Глава 18
Эндрю проводит чрезвычайно беззаботную поездку в Университет Бельмонте, постукивая по стеклу окна слева, в мелодии, которая не покидает его головы (как ничто никогда не покидает), и начинает считать облака, когда намеренно пропускает следующую дозу лекарства, чтобы отодвинуть приём на тридцать минут. Он держится, пока они не останавливаются на перекус.
После принятия таблетки блондин измельчает салфетку в труху. И уже через пару минут на его лице расползается искусственная улыбка, которую он не в силах контролировать. Зато порванную салфетку очень весело рассыпать на волосы Кевина в имитации снега. Или очень яркой пыли. Или перхоти.
Из-за того, что они пересекают часовой пояс по пути в Нэшвилл, телефон Эндрю показывает семь сорок пять, когда они добираются до стадиона, что чрезвычайно забавно, учитывая, что их первая подача начинается в семь тридцать. Когда они начинают искать место для парковки, Эндрю пару мгновений смотрит на свой телефон, смотрит на несколько рядов вперёд: на Нила, а потом позволяет гаджету захлопнуться.
Эндрю старается не наступать на заднюю часть обуви Кевина, когда они выходят из автобуса (ему удается этого не делать, хотя это близкая и очень заманчивая вещь). Есть два волонтёра, ожидающих, когда они разгрузят своё снаряжение, прежде чем отведут их в раздевалку выездной команды. По дороге туда Эндрю оглядывается вокруг и фыркает. Стадион Университета Бельмонте идентичен Лисьей Норе, вплоть до размера и сборки. Толпа здесь носит зелёный цвет, и это бесит не меньше, чем оранжевый.
Интерьер стадиона внутри, однако, отличается: комнаты больше (вероятно для размещения больших команд лиги), а раздевалки находятся прямо у входа. Эндрю заглядывает в медицинскую комнату, рассматривая нетронутую кровать, белые полки вдоль стен. После они идут в большую комнату, которую могут свободно использовать для обсуждения стратегий или общения с прессой.
На стенах этой комнаты висят фотографии, прямо как у них в норе. Эндрю тратит на это секунды внимания. Один из волонтёров быстро уходит через чёрный выход, чтобы предупредить тренера Харрисона об их прибытии. Блондин же снова возвращается к фотографиям, рассматривая лица и комментируя их достаточно громко, чтобы другие могли услышать («скучный», «старый», «скучный», «эй, этот похож на Кевина, такой же уродливый!»), прежде чем он потеряет интерес и пойдёт за другими, чтобы переодеться.
Эндрю направляется в душевую комнату, делает шаг внутрь и чувствует, как улыбка на его лице становится больше: она жестокая, замаскированная под веселье. Здесь общие душевые, не огороженные даже кабинками без дверей.
Эндрю вспоминает слова, которые сказал Кевину несколько недель назад по поводу файлов Нила, по поводу его возможных шрамов или побоев. Он вспоминает реакцию Нила, его побелевшее лицо и полные боли глаза.
У него ведь там что-то есть?
«Любопытно, — думает Эндрю,
— как отреагирует на общие душевые Нил?» Миньярд следует за остальными в главную комнату.
Команда выстраивается в линию. Все, кроме ушедшего переодеваться в одиночестве Джостена. Блондин занимает своё место в конце ряда. Нил. Нил. Нил-Нил-Нил. Разум Эндрю поёт всё быстрее и быстрее, всё громче, до тех пор, пока Джостен не возвращается в строй, вставая между Кевином и Элисон.
— Ну и надолго вас хватит? — спрашивает Эндрю со своего места, чтобы все обратили на него внимание. Миньярд жадно всматривается в очевидно напряжённого Нила.
— Тебя уже начинает ломать?
Эндрю, честно говоря, не чувствует, что скоро провалится на дно безвыходной боли. На самом деле всё наоборот: он все ещё летает высоко в облаках, мир вокруг него ярче солнца. Но он упадёт рано или поздно, это не секрет. Тошнота накатит массивной волной и смоет с окружающего мира цвета. Ещё не ясно, сможет ли он дожить до конца игры.
Однако он этого не говорит.
— Всему своё время, — отвечает вместо всего и следует за остальной командой на поле. Сначала слышат громкие приветствия и крики сотен людей, а потом Эндрю замечает огромную толпу, полностью заполняющую трибуны. Большинство людей одеты в зелёный, а не оранжевый.
