Глава 31
Резкий звук удара по дереву заставляет Эндрю проснуться в воскресенье рано утром. Достаточно рано, чтобы комната все ещё была затоплена темнотой, а его повязки выглядели как две чёрные дыры, когда он вытаскивает их из-под подушки и встаёт с кровати через минуту. Почти сразу он узнает этот мягкий стук по двери в их комнату.
Он знает, что это Рене, до того, как подойдёт к двери минуя стол перед диваном. Из окна светит слабый голубоватый свет от Луны, бросая одинокие тени всех форм на потолок и стены.
Он знает, что это Рене точно так же, как узнает тихий звук дыхания в спальне Аарона, точно так же, как тихое бормотания Ники и скрип кровати Кевина.
Свет из коридора проливается внутрь комнаты, когда Эндрю открывает дверь и видит Рене. Она хмурится.
Парень смотрит через ее плечо на кучу открытых дверей дальше по коридору. Остальные спортсмены толпятся у лифтов и лестниц, звуки громких голосов доходят до его ушей, но он сосредотачивается на девушке, когда она открывает рот.
— Вороны, — говорит она, и Эндрю, конечно, быстро все понимает. Поскольку Нил в последний раз говорил о Рико, унижая его перед тысячами зрителей. И учитывая, который час, учитывая, что Сет умер всего через несколько часов после шоу Кэти, и что сейчас прошло несколько часов после интервью Нила… да, Эндрю может догадаться, о чем идёт речь. — Их фанаты, похоже, разгромили машины.
…его машина.
Парень отворачивается и возвращается в спальню, чтобы обуться, а после хлопает дверью комнаты с такой силой о стену, что она отскакивает и оставляет небольшую вмятину в ней.
Остальные трое реагируют на внезапный шум: Ники вздрагивает и почти падает с кровати, Аарон садится и оглядывается в замешательстве, а Кевин просто перекатывается на другой бок, тихо посапывая.
— Парковка. Сейчас, — даёт короткую команду Эндрю.
Телефон Кевина начинает агрессивно звонить, это последнее, что Эндрю слышит, прежде чем закрыть за собой дверь и последовать за Рене на улицу.
Странно, думает он, что пострадали только машины, потому что Нил был более чем груб, грубее, чем в прошлый раз, упоминая на этот раз не только Рико, но и других Воронов.
Существует много вещей, которые кто-то вроде Рико Мориямы мог бы сделать с ними, особенно со всеми деньгами, которые у него есть.
Но единственное, что Вороны ответили прессе: мнение любителя не интересует их. Но они прекрасно знают о преданности своих фанатов, и несомненно приложили руку к творящемуся беспорядку. Это странно и по-идиотски, потому что направлено не только на Лисов, но и на остальных людей университета Пальметто.
Хотя, неудивительно, что фанаты Воронов такие же идиоты, как и команда, которую они поддерживают.
Высокий спортсмен принадлежащий к их футбольной команде распахивает перед ними дверь, и Рене ловит ее прежде, чем она закроется. Они выходят на улицу.
Холодный воздух попадает под одежду Эндрю, и заставляет мурашки бегать по коже, добираясь тут же до костей. Запах сырого мяса, гнилой еды и чего-то разлагающегося становится отчетливее и сильнее с каждым шагом к парковке.
Разъяренные спортсмены бегают по парковке, половина из них разговаривает по телефону, а другие бесятся из-за состояния своих автомобилей. Девушка справа вычищает что-то похожее на говядину с капота. На месте происшествия также копошится охрана и патрульные машины, яркие вспышки камер сигнализируют о том, что все пытаются запечатлеть принесённый ущерб.
Эндрю не тратит время на других, выискивая глазами старшекурсников, а также Нила и их машины. Они более разбиты, чем у остальных: у машин Мэтта и Элисон выбиты стёкла, спущены шины, а по капоту раскиданы глубокие кратерные вмятины.
Рене берет руку Элисон, когда Эндрю останавливается рядом с Нилом, девушка говорит:
— Сочувствую.
— Кто-нибудь уже звонил Ваймаку? — тихо спрашивает Нил, выпуская изо рта небольшое облако пара.
— Он позвонил нам, — отзывается Дэн и хмурится, осматривая грузовик Мэтта. — Копы ставят в известность всех тренеров и свозят их сюда, чтобы организовать посильную поддержку. Он должен быть с минуты на минуту.
