Never Fallen

Волнение в университете в пятницу в первый игровой день превышает все немыслимые показатели. Но даже смесь белого и оранжевого на каждом квадратном метре бледнеет на фоне искусственного фейерверка внутри Эндрю. Огненные искры бегают по телу, разрывают вены, переполненные кровью, и придают вечно пустому холсту его мыслей всплеск яркого оранжевого цвета, пока весь этот движ в конечном счёте не становится пустым и скучным.
«Скоро это закончится», — думает Эндрю, пока сидит на столе возле открытого окна с сигаретой между пальцами. Усики серого дыма скручиваются в воздухе и вытекают по велению летнего ветра на улицу. Он пропустит свою дозу за полчаса до игры, пройдёт первый этап ломки в первой половине тайма.
Эндрю смотрит, как дым исчезает без следа. Его кости всё ещё невесомые и ощущаются так, словно могут исчезнуть вместе с дымом.
Хорошо, что они не поедут в Колумбию после игры. Парень тянет сигарету и притворяется, что не слышит, как Ники и Аарон срутся из-за видеоигры, это абсолютно неинтересно. Хорошо, что они не едут. Потому что отказ от таблеток два раза за день — слишком много для него.
Кто-то стучится в дверь, и Эндрю соскальзывает со стола, потакая внезапному любопытству, прежде чем оно превратится в пепел, как никотин из его сигареты.
— Эндрю, — зовет Дэн сразу же, как вратарь открывает дверь. Звуки ругани за его спиной затихают.
— Ну привет, — отвечает блондин и наклоняется наружу своей верхней частью тела, хватаясь одной рукой за ручку, а другой за дерево дверной рамы. Дэн предсказуемо делает шаг назад, и Эндрю рассматривает пустой коридор. — Ты вроде умная? Немного странно, что забыла путь в свою комнату.
Дэн не реагирует на это, но она скрещивает руки и сужает глаза.
— Я знаю, где моя комната, Эндрю.
— Так ты в гости? — Эндрю прикладывает одну руку к груди в насмешливом удивлении, позволяя своей улыбке расти. Он бросает взгляд через плечо, и Ники с Аароном тут же возобновляют свою игру. Кевин не отрывает взгляда от очередного экси-журнала, а вратарь чувствует необходимость бросить в последнего сигарету и позволить ей загореться. Он поворачивается к Дэн: — Очень жаль, но сегодня мы не принимаем посетителей. Приходи когда-нибудь никогда. Пока!
Дэн вздыхает и прикладывает руку ко лбу, как будто у неё болит голова. Что было бы не очень хорошо, учитывая, что их игра начнётся менее чем через два часа, и Кевина хватит припадок, если она не сможет играть.
— Ты держишься?
Эндрю затягивается сигаретой и выпускает дым в лицо Дэн, постукивая пальцами о дверную раму более раздраженно.
— Держусь за что?
— Как ты?
— Как Эндрю.
— Эндрю…
— Привет!
Дэн вскидывает руки в воздух.
— Просто будь там вовремя.
— Так точно, капитан, — Эндрю дарит ей улыбку, а затем хлопает дверью перед её лицом через секунду, потому что этот разговор был невероятно бесполезен для всех, особенно для него самого.
Он достаёт очередную сигарету, когда возвращается за стол, больше ради пепла, чем никотина. И возвращается к настоящему, поджигая её и не сразу убирая большой палец с зажигалки. Пламя на ней маленькое, едва живое, но посылает тепло по коже блондина и немного ослепляет при продолжительном наблюдении. Яркие пятна танцуют в глазах, когда Эндрю отводит взгляд. Он позволяет холоду на его пальцах умереть, когда прикладывает их к горячему металлу. Горячему, но недостаточно, чтобы конкурировать с пламенем, горящим внутри Эндрю, недостаточно горячим, чтобы сжечь его.
Эндрю выкуривает ещё две сигареты к тому времени, как они покидают общежитие. И он летает всё ещё достаточно высоко, чтобы почувствовать, что может прикоснуться к облакам и испариться, как вода. Ближе к стадиону это отпускает. Эндрю обрушивается на землю и больно разбивается. Снова и снова.
Его улыбка сходит на нет к моменту, как Ваймак встречает их в фойе Лисьей норы, чтобы пройтись по списку играющих брекенриджских Шакалов. Эндрю достаточно одного взгляда, чтобы запомнить его, чтобы вшить его на подкорку сознания вечной татуировкой.
