Never Fallen

В среду, на следующий день после того, как Эндрю приехал в Пальметто, девушки возвращаются в общежитие и видят «нового» Эндрю.
Это первый раз, когда они видят его без наркотического опьянения.
Первый раз, когда они посмотрят на него и снова повесят какой-либо из всевозможных ярлыков, потому что парень всё ещё не вписывается в их стандарты.
Это день, когда монстр официально вернулся.
Команда Эндрю должна ехать на поле к одиннадцати, и когда они усаживаются в машину, парень не позволяет сесть Кевину на пассажирское место. Дэй ведёт себя как ребёнок и ворчит что-то неразборчивое, прежде чем садится назад к Ники и Аарону.
Эндрю смотрит на вход в университет через лобовое стекло и ждёт, пока появится Нил. Он ждёт и ждёт, постепенно его взгляд обращается на горизонт, замыливаясь.
Облака на небе висят, как пышная вата, они не такие тёмные и серые, как вчера. Напротив, яркие в свете солнца и выглядят, как белый мрамор или сахарная вата.
Время течёт, Эндрю смотрит на то, как облака сначала наплывают на солнце, делая окружающий мир темнее, а потом оно появляется в небольшой щёлочке, и лучи ярко освещают всё, заставляя рядом стоящие машины светиться, как и окна, покрытые морозным узором.
Парень начинает барабанить пальцами по прохладному материалу руля, наполовину от нетерпения, на другую, чтобы прогнать онемение, ползущее по костям из-за холода снаружи и внутри него. Эндрю бросает взгляд в зеркало заднего вида.
Кевин перестал истерить несколько минут назад, и сейчас достал телефон, набирая что-то и поднося телефон к уху. Эндрю не против, ведь не хочет говорить. Через несколько секунд телефон опускается, Кевин снова что-то жмёт и поднимает к уху.
Кевин заканчивает звонок и сообщает, что Нила нет на поле. Этого достаточно. Эндрю вставляет ключ в зажигание и поворачивает, машина начинает мурлыкать. Он знает, где можно найти парня.
За всё время пребывания Нила в Пальметто, Эндрю знает всего несколько его укрытий: поле и библиотека. И поскольку он не на стадионе, остаётся только второе место.
Объехать кампус и припарковаться у большого здания библиотеки не занимает более пяти минут.
Он покидает машину быстрее, чем кто-либо предложит свою кандидатуру, потому что Аарон вряд ли пойдёт за Нилом, а Кевин вероятнее всего устроит очередную истерику внутри здания, а это очень плохо для сосудов в его престарелом возрасте. Кандидатуру Ники он даже не рассматривает.
Поэтому идёт сам, используя это как возможность размять ноги. Библиотека — последнее место, куда Эндрю зашёл бы, потому что он ненавидит библиотеки. Ненавидит с тех пор, как был маленьким и находился в третьей приёмной семье.
Он начал ненавидеть их с девяти лет, когда не смог использовать это в качестве укрытия. Он ненавидит их за фантазии и кажущимися идеальными миры, запечатлёнными на миллионах страниц. Начал ненавидеть, когда стало ясно, что у него никогда так не будет. Когда стало ясно, что он не может забыться в рассказе, потому что он никогда ничего не забывает и не может отключиться от реальности.
Когда стало ясно, что он выйдет из библиотеки, в которой провёл много времени, вдыхая пыль с книг, и его жизнь снова станет адом. Лучше уж вообще не испытывать иллюзий безопасности и уюта.
И когда парень входит в здание, делая вдох, вспоминает запах книг, старой бумаги и пыли, ещё раз убеждаясь в том, что ненавидит это.
Здесь множество и множество строк, спрятанных в книгах, чьи корешки обращены наружу и имеют множество цветов, расположенных в алфавитном порядке по автору. Две большие лампы висят на треснувшем потолке, они покрыты пылью. Ковёр на полу тёмно-красный, напоминающий цвет вина.
За расставленными аккуратно столами сидят около шести человек, уставившись в бумаги, книги или ноутбуки. Эндрю поднимается по лестнице на второй этаж, когда не находит на первом рыжую макушку, и там он видит спящего Нила. Его голова лежит на одной из рук, пальцы второй руки на мышке, экран монитора давно погас.