Эндрю фыркает и отворачивается, наконец решаясь найти собственную машину. Он уже знает, что если автомобили старшеклассников выглядят столь плачевно, его малышка будет выглядеть намного хуже.
И это так.
Фанаты Воронов, видимо, решили не ограничиваться шинами и окнами, а также простыми вмятинами. Нет. Кажется, кто-то притащил с собой кувалду, судя по огромной дыре на всю правую сторону машины. От капота осталось ровно ничего, подписанное сверху: «предатель».
Сиденья спереди и сзади полностью разодраны, а весь салон уделан каким-то дерьмом, начиная с грязи до куриных костей. Жуткая вонь достигает носа Эндрю с первым же порывом ветра.
И вишенка на торте его терпения: мертвая лиса.
Краем глаза парень видит, как Ники подбегает к машине и вопит, прижимая руки к капоту.
— Нет, нет, нет, — воет он. — Что же они сделали с тобой, малышка? Что они… Это что, мёртвое животное? О Господи, Аарон, в нашей машине мёртвое животное. Меня сейчас стошнит.
Аарон приближается и наклоняется, заглядывая внутрь с тихим ругательством. А затем он отворачивается, пряча нос в локте, яростно смотря на Нила. Не нужно быть гением, чтобы знать, что он собирается сказать.
— Тебя, наверное, заставили это сказать, верно?
— Простите, — говорит Нил. — Я думал, достанется только мне, — вспоминая, как Рико ничего не сделал ему в прошлый раз лично (а прикончил Сэта), не понятно, почему Нил так думал. Поскольку Рико не выгодно дисквалифицировать их, он мог придумать что угодно, чтобы сохранить свою гордость. Прийти лично к Нилу имело бы смысл, но Вороны просто решили оставить все на фанатов. — Я не думал, что вы тоже пострадаете.
— Ну да, конечно, — плещет ядом Аарон, и его лицо принимает подлое выражение. — Одного Сета было недостаточно?
Нил сильно вздрагивает рядом с Эндрю, и делает шаг назад. На секунду Эндрю кажется, что тот убежит прямо сейчас. Парень отрывает внимание от уничтоженной машины и готовится поймать бегуна, но потом, внезапно, Эллисон выныривает из ниоткуда, поднимает руку в замахе… и Эндрю видит светлые волосы и голубые глаза и думает: Тильда, Тильда, Тильда, а затем…
А потом Эндрю снова шестнадцать.
Эндрю шестнадцать, и звук пощёчины звонким эхом разносится по всей комнате, прежде чем он увидит своего брата: хрупкого и трясущегося, с широкими зрачками из-за наркотического опьянения, которое допустила Тильда. Он выходит из кухни с красным отпечатком на щеке.
Эндрю шестнадцать, когда он стоит перед братом и принимает решение, которое огромной тяжестью сковывает его запястья и щиплет язык, когда он говорит: «Если ты не можешь защитить себя от женщины, я это сделаю. Взамен ты будешь рядом до конца учебы, и будешь избегать их».
Эндрю шестнадцать, когда Аарон соглашается на эту сделку, когда связывает их словами. Эндрю шестнадцать, когда Тильда принимает его за Аарона и бьет несколько раз, а Эндрю мстит ей в машине, выкручивая руль на встречную полосу.
Эндрю шестнадцать, когда он просыпается в больнице с огромной раной в голове, с болью и слабым пульсом — единственный выживший после автомобильной аварии.
Звук пощёчины возвращает Эндрю в реальный мир. Он поворачивается, бросая взгляд на красный след на щеке Аарона. Красный. Красный — как цвет крови, протекающей по холодной коже Эндрю, как цвет мигающей сирены…
Эндрю двигается, чувствуя, как обещание данное брату бросает его вперёд. Видит волосы в том же оттенке, который был у Тильды. Он ловит запястье Элисон прежде, чем у неё появится возможность снова ударить Аарона. Парень заламывает ей руку так, как показала ему несколько месяцев назад Рене, и ставит на колени. Другая его рука хватает девушку за затылок, под волосами, удерживая без возможности вырваться.