Эндрю фокусируется на этой детали, но его быстро отвлекает зелёный талисман команды Бельмонте — черепаха. И Эндрю думает, что это одна из самых уродливых вещей, свидетелем которых ему когда-либо приходилось быть. Конечно, после Кевина Дэя.
Поскольку Эндрю и Ники последние в очереди, они выкатывают стойку с клюшками. Дэн задвигает её между двумя скамейками. А затем она внимательно проверяет клюшки, как будто на них действительно могут быть какие-то повреждения. Только после всего этого капитан позволяет им забрать их. Кевин сразу же хватает свою ракетку и идёт к краю поля, оставаясь в поле зрения Эндрю.
Он забирает свою массивную клюшку и опирается на неё, наблюдая, как Нил подходит к Кевину. Наблюдает, как Дэй поворачивает голову в сторону Джостена. Как Кевин жестикулирует и указывает в направлении Эндрю. Нил смотрит на него своими ненастоящими тёмными глазами, встречаясь взглядами.
Учитывая, что обоим нападающим весело заниматься этим глупым видом спорта, Эндрю может сразу догадаться, о чём они говорят.
Ещё неделю назад на прошлой игре Эндрю сбил режим приёма таблеток так, чтобы пропустить его за тридцать минут до начала игры, чтобы успеть спуститься с небес на землю уже к разминке.
Но у «трезвости» есть ограничение по времени, и Эндрю это знает. Около часа и пятнадцати минут он может без особых потерь существовать после пропуска лекарства. Алкоголь и крекеры дают ему ещё некоторое время, прежде чем начнётся ад. Но без посторонних стимуляторов он не сможет продержаться всю игру, если учитывать пятнадцатиминутный перерыв в середине игры и пенальти.
Он более чем осознаёт это, но решает обеспокоиться этим по мере необходимости. Нет, вероятно, он не будет беспокоиться вообще.
— Погнали, ребята! — подаёт голос Ваймак, и Эндрю поворачивает в его сторону голову, краем глаза замечая рыжее пятно болельщиц.
— Привет, Кейтлин! — кричит Ники, и блондин поворачивается, наблюдая, как его кузен с энтузиазмом машет одной из девиц, прежде чем Аарон ткнёт ему под рёбра локтем. Ники улыбается Нилу. — Кейтлин — подружка Аарона.
— Ничего подобного, — лжёт Аарон, а Эндрю улыбается, чувствуя вспышку злости. — Хватит нести чушь.
— А могла бы быть, если бы ты пригласил её на свидание, — говорит растерянно Мэтт. — Чего тупишь-то?
— А-а… — тянет тихо Эндрю и хлопает кулаком по ладони. Улыбается шире, ощущая горячий гнев, такой огненный, что блондин готовится вспыхнуть в любой момент. Он обращается к Аарону, к своему близнецу, к человеку, который похож на него вплоть до последней мелочи. К человеку, который дал Эндрю обещание, а затем нарушил его. Вратарь переходит на немецкий: — Наверное, боится, что она отдаст концы, как та последняя бабёнка, которую он любил.
Его слова суровы и заточены во что-то опасное, направленное на причинение боли.
— Заткни, блядь, хлебало, — судя по лицу Аарона, Эндрю выстрелил удачно.
— Боже, Эндрю, — тихо стонет Ники.
— Подозреваю, сейчас прозвучало что-то очень неприличное, — говорит Мэтт и смотрит по очереди на Эндрю, Аарона и Ники хмурым взглядом. — Мне надо это знать?
— Так мы тебе и сказали, — переходит Эндрю снова на английский и фыркает. Если бы он говорил на понятном для команды языке… интересно, как его дорогой брат-близнец попытался бы объяснить это? Это бы превратило Эндрю в монстра, но вот незадача, он уже и так монстр для старшекурсников. Он просто сдержал своё обещание.
— Прекратить болтовню! — говорит Ваймак, прежде чем завяжется ссора, и хлопает в ладоши один раз. — Вы команда или кучка сплетниц? Через десять минут выходим на разминку. Начните с пробежки. Того, кто на бегу хотя бы посмотрит в сторону «Черепах», я немедленно отправлю домой. Пешком. Уяснили? Тогда вперёд.