Вратарь оборачивается к команде вовремя, чтобы увидеть искривленное лицо Мэтта.
— Эй, Сет, — говорит он и смотрит на другого нападающего, приклеенного к Эллисон. — Горилла-то вернулся.
— Вот дерьмо, — ругается Сет и протягивает руку за списком. Ещё одно проклятье срывается с его губ, когда он комкает бумажку.
— Ну, по крайней мере, они с самого начала воспринимают нас всерьёз, — пожимает плечами Аарон. На самом деле, это неожиданный сюрприз, учитывая, что Лисы не очень серьёзные противники. Не ровня Шакалам даже с кем-то вроде Кевина Дэя в команде.
Не то чтобы Эндрю действительно заботился о результатах игры.
— Защите легко говорить, — ворчит Эллисон.
— Что за Горилла? — спрашивает Нил, и Эндрю не слушает объяснения Ники. Эндрю на самом деле не интересует ничего из этого, ведь единственная его цель на сегодняшний вечер — очиститься от таблеток и протянуть как можно дольше до синдрома отмены.
Во рту пересыхает, и он глотает парочку раз. Кожа как будто тоже высыхает над мышцами, словно она ему не принадлежит. Как будто ему её оторвали и бросили в сушилку при слишком высокой температуре. И это было бы совсем невыносимым, если бы Эндрю не привык к такому.
— Хватит зря тратить кислород, — подает голос тренер, и Эндрю возвращается в разговор. — Шевелите задницами. Выходим на разминку. Начинаем с простых бросков по воротам. Эндрю, Рене, меняетесь по очереди. Эндрю, мячи отбивай так, чтобы они остались на нашей половине поля. Хоть один улетит во время разминки к Шакалам — и до второго тайма просидишь на скамейке.
Это пустая угроза, и Эндрю знает об этом. Сделка между ним и тренером растягивается и трещит время от времени, но никогда не грозит разорваться пополам. Поэтому Эндрю просто улыбается и поднимает руки в невинном жесте, который, вероятно, никого не подкупает.
Ваймак кивает и выходит вперёд.
— Стартовый состав: Сет, Кевин, Дэн, Мэтт, Аарон, Эндрю. В каждом тайме будет по три замены, так что передохнуть успеют все, кроме голкиперов. Кевин, только в руке кольнёт — и уходишь с поля. И чтобы без глупостей.
Сказать Кевину не быть глупым в чём-то, что связано с Экси — всё равно, что сказать ребёнку не класть руку на горячую плиту.
— Уже восемь месяцев прошло, — отвечает Дэй, а Эндрю думает, что ребёнок скоро познакомится с плитой.
— Не стоит рисковать в первом же матче.
Кевин гримасничает и открывает рот в попытке поспорить, но Эндрю с весельем знакомит его ребра со своим локтем, заставляя заткнуться. Кажется, это удовлетворяет тренера и Эбби, которые отправляют команду взять шлемы и ракетки, прежде чем они выстроятся в очередь с Дэн впереди.
Поскольку вся команда выше, чем он и Аарон, находящиеся в конце линии, Эндрю думает, что они легко могут упасть друг на друга, как домино. Он уделяет минуту этой забаве, прежде чем Ваймак выведет их на скамейки.
Крики зрителей достаточно громкие, чтобы пробиваться через шлем, но недостаточно громкие, чтобы заглушить мысли Эндрю. Это как стоять внутри дома, сделанного из дерева, во время ливня, с одним ухом, прижатым к стене, чтобы послушать концерт дождя, ударяющегося о наружную стену, как барабаны, и камерами-молниями, сверкающими откуда-то сверху.
Эндрю придерживается плана Ваймака и держит мячи на их стороне поля в течение двадцатиминутной разминки. Он даже воздерживается от отправки мячей по ногам Кевина, отчасти потому, что чувствует себя благородным, а отчасти потому, что чувствует холодный пот на затылке.
Он не слушает комментатора, когда представляют их команду, слишком отвлекаясь на то, чтобы выстукивать ракеткой мелодию, услышанную по радио несколько дней назад. И останавливается только тогда, когда кто-то шипит его имя.
— А теперь Шакалы! — представляет комментатор после Лисов другую команду, пройдясь по уже известному Эндрю списку игроков.
Ваймак произносит речь после того, как Дэн возвращается с результатом броска монетки. Кевин появляется на поле, и у толпы случается приступ: она орёт и рукоплещет. Ну конечно, он ведь птичка, которую выгнали из гнезда и затащили в логово хищников со сломанным крылом, которая выздоровела и готова расправить крылья в попытке взлететь.