Ресницы Нила бросают тени на его щёки и слабо трепещут, Эндрю сжимает зубы и думает схватить парня за руку, чтобы поднять из-за стола, как марионетку, и уже поднимает руку, чтобы сделать это, но… но останавливается, замечая на чужом запястье красный браслет раны, уходящей вверх по руке. Эндрю не подозревает, что из себя представляет остальное тело Нила, не понимает, как ему больно, и он…
Ему было плевать на травмы Нила, и теперь тоже не интересует. И Эндрю, и Нил прекрасно знали, что произойдёт, когда парень нарисовал на своей спине мишень, обещая присмотреть за Кевином, пока Эндрю отсутствует. Почему Эндрю должен жалеть Нила, когда тот сам виноват? Когда сам попросил довериться себе.
Нет, Эндрю все ещё не заботится об этих травмах, но руку протягивает аккуратно, запуская пальцы в чужие рыжие волосы. В одну из двух вещей, изменившихся во внешности Нила, которые кажутся безумно важными, даже если Эндрю ещё не может понять почему.
Волосы мягкие и густые, не такие, какими они должны были быть после множественных окрашиваний. Нил не просыпается от прикосновения, потому Эндрю пробегает пальцами к загривку.
Этого достаточно, чтобы тот резко проснулся, хватаясь за мышь сильнее и почти сбрасывая её со стола. Экран загорается, а Нил слегка теряется в пространстве, заставляя Эндрю сжать чужие волосы в кулак, потому что Эндрю знает, насколько опасно быть дезориентированным после сна.
Эндрю использует немного силы, запрокидывая чужую голову назад и заглядывая в голубые глаза.
— Новая методика обучения в горизонтальном положении? — спрашивает он Нила и не ждёт ответа. — Вчера я предупреждал тебя, не усложнять мне жизнь.
Потому что сон в непонятном месте и отсутствие реакции на телефонные звонки очень даже усложняют ему работу.
— И я ответил, что не могу ничего обещать, — отвечает Нил, и это своего рода правда. Эндрю отпускает его, позволяя закрыть вкладки браузера.
Эндрю ждёт секунд десять, прежде чем развернуться и отправиться к лестнице, спускаясь на первый этаж. Нил идёт следом. Воздух на улице прохладный и свежий, по сравнению с пылью и жарой внутри библиотеки. Машина всё ещё стоит заведённая там, где Эндрю её оставил, и как только Нил забирается на пассажирское, Эндрю начинает движение.
— Я никому не говорил, что собираюсь в библиотеку.
— У тебя всего несколько укрытий, — фыркает Ники сзади. — Тренер сказал, что тебя не было на стадионе. И ты не отвечал на звонки.
Нил хлопает по карманам, и Эндрю бросает на него взгляд, чтобы увидеть экран чужого телефона. Гаджет Нила мигает значком разряженной батареи, и дисплей гаснет. Парень захлопывает его и кидает в стаканчик между передними сиденьями. Эндрю возвращает взгляд на дорогу и наощупь тянется к бардачку, где уже давно лежит запасная зарядка.
Между библиотекой и стадионом всего пять минут езды, и этого недостаточно, чтобы телефон зарядился. И Нил берет с собой его зарядку, когда выходит вслед за Кевином, Аароном и Ники, и они направляются внутрь. Эндрю же остаётся снаружи, прислоняясь к капоту своей машины, и ждёт.
Всего через несколько минут выходит Ваймак и направляется в его сторону, Эндрю очень чётко понимает, что тренер хочет сначала познакомиться с ним сам: с полностью трезвым, крепко стоящим на ногах и пустым, прежде чем представить остальной команде. Парень достаёт пачку сигарет и вытаскивает одну, зажигая и глубоко затягиваясь.
Рукава тошнотворно оранжевой рубашки Ваймака закатаны достаточно высоко, чтобы его татуировки виднелись на предплечьях, полузамёрзшая земля хрустит под ногами мужчины, когда он приближается.
— Эндрю, — говорит мужчина и хмурится, на его лбу появляются морщины.
Эндрю кидает в него пачку сигарет, наблюдая, как Ваймак без проблем ловит её и достаёт палочку для себя.