Дэн и Мэтт действительно двигаются. Они задают темп для остальных. Эндрю ждёт, пока они закончат с разминкой под обвиняющие взгляды Кевина, которые утомляют его не хуже игры.
После двух кругов пробежки команда начинает растягиваться у скамейки, где Эндрю удаётся подставить Ники подножку и заставить налететь на Кевина, прежде чем прозвучит сигнал к игре.
Пока капитаны подкидывают монетку, комментатор зачитывает статистику команд, и поскольку Эндрю абсолютно плевать, он закидывает клюшку на плечи и перекидывает через неё руки, лениво втыкая в пол. Ваймак шепотом говорит ему: «Четыре». И Миньярд кивает, направляясь к воротам, как только звучит его имя. Блондин проходит мимо Элисон, видит, как её голова наклонена вниз, а плечи дрожат. Она дышит слишком шумно и быстро. Он останавливается на секунду.
— Ярость льётся через край? — спрашивает Эндрю и вспоминает эмоции в её глазах: яркие, громкие, горькие чувства. Парень продолжает свой путь к воротам, бросая напоследок. — Выпей её до дна.
Как только Миньярд занимает своё место в воротах, главный судья вручает Элисон мяч. Звучит предупреждающий гудок, сигнализирующий о начале игры через минуту. Арбитры направляются закрывать двери по обе стороны поля. Эндрю слышит крики болельщиков, но его мозг фокусируется на таймере: на цифрах, отсчитывающих до нуля. Звучит сигнал о начале игры, обе команды одновременно срываются с места и мчатся по полю друг к другу. Честно говоря, это напоминает Эндрю фильмы, где две вражеские армии сталкиваются в сражении за какое-нибудь королевство.
Парень слышит воинственный крик другого вратаря, а потом звук удара клюшки по мячу. Пришло время сосредоточиться. Блондин нашаривает глазами мяч вовремя: тот на полной скорости летит к их воротам. Но у него достаточно времени, чтобы хорошенько замахнуться и ударить по мячу с достаточной силой, отправляя его обратно к нападающим.
Половина ума Эндрю всё ещё под остатками влияния лекарств: она погружена в сверкающую всеми цветами лёгкость. Но другая половина замечает, что вторая игра сезона проходит куда лучше. По крайней мере, один маленький лисёнок точно бегает куда быстрее, петляет лучше, чем несколько недель назад. И поскольку глаза Эндрю прикованы к Нилу, он почти не замечает, что действие наркотиков становится слабее: краски выцветают, мир становится скучным и серым. Он не видит этого, потому что время от времени Нил поворачивает к нему голову и смотрит, видимо, беспокоясь о его состоянии.
Ваймак сказал «четыре». Эта цифра отпечатывается точкой невозврата. В сторону Миньярда летит очередной мяч, но удар слишком очевиден, чтобы пропустить его. Игра продолжается. Время ползёт слишком медленно. У Эндрю горят мышцы к тому времени, как он пропускает первый мяч, а затем второй и третий. В ушах звенит из-за первой волны синдрома отмены. Крики болельщиков слышатся словно сквозь воду или толстое стекло.
К тому времени, как Кевин забивает на двадцатиминутной отметке, Эндрю чувствует, что он стоит в эпицентре шторма, а другие игроки и остальная аудитория бушуют вокруг него, кричат и аплодируют. Его зрение становится острее, как до принятия лекарств, затуманивающих внимание.
Ваймак использует гол Кевина, чтобы выпустить замену, а Эндрю прислоняется к своей ракетке на это время. Его кости кажутся тяжёлыми, как будто сделаны из стали. Как будто сделаны из одной части магнита, а вторая его часть похоронена под землёй, прямо там, где он стоит и дёргает его вниз. Кевин, Элисон и Аарон уходят с поля, а Ники, Дэн и Рене (которая обнимает Элисон у двери) заходят и бегут на свои позиции.
Тренер Харрисон пользуется передышкой, чтобы мотивировать свою команду. Со стороны соперников выходят двое новых нападающих. Эндрю едва смотрит на них, занятый скручивающимся в спазме желудком. Сглатывает один раз, второй.
Гудок снова звучит, и Рене следует примеру Элисон, поворачиваясь и пасуя мяч Эндрю. И тот перестает опираться на ракетку и ждёт, пока мяч не приблизится достаточно, чтобы ударить его. От соприкосновения ракетки с мячом его кости, кажется, вибрируют.