Гнев, чистая ярость внутри поглощает так медленно, но всего сразу. Эндрю краем глаза видит, что Рене бросается к Элисон, чтобы обнять ее и посмотреть на Эндрю. Парень продолжает удерживать, и он правда хочет свернуть чужую голову. Правда хочет сделать всего одно неаккуратное движение, чтобы остальные наконец выучили этот урок. Может тогда они запомнят несколько элементарных правил?
— Эндрю, это просто Элисон, — слышит он Рене сквозь бушующий ураган в ушах. — Ладно? Это просто Элисон.
И это — это странно и очень напоминает ему слова брата, однажды произнесённые.
Тогда они стояли в гостиной, солнечный свет из окна превращал волосы Аарона, такие же, как у Эндрю, в расплавленное золото. Синяки, украшающие его кожу — синие и зелёные, желтые и фиолетовые, яркие. Дверь была плотно закрыта, а из-за неё гремели столовые приборы. Эндрю смотрел на брата, на это странное существо, похожее на него как капля воды, но в то же время нет. Он сказал: «Это просто мама».
— Это не просто кто-то, когда он поднимает руку на то, что принадлежит мне, — отвечает Эндрю, хотя он уже устал объяснять это каждый раз, особенно после недавнего случая с Мэттом. — Не вмешивайся.
— Ты же знаешь, что я не могу, — говорит Рене. — Ты сам просил меня защитить их.
— Ты облажалась, — рычит Эндрю, потому что она это сделала, потому что это изначально не должно было зайти так далеко. А сейчас он оторвёт голову этой наглой девчонке. — Тебе следовало быть быстрее.
— Эндрю, блять, — откуда-то говорит Мэтт, но парень игнорирует его, не отводя глаз от Рене.
Через мгновение Ники падает на колени возле Элисон. Он скользит по асфальту и берет девушку за руку, сжимая ее пальцы.
Эндрю плевать на эту драму. Он пообещал — он сделает. Какие у него есть основания жалеть её, когда она сама виновата?
— Эндрю, — настойчиво зовет Рене, когда Эндрю усиливает хватку. — Отдай мне её.
Но Эндрю не может: его рука крепче сжимается на чужой шее, и он не может, просто не может отпустить ее, из-за бешеной ярости. Из-за ядовитой тьмы внутри, из-за агрессии и воспоминаний.
Внутри него нет ничего, кроме бесконечной, бесконечной пустоты, пока вдруг не появляется что-то еще, чего быть не должно. Он вырывается на первый план и говорит всего одно слово на немецком:
— Хватит, — Нил становится справа от него, и его раскрытая ладонь перекрывает Эндрю обзор на Рене. Парень видит длинные белые пальцы с мозолями от ракеток и перчаток. Его кожа достаточно яркая, чтобы почти светиться в темноте, отражая свет фонарного столба. Синие вены четко проступают на коже предплечий. Это правая рука Нила, рука, которую он использовал, чтобы засунуть ладонь Эндрю себе под рубашку. Ещё одна волна злости поднимается из-под рёбер, когда воспоминания про Тильду заменяются этими. — Достаточно, Эндрю.
— Это не тебе решать.
— Если ты навредишь ей, нас дисквалифицируют, — говорит Нил, словно Эндрю и правда это заботит. Боже, да ему плевать на этот глупый вид спорта. К тому же, он не планирует причинять ей вред, только лишь оторвать к чертям собачьим голову. — Оргкомитет не позволит нам играть с восемью игроками.
— Однобокость твоего мышления, — говорит Эндрю сквозь зубы, понимая, что у него не выходит игнорировать ерунду Нила. — Как обычно, утомительно тошнотворна.
— Ты обещал, — настаивает Нил, и что-то внутри Эндрю тормозит. Затихает, настороженно прислушиваясь. — Ты обещал, что перестанешь каждый раз обламывать их и загонять в угол. Ты пообещал сотрудничать, пока мы не разгромим Воронов в финале.
И это не правда.
Эндрю никогда такого не говорил, он не помнит, чтобы говорил хотя бы что-то похожее, но Нил выкручивает его обещание почти наживую. Эндрю помнит, как стоял в магазине костюмов и ронял их на пол. Помнит, как Нил сказал, что они не смогут без остальных попасть в финал, и Эндрю сказал спросить Мэтта о том, что произошло годом ранее, а затем позволил прийти, если они осмелятся. Это предназначалось только для вечеринки в Эдеме, только для единственной ночи, чтобы провести время, как команда. Не для чего-то большего, и Нил должен об этом знать. Должен был понять, и не превращать его слова во что-то такое.