— Дэвид.
— Ты знаешь, что я не силён в задушевных разговорах и всё такое, но хорошо, что ты вернулся, — Ваймак смотрит на небо, и его правый рукав скользит вниз. — Ещё парочку недель с этими идиотами, и у меня бы появилась седина.
В волосах Ваймака уже есть по крайней мере несколько полос седин, что светятся серебром при правильном освещении, но Эндрю не горит желанием комментировать это. Вместо этого он бросает взгляд на синий грузовик Мэтта, въезжающий на парковку в поисках свободного места.
И это — это напоминает ему о синяке на лице Кевина, синяке, который оставил Мэтт, который должен был подумать дважды, прежде чем трогать то, что принадлежит Эндрю. Парень сжимает сигарету так сильно, что фильтр сплющивается.
Старшекурсники заходят внутрь, с любопытством поглядывая на них, а после Ваймак щёлкает пальцами.
— Ты уже говорил с Бетси? — спрашивает тренер, выпуская сигаретный дым изо рта и носа, когда парень оглядывается на него и молчит. Нет, Эндрю не говорил с ней, и не считает необходимым это делать. По крайней мере до момента, пока он не увидится с ней завтра и не посмотрит, испугается ли она его в трезвом состоянии. Без улыбки и веселья. — Так или иначе тебе нужно это сделать.
— Мне ничего не нужно, — Эндрю бросает сигарету на землю и наблюдает, как она продолжает светиться, выпуская усики дыма до тех пор, пока не потухнет. — Ничего не изменилось.
Ваймак бросает ему обратно пачку сигарет и фыркает:
— Эбби хочет привезти вам, придуркам, еды. Она выбирает между китайской кухней и сэндвичами, но тебе, кажется, плевать что есть.
Эндрю направляется к стадиону и салютует пальцами тренеру через плечо, потому что он прав, Эндрю действительно побоку. Ваймак снова фыркает.
— Мне плевать, что происходит в твоей голове, но сделай одолжение, не убивай никого из своих товарищей по команде. Вы все нам ещё нужны в предстоящем сезоне.
Эндрю хлопает дверью в ответ, потому что не собирается давать обещания, которые не сможет сдержать. Он идёт по коридору, не смотря на знакомую обстановку, не смотря на фотографии, висящие на стене или трещины на потолке, как делал раньше.
Раздражение и гнев снова вспыхивают внутри него, и он чувствует себя домом, сделанным из дерева, который был подожжён. Он чувствует в венах лаву, вместо крови, и она жаждет разрушений. Его сжатый кулак встречается с желудком Мэтта достаточно сильно, чтобы сбить его с ног, когда парень в первую секунду попадается на глаза.
Для кого-то другого это было бы не простой задачей, но Эндрю спарринговал с Рене достаточно, чтобы знать о своих преимуществах. И он не останавливается, когда Мэтт падает, он следует за волной ярости, опускаясь следом и впечатывая кулак уже в лицо.
Гнев внутри пузырится и кипит, становится невыносимо горячим. Эндрю хочет повторить удар снова, но неожиданно перед глазами появляется Нил. Эндрю моргает, ощущая, как одна секунда перетекает на другую, как уродливый гнев перетекает во что-то другое.
Не менее жаркое. Эндрю мгновенно теряет интерес к насилию, позволяя Нилу себя оттолкнуть.
— Хватит, — требует Нил так, как будто этого может быть достаточно, чтобы остановить его. Как будто они оба не понимают, что, если Эндрю захочет, он продолжит. — Мэтт не сделал ничего плохого.
Эндрю щёлкает пальцами, призывая Нила исчезнуть, потому что это неправда.
— Он знал, что произойдёт, если он тронет Кевина, но оказался настолько тупым, что сделал это аж дважды. Если это повторится, я уже не буду таким дружелюбным.
— Ты ведь не всерьёз угрожаешь ему? — спрашивает Дэн, стоя за спиной Нила. — Кто, по-твоему, оплатил залог Аарона? Если бы не Мэтт, Аарон сейчас торчал бы в тюрьме, ожидая суда.