Вратарь наблюдает, как мяч попадает в стену у потолка, куда он и целился, где тот отскакивает, чтобы удариться о сам потолок, а затем отскакивает под крутым углом к первой четвертой линии. Бэклайнеры, которые бежали вперед, чтобы держать Дэн и Нила подальше от своих ворот, разворачиваются назад так быстро, как только могут.
Мэтт выигрывает бой против нападающего «Черепах», который поймал мяч за секунду до этого. Эндрю помнит, что слышал о нём в автобусе по дороге сюда, когда был занят уничтожением салфетки на сотни частей. Мэтт бьёт по его ракетке так жестко, что мяч отскакивает. Парень перехватывает его и бросает обратно Эндрю.
Эндрю снова сглатывает очередную волну тошноты, чувствует, как капли пота стекают по бокам его лица, и представляет, что они тёмные, а не прозрачные, испорченные химическими веществами, истекающими из Эндрю, как будто он открытая рана. Парень ударяет по мячу, отправляя его влево, где он отбивается от стены перед скамейками Лисов и отскакивает в общем направлении Нила, который уже бежит.
Он ловит мяч прямо у стены, и Эндрю наблюдает, как он не пытается поймать его в сетку, а просто отбивает куда-то дальше. Нил падает на колени тут же, не замедляясь, и скользит по полю.
А затем Эррера врезается на полной скорости в стену именно там, где Нил был секунду назад.
Этот шаг настолько глупый, настолько неожиданный, что Эндрю понимает, что против воли наклоняется вперёд и смеётся, смеётся и смеётся, пока воздух в его легких не заканчивается. Что самое страшное, это не наркотики в его теле…
Эндрю с силой сжимает собственную клюшку, но после велит рукам расслабиться.
Внутри него есть спичка, и маленькая, очень маленькая искра гнева, когда он понимает, как мог закончиться этот безрассудный поступок. Его недовольство смешивается с отходняком, и эта взрывоопасная смесь струится по телу и оседает под горлом тошнотой.
Но гнев проходит как по волшебству, когда Нил отрывается от Эрреры и перехватывает мяч, несётся маленьким ураганчиком к чужим воротам и бросает. И забивает.
Интересный. Эндрю помнит, что подумал о Ниле, когда увидел впервые без действия своих лекарств, почти в трезвом уме. Но, возможно, он недооценил, насколько может быть интересен Нил Джостен для кого-то вроде него самого.
Эндрю смахивает эту мысль в сторону (но сохраняет её подальше от остальных), ведь его мышцы снова начинают дико болеть.
К моменту перерыва голова Эндрю приятно замолкает, его мысли ясны, как чистая вода в реке, которая позволяет видеть существ, живущих на дне. На табло «четыре-четыре», а это означает, что Эндрю нельзя больше пропускать мячи весь второй тайм.
Ваймак зовёт их, и Эндрю послушно следует за остальной частью команды в раздевалку, медленно снимая перчатки. Позволяет горящим рукам упасть вдоль тела. Он старается стоять прямо, фокусируется на точке на стене. Точке, где кажется, что цвет яркой краски слабее, чем где-либо ещё, и позволяет гулу товарищей по команде отвлекать его.
Опять же, он чувствует, что стоит в эпицентре гигантского шторма. Посередине, где тихо и скучно. В вакууме, где шумное настроение каждого не может его тронуть. Ему плевать.
— Прекрати, — говорит кто-то и пробивается сквозь тишину в груди Эндрю. Парень моргает и переводит взгляд со стены на Нила, ощущая его взгляд, как физическое прикосновение.
— А я ничего и не делаю, — медленно произносит вратарь, понимая, что, скорее всего, в этом и заключается претензия Нила. Он снова отводит взгляд, когда волна тошноты внезапно поражает его тело.
— Слушайте, а мы вообще-то смотримся куда лучше, чем я ожидал, — говорит Ники где-то справа от Эндрю, и, прежде чем он сможет продолжить, появляется хмурый Ваймак.
— Вы смотритесь отвратительно! — говорит тренер. — Такая игра никуда не годится, и больше я этого терпеть не намерен. Где разрыв по очкам, я спрашиваю? Вы обязаны были создать его в первом тайме, потому что к началу второго уже набегались, а соперник выпустит свежих игроков.