— Ты что, солгал мне?
О. О, Эндрю позволяет называть другим его как угодно: социопатом, монстром, преступником, сумасшедшим. Потому что его не волнуют эти слова, его не волнуют слова людей, которые даже не пытаются понять его.
Но единственным, кем не является Эндрю больше всего на свете, это лжецом. И тот факт, что Нил… что человек, которому удаётся читать Эндрю между строк, называет его так… пускает по телу болючие электрические разряды, которые он чувствует от сердца до кончиков пальцев.
— Я не обещал этого…
— Ты пообещал, что защитишь меня в этом году, — говорит Нил, его глаза сияют холодным блеском и Эндрю понимает, что им пытаются крутить. Понимает, но ничего не может сделать. — И я заранее предупредил, что собираюсь сделать и что для этого потребуется. Не имеет значения, нравится тебе это или нет. Итак, могу я рассчитывать на твою защиту или нет?
Нил замолкает. Эндрю понимает, чего он ждёт, но Эндрю не может… не может оттолкнуть от себя эту тьму, затолкать обратно достаточно глубоко, чтобы она перестала угрожать остальным.
— Эндрю. Посмотри на меня.
… и рот Эндрю дёргается в гримасе, которую он подавляет, прежде чем посмотреть вверх.
Здесь Нил. И его выражение лица не меняется, когда он сталкивается глазами с темнотой, вытекающей из Эндрю как кровь.
Это интересно, это идиотски, опасно, увлекательно во всех неправильных отношениях. И Эндрю ненавидит его.
— Пошёл нахуй.
Нил просто моргает один раз.
— Защитишь или нет?
— Я пообещал и ему тоже, — говорит Эндрю, понимая, как это может звучать для других. Кровь не важнее воды. Семья может означать что-то для других, таких, как Ники и старшекурсники, но это ничего не значит для Эндрю: это просто слово из пяти букв.
Но их обещание, первое обещание, что-то значит для него, даже если оно не важно для Аарона. Аарон был просто глуп, чтобы принять его помощь. Был достаточно глуп, чтобы думать, что Эндрю не сдержит слово, а затем был глуп, закрутив шашни с девушкой.
— И я не нарушу его обещание, чтобы сохранить твоё.
— Эндрю, это… — говорит Аарон откуда-то слева потерянно, сломанным голосом. Но не заканчивает. На мгновение это отвлекает, но не достаточно, чтобы Эндрю отвёл взгляд от Нила. — Нет, Эндрю. Нет. Всё в порядке. Я в порядке. Это было даже не больно.
Это отличается от времен, когда он говорил точно так же, стоя в доме Тильды, весь избитый, но утверждающий, что в порядке. На этот раз Аарон звучит так, словно действительно в норме, и этого достаточно, чтобы пальцы на шее у Элисон ослабли, и он позволил девушке рухнуть на асфальт.
Эндрю насильно запихивает в себя злость, как раньше делали это таблетки, хороня ее глубоко во тьме до первого удачного случая.
— Ты придурок, — говорит Дэн, как только Элисон выходит из зоны досягаемости Эндрю, ее голос звучит яростно, а руки упираются в бока. — Ты ведь мог серьёзно навредить ей!
О, знала бы она…
— Только не надо удивляться, — Эндрю фыркает, потому что, ну правда, они уже должны были сотню раз выучить этот урок. — Это уже второй раз за несколько недель, когда кто-то из вас забывается. Могли бы сделать правильные выводы ещё после первого раза. Так что не надо обижаться, когда вы сами провоцируете меня.
— Это не… — начинает Дэн, но затем другой знакомый голос перебивает её.
— Какого черта здесь творится? — Ваймак подходит только что, видимо, не застав воочию чудной картины, как Эндрю угрожал Элисон, но догадавшись о чем-то по кислым лицам.
— Ничего, — бурчит Дэн. — Просто переосмысливаем каждый раз, когда мы поддерживали решение о вербовке монстров.
Ах, и разве не забавно, как быстро они переобуваются, когда чего-то не понимают, и даже не пытаются?
— Эй, — вмешивается Ники все ещё сидя на земле. — Эндрю, возможно, несколько погорячился, но он сделал это не просто так. Она первая начала.
