Never Fallen

Эндрю позволяет воскресенью проходить медленно; он проводит его в лекарствах, спрятавшись в общежитии. Его разум омрачён дымкой препаратов и искусственного счастья. Он позволяет своим мыслям жужжать вплоть до самого вечера, до тех пор, пока Кевин не тащит его на буксире к машине. Всё его тело ощущается вялым и тяжёлым.
— Начни практиковаться со мной, — долбит по мозгам Кевин уже на поле, крутя в руках шлем.
Раздражает. Эндрю надеется, что Кевин сможет уловить его невербальное «нет» и отстанет. Кевин так много требует с остальных людей. И люди обычно соглашаются, что бы он не попросил, только потому, что он Кевин Дэй. Неважно, что и кто. Кажется, мир в лепешку расшибётся, но даст этой звёздочке всё, что он хочет.
Однако, не Эндрю. Точно не в ближайшее время, потому что Кевин не спрашивает, а требует. И Эндрю не послушный пёс на поводке у Кевина, даже если другие люди считают иначе. Поэтому он не отвечает. Его голова слишком тяжела, чтобы вытолкнуть наружу ответ. Он просто разворачивается и уходит, чтобы найти удобное местечко на трибунах, занимая позицию наблюдающего.
Следующий раз Эндрю видит Нила только в понедельник, когда у них тренировка. Его больной мозг под таблетками выдаёт восторг из-за встречи, и вратарь раздражается, когда его внимание фокусируется на Джостене сильнее, чем нужно. Он смотрит, как Нил летает по полю, следит за тем, как тот опирается на ракетку, прислушивается к коротким разговорам между ним и Ники с Аароном.
— Мы возьмём Нила с собой, — выдаёт Кевин вечером, заставляя Эндрю хлопнуть дверью их комнаты. В этом нет ничего удивительного, учитывая, как Кевин шпынял Джостена на протяжении всей практики днём. Но это всё равно вызывает внутри искру раздражения, укусившую где-то под грудной клеткой.
Это не требование, не в этот раз, но это всё же довольно близко к нему, чтобы Эндрю был раздражён.
— Да ну? — спрашивает, но не задерживается в комнате, чтобы услышать ответ Кевина.
Нет.
***
Каждую ночь перед сном, отказываясь от таблеток, Эндрю ощущает себя так, словно его бросили в холодный бассейн. Его затягивает на дно. Пустота плотно обхватывает своими длинными щупальцами всё его тело и сжимает до тех пор, пока они не станут единым целым.
— Нил едет со мной. Я сказал ему, что хочу увидеть результат того, что я вложил в него, — сообщает Кевин, а Эндрю устало переворачивается на спину. Кевин сказал Нилу. Не попросил. — Ты можешь остаться здесь, если хочешь.
О, но Эндрю не останется, и вот в чём дело: пускай десятифутовое эго Кевина заставляет Эндрю хотеть сложить его в человеческий бумажный самолёт и запустить в окно, но он всё ещё тот человек, с которым Эндрю заключил сделку — человек, которого Эндрю обещал защитить.
Обещание связывает их друг с другом, оно соединяет их и растягивается, как резинка, и Эндрю следует за Кевином, когда тот неосторожно дёргает за неё. Это то, как работают обещания. Хорошо, когда и Ники, и Аарон спят и не могут оттянуть его назад.
Так что нет, он даже не думает о том, чтобы позволить Кевину остаться наедине с Нилом посреди ночи на пустом поле — независимо от того, насколько ему плевать на этот вид спорта.
Кевин уходит за Нилом, а блондин выходит на улицу по лестнице, достает сигареты, а после снова убирает их. Сонливость оседает на веках, утяжеляя их и делая все его тело вялым.
Днём в этом городе невыносимо жарко, но ночью прохлада оседает на теле. Она скользит по открытой коже и забирается под одежду, прижимаясь к душе.
Эндрю открывает машину и забирается внутрь. Здесь тихо так же, как в его голове. И Эндрю слишком устал, чтобы включить радио. Он складывает руки на руль и опускает голову, прикрывая глаза.
Спустя непродолжительное количество времени пассажирская дверь открывается, принося с собой прохладу и шелест одежды.
— Если хочешь, я поведу.
Эндрю в курсе, что Кевин умеет водить машину. Но Эндрю ни за что не пустит его за руль, даже несмотря на то, что парень водит так же аккуратно и медленно, как старый дед.
— Мою тачку? Только через мой труп, — отрезает Эндрю. — Так мы едем или расходимся спать?
