Never Fallen

Печально, что их второй матч в сезоне — выездная игра. Даже если остальная часть команды этому только рада.
Эндрю убеждён, что играть дома было бы интереснее (во всяком случае, для него, пока остальные оплакивают мёртвого Сета), как минимум потому, что другие вели бы себя неловко и отвлекались друг на друга.
Жаль, что они на самом деле не играют в Пальметто.
Ваймак отпрашивает их всех с обеденных занятий в пятницу, чтобы они выехали вовремя. У Эндрю есть занятия рано утром. Вселенная не любит его.
Кевин начинает болтать об Экси на полпути вниз по коридору из общаги, и у вратаря возникает желание поставить ему подножку, а затем обвинить во всём пол с ковровым покрытием. Вот будет сенсация: великий Кевин Дэй спотыкается о ковёр и расшибает бошку в начале сезона. Его поклонники были бы шокированы.
Не успевает Эндрю хорошенько представить это, как нападающий ударяется пальцами о порожек и закатывает очередную из своих истерик.
— Эндрю, — зовёт Ники, когда блондин нажимает кнопку вызова лифта. Кевин проходит мимо них к лестнице. — Можешь подержать сумку секунду?
Эндрю смотрит на сумку, висящую на пальцах протянутой руки Ники. Она коричневая с цветными значками. Некоторые из них парень не видел раньше, что неудивительно: их так много, что они едва ли помещаются.
Через секунду он поднимает глаза на своего кузена и улыбается.
— Могу.
Затем лифт открывается, и Эндрю входит, за ним следует Ники с ещё протянутой рукой.
Их приветствует тихая музыка, что-то знакомое, как и всё то, что Эндрю слышал или видел хотя бы единожды. Эндрю нажимает кнопку первого этажа, тихо напевая мелодию, и смотрит на красное свечение, окружающее маленькую единицу, пока двери закрываются.
— Ну так что? — спрашивает Ники.
— Что?
— Эндрю…
— Ники! — Эндрю позволяет своим зубам обнажиться в имитации улыбки. — Привет.
— Можешь…
— Могу что?
— Подержать мою сумку! — отвечает Ники достаточно громко для маленького лифта, снова протягивая несчастную сумку. Даже немного трясёт ей из стороны в сторону, как будто Эндрю собака, а сумка — лакомство.
Что ужасно глупо с его стороны, потому что Эндрю не собака и Ники знает это. Эндрю уверен, что его кузен не полный кретин, но он продолжает протягивать сумку, и идея начинает строиться внутри нетрезвой головы вратаря, и он хватает её обеими руками, прежде чем у неё появится шанс исчезнуть.
— Конечно. Почему ты сразу не сказал?
Затем он берёт сумку у Ники и быстро засовывает пальцы в один из карманов сбоку. В этот карман, как прекрасно помнит блондин, несколько дней назад кузен бросил ключи. Он легко находит их, натыкаясь кончиками пальцев на холодный металл, и забирает, пока Ники что-то делает с телефоном.
Ники быстро заканчивает издеваться над своим гаджетом и поднимает на него взгляд. Но ключики уже в кармане Эндрю.
— Спасибо, — говорит кузен, и Эндрю не сопротивляется желанию ухмыльнуться. Двери лифта открываются, и они идут на занятия.
Когда на часах почти двенадцать, Эндрю уже сидит на столе в комнате и курит, разглядывая совершенно не интересный брелок и три ключа из связки Ники. Один из них от двери комнаты, другой соответствует ключу от машины Эндрю.
А ещё есть ключ от дома в Колумбии, идентичный ключу, который Эндрю прижал к тёплой коже ладони Нила.
Он вспоминает об этом в мельчайших деталях, и его собственная кожа загорается. Вспоминает голубые глаза. Вспоминает чувства: иглы под кожей, электричество, протекающее в венах вместо крови. Что-то достаточно горячее, чтобы сжечь любого, кто осмелится стоять достаточно близко.
О, Эндрю действительно, действительно не может дождаться, когда он протрезвеет и всё это исчезнет.