Эндрю следует за всеми остальными на поле, чтобы добраться до цели. Он сжимает зубы от звука аплодисментов и волнения зрителей.
Предупреждающий гудок оказывается громче, чем мысли Эндрю. Гудок, сигнализирующий о начале игры, звучит в то же время, как голова Эндрю становится пустой из-за отсутствия лекарств.
Он наблюдает со своего места в воротах, как тела врезаются в стену и заставляют её дрожать под их весом. Наблюдает, как болельщики стучат по стенам в поддержку. Наблюдает, как один из нападающих Шакалов сцепляется с Аароном.
Поскольку Эндрю не разрешается быть агрессивным во время игр, он начинает насмешливо крутить свою ракетку, наблюдая за действиями Шакалов. Внутри него искры развлечения, но они недолговечны. Эндрю не принял свою последнюю дозу, поэтому готовился к неизбежному болевому цунами.
Горилла и Сет сцепляются за мяч в дальней стороне поля, и пол трясется под тяжестью их мышц. Мяч летит в его сторону, Эндрю ловит его и замахивается, чтобы отдать обратно.
Действие лекарств заканчивается быстрее предполагаемого, и всё начинает болеть, словно блондин одна большая смертельная рана. Но вместе с этим внимание вратаря обостряется, что позволяет легко заметить ещё один запущенный в их ворота мяч. Он двигается, словно в замедленной съёмке. Эндрю наблюдает за тем, как мяч ударяется о стену и отскакивает на пол недалеко от ворот.
Один из нападающих Шакалов обходит Мэтта и бежит за ним. Этого достаточно, чтобы Эндрю покрепче перехватил свою ракетку и приготовился. Нападающий подхватывает мяч с земли и с громким хлопком быстро запускает по воротам. Но это недостаточно быстро для Эндрю, не тогда, когда он наполовину трезв и его мысли ясны, как воздух после шторма. Ему ничего не стоит замахнуться ракеткой и ударить по мячу с такой силой, чтобы запустить его прямо к середине поля.
Один из Шакальих бэклайнеров пытается поймать его, но эта попытка провальная: мяч летит быстрее, чем он ожидал, и отскакивает прямо из сетки ракетки, а Дэн, не растерявшись, крадёт снаряд.
Эндрю продолжает наблюдать, его мышцы ноют от привычных движений, словно он только что закончил двухчасовую тренировку. Перед Дэн из ниоткуда вырастает защитник, и девушка врезается в него достаточно сильно, чтобы они оба растянулись на полу.
Аарон подлетает к каше на земле и получает мяч, а после делает вращение, чтобы отправить его обратно Эндрю. Но брат теряет равновесие до того, как он попадает к Эндрю, и спотыкается об возню на полу. Эндрю его не жалко. Вратарь ударяет по мячу, тот отскакивает от стены и попадает обратно в центр сражения.
«Это почти смешно», — думает Эндрю, проглатывая кислый вкус тошноты, поднявшийся в заднюю часть горла. Блондин смотрит за тем, как его команда играет после того, как они каждый день спорили друг с другом на тренировках. Ха. Ваймак должен считать, что ему повезло, что их противники вызывают раздражение в Эндрю больше, чем Лисы, чем Кевин Дэй с его высоким эго.
На двенадцатой минуте игры нападающий Шакалов толкает Аарона достаточно сильно, чтобы тот улетел на пол, и это вызывает внутри Эндрю вспышку гнева. На секунду становится жарко из-за отходосов, тошнит. Вратарь сжимает зубы и отбивает мяч прямо в шлем соперника, надеясь, что намёк был понят.
Он отбивает ещё пару ударов, но Шакалы уже в наглую толпятся у их ворот, посылая один мяч за другим. Горилла сбивает с ног ещё двух Лисов, а Мэтт бросается на него в ответ и сбивает, как кеглю для боулинга, а Эндрю теряет мяч на долю секунды из виду, пока не становится слишком поздно.
Он рассекает воздух, но ноги Эндрю отказываются двигаться с того места, где он стоит. Мышцы напрягаются, словно в них влили цемент. Ворота вспыхивают красным позади него.
Сигнальный гудок бьет по мозгам, заставляя кости дрожать, а зубы сжиматься. Эндрю сглатывает очередную волну тошноты и следит за нападающими, в то время как Сет и Кевин начинают цапаться между собой. А затем Сет бьёт Кевина и Эндрю глотает во второй раз, но теперь гнев, который шипит внутри него.