— Даже не пытайся оправдывать это, — качает головой Мэтт и скрещивает руки. — Никто не отвечает на пощёчину переломом шеи.
— Там, откуда ты родом, может, и нет, — говорит Эндрю и думает о системе приемных семей, думает об украденном кусочке конфетки в обмен на вилку, используемую в качестве оружия. Думает о четырёх мужчинах, лежащих на земле после попытки докопаться. Думает о любви и тепле со слишком высокой ценой, чтобы Эндрю мог получить это даже отдав все, что у него есть.
— Ты про реальный мир?
— Не надо, — Эндрю поднимает пальцы к губам и дважды стучит по ним, в молчаливом предупреждении заткнуться. — Такой избалованный ребёнок, как ты, никогда не сталкивался с реальной действительностью. Не говори об этом так, будто понимаешь, о чём речь.
Ведь это правда. Мэтт не понимает и, вероятно, никогда не поймет, что такое реальный мир, каково это — смотреть на него, жить в нем. Когда твоя реальность — это синяки, постоянные кровотечения и тени, растягивающиеся со всех сторон, смотрящие на тебя не моргая. Да, Мэтт зацепил самый край уродливой действительности, но этого было недостаточно, чтобы он понял.
— Хватит, — даёт команду Ваймак, а затем щёлкает пальцами. — Где вы припарковались? — мужчина следует взглядом за кивком Дэн, а после снова поворачивает голову. — Подождите возле своих автомобилей. Буду там через две секунды. Идите, я сказал, — говорит он ещё раз, заставляя старшекурсников двигаться. Им требуется меньше тридцати секунд, чтобы отойти достаточно далеко и ничего не слышать. Ваймак снова поворачивается к Эндрю и его компании. — Никто так и не ответил на мой вопрос. Что, чёрт возьми, здесь произошло?
Эндрю ничего не говорит, но оказывается, что ему не нужно, потому что Нил один раз пожимает плечами, выкладывая как есть:
— Элисон ударила Аарона, поэтому Эндрю дал ей сдачи.
Ладно. Учитывая все обстоятельства, это уж слишком краткое изложение того, что на самом деле произошло, но это не беспокоит Эндрю. Однако это беспокоит их тренера, судя по тому, как тот закрывает глаза и тяжело вздыхает, хватаясь пальцами за переносицу.
— Эндрю, нам придётся поговорить об этом. Точнее так: я буду говорить, а ты будешь слушать. Сегодня, но не сейчас. Сначала мы разберёмся со всем этим говном. Ты меня понял? — парень не отвечает, потому что не видит в этом необходимости. Он и Ваймак после последних нескольких месяцев научились понимать друг друга и так. Ну. Эндрю так думает, но, видимо, не мужчина. — Не слышу.
— Вы говорите, я слушаю, — повторяет Эндрю, что является скорее итогом слов Ваймака, чем его согласием на это.
***
Восход солнца разбивает темноту ночи, когда она истекает кровью в утро, золотые отростки лучей простираются над бледно-голубым цветом горизонта, а несколько облаков, висящих на небе, окрашиваются в разные цвета, как лепестки цветов. Мороз, покрывающий лобовые стекла и зеркала искалеченных машин, яростно сверкает, когда солнце поднимается все выше и выше, а горстка птиц хлопает крыльями, когда пролетает мимо.
Запах хлеба, свежевынутого из духовки, смешивается с запахом тающего сливочного масла и распространяется по внутренней части автомобиля с заднего сиденья.
— Эндрю, — говорил Ваймак, когда парню таки приходится остаться с ним наедине для промывания мозгов. — Я знаю, что тебе плевать на дерьмо Аарона, и я знаю, что ты знаешь, что мне плевать, что между вами происходит. Но сегодняшняя ситуация не должна повториться, — а затем он поднимает руку, словно Эндрю собирается возражать. — Я не виню тебя в этом дерьме, и ты вряд ли признаёшь вину. Просто запомни, что нашими настоящими врагами являются Вороны… эти птицы, которые пытаются выклевать наши глаза. Слышишь?
Эндрю слышит. Слышит Ваймака, но ничего из этого не имеет смысла для него, поэтому он отворачивается. Наблюдает, как белка прыгает с дерева на дерево, а потом спускается на траву, оставляя за собой морозный след.
Ваймак вздыхает, выруливая к Лисьей башне.