Если они серьёзно думают, что Эндрю можно задобрить, внеся деньги за брата, то они большие идиоты. Они близнецы, а не один и тот же человек. Эндрю не волнует чужая щедрость по отношению к другому человеку, но, вероятно, остальные так не думают и наверняка снова вешают на него ярлыки злобного мудака.
— Ну и что, — говорит Аарон со своего места.
Ники также пожимает плечами:
— Поступив так, Мэтт помог Аарону, а не Эндрю. Вы не можете засчитать помощь одному из них как услугу им обоим только потому, что они близнецы, вы ведь знаете. Это жульничество чистой воды.
— Рад снова видеть тебя, чудовище, — хрипит Мэтт, тяжело вздыхая. — Рад видеть, что ты по-прежнему ёбнутый на всю голову.
И вот оно снова. Их неспособность понять Эндрю, их нежелание понять, как много для него значат обещания. Пропасть между ними снова увеличивается. Пропасть, невероятно огромных размеров, чтобы разделить всю Землю пополам так глубоко, что жар лавы поднимется наружу. Они не собираются задумываться о его действиях. Нет. Куда проще снова повесить ярлык и успокоиться.
— Не удивляйся, — говорит Аарон. — Очевидно, проблема была не в таблетках.
И, конечно, его так же не понимает дорогой брат, который отражает его во всех отношениях, связанных с больной судьбой и нарушенными обещаниями. Он даже не пытался понять, нарушая своё слово тысячами способов.
— Здравствуй, Эндрю, — говорит Рене, и Эндрю поворачивается, чтобы посмотреть на неё, не сдерживая тьму в своём взгляде. Тьму, которая спала последние три года. Он видит ту же тьму в отражении её взгляда, и это заставляет губы Рене изогнуться в улыбке, прежде чем она кивнёт, признавая, что тоже это видит.
Как только она отводит взгляд, очевидно, найдя то, что искала, Эндрю снова смотрит на Нила. На его рыжие волосы, голубые глаза и на пластырь, перекрывающий четвёртку.
Но потом, всего через минуту, Эбби выходит из кабинета с сумкой, перекинутой через плечо, и останавливается в дверном проёме, смотря на Лисов.
Её взгляд скачет с гневного лица Дэн, к окровавленному носу Мэтта. И ей не нужно много времени, чтобы собрать пазл, она поворачивает голову к Эндрю.
— Эндрю, — произносит она и сжимает в руках ремешок сумочки. — С возвращением. Без тебя всё было иначе, — добавляет она, а затем ждёт, что Эндрю что-нибудь ответит (словно он всё ещё полон слов, как и наркотиков), но нет. У Эндрю нет желания разговаривать, и она сдаётся. — Думаю, к моему приезду еда будет уже готова. Скоро вернусь, ладно? Постарайтесь не переубивать друг друга, пока меня нет.
— Спасибо, — отвечает Дэн.
Эбби ещё раз смотрит на Эндрю, как будто всё ещё ждёт от него комментариев, а затем уходит. Дверь едва ли успевает закрыться за женщиной, прежде чем входит Ваймак, видимо, уже выкурив свою сигарету. Он озадаченно смотрит на Мэтта, подняв бровь, рассматривая кровь на чужом лице, а затем переводит взгляд на Эндрю и Нила.
— Разве мы не договаривались о том, что нельзя убивать своих товарищей по команде? — уточняет Ваймак, и это неправда. Тренер лишь предложил не убивать их, а Эндрю просто хлопнул дверью. Мужчине требуется ещё пара секунд, чтобы осмотреть комнату, а затем он хмурится. — Элисон только что была здесь. Куда она делась?
— Она пошла посмотреть на плакаты чемпионата, — отвечает Нил.
— Вернётся, когда наплачется, — добавляет Ники.
— Она не плачет.
Эндрю видит широкую улыбку, появившуюся на лице кузена краем глаза:
— Пять баксов, что плачет.
А потом происходит что-то интересное.
Что-то суровое и жёсткое проникает в ледяной цвет глаз Нила, и оно заставляет голубизну ярких глаз потемнеть, а плечи напрячься. Его губы сжимаются в тонкую линию, а в тоне легко распознается гнев, когда он отвечает:
— И не стремно тебе делать ставки на чужом горе.