— Тренер прав, — соглашается Дэн. — Надо было поднажать до перерыва. Мы берегли силы, чтобы продержаться до конца, но эта игра в догонялки — для нас заведомый проигрыш. Нужно придумать, как обойти «Черепах».
Ваймак кивает на это, а затем смотрит на Эндрю.
— Эндрю?
Существует невысказанный вопрос в том, как Ваймак произносит его имя. Это вопрос, спрашивающий, как у него дела. Эндрю чувствует себя, как стакан, который падает снова и снова, пока продолжает спускаться от своих лекарств. Он стакан, который люди пытаются склеить. Он тот, чьи кусочки не могут собраться воедино.
Но Эндрю не знает, как это объяснить вслух.
Эти слова произносятся только в глубине его сознания очень-очень тихо, и звучат они ужасно похоже на Би, что не удивляет Эндрю — она всегда была довольно глупой.
Он выбирает самый простой ответ и говорит:
— Здесь.
И это не ложь, потому что он присутствует здесь и сейчас.
Ваймак кивает и щёлкает пальцами на них секунду спустя.
— Так, продолжаем растяжку, — мужчина отходит и кричит в коридор: — Эбби!
— Иду, — медсестра появляется в поле зрения с двумя кувшинами: в одном из них вода, в другом — изотоник. Эндрю принимает свою порцию без комментариев, закидываясь всем и сразу в попытке потушить ожог в желудке. Женщина прикасается к плечу Нила, спрашивая о его самочувствии.
— В порядке, — отзывается он, и Эндрю неосознанно закатывает глаза.
— Ха, — Ники подкидывает руку в воздух. — Спасибо тебе, Нил, за то, что ты такой предсказуемый. Два твоих слова только что принесли мне десять баксов.
— Серьёзно? И с кем же ты спорил? — вскидывает глаза Мэтт.
Ники указывает большим пальцем в сторону Кевина, а Эндрю откидывает голову назад, прислоняясь макушкой к прохладному металлу шкафчика позади него и смотрит на потолок. Сужает глаза на свет, так как голова начинает болеть.
— Каждую минуту в мире рождается один лузер.
— Видишь это, идиот? — говорит Дэй, и виски Эндрю начинают пульсировать от его голоса. — Травмы — это не шутка, их нельзя скрывать. Если получил травму, не молчи. Мне всё равно: сбавишь ты скорость, попросишь тренера тебя заменить или обратишься за помощью к Эбби. Но если ещё хоть раз скажешь: «Я в порядке», когда дело касается твоего здоровья, я заставлю тебя пожалеть, что ты вообще родился на свет. Ясно?
О, и разве это не зрелище, которое стоит увидеть? Кевин Дэй угрожает. Если бы вторая волна отходняков Эндрю не приближалась с бешеной скоростью, он знает, что смеялся бы над этим.
— Ясно, — отвечает Нил.
— Я тебя тоже предупреждала, — вмешивается ещё и Дэн. — Хотя, вижу, угрозы Кевина доходят быстрее.
— Дубль два, — слышит вратарь голос Эбби — Как ты?
Эндрю опускает голову и смотрит, чтобы запечатлеть в памяти такого Нила.
— В по… — Миньярд видит, как Кевин делает шаг вперёд и Нил затыкается. А потом Джостен забавно сдувается. — Ну… побаливает. Если не лупить меня по плечу, я буду в… Короче, справлюсь.
Мэтт фыркает, и Эндрю чувствует, как его брови дёргаются от почти промаха Нила, говорящего, что он в порядке.
— Сомневаюсь, что ты выдержишь этот словесный эксперимент, Нил.
— Да-а, некоторые просто на редкость тупоголовы… — говорит Ваймак и хлопает в ладоши достаточно громко, чтобы голова Эндрю снова взорвалась болью. — А теперь хватит вякать, все слушаем меня. Перед нами стоит непростая задача.
Эндрю перестает слушать Ваймака после слов про нападающего Уоттса («Штрафные удары Уоттса всегда доставляют в нижний угол, слышишь меня?»). Он снова смотрит в потолок, пока тренер продолжает распинаться, и ему удается выпить ещё две чашки спортивного напитка, который Эбби приносит, прежде чем гудок прозвучит над головой, сигнализируя, что они должны быть на внутреннем поле через минуту.