— Знаешь что, я начинаю думать, что все было гораздо проще, когда ты просто пытался выставить Нила из команды, — мужчина заезжает на парковку и занимает свободное место, но не глушит двигатель. На улице все ещё есть спортсмены, стоящие небольшими группами возле остатка не эвакуированных машин. — Ты уверен, что не хочешь вернуться к этому плану снова?
Ха. Что за намеки? Этот разговор явно не должен был свернуть в эту степь, поэтому Эндрю фыркает и забирает с задних сидений пакеты с едой.
— Забавно, тренер.
А потом он уходит, закрывая за собой дверь, прежде чем Ваймак сможет сказать что-нибудь еще.
Он не тратит время на ожидание лифта и поднимается по лестнице, перепрыгивая две ступеньки за раз, пока не прибудет на третий этаж. Все двери в коридоре снова закрыты. Ключи Эндрю удобно лежат в кармане брюк, но вытащить их сейчас кажется слишком сложной задачей для него, поэтому он пинает дверь в их комнату один раз, а затем второй, пока не услышит шаги, приближающиеся с другой стороны.
Кевин открывает дверь и сужает глаза на Эндрю, даже распахивает рот, чтобы сказать что-то, что, без сомнения, заставит Эндрю захотеть вырвать его зубы голыми руками. Но его рот снова закрывается, достаточно сильно, чтобы зубы щёлкнули, когда Эндрю проталкивается мимо него, а затем бросает пакеты с едой на колени Ники по дороге на кухню. Он игнорирует звук, который издает его двоюродный брат, и открывает шкаф, а затем другой, пока не найдет бутылку алкоголя, и снова не покинет общежитие без единого слова.
***
Ветер на крыше сильнее, чем на земле, холоднее. Он кусает кожу Эндрю, просачивается под его одежду и играет с костями. Он воет через его волосы, когда парень пробирается к краю крыши. Пальцы вокруг бутылки уже онемели.
Эндрю смотрит вниз, на маленьких людей и маленькие здания с маленькими жизнями внутри. Ха. Падение с такой высоты, если бы он упал, должно быть смертельным. Это дезориентирует и заземляет, всплеск страха разливается по позвоночнику и позволяет пульсу ускориться.
Эндрю делает небольшой глоток алкоголя, позволяя ему скользить вниз обжигающим теплом. И думает. Думает, что это не имело никакого смысла — Ваймак взял Эндрю с собой за едой, чтобы поговорить, но ничего нового парень не услышал. Мужчина просто снова и снова упоминал о том, что он не слепой, однако не заинтересован в чтении между строк. И что Эндрю сам должен разобраться в этом дерьме.
Может быть, думает Эндрю, доставая пачку сигарет, тренер хочет держать его подальше от остальных Лисов, чтобы защитить их? Но опять же, Ваймак никогда не смотрел на Эндрю, как старшеклассники — как будто он животное, загнанное в угол, которого стоит бояться. Тогда к чему этот разговор? И почему из всех людей, Ваймак упомянул именно Нила?
Это не имеет смысла. И Эндрю не хочет об этом думать прямо сейчас, особенно, о человеке имя которого из трёх букв.
Парень кладёт бутылку водки на колени, наблюдая, как солнечный свет сверкает в небольшом количестве жидкости, оставшегося внутри. А потом, как будто он выскакивает из головы Эндрю, как будто он слышит, как Эндрю пытается не думать о нем, и его зовет, дверь открывается, и Нил выходит на крышу.
Он садится справа от Эндрю, близко, но недостаточно, чтобы Эндрю протянул руку и столкнул его вниз. А затем поворачивает голову и смотрит на Эндрю, словно он интересная книга. И это бесит, и интересует. И. И — и есть по крайней мере шесть способов, которыми Эндрю может убить Нила сейчас. Избавиться от этих голубых глаз и рыжих волос… и от притяжения, и тянущей сладости внизу живота.
Эндрю берет свою пачку сигарет и раздраженно бросает ее в Нила.
— Дай мне хоть одну вескую причину, чтобы не столкнуть тебя сейчас с крыши.
— Я утяну тебя за собой, — говорит Нил и зажигает свою сигарету. — Это долгий путь вниз.