— Воу-воу, — Ники поднимает руки в защитном жесте, а Эндрю сохраняет такого Нила в памяти, откладывает это на потом, чтобы чуть позже достать и проанализировать, когда останется в одиночестве. — Не хотел никого обидеть. Не заводись. Я просто попытался облегчить ситуацию.
— Лучше облегчи свой стул и сходи проверь, как у неё дела, — тренер скрещивает руки на груди. — Нам предстоит многое обсудить сегодня, и я не могу начать, пока она не вернётся. Поверь мне, она будет злее, если мы начнём без неё, чем если ты просто нарушишь её одиночество, — Ваймак имеет в виду, что Элисон не нужно, чтобы вокруг неё ходили на цыпочках, она не хочет, чтобы с ней обращались как с чем-то хрупким. — И да, я имею в виду тебя, Хэммик. Не хочу, чтобы Нил двигался больше, чем нужно.
— Я спокойно могу ходить! — бурчит Нил.
Ваймак смотрит на него скептически:
— Безумно горжусь тобой. Но тебя не спрашивал.
Ники поднимается со стула и уходит, а Эндрю поднимает вторую руку (не ту, которой он ударил Мэтта по лицу), и прижимает ноготь к ямочке между ключицами Нила, привлекая к себе внимание.
— Сядь успокойся.
Он отпускает Нила и пересаживается на середину дивана, рядом с Кевином и с Нилом с другой стороны. Его пальцы скользят под тёмный материал повязки в напоминании, что этот момент реален. Он вытаскивает один из ножей, крутя между пальцами пока ожидает возвращения пропавших Лисов.
Парень почти физически ощущает взгляд слева от себя, направленный на его руки.
— Это вовсе не так интересно, — говорит Эндрю. Это просто нож.
— Нет, — соглашается Нил и замолкает на секунду. — Просто… — начинает он, и старшекурсники незаметно замолкают на другой стороне комнаты, пытаясь неочевидно подслушать. — Я никогда не понимал, почему он так любит ножи.
И Эндрю не уверен, кого он имеет в виду. Упомянутым «он» является Рико или кто-то ещё? Парень не тратит время на размышления об этом, не пытается разобраться. Нет, вместо этого он смотрит на Рене. На Рене, перестающую говорить прямо на середине слова, чтобы посмотреть на Нила с осторожной милой маской на лице, скрывающей истинное «я».
Те слова, которые сказал Нил, — это слова, которые ужасно близки к тому, что Рене сказала Эндрю незадолго до того, как он забрал у неё ножи.
Потому что был мужчина в банде Рене, человек, который любил причинять ей боль, любил ножи и всегда держал почти полдюжины. Эндрю помнит, как Рене говорила это. Он помнит, как она сказала ему, что не может защитить себя обычными средствами, и научилась сражаться ножами. Он помнит, как Рене сказала ему, что она тайно практиковалась с ними в течение года, что она терпела год, вынося жестокое обращение от мужчины, и тренируясь в скрытых уголках, пока не смогла превзойти его.
Она хранила ножи у себя до суда и удочерения Стефани Уокер, а Эндрю ворвался в её комнату, чтобы украсть их после того, как она рассказала ему об этом. Потому что они ей больше не нужны, потому что она лгала себе, когда говорила, что хранила их как память (никто не прячет в шкафу такие вещи как память, скорее как секрет, достаточно грязный, чтобы стыдиться этого). Потому что они не принесли ей никакой пользы, и Эндрю сказал ей это.
Он сказал ей, что будет носить их до тех пор, пока они ей не понадобятся, и по сей день Рене не нуждалась в них ни разу.
Эндрю не сказал ей, почему он хранит их, он не сказал ей, что они могут быть символом того, что преодолел и он сам, и напоминанием об этом — о том, что Эндрю сумел пережить Дрейка, и ножи, прижатые к исполосованной коже его предплечий, напоминают ему об этом с каждым шагом, который он делает.
Эндрю хмыкает, прежде чем снова убрать нож.
Холодный металл очерчивает его кожу холодом и посылает небольшую дрожь по спине, которую он решает игнорировать. Слова Нила снова прокручиваются в его голове, и Эндрю решает, что это всё же о Рико. Это имеет смысл, учитывая, что он вернул его домой, словно пропустив через измельчитель, и использовал ножи.