— Выдвигаемся, — командует Ваймак, и Эбби отправляется искать Элисон. Эндрю снова занимает место в конце построения.
Он делает очень глубокий вдох, прежде чем тренер открывает дверь и позволяет им вернуться на поле. Затем он идёт, следует за остальными на площадку и снова занимает своё место в воротах, взглянув на табло. Эндрю наклоняет голову в сторону до хруста.
Когда звучит гудок, «Черепахи» срываются с места.
Разыгрывающий полузащитник ведёт себя высокомерней, чем Кевин, когда бросает мяч в направлении Эндрю. Он без проблем отбивает его, фыркая на глупую попытку.
Эндрю даёт мячу нужное направление и заставляет отскочить от земли, прежде чем ударить его. Элисон наблюдает, как мяч пролетает мимо неё, а затем врезается в полузащитника чужой команды, когда он ловит его; нетрудно заставить его упасть, но достаточно трудно вынудить его потерять мяч. Эндрю переступает с одной ноги на другую, его подошвы горячие и посылают боль ногам.
К тому времени, как Нил возвращается на поле вместо Дэн, желудок Эндрю продолжает скручиваться и поворачиваться, а тошнота медленно, но верно ползёт по горлу, челюсть Эндрю болит от сжатия. Но он продолжает наблюдать за своими товарищами по команде, как будто он застрял за стеной, сделанной из толстого стекла; достаточно толстого, чтобы не пропускать к нему их волнения, криков зрителей или комментариев от Ваймака и всех остальных.
Через несколько минут, когда «Черепахи» предпринимают попытку забить, Мэтт бросает своего нападающего прямо в стену. Затем они дерутся, нанося удары, пока Рене не приходит разнимать их. Мэтт поднимает руки и отступает, когда видит её, но соперник, кажется, слишком взволнован, чтобы успокоиться, и снова кидается на Мэтта.
А затем Рене ловит заднюю часть майки нападающего и загоняет ногу ему в затылок. Эндрю достаточно раз спарринговал с Рене и приземлялся на коврик не один раз, чтобы распознать силу, которую Рене оказывает за этим ударом. Нападающий падает на колени, и Рене использует весь свой вес, чтобы удержать его до тех пор, пока судьи не разделят их и не дадут всем им желтые карточки.
Остальная часть игры похожа для Эндрю на пытку: он снова и снова защищает ворота через волны тошноты и режущую боль в животе, через головную боль и слабость в ногах, через боль в костях и темноту в глазах, потому что он чётко помнит, как Ваймак сказал «четыре», а не «пять», и, чёрт возьми, Эндрю сдержит своё слово.
На часах одна минута до конца игры. Шестьдесят секунд, которые, кажется, затягиваются на целую вечность. Кевину удаётся забить и вывести их в лидеры в этой игре. Число на таймере становится все меньше и меньше, а затем, когда остаётся всего восемь секунд, нападающему «Черепах» удаётся заполучить мяч.
Эндрю сквозь пелену боли видит, как Аарон бежит ему наперерез, но он слишком измучен и слишком далеко, чтобы быстро сократить дистанцию. Противник достигает предела десяти шагов и замахивается на ворота Эндрю. И блондин двигается ещё до того, как нападающий ударит.
Слова Ваймака об Уоттсе и его ударе по левому нижнему углу (а ещё «четыре», «четыре», а не «пять») орут сиреной в голове вратаря, когда он бросается на землю настолько далеко, насколько это возможно. Эндрю игнорирует душераздирающую резкую боль по всему телу, от которой перехватывает дыхание, и принимает мяч на себя, закрываясь клюшкой. Мяч ударяет с такой силой, что Эндрю слышит хруст, но попадает точно в сетку, отскакивая недалеко от ворот.
Противник не успокаивается до последнего, пытаясь завладеть мячом, но Аарон врезается в него со всей силы. Эндрю чувствует, что у него отказывают органы, но все равно подбирает мяч и отбрасывает его подальше от ворот. Всё?
Звучит последний гудок с неимоверно оглушающей громкостью, и тут же остатки сил покидают тело Эндрю. Сила воли, которая потребовалась для последнего броска, испаряется, как облако. Эндрю внезапно чувствует себя марионеткой, у которой обрезали все ниточки, и падает на колени. Он хватает клюшку и кладёт её к себе на колени, пытаясь дышать сквозь боль и тошноту. Боже, его вывернет сейчас на поле собственным желудком.