Кевин тяжело вздыхает, словно с Эндрю трудно. Как будто блондин не тот, кому нужно поднять свою задницу, и заняться такими бесполезными вещами, как Экси.
Дверь сзади открывается, и третье тело заваливается на сидения. Эндрю специально не смотрит на Нила, когда поворачивает ключ в зажигании и хватается за руль. Но он чётко чувствует, как острые иглы чужого взгляда вонзаются в его затылок и плавно перетекают в область груди. Эндрю игнорирует это.
Они добираются до стадиона за считанные минуты, пустых дорог и слабого свечения уличных фонарей почти достаточно, чтобы убаюкать Эндрю. Он следует за нападающими внутрь и перестаёт двигаться в фойе, прислоняясь к стене, твёрдой и прохладной.
Когда Кевин и Нил заходят следом, он смотрит на них, пока они собирают клюшки и снаряжение, а затем следует за ними к дальнему кольцу, где они разделяются. Поднявшись по лестнице на трибуны, Эндрю чувствует слабость в теле.
Вратарь садится и фокусируется на точке в стене с другой стороны стадиона, позволяя стуку мяча ударять прямо по его мозгам.
…
Чёрт.
Должно быть, с ним что-то не так (и это почти смешно), потому что у Эндрю внезапно появляется желание посмотреть на Нила, поискать дыры в его истории, чтобы засунуть в них пальцы и растянуть достаточно для возможности туда провалиться и рассмотреть всё, что в них скрывается.
Блондин ничего не предпринимает, потому что «умыл руки». Именно так он сказал остальным. И даже, если Джостен всё ещё проблемный, он не проблема Эндрю.
Это желание…
Побочный эффект — так Эндрю решает, когда закрывает глаза на всё, кроме секунды подачи Нила по конусам. Эндрю не должен хотеть его. Да. Он ничего не хочет и сомневается, что это изменится даже после того, как он навсегда протрезвеет.
Он давно насильно перестал чего-либо хотеть, жизнь так долго била его по запястьям каждый раз, когда ему чего-либо хотелось, поэтому он не собирается наступать на те же грабли. Не сейчас, никогда.
— Мы закончили на сегодня, — сообщает Кевин, когда поднимается на трибуны. Он звучит счастливо, удовлетворенно и устало после Экси.
Тошнотворно.
Эндрю следует за ним вниз по лестнице и не торопится, еле переставляя ноги. На часах двенадцать-тридцать, а поле уже очищено от мячей и конусов, которые его покрывали, и Эндрю чувствует себя тяжёлым, его кости реагируют как магниты на гравитационное притяжение Земли.
Он следует за нападающими из помещения в прохладную ночь, чтобы молча отвезти их обратно в общежитие. Радио играет ненавязчиво музыку, которая прерывается тихим голосом ведущего, и Эндрю слышит, как сверчки поют снаружи через открытое окно.
Позже Эндрю лежит в постели, прижимаясь спиной к стене, и позволяет звукам душа, трубам, кричащим, когда вода прокачивается через них, погрузить его в транс, пока он ждёт, когда Кевин войдёт в спальню.
Этой ночью ему ничего не снится.
***
Эндрю замечает, как Ники смотрит на Нила во время тренировки в среду непосредственно перед сеансом терапии, несмотря на то, что он под таблетками или, может быть, только из-за этого.
Ники смотрит не так, как делал это при первой встрече с Нилом, и даже не так, как смотрел на него до поездки в Колумбию. Его нерешительный взгляд отрывается от Джостена только тогда, когда тот смотрит в ответ, а после снова возвращается.
Эндрю думает об этом, пока они с кузеном едут на приём, и приходит к выводу, что это ему совсем не нравится.
— Ники, — перебивает Эндрю кузена, прерывая его бесполезный трёп о птицах. — Я тут подумал, что ты слишком глазастый, перестань.
Ники поворачивает голову и смотрит на него шокировано, переключая поворотники.
— Чего?
— Если у тебя не будет глаз, проблема решится, улавливаешь? — Эндрю постукивает пальцами по подлокотнику, едва ли сопротивляясь желанию поиграть с окном.
— Эндрю, я… — кузен звучит так, словно понимает.
— Ты, — снова перебивает Эндрю, закрывая тему. — Ники, Ник, Мик. О! — блондин насмешливо хмыкает. — Знал ли ты, что костюм Мика Джаггера в She's The Boss стоил тридцать тысяч фунтов?
— Нет, я… я этого не знал.
— Почему бы и нет? — Эндрю спрашивает, но не дожидается ответа и продолжает. — Это почти тридцать семь тысяч долларов, — по радио начинает играть фортепиано, и Эндрю тянется, чтобы сменить станцию. — Это много денег, не так ли?