Это исчезнет, как его сны, как едкий дым от сигареты, словно его вообще никогда не было. Словно это был фрагмент воображения Эндрю с самого начала.
Двери в комнату открываются, и мысли Эндрю испаряются (но никогда не забываются, никогда), а рот растягивается в уродливой улыбке, когда Кевин входит.
Его волосы растрепаны во всех направлениях, как будто он играл с розеткой, и это странно для Эндрю, потому что он уверен, что всех учат в детстве не делать именно этого. Глупый, глупый Кевин. На его лице также хмурый взгляд, который заставляет его лоб морщиться, как треснувшая краска на стене. И она становится глубже, когда Эндрю начинает крутить чужой брелок на пальце.
— Ты серьёзно выпер Ники из комнаты?
— Что я сделал?
— Выгнал Ники.
— Не помню такого.
— Эндрю.
— Кевин, — Эндрю машет парню пальцами, держащими сигарету. — Привет. Тебе что-то нужно? Нет? Ты выглядишь напряжённым, — добавляет он, наблюдая, как нападающий начинает раздражаться. — Может, сядешь, чтобы понизить своё кровяное давление?
Вратарь отворачивает от него голову, наблюдая, как листья деревьев трясутся от лёгкого ветра, смотрит на облако, ужасно похожее на слона. Парень слышит, как Кевин уходит, а через несколько секунд дверь снова открывается и его брат и кузен входят.
— Наконец-то, — говорит Эндрю, затягиваясь сигаретой и выдыхая дым в открытое окно. — Ники, Микки, Ики, Пики. Эй, Ники, — вратарь бросает брелок с ключами в направлении двери. Тот врезается в плечо кузена и падает на пол. Это ужасно смешно для Эндрю, поэтому он оглядывается на кузена и машет пальцами. — Иди, иди, забери свой приз.
Он снова отводит взгляд, как и Ники, и продолжает смотреть в окно на постоянно меняющиеся пейзажи, а затем начинает гудеть мелодию из лифта, которую его память может идеально воспроизвести, пока Кевин не хлопнет дверью спальни. Пришло время?
Эндрю соскальзывает со своего стола, туша сигарету, и следует за Кевином.
Другим не требуется слишком много времени, чтобы присоединиться к ним в коридоре, Дэн пересчитывает команду, чтобы убедиться, что все присутствуют — всегда послушный и ответственный капитан, — а затем они разделяются между двумя машинами для короткой поездки на стадион.
Эндрю открывает заднюю дверь своей машины и посылает Нилу улыбку, которая, как он знает, слишком неестественна. Нил бросает взгляд на старшекурсников, которые столпились у грузовика Мэтта, и Эндрю не пропускает это, потому что он не отводил от него глаз.
Эндрю забирается в машину и громко хлопает дверью, его нога начинает прыгать вверх-вниз под влиянием лекарств. Пальцы лезут к оконной панели управления, чтобы Эндрю мог опускать и поднимать стекло под скрипящий звук, который действует всем на нервы.
Эндрю ужасно надеется, что Нил помнит, что должен оставаться в прямой видимости Кевина и завлекать его глупым потенциалом в Экси в обмен на защиту. Будет чрезвычайно ужасно, если он случайно забудет, увлёкшись старшекурсниками.
Вокруг Эндрю круг. Круг сломанных обещаний, лежащих на полу, как острые осколки стекла разбитого окна, и Эндрю босиком делает один шаг за другим.
Он перестаёт мучать окно, когда они въезжают на парковку стадиона и останавливаются возле машины Эбби.
Нил сидит слишком близко, чтобы Эндрю не заметил, как он напрягается. Его плечи сжимаются, а колени собираются вместе. Тепло снова распространяется по всему телу Эндрю, но он игнорирует его, чтобы посмотреть в широко распахнутые глаза Нила.
— Всё-таки приехала, — говорит Эндрю, ещё раз оглядываясь на машину Эбби, имея в виду убитую горем Элисон. — Гм, интересно.
Ники выкручивает ключ и вытаскивает его из зажигания.
— Интересно? Разве что тебе.