— Разлюбит, как только сам напорется на нож, — говорит тихо Эндрю.
Через мгновение лицо Рене снова приобретает дружелюбное выражение, она прячет темноту обратно и запирает дверь, поворачиваясь обратно к Дэн, продолжая разговор.
Элисон и Ники возвращаются вдвоём: щеки девушки сухие, но глаза немного красные, однако полные решимости. Она садится и постукивает ноготками по краю своего стула в нетерпении.
— Ну, кого мы устраняем первым?
— Первый тур: юго-восток против юго-запада. В этом году нечётные команды играют по четвергам, поэтому нам остаются пятницы. Двенадцатого января выездная игра против Техаса. Хорошая новость в том, что Остин находится в паре тысяч километров отсюда, поэтому перелёт нам оплатят. Девятнадцатого играем дома, реванш с Бельмонтом. Двадцать шестого опять выездная против Арканзаса. Чтобы перейти к отборочным, нам надо минимум две победы из трёх. Бельмонт засел в четвёртом ранге, вы помните, какими они были прошлой осенью. Арканзас тоже в четвёртом. А вот Техас во втором, и они удерживают своё место на протяжении последних пяти лет.
Эндрю смотрит на потолок, сразу же замечая тёмное ползущее пятно по нему. Оно делает пару кругов по комнате и исчезает в ванной.
— Все три команды уже бывали на Весеннем чемпионате. Они знают, что делают. Они знают, каких усилий стоит отборочный этап. На их фоне мы — очевидно слабое звено. Это не значит, что нас разобьют. Это значит, что нам придётся вкалывать в два раза больше, чтобы не отставать. И, если вы готовы, то шанс есть.
Ваймак отцепляет стопку бумаг от планшетки и передаёт её Мэтту. Парень встаёт, начиная раздавать их.
Эндрю хватает лишь взгляда на бумаги, прежде чем отложить их на колени.
На первой странице было расписание осенних игр сборной Техасского Университета с результатами и краткой статистикой. Комментарий внизу детально описывал успехи команды на Весеннем чемпионате за последние семь лет. В течение трёх лет им удавалось дойти только до третьего тура, прежде чем их выбивали. Следующие четыре листа таким же образом описывали сборную Бельмонта и Арканзаса.
— В понедельник поподробнее разберём их стиль игры и определимся со стратегией, — продолжает тренер. — К тому моменту у меня уже будут записи осенних игр на диске. Если интересно, можете отсмотреть их в своё свободное время. Но учтите, я не собираюсь тратить тренировочное время на полный разбор, максимум — остановимся на паре особенно ярких моментов.
Эндрю абсолютно это неинтересно.
— Между первым туром и играми на выбывание будет недельный перерыв. Плохая новость в том, что мы до сих пор не знаем противников на февраль. Хорошая новость: в этом году вся Большая тройка в нечётной подгруппе. Им придётся встретиться друг с другом в третьем туре. А это значит, что впервые за шесть лет одна из этих команд вылетит ещё до полуфинала.
— Ох, чёрт, — поражённо выдыхает Дэн. — Вот это повезло.
— Ставлю на то, что Пенсильвания сольётся, — говорит Ники и ещё раз смотрит на стопку бумаг в руках.
— Нет, — возражает Кевин, прежде чем кто-либо может открыть рот и сделать ставки. — Неважно, кто из них вылетит. Мы и близко не готовы к тому, чтобы выйти против них на поле. Сколько Нилу сидеть в запасных?
— Неделю, — отвечает Нил рядом с Эндрю, и парень снова поднимает голову вверх, замечая, как маленькое существо возвращается из ванной и снова начинает нарезать круги на потолке. — Эбби сказала, что до следующего вторника точно.
А это значит, что его раны на теле, появившиеся во время пребывания в Эверморе на Рождество, достаточно сильные, чтобы Эбби запретила ему играть в течении ещё семи дней.
— Ещё по-божески, — говорит Дэн. — Будь моя воля, ты бы весь первый тур просидел.
— Я в состоянии играть, — говорит Нил, и это ни что иное, как ложь. Потому что Эндрю видел, как белые бинты уходят под его рукава и поднимаются вверх. Кто знает, как далеко.