Перед Эндрю кто-то садится, и он смотрит на Кевина, сжимая зубы до скрипа. Нападающий тянется к его ракетке, чтобы создать иллюзию обеспокоенности сломанного инвентаря.
У Эндрю нет сил, но он опускает руку сквозь судороги, подыгрывая, жестикулируя в ответ, словно у них настоящий разговор. Словно Эндрю и правда может услышать что-то ещё, кроме шума от крови в ушах.
Остальная часть команды присоединяется к ним и строит баррикаду вокруг Эндрю. Они празднуют и кричат, заслоняя его своими телами.
Эндрю позволяет клюшке выпасть из рук, сглатывая подступившую к горлу желчь. Ожог в задней части горла достаточно горячий, немного отрезвляющий от ломки. Его кости кричат в знак протеста, но Миньярд встает на ноги. Прежде чем его согнёт пополам из-за отсутствия наркоты, Ники обнимает его за плечи, принимая вес на себя.
— Это было круто! — кричит Ники, как можно сильнее притягивая внимание с Эндрю к своей персоне. — Считайте, сезон наш!
— Это было отстойно, — принимает Кевин правила игры, поднимая с поля сломанную клюшку Эндрю. — Еле-еле вывезли.
— Заткнись, зануда, — отмахивается Ники. — Брюзжать будешь в автобусе, а сейчас не порти нашу минуту славы.
— Реально, — Мэтт энергично трёт Кевина по шлему. — Ты что, облезешь, если хоть разочек улыбнёшься бесплатно?
Он не ждёт комментариев Кевина и поворачивается к Элисон.
— Ты была великолепна!
Ха.
— Ладно, — Дэн хлопает своего парня по плечу. — Пора выразить соболезнования проигравшим и двигать отсюда.
Эндрю ползёт за всеми, сжимая зубы и сглатывая тошноту снова и снова, пока «Черепахи» строятся. Они все, кроме Эндрю (его ракетка всё ещё у Кевина), ударяются клюшками друг о друга. Эндрю очень-очень близок к тому, чтобы заблевать поле. Когда они все подходят к Ваймаку, блондин направляется в раздевалку. Быстро пересекает её, стягивая перчатки и шлем, и идёт в комнату с кроватью.
Дверь не заперта, и Эбби находится внутри, уже вытаскивая баночку с его таблетками и бутылку Johnnie Walker Blue Wymack, которую обещали ему. Эндрю забирает у неё и то, и другое.
— Эндрю, ты…
— Уходи, — умудряется сказать парень через сжатые зубы, и смотрит, как медсестра не спорит с ним, а действительно уходит. Его пальцы красные, словно он слишком долго держал их под горячей водой. Они болят, пока Эндрю пытается открыть баночку с таблетками и алкоголь.
Эндрю откручивает бутылку и делает большой глоток. Алкоголь бежит по его горлу, приглушая тошноту. А затем он прижимает одну из таблеток к языку и снова делает глоток из бутылки. Со временем его отпускает ломка, позволяя расслабленно прислониться головой к стене.
Вскоре дверь открывается, и Эндрю знает кто это до того, как Ваймак входит внутрь. Тренер не закрывает за собой дверь до конца, проходит несколько шагов и садится на нетронутую кровать на противоположной стороне комнаты от места, где находится Эндрю. В руках мужчины пачка сигарет, похожая на ту, что была в сумке Миньярда. Блондин хочет закурить. Или просто отобрать.
Ваймак кивает ему, когда их взгляды встречаются, но Эндрю не заинтересованно опускает взгляд вниз и снова пьёт. Его лекарство уже начинает действовать, заволакивая разум дымом.
Эндрю не знает, сколько времени проходит, прежде чем тренер снова кивает, и блондин почти хочет спросить, в порядке ли он и нужно ли ему увидеть Би из-за его возможного воображаемого собеседника. Но дверь открывается, и Нил входит. Он поворачивается, чтобы закрыть за собой дверь, а затем останавливается и смотрит на Эндрю. И Миньярд смотрит на него в ответ.
— Эбби и Элисон уже в автобусе, — сообщает Ваймак Нилу, когда он ничего не говорит. — Можешь идти к ним или, если хочешь, подожди остальных здесь.