— Кому ж ещё-то, — Эндрю смеётся и выходит из машины раньше, чем другие. Нилу требуется больше времени, чтобы вылезти следом за ним, и Эндрю с интересом наблюдает, как Джостен колеблется и смотрит на оранжевую аномалию, припаркованную рядом. На его лице есть что-то, что Эндрю не может полностью понять (возможно, смесь страха и вины), и это заставляет его губы растянуться в насмешке.
Затем на лице Нила пробивается раздражение, и он закрывает дверь машины с громким хлопком. Эндрю ждёт секунду, пока Кевин выйдет, а затем поворачивается и следует по пятам Джостена. Они входят в раздевалку, а затем вратарь видит, как Нил замерзает с головы до ног, Эндрю выглядывает из-за его плеча.
Комната с яркими уродливыми шкафчиками оранжевого цвета освещена верхними огнями, а скамейки между ними не пусты. Элисон сидит на одной из скамеек, её причёска и внешний вид идеальны, но вот в позе есть что-то не то. Руки зажаты между коленями, плечи опущены вниз, а выражение лица мертво, что говорит о том, что она, кажется, вообще не присутствует здесь.
Эндрю быстро надоедает смотреть на неё в ожидании взрыва, поэтому он проходит мимо Нила осторожно, чтобы не прикоснуться к нему, и садится на своё обычное место: с достаточным пространством слева и справа для Кевина и Нила.
Кевин и Аарон замирают, когда видят Элисон и её пустые глаза, глядящие в пол, как это сделал Нил, но Ники пересекает комнату без страха, чтобы присесть перед ней медленно, как будто Элисон — испуганное животное, а не человек. Эндрю поднимает голову наверх, чтобы посмотреть на потолок.
Остальная часть команды тоже вскоре прибывает, Дэн и Рене тут же идут к Элисон. Эндрю не волнует, чем они заняты, поэтому он продолжает игнорировать их и смотрит на трещины в штукатурке.
Диван прогибается слева и справа от него. Кевин и Нил, видимо, вспоминают, как пользоваться ногами. Через пару мгновений дверь в кабинет Ваймака открывается с громким ударом о стену.
— Элисон, можешь идти в автобус, — говорит тренер, показываясь команде. — Ники принесёт твои вещи.
— Кто вообще додумался её сюда притащить? — говорит Ники после того, как дверь за Элисон закрывается. — Не надо ей никуда ехать.
— Мы предоставили ей выбор, — ответил Ваймак. — Она сама захотела прийти.
И это на самом деле не удивительно для Эндрю. Не после того, как он спросил Элисон о лекарствах Сета, не после его подозрений в том, что он не принимал наркотики по своей воле, не после того, как он поделился своей теорией, и не после того, как она посмотрела на него глазами, яркими от пролитых слез.
— А я бы выбора не давал, — говорит Ники, и беспокойство в его голосе веселит Эндрю, потому что у его кузена есть плохая привычка — заботиться о людях, которые срать на него хотели. — Оставил бы дома, а позже извинился. Она пока не готова к игре.
— Ники, где же твоя вера в товарищей? — Эндрю почти смеётся, отворачивая голову в сторону, когда другие в шоке поворачиваются к нему. — Не переживай, она отыграет как надо, — а после указывает на Нила и Кевина пальцами. — Лучше бы за этих двух придурков волновались.
— Об этом я и хотел поговорить, — снова подаёт голос Ваймак, занимая место перед телевизором. — Мы с Даниэль всю неделю ломали голову, что делать с линией нападения. Вам всем хорошо известно, что третьего нападающего я пока найти не могу. Кевину уже доводилось играть два тайма подряд, но это было до травмы. У тебя такого опыта нет, — тренер кивает Нилу, и тот послушно мотает головой. — То есть на сегодняшний день провести всю игру на поле вы не в состоянии, но за неделю мы вас к этому подготовим — сперва одного, потом другого. А до той поры придётся как-то выкручиваться.
Эндрю сужает глаза на эти слова.
— Решение не самое изящное, но это лучшее, что мы смогли придумать за такое короткое время, поэтому слушайте внимательно.