А затем Кевин тянется за Эндрю, чтобы ударить Нила по затылку.
— Я уже предупреждал тебя однажды: нельзя врать насчёт здоровья, — говорит Кевин ссылаясь на момент, когда Эррер впечатал Нила в стену поля в первой половине игры против Черепах. Эндрю как сейчас помнит, как это происходит. Слышит удар тела о заграждение. — Ты нужен нам на поле, но только если не потянешь всю команду за собой на дно. А с учётом формы, в которой ты сейчас находишься, это просто пустая трата нашего времени.
— Я не подведу, — упрямится Нил. — Выпусти меня на поле, и я докажу это.
— Заткнитесь оба, — вмешивает тренер и вздыхает. — Как только на тебе останется меньше пятидесяти швов, я подумаю, выпускать ли тебя на поле. А до тех пор, если я увижу, что ты хотя бы посматриваешь в сторону экипировки, отстраню ещё на неделю. Просто из принципа. Ты меня понял?
— Но…
— Хочу услышать: «Вас понял, тренер».
— Тренер…
Эндрю устаёт от этого. Устаёт слушать, как Нил спорит о чём-то, о чём не следует спорить. Потому что все в этой комнате понимают, что Нил не сможет играть. Поэтому да, Эндрю устаёт от того, что Нил делает его жизнь сложнее, не давая своему телу исцелиться. Поэтому он протягивает руку и обхватывает чужое запястье.
Он сжимает его, отрезвляя и затыкая Нила. И парень вскрикивает, отбирая руку и прижимая её к животу, баюкая и защищая от посягательств.
— Спасибо, — говорит Ваймак, а потом обращается к Эндрю. — К слову о тебе, Эндрю. Что-то не припомню, чтобы Истхейвен славился своим тренажёрным залом.
В Истхейвене нет фитнес-центра, но даже если бы он был, у Эндрю вряд ли были бы силы поднять что-то тяжелее, чем стол в его комнате.
— Его там не было, — говорит он. — Пришлось импровизировать.
Ваймак хмурится, когда слышит это, и похоже, что он, вероятно, придумывает свою собственную историю о том, что это может означать, и Эндрю знает, что тренер не такой глупый, как большинство людей в этой команде.
— Хочу ли я знать как? — спрашивает мужчина, а затем отвечает на собственный вопрос. — Нет, не хочу, если, конечно, это никак не связано с судебным разбирательством, о котором мне придётся узнать.
Не связано, поэтому Эндрю молчит и продолжает пялиться на потолок, на паука.
— Так… ну, утренние тренировки снова в силе. Нил, до возвращения на поле будем по утрам встречаться здесь. Посажу тебя отсматривать записи игр и исследовать слабости обороны Техасской сборной. Завтра днём у вас плановая встреча с Бэтси перед началом семестра. Вы знаете правила: нельзя идти с тем, кто играет на той же позиции. Дэн разобьёт вас по парам и распределит время посещения с максимальной выгодой для тренировки. Договорились?
Дэн кивает.
— Сделаем.
— И последнее официальное распоряжение от меня: контролируйте себя и старайтесь не навредить команде, — говорит Ваймак, а затем продолжает нужный монолог про всеобщее внимание, кучу камер, больше интервью. — Хотел бы я иметь возможность зашить некоторым из вас рты, но, к сожалению, это не в моих силах. Короче говоря, постарайтесь вести себя хорошо, без ущерба для имиджа команды. Справитесь?
— С вами как-то не весело, тренер, — говорит Ники.
— Я совсем перестану быть весёлым, если вы выставите нас идиотами, — фыркает Ваймак. — Но сейчас меня куда больше беспокоит наша местная боксёрская груша и его длинный язык.
Он смотрит на Нила, а тот снова прижимает руки к животу, словно Эндрю может его ущипнуть. Это движение заставляет его плечо прижаться к Эндрю плотнее, это длится не дольше полсекунды, но это заставляет вены Эндрю наполнится теплом. Его желудок становится горячим, словно он проглотил солнце.
— У кого-нибудь есть идеи, как сделать Нила менее похожим на избитую жёнушку?