Кевин большой мальчик, на поле он должен справиться с этим сам. Эндрю позже объяснит всё Сету.
Дэн влезает между нападающими, и гнев внутри Эндрю испаряется, как маленькие усики дыма от сигареты.
Когда нападающие разбираются между собой, игра продолжается, и Эндрю старается медленно и глубоко дышать, почти разрывая собственные лёгкие. Кевину удаётся забить, взволнованные болельщики на трибунах кричат громче поклонников Шакалов.
Для вратаря эти звуки сливаются в ещё одну волну тошноты, которая поражает его так сильно, что парню хочется присесть на пол. Он стоит, сжимая зубы и ракетку.
Тем временем Горилла прижимает Сета к стене, а таймер отсчитывает двадцать минут с начала игры. Нападающий пытается встать, но терпит поражение, снова заваливаясь на бок. Судьи подают знак остановить игру.
В руки Эндрю летит мяч, и он ловит его, оставляя у себя до замены игрока. Дэн помогает Сету покинуть поле, а Эллисон забирает его в дверях.
— Замена Сета Гордона, — поясняет публике комментатор. — На первокурсника Нила Джостена. Десятый номер из Милпорта, штат Аризона.
И внимание Эндрю приклеивается к нему, когда двери поля закрываются. Нил выходит на площадку, а блондин вместо дерзкого бегуна видит маленького оленёнка на льду, ноги которого скользят во всех направлениях в борьбе за равновесие, чтобы избежать падения и удара о твёрдый лёд внизу.
Уголки губ Эндрю бесконтрольно приподнимаются, и парень позволяет этому случиться, позволяет остаткам лекарств в крови растянуть его рот в улыбке. Да. Теперь он может думать, теперь он готов. Вратарь хлопает клюшкой о край ворот в попытке привлечь внимание Нила.
Над головой звучит гудок. Эндрю поднимает мяч и кричит:
— Эй, Пиноккио! — потому что Нил — маленький лжец. — Пора тебе побегать, — говорит он с фальшиво хорошим настроением из-за тяжёлых отходников. — Этот мяч — твой.
Вратарь подкидывает мяч в воздух, представляя на его месте голову Рико Мориямы, и бьёт со всей имеющейся у него силой. Нил уже летит по полю, когда Эндрю оглядывается по сторонам. Маленький юркий лис быстро проскальзывает мимо защитников и нападающих, которые только сейчас начали своё движение. Они зря окружили Кевина, потеряв время.
Нил подпрыгивает высоко, как будто на пару секунд за его спиной вырастают крылья, и ловит мяч с отскока от стены. А затем Нил отпружинивает от преследователей, словно какой-то резиновый попрыгунчик, замахивается ракеткой и передаёт мяч Дэн, прежде чем его собьют с ног и повалят на пол.
Что-то внутри Эндрю снова зажигается живым, острым и горячим… прямо под грудной клеткой, абсолютно неправильно. А после оно исчезает, прежде чем у Миньярда появится шанс поймать и раздавить это. Но произошедшее заставляет крепче обернуть пальцы вокруг жёсткой палки клюшки.
Рядом с воротами противников Кевин забирает мяч у Дэн прямо перед носом Гориллы и бросает его дальше по полю — скорее всего, чтобы у нападающих был шанс передохнуть. Сразу после того, как мяч покидает сетку Кевина, Горилла выбивает ракетку у парня из рук. А Эндрю сжимает свою сильнее, представляя, что это горло Гориллы.
По позвоночнику прокатывается тяжесть, а по желудку тошнота. Эндрю сжимает зубы достаточно сильно, и он бы не удивился, если бы они начали выпадать изо рта один за другим. А затем каким-то образом ворота позади вспыхивают красным. Эндрю пытается дышать.
— Леверетт! — кричит полузащитник в тот момент, когда кто-то из Шакалов прижимает Нила к стене грудью. — Отойди от него!
Дышать.
Шакал слушается, а Кевин завладевает мячом, только чтобы снова потерять его, когда Горилла снова врезается и валит на пол.
Мяч возвращается в поле зрения, когда Мэтт крадет его у Шакалов и передаёт Аарону, который отправляет его Эндрю. Вратарь ждёт доли секунд, а после лупит по нему, отправляя в полёт.
— Нил! — кричит брат, и Эндрю ощущает пузырьки насмешки. О, этот вид спорта объединяет людей, которые обычно ненавидят друг друга. Эндрю это никогда не перестанет удивлять.