Ваймак берёт свою планшетку, перелистывает несколько страниц, и зачитывает:
— Сегодняшний стартовый состав на первый тайм: Эндрю, Мэтт, Ники, Элисон, Кевин, Нил. Замены: Аарон выходит вместо Ники, Дэн — вместо Кевина, Рене — вместо Элисон.
Какое-то чувство растёт внутри Эндрю, он не может его узнать, но оно предвкушающе-уродливое, и ему это совсем не нравится.
— Все поняли? Повторять не буду.
О, Эндрю уверен, что всё понял. Сказанные слова скачут в его черепушке и растягиваются, повторяясь снова и снова. Улыбка растягивается на лице ещё шире.
— Тренер, вы сейчас пошутили? — тихо спрашивает Ники. — Рене вообще-то вратарь.
— В нападении может играть только Дэн, — вмешивается Рене вперёд Ваймака. — А сильно рассчитывать на Элисон пока не стоит. Мы с тренером уже обсудили это во вторник, — что ужасно интересно, потому что никто не обсуждал это с Эндрю. — Так что я успела немного подогнать экипировку. Ну да, я не играла в защите со школы, но обещаю, что буду стараться.
— Не пойми меня неправильно, но я волнуюсь не за тебя, — говорит Ники, прыгая взглядом с Ваймака на Рене. — Если ты будешь играть за плеймейкера, кто встанет на ворота во втором тайме?
А потом Ваймак смотрит в сторону Эндрю, и Эндрю оборачивается через плечо в поисках кого-нибудь, кто мог стоять за ним. Потому что он никак не может быть тем, кого подразумевает тренер. Но за ним никого нет, поэтому он оборачивается обратно и поднимает бровь на Ваймака. Пробегает большим пальцем по нижней губе, ощущая, что улыбка стала безумнее.
— Тренер, вы в курсе, что моё лекарство так не работает? — спрашивает Эндрю, прожигая мужчину глазами.
«Ты знаешь это, — думает Эндрю. —Верно, Дэвид?»
— В курсе.
— Так, к чему вы клоните?
— Ни к чему, — отвечает Ваймак. — У нас с тобой был уговор, — и это чистая правда. — И нарушать его я не намерен. Предлагаю сделку: условия те же, что в прошлом сезоне. Вчера Эбби положила пузырек с твоими таблетками в аптечку первой помощи. Как только покидаешь поле, они твои. От тебя требуется только одно: играть. Каким образом ты будешь это делать, меня не интересует.
— Нападающих за неделю не натаскать, — говорит ему Эндрю. — И долго вы планируете придерживаться такой схемы?
— Столько, сколько ты выдержишь, — отвечает Ваймак. — Ну что, справишься?
Эндрю думает о своём лекарстве, о том, как ему придётся отрегулировать приём, чтобы он мог продержаться всю игру, как он делал раньше, и смеётся над абсурдностью этой идеи. Невозможно.
— Заодно и посмотрим.
Кевин резко поворачивает голову, а затем пытается прожечь дыру в голове Эндрю своим взглядом, но Эндрю игнорирует его, и Ваймак кивает.
— Ещё вопросы?
— Тренер, эта расстановка — чистое безумие! — снова взвыл Ники.
— Точняк. Поэтому всем удачи, — мужчина хлопает в ладоши, перебивая открывшего рот Кевина. — Пошевеливайтесь. Забирайте экипировку и выметайтесь на улицу. Дэн, Рене, захватите вещи Элисон — Ники отнесет их в автобус. Мэтт, поможешь мне перенести стойку с клюшками. Через десять минут отъезжаем. Кто не успел, тот опоздал. Живо, живо, живо!
Это не более чем пустая угроза, но она каким-то образом заставляет всю команду двигаться. Их дорожные вещи лежат на скамейках у шкафчиков цветной рыжей горой. Эндрю хочет поджечь эту кучу и смотреть, как пламя облизывает металл до тех пор, пока ничего не останется.