— Ненавижу тебя, — отвечает Эндрю. И это все ещё правда. Он ненавидит Нила. Ненавидит свою горящую кожу, когда Нил смотрит на него своей непоколебимой синевой глаз. — В девяноста процентах случаев один твой вид наталкивает меня на мысли об убийстве. Подумываю о том, чтобы спустить с тебя кожу и повесить её в качестве предупреждения для остальных дураков, которые захотят путаться у меня под ногами.
— Что насчёт остальных десяти? — спрашивает Нил, и конечно, это именно та часть, на которой он решает сосредоточиться из всего, что сказал Эндрю.
Парень решает игнорировать вопрос, проглатывая на кончике языка тяжёлые слова, объясняющие зуд под кожей и бесящее воодушевление, вместе с ещё одним глотком водки.
— Я уже предупреждал о том, чтобы ты не пытался посадить меня на поводок.
— Я и не пытался, — говорит Нил, стряхивая пепел от сигареты. — Ты сам посадил себя на поводок, когда несмотря ни на что предложил мне остаться. Не надо злиться на меня только потому, что я оказался недостаточно тупым и взял его в руки.
Ха… просто…
— Ещё раз потянешь за него, и я убью тебя.
— Может быть, когда год подойдёт к концу, ты так и сделаешь, — говорит Нил, однако звучит так, словно он не верит Эндрю. — Прямо сейчас ты не можешь себе этого позволить, поэтому не трать время на пустые угрозы.
— Думаю, дело не в деньгах, — говорит Эндрю. Это то, о чем он задумывается не в первый раз, хотя и озвучивает мысли только ради… глупого флирта? — Причина, по которой они до сих пор преследуют тебя. Кажется, в какой-то момент они посчитали, что причинить тебе боль куда важнее, чем возместить то, что они уже потеряли.
Это ведь имеет смысл.
У Мориям более, чем достаточно бабла.
— Можешь считать и так, но сейчас ты всё равно меня и пальцем не тронешь.
Эндрю тратит секунду, чтобы потушить сигарету. Да. Да, парень действительно думает не о том, чтобы ударить Нила. Нет. Внутри него есть невероятно глупое желание сделать кое-что другое, не имеющее ничего общего с насилием.
— Времена меняются. Достаточно быстро.
В течение нескольких секунд есть только вой ветра и шелест листьев снизу, а потом Нил пожимает плечами:
— Ну и хорошо, — говорит он, и Эндрю тянется за водкой. — Хочу увидеть, как ты теряешь контроль.
Рука Эндрю застывает в воздухе на полпути к алкоголю, а мысли снова визжат шинами по мокрому асфальту его разума. Сердце пропускает несколько ударов. А ещё внутри появляется искра раздражения, потому что это самая идиотская вещь, которую Эндрю слышал от Нила. Идиотская, но такая горячая, что желание убить Нила становится почти потребностью.
— В прошлом году ты хотел выжить, — говорит Эндрю, наконец хватая бутылку и делая глоток. — Теперь, похоже, ты изо всех сил стараешься побыстрее умереть. Если бы я был сейчас в настроении сыграть, то спросил бы, что заставило тебя пересмотреть своё мнение. На данный момент я сыт твоей тупостью на целую неделю. Поэтому вали обратно и раздражай там кого-нибудь другого.
Нил медленно встает на ноги и посылает ему взгляд, который кричит о замешательстве.
— Я что, раздражаю тебя?
— Ты даже не представляешь насколько.
— Забавно. Ведь на прошлой неделе ты говорил, что ничто в этой жизни уже не трогает тебя.
Черт. На прошлой неделе Эндрю прикусил себе язык и смолчал. Хотя то, что попадает под его кожу против воли, это Нил.
Нил. Нил, занявший место в его голове, как у себя дома.
Эндрю словно держит солнце в руках.
И это, должно быть, самая глупая вещь, самая бешенная вещь, которая происходила с ним за всю жизнь.
Эндрю слышит звук закрывающейся двери за Нилом, и достает свой телефон, чтобы отправить Би пустое сообщение. Та в ответ присылает смайл пчёлы, и это немного успокаивает всю ту невообразимую ересь, что бушует под рёбрами.
Примечание к части
Здравствуйте :)))
Напоминаю, что для более быстрого перевода и стимуляции переводчика можно оставлять комментарии (это правда работает), или поблагодарить конфетой вот сюда:
2202201310109281
Стараюсь из-за всех сил. :)
Спасибо. Люблю вас.