Учитывая все обстоятельства, это странное сравнение.
Элисон перестаёт барабанить пальцами по спинке стула и смотрит на Ваймака.
— Всё под контролем, — говорит она ему, а затем переводит взгляд на Нила. — Зайди к нам в комнату после собрания.
Видимо, она хочет скрыть этот кошмар на его лице тональными кремами и скорее всего узнать о его Рождественских каникулах. Девушка всё ещё питается сплетнями. И Нил, кажется, тоже это понимает, потому что хмурится и говорит:
— Я собирался сегодня закупить учебники.
— Меня не волнует, — говорит Элисон и смотрит на свои ногти. — Можешь пойти за ними после того, как я с тобой закончу, если, конечно, не хочешь повеселить окружающих своим видом.
— Мы не будем спрашивать о Рождестве, — говорит Рене, и Эндрю знает, что это ложь. Но не со стороны Рене, ведь ей плевать на сплетни, но вот её соседка по комнате… — Думаю, это займёт всего пару минут.
Нил молчит несколько секунд, а затем говорит:
— Ладно.
— Мне тоже надо закупиться, — говорит Ники и позволяет себе стечь по стулу. — Можем сходить вместе, когда они с тобой закончат.
Ваймак кивает и смотрит на команду, скрещивая руки на груди. Паук на потолке всё ещё бегает кругами.
— У кого-нибудь осталось, что добавить по делу?
Эндрю перестаёт слушать и смотрит на маленькое существо на потолке, пока звук хлопнувшей двери не сигнализирует о возвращении Эбби с едой. Шуршат пластиковые пакеты, и запах жареной лапши, курицы и риса быстро распространяется по комнате. Она не тратит время на разделение их заказов, и Эндрю не чувствует признательности или веселья, которое он чувствовал бы несколько недель назад, когда он видит, что кто-то заказал для него любимую еду.
Он лишился их: всех этих раздражающих вещей, которые заставляли почувствовать его наркотики. Сейчас он чистый холст, и никто не может на нём рисовать, кроме… Разговоры вокруг меняются, и Эбби уходит, пожелав всем приятного аппетита, напоследок кинув взгляд на Эндрю и Нила.
Эндрю знает, что она хотела бы спросить про их каникулы: про больницу и Эвермор, но не стала этого делать. Хотя, даже если бы спросила, Эндрю бы промолчал.
Эта мысль заставляет парня вспомнить причину пребывания Нила в Эверморе. И она всё ещё бессмысленная и странная.
Потому что, когда кто-то другой принимает удар на себя для него, это означает, что Эндрю не может позаботиться о себе. Но Эндрю может. Он делал это всю жизнь. И Нил не должен был делать этого. Нил умный, но в то же время такой глупый, когда предположил, что Эндрю нуждается в защите. Когда предположил, что Эндрю слабый и беззащитный.
Но… Но вся эта идея делает что-то странное с его сердцем, внутри его грудной клетки расползается горячее солнце, оно ярче, чем все звёзды вместе взятые. И Эндрю знает, что уже слишком поздно, чтобы остановить это. Что он не сможет уже ничего поделать. Но он не позволит перерасти этому во что-то большее, чем раздражающее и бесполезное влечение. Потому что всё хорошее вокруг него всё равно разрушается.
Обед проходит довольно тихо после того, как за Эбби закрывается дверь. Эндрю видит, как Нил забирает свой телефон с зарядки, но не видит, чтобы тот включил его. Даже когда они выходят на улицу, чужой телефон всё ещё выключен. Поэтому он прислоняется к своей машине вместо того, чтобы разблокировать её.
Он смотрит на серебряный гаджет в руке Нила и на самого парня, в течение нескольких секунд ловя ответный взгляд. Они смотрят друг на друга до тех пор, пока Кевин не издаёт глубокий раздражённый вздох. А потом Нил, кажется, понимает, чего ждёт Эндрю, и включает свой телефон. После этого Эндрю садится в машину.
Они возвращаются в общагу через десять минут вместе со старшекурсниками. Их обувь скрипит на лестнице по пути вверх, Эндрю не смотрит на других, когда продолжает подниматься выше, на крышу, доставая пачку сигарет, и дверь за ним захлопывается.