Вся эта ситуация невероятно забавна для Эндрю. Очень смешно. Другие люди так легко распоряжаются приёмом его таблеток, спрашивают без интереса, сможет ли он держаться на протяжении двух таймов. Как будто он не проходит три фазы физической и психологической боли при синдроме отмены, словно у него не раскалывается голова, будто его желудок не находится между желанием блевать и сдохнуть. Словно в нём не просыпается большая агрессия и желание потянуться к ножам по пустякам.
Они верят, что он сможет это сделать. Ещё большая шутка: они могут доверить ему своё драгоценное Экси, но не доверили бы ничего другого. О, ведь каждый первый тут утверждает, что он жестокий монстр с чужой планеты, они так сильно цепляются за эту идею, полностью игнорируя факт того, какое количество раз он переступал через себя для них и какое количество раз он не держал своё слово (ровно ноль).
Эндрю открывает свой шкафчик и снова захлопывает его, и повторяет этот процесс ещё несколько раз, слыша эхо от ударов в своей голове и мысли, которые становятся всё быстрее и быстрее.
Его мысли толкаются, тянутся, крутятся и изгибаются. Он мог бы не делать этого, но Эндрю не возражает. Потому что Ваймак, вероятно, единственный, кто достаточно умён, чтобы предложить Эндрю что-то в обмен на безумные запросы. И он сдержит своё слово, даже если знает, что Эндрю не станет требовать.
Потому что Ваймаку плевать, чем они занимаются, пока никто не травмируется, никого не поймают и пока никто не выносит это на поле. Ему всё равно, что они делают в свободное время: он знает о клубе, о пыли, но не делает это своим делом, потому что не хочет, чтобы это его касалось.
Прежде чем у Эндрю появится шанс хлопнуть шкафчиком в очередной раз, Кевин внезапно ловит дверцу рукой. Миньярд не противится, просто достаёт своё снаряжение из шкафчика и бросает на пол.
— В чём дело? — спрашивает нападающий. — Без лекарств тебе весь матч не выстоять.
— Пожалуй, что так, — весело подтверждает Эндрю, ведь нет причин притворяться, что он может провернуть это без особых усилий, даже если он собирается попробовать. Затем парень приседает и разбирается с кучей своей формы на полу. — Но мы что-нибудь придумаем.
— Один раз такое уже было, — говорит Мэтт откуда-то сзади.
— Да, в прошлом октябре. — отвечает Ники довольно тихо, и во внезапной тишине слышно, как открывается застежка-молния. — Комитет пригрозил выкинуть нас из первого дивизиона, если мы не прекратим проигрывать. Тренер умолял Эндрю о чуде, и Эндрю его явил. Он предложил назвать число от одного до пяти — типа, сколько голов он позволит забить соперникам, прежде чем перекроет ворота. Я в жизни ничего круче не видел!
— Значит, ты постараешься, — цедит сквозь зубы Кевин, — потому что тебя попросил тренер?
Эндрю складывает руки на коленях, наклоняет голову назад достаточно, чтобы ткнуться головой в шкафчик позади.
— Осторожно, Кевин. Ревность — плохое чувство.
— Восемь месяцев ты говорил мне «нет», а ему сказал «да» за восемь секунд. Как так?
Почему? Эндрю немного гудит с весельем. Потому что тренер не такой высокомерный мудак, как Кевин. Потому что он торгуется и даёт что-то взамен. Потому что, когда Эндрю говорит «нет», Кевин не отступает.
Потому что Эндрю слишком долго кричал «нет», потому что это игнорировалось снова и снова, но Кевин Дэй уверен, что, чёрт возьми, именно он добьётся своего.
— А, ну тут всё просто, — говорит Эндрю и запихивает своё снаряжение в сумку, прежде чем застегнуть её. Он перекидывает её через плечо и подходит к Кевину достаточно близко, чтобы тот отступил на шаг. — Мне нравится тебе отказывать. Ты же сам этого хотел, так? Ты хотел, чтобы я повеселился. Мне весело. А тебе?