Нил рассекает поле, как будто он Спиди Гонзалес, Эндрю прям ждёт увидеть облако пыли, кружащее под его ногами. Нападающему удаётся поймать мяч, избегая Леверетт с помощью небольшого роста, и бросить мяч Дэю.
Кевин ловит его, а затем оставляет в ракетке. Горилла бежит за мячом, пол трясётся под его ступнями, и Кевин поворачивается к Мэтту с криком:
— Убери его от меня!
Эндрю недостаточно близко, чтобы видеть, как Мэтт оттаскивает Гориллу от нападающего, но вратарь точно может разглядеть, как его кулак соприкасается с нагрудной броней Гориллы. Звуковой сигнал кричит о нарушении.
Затем Горилла начинает гоняться за Мэттом, сбивая своих товарищей по команде с пути, так же, как Лисов — как бесполезные препятствия.
Мэтт бежит мимо Эндрю, и вратарь возникает на пути у Гориллы с внезапным желанием подставить сопернику подножку, чтобы заставить другого игрока споткнуться и упасть. Он этого не делает, но определённо сделал бы, будь накачанный лекарствами.
— Съебись! — требует Горилла глубоким, напряжённым голосом. Он машет на него рукой, словно прогоняя, но Эндрю не шевелится. Его ноги тяжёлые, как и мысли. — Ты шизанутый.
«Странно», — думает Эндрю без юмора, если все будут продолжать говорить это, как факт, он сам начнёт в это верить.
Судьи вмешиваются прежде, чем ситуация обострится ещё больше, и Мэтт получает свою жёлтую карточку, которую принимает без споров. Он показывает Кевину большой палец, прежде чем уйти с поля, чтобы выпустить Ники.
А потом Кевин появляется перед Эндрю, прижимая одну из рук к груди. Этот жест так похож на то, как он держал свою сломанную руку в прошлом. Эндрю снимает ремни с перчатки чужой руки, и аккуратно помогает её снять. У блондина возникает необходимость увидеть руку Кевина, чтобы убедиться в её целостности. Он смотрит и моргает, сравнивая то, что видит, со своими воспоминаниями.
Кевин медленно сгибает пальцы, как будто у него болит рука, и его шрамы растягиваются с кожей при движении.
— Кевин! — окликает откуда-то Дэн.
— Хочешь испытать судьбу сегодня? — Эндрю не верит в судьбу, никогда этого не делал, и поэтому произнёс свои слова с такой долей сарказма, с какой только возможно.
Кевин понимает его вопрос, как: «Ты всё ещё можешь играть? Выживет ли твоя рука, если ты это сделаешь?» — и качает головой, забирая перчатку и броню.
Повреждённой руки Кевина, даже если на самом деле нет никакого сильного ущерба, достаточно, чтобы Эндрю впился глазами в игрока, заменяющего Гориллу. Достаточно, чтобы он ударил по мячу и отправил его в дальнюю сторону поля.
Эндрю концентрирует своё разгоряченное внимание на Ниле, пока тот бежит по полю. «Странно», — снова размышляет Эндрю. Когда Нил перехватывает мяч и нарезает зигзаги между атакующими. Странно, что его внимание всё ещё приковывается к беглецу, даже когда он почти полностью трезв. Когда весь мир становится серым, скучным и тяжёлым. Когда сам Эндрю — серый, скучный и тяжёлый.
Он не должен, не должен интересовать трезвого Эндрю. Парень должен запереть это желание за дверью и выбросить ключ, или, может быть, сжечь эту дверь со всем содержимым. Но он этого не делает, он оставляет дверь открытой для любопытства.
Нил. Нил. Нилнилнилнил.
«Это нереально», — говорит он себе, и сверху накатывает ещё одна волна тошноты. Это чувство похоже на то искусственное счастье от таблеток, поднимающее его с ног и заставляющее летать высоко каждый день. Оно исчезнет. Исчезнет, как облако сигаретного дыма, как воздушный шар, наполненный гелием. Он улетит, оставляя Эндрю возможность безвыходно провожать его глазами.
«Это нереально», — повторяет снова после того, как ложится на домашнюю скамейку запасных во второй половине игры. Истощение разрывает его, как шторм. Он чувствует себя дерьмом, когда проглатывает дозу лекарств.
Эндрю уже не может дождаться, когда он навсегда откажется от таблеток, которые заставляют его внутренности плавать, которые пускают по его телу странные побочные эффекты, задевающие сердце.