчас, если хочешь, чтобы он когда-нибудь вернулся.
И вот в чем дело: Эндрю знает все это; никогда не было ни одного момента, когда бы он не осознавал последствий своих поступков. Но слышать, как кто-то говорит это, слышать, как Нил говорит это вслух, когда Эндрю никогда не пытался позволить своим мыслям ускользнуть из головы прежде, это другое. И кажется, что что-то давит на его грудь и немного усложняет дыхание с постоянно повторяющимся «Я ничего не хочу».
— Кто-то тебя спрашивал?
— Меня не надо спрашивать. Выражаю своё мнение абсолютно безвозмездно.
— Не стоит, — говорит ему Эндрю, когда сердцебиение приходит в относительный порядок. — Дети должны быть тише воды, ниже травы.
Нил наклоняет голову вбок, и обнажает красивую линию шеи, выглядящую бледнее при свете уличного фонаря:
— Не надо отталкивать меня за ложь, а потом игнорировать за то, что говорю тебе истинную правду.
— Это совсем не истина, — сопротивляется Эндрю, скользя глазами по чужим чертам. — Истина неопровержима и свободна от твоих личных предрассудков. Восход, Абрам, смерть — вот это истина. Нельзя судить о проблеме через призму своего восприятия, а потом называть это истиной или даже правдой. Этим ты не запутаешь ни одного из нас.
— Если ты просишь о полуправде, то её и получишь, — отвечает Нил и переступает с ноги на ногу. — То, что тебе не нравятся мои ответы, — это твоя проблема, а не проблема моего восприятия. И раз уж мы заговорили о личных заблуждениях и жизни Аарона, что ты собираешься делать на судебном процессе? Она ведь приедет, правда? — спрашивает Нил, а затем добавляет, словно Эндрю уже не понял о ком он. — Я говорю о Касс. Тебе придётся увидеться с ней.
Сердце снова пропускает удар, что отдаёт болезненной вспышкой между рёбер. Больнее, чем когда Нил упомянул Пруста.
Да. Он знает это, знает, и ненавидит, что ему придётся встретиться с Касс и посмотреть в ее лицо, полное слез и горя, траура от смерти родного сына… он должен будет увидеть, как она не сможет посмотреть на человека, который должен был стать ей вторым сыном, и понять, что все эти белые простыни с засохшими бурыми пятнами не были шоколадом, а были красным флагом, которые она игнорировала снова и снова.
— Тише воды, ниже травы, — повторяет Эндрю, его голос не звучит иначе, но перед глазами появляется темнота. Другая тьма, чем на спарринге с Рене, другая, чем когда он хочет Нила… Эндрю показывает новую сторону своих монстров, и Нил смотрит.
И Нил понимает тихое предупреждение в его голосе, конечно, он понимает: читает между строк просьбу остановиться, когда другие не понимают даже прямых указаний. Парень отворачивается, свет снова гуляет в его кудрях, превращая его в ржавый ореол, и возвращается в здание, пока Эндрю достает ещё одну сигарету и зажигает ее.
Немного позже, когда сумерки поглощают комнату, а свечение фонаря с улицы перестаёт справляться, как и слабое свечение луны, когда горизонт полнится звездами, как бриллиантами, которые мерцают с каждой секундой все больше, когда уже все в их комнате спят…
Нил протягивает ему пачку денег, обёрнутых резиной. Эндрю смотрит на все это, держа между пальцами сигарету.
Запах дыма пропитывает не только серую рубашку Нила, но и всю атмосферу между ними, весь темный и пустой коридор. Этого дыма недостаточно, чтобы вызвать пожарную сигнализацию, к тому же, Эндрю не планирует задерживаться рядом с этим парнем сейчас.
— Вау, посмотрите, что притащил этот ободранный кот, — говорит Эндрю, выдыхая дым Нилу в лицо. Нила это абсолютно не смущает, потому что он даже не чешется, когда спокойно вдыхает это. — Лапки не отвалятся?
— Ты не смешной, — отвечает Нил, и его зубы цепляются за нижнюю губу. И Эндрю не может оторвать глаз, и он ненавидит Нила со страстью, заставляющей чувствовать жар ниже пояса. — Возьми. Не знаю, думал ли ты, какую машину хочешь купить, но этого должно быть достаточно, чтобы взять что-то такое же эффектное, как GS.
Эндрю опускает взгляд на деньги, которые Нил впихивает ему в руки. Он не считает их, но знает, что этого будет более чем достаточно для покупки машины, которая уже давно привлекла его внимание. Но. Но самое любопытное в этой ситуации то, что Нил действительно отдаёт ему свой шанс на побег. И Эндрю хочет забрать его. Хочет лишить Нила возможности легко смыться.
— Увидишь, — Эндрю забирает деньги, и хватает дверную ручку свободной рукой, чувствуя, как холодная сталь охлаждает его нагретую кожу. — Теперь иди. Беги.
Для такого человека, как Нил, для беглеца, как он, который наверняка никогда не останавливался на одном месте больше двух дней, отказ от чего-то подобного — отказ от шанса на выживание, по сути, должно ощущаться зудом в ногах от необходимости бежать.
И Нил двигается через секунду, а Эндрю смотрит ему вслед, смотрит, как тот не покидает общежитие. Просто заходит в их с Мэттом комнату, и закрывает за собой на замок.
Серый пепел падает с сигареты Эндрю на пол с ковром. Парень ведёт подушечкой большого пальца по резинке, стягивающей деньги. А потом возвращается в комнату, подходя к столу. В окне видна пустая парковка, и никаких убегающих силуэтов… Внутри Эндрю есть чувство, которому он не может дать название. Оно растёт, как маленький, редкий цветок.
Примечание к части
Большое спасибо за приятные комментарии. Мне очень приятно, и хочется вас тоже радовать) Скоро начнётся жесть, но вы держитесь.