У Эндрю слишком много опыта в драках, он слишком много тренировался с Рене, чтобы понять, что Кевин хочет ударить его. Его пальцы скользят под повязку, когда руки Кевина толкают его плечи, когда его прикосновения неприятно и отвратительно горят на его коже, и он врезается в шкафчики.
На рубашке Кевина пятно красного цвета. Эндрю нарисовал его на секунду раньше, чем улетит от чужого толчка. Длинный разрез кожи: достаточно глубокий, чтобы быть напоминанием, но слишком мелкий и поверхностный, чтобы быть чем-то серьёзным. Кевин отступает на пару шагов назад.
— Господи, Эндрю! — восклицает Мэтт с шоком в голосе, а затем обращается к Дэю: — Кевин, ты ранен?
— Я в порядке, — нападающий прижимает руку к груди, а затем смотрит на кровь.
Эндрю отталкивается от шкафчиков и снова попадает в личное пространство Кевина, прикладывая острие ножа к его груди. Прямо над сердцем. Он ухмыляется в чужое лицо напротив. Сзади начинается какой-то кипиш, но Дэй поднимает руку, останавливая разборки. Эндрю ждёт, пока нападающий снова на нём сосредоточится перед тем, как заговорить.
— Кевин, Кевин. До чего же ты предсказуем и жалок… — говорит блондин благосклонно, чувствуя всплески искусственного восторга. — Хочешь совет? Типа в награду за усердие. Готов слушать? Тебе повезёт больше, если станешь просить только то, что действительно можешь получить.
— Я могу это получить, — говорит Кевин, и его голос полон разочарования. Как у раздражённого ребенка. — Просто ты ведёшь себя как идиот.
— Что ж, посмотрим, — Эндрю теряет к Кевину всякий интерес. — Только не говори потом, что я тебя не предупреждал.
Он обходит Дэя, попутно вытирая нож о чужой рукав. Он смотрит на чистый металл и на то, как отражение блестит при свете ламп. Затем он засовывает его обратно под повязку, чувствуя прохладный вес, знакомый на сто процентов.
Эндрю хлопает за собой дверью, доставая сигарету из кармана по дороге к оранжевому кошмару, стоящему на парковке. Автобус освещён лучами солнца, сияющими с неба и делающими транспорт ещё более невыносимо ярким, чем он уже есть. Эндрю рассматривает эту картину через пламя зажигалки и фыркает.
Эбби хмурится на него, когда видит с сигаретой, но Эндрю приветственно машет пальцами в ответ. И ждёт, слушая щебетания птиц на деревьях, мощные щелчки крыльев, звуки проезжающих мимо машин. Кевин выходит со стадиона с лицом, похожим на грозу, и Эндрю затягивается в последний раз, выдыхая дым нападающему в лицо. Кевин останавливается и кашляет, стуча себя кулаком по груди. Эндрю удовлетворенно направляется в автобус, слыша, что Эбби заметила кровь на чужой рубашке.
— Боже мой, Кевин! — кричит она, а затем вздыхает. — Это кровь? Ты в порядке?
— Всё нормально, Эбби.
— Глубоко? Швы или что-то ещё?
— Нет, мне не нужны швы, — отвечает Кевин.
— Что случилось?
— Я… — Кевин делает паузу, и Эндрю ухмыляется, оголяя зубы в оскале. Наверняка он сейчас выглядит таким же сумасшедшим, как о нём думают. — Просто упал. Все нормально.
Эндрю занимает сиденье в последнем ряду, не подставляя никому спину, но имея идеальный вид на остальную часть автобуса и на то, кто в нём находится. Через несколько минут автобус заполняется полностью. Кевин занимает своё место в ряду перед ним и смотрит на него, но Эндрю предпочитает игнорирование.
Затем автобус грохочет, когда Нил занимает своё место в ряду между Кевином и Ники, и Ваймак садится за руль. Двери закрываются, и Эндрю ударяет пальцами об окно в ритме, который поймал его разум. Его голова всё ещё счастливо затуманена, а его взгляд на мир красочный и яркий, он наблюдает, как кампус медленно становится всё меньше и меньше, пока полностью не исчезает из его поля зрения.