Эндрю понимает, что Нил останется. Видит по его глазам, читает по дёрнувшемуся в отрицании плечу.
Нил садится на стул, ближайший к двери, и кладёт свою сумку на пол у ног, снова смотрит на Эндрю, а затем на Ваймака.
— Тренер, зачем вы потратились на установку кабинок?
— Наверное, знал, что однажды они тебе понадобятся.
Эндрю улыбается, закрывая губы горлышком бутылки. Снова вспоминает, как говорил Кевину о возможных шрамах Нила, и игнорирует зуд любопытства, когда смотрит на тело Джостена.
— Наш Нил — ходячая трагедия.
— Да и на тебя без слез не взглянешь, — говорит Ваймак.
И это не совсем правда, но часть её. Эндрю тихо хихикает, принимая чужую правоту. В голове воспоминания из детства.
— И то правда, — он делает ещё один глоток из бутылки и знает, что сегодня ночью его будут ждать кошмары. — О, кстати, на этих выходных я поживу у вас.
Ваймак моргает:
— Не припомню, чтобы я тебя приглашал.
Это не похоже на «нет». Эндрю знает, как выглядит «нет». Так что Ваймак дал ему возможность какое-то время держаться подальше от всех остальных. Держаться подальше от Кевина.
— После сегодняшней игры Кевин достанет меня своим занудством, — Эндрю не пытается объяснить, что происходит у него в голове, потому что не может этого сделать, не сказав лишнего. Не сказав, что Кевин не понимает «нет» от Эндрю и что парню тяжело принимать это, особенно сейчас. Он кричал «нет» всю свою жизнь, а после сегодняшних событий ему нужно личное пространство. И учитывая, что Дэй прекрасно видел, как Эндрю сказал Ваймаку «да» без боя, он насядет на него сильнее обычного. Это закончится только выбитыми зубами Кевина. Эндрю быстро закрывает бутылку и отбрасывает её, поднимаясь на ноги. — Так что либо я ночую у вас, либо снова его пырну. Выбирайте.
Ваймак давит на свою переносицу, словно Эндрю вызывает у него мигрень.
— Эндрю, клянусь Богом…
— Всего хорошего, тренер, — вратарь направляется к двери, бросая взгляд на Нила. В его голове уже правят таблетки, так что вида Джостена хватает, чтобы по телу прокатился жар. Эндрю собрался как всегда игнорировать это, но Нил вдруг протянул руку, преграждая ему путь. Живот делает «ввух», и блондин останавливается. Поворачивает голову, снова смотря на Нила. У него мокрые волосы и тёмные-тёмные глаза, которые выглядят странно неправильно на его лице. Нил убирает руку достаточно быстро, не ограничивая его свободу.
— Как ты узнал? — спрашивает он. — Как угадал, куда он будет бить?
— Тренер говорил, что Уоттс всегда пробивает пенальти в нижний угол, — отвечает Эндрю и улыбается Нилу, когда его рот открывается. Его губы очень красивые. — В ситуации, когда от него зависел исход игры, он, естественно, сделал то же самое.
— Но, — Нил затихает и смотрит на него, немного хмурясь.
Эндрю не может не улыбаться, поэтому снова отворачивается и уходит, чтобы сменить свою потную форму на одежду.
Он думает об этом чуть позже, когда они все сидят в уродливом оранжевом автобусе и возвращаются в свой кампус.
Нил не глуп, Эндрю знает это. Никто бы не смог так долго бегать от того, от чего бежал Нил, без острого интеллекта. Джостен показал его, что неплохо, потому что это немного облегчает Эндрю работу по его безопасности, но…
…но этот ясный и наполненный интеллектом мозг опасен, потому что это означает, что Эндрю не единственный, кто стоит перед дверью без замочной скважины. Это означает, что Нил тоже разгадывает его. И Эндрю не знает, что об этом думать. Пока нет.
Эндрю немного устаёт думать о Ниле, словно это единственная вещь, от которой его пьяный мозг в восторге. Парень устало выдыхает и идёт к Ваймаку в переднюю часть автобуса.
— Эй, тренер, — зовёт тихо он, присаживаясь рядом. — Знали ли вы, что у медведей сорок два зуба?
Примечание к части
Моё сердце болит за Эндрю. Т.Т