— Думаю, что это так, — неуверенно говорит Ники, поворачивая налево. Нужное здание появляется перед ними, и его двоюродный брат тормозит. — Откуда ты это знаешь?
— Почему бы и нет? — Снова спрашивает вратарь и открывает дверь. Он останавливается, когда фортепиано начинает играть заново, и наклоняется назад, чтобы выключить радио. — Не слушай это, оно сделает тебя глупее, чем ты уже есть.
Ники делает тяжёлый вдох.
— Прекрати вздыхать, ты начинаешь звучать как Кевин. Это ужасно, правда.
— Зато тебе весело.
— Нет, — Эндрю захлопывает дверь и показывает пальцем на своего двоюродного брата с весельем, пузырящимся глубоко внутри него. — Это тебе весело. — Он отворачивается, когда Ники открывает рот. — Проваливай. Я больше не хочу с тобой разговаривать.
Эндрю направляется внутрь здания и входит, напевая мелодию, которую он не может выкинуть из головы даже своими облачными мыслями, и ударяет костяшками о деревянную поверхность двери.
— Тук-тук! — громко оповещает он, прежде чем нажать на ручку и войти в офис Би.
Би поворачивается к нему с двумя кружками в руках и улыбается, и это странно успокаивает Эндрю. Это заставляет его перестать чувствовать, что он парит на дюйм над землёй, она заземляет его.
И вратарь не думает, что возражает против этого.
— Здравствуй, Эндрю.
— О нет, Би, — мычит Эндрю и бросается на своё место на диване, с большим удовольствием наблюдая, как две подушки подпрыгивают и падают на пол. — Это не то, как работают шутки про стук.
— Я прошу прощения, — мягко отвечает Би и садится в своё кресло лицом к нему. Она вертит чашку горячего напитка в руках, как будто хочет согреть их, что чрезвычайно смешно для Эндрю, так как солнце снаружи пылает. — Кто там?
— Это я, Эндрю! — парень раздвигает руки, его улыбка растёт так же, как и приход от таблеток. Он позволяет им снова упасть через секунду и поджимает губы. — Но ты уже знала это, не так ли? Ты умная.
Бетси снова улыбается — нет, её улыбка немного расширяется. Она не переставала улыбаться с тех пор, как вошёл Эндрю.
— Твои комплименты на высоте.
Эндрю жужжит в ответ и делает глоток какао.
— Я надеюсь, твоя неделя прошла хорошо, — продолжает Би, говоря то же самое, что она делает в начале каждой из их сессий.
— Так и есть, — Эндрю ставит свою чашку на стол. — Пропущу Кевина и его скучную одержимость Экси, чтобы меня не вырвало на ковёр. Но мне удалось найти парочку новых кусочков от головоломки.
— Это здорово, Эндрю.
— Правда?
— Тебе уже удалось составить полную картину из этих кусочков?
— Пока что нет, — признаётся парень, раздвигая пальцы. — На самом деле, они выглядят, как кусочки совершенно другого пазла.
Би делает глоток чая.
— У вас есть новый пазл?
Было бы ужасно сидеть здесь и притворяться, что он говорит о буквальной головоломке вместо человека, если бы Би не была достаточно умной, чтобы знать, о чём этот разговор.
Её вопрос оправдан, она знает об обещаниях Эндрю и их последствиях, она знает о том, как он защищает Кевина, Аарона и Ники, и она знает, как Рене защищает остальных Лисов.
Так что, конечно, добавление другого человека в команду заставит её задаться вопросом, с какой стороны его разместить. Ведь это не Кевин из всех людей для него похож на головоломку, когда он больше похож на кубик Рубика со всеми сторонами, окрашенными в один и тот же цвет.
— Нет, Би, — вздыхает Эндрю и позволяет затылку прислониться к дивану. Он смотрит на потолок и не удивляется, когда не находит паутины, на которых можно сосредоточиться. — Начать две головоломки одновременно кажется очень большой работой, которую мне не хочется выполнять.
— Хорошо, что ты осознаешь пределы того, что ты не можешь и можешь сделать.
— Не глупи, — тихо просит Эндрю. — Я не сказал, что не могу.
— Конечно, нет, но ты установил ограничения, и это очень важно.
Ограничения. Да, есть множество ограничений, которые Эндрю установил для себя. Многострочные правила, которым он следует без исключения — так же, которые он не позволяет пересекать другим. Однако он не произносит этого вслух, потому что Бетси достаточно умна, чтобы знать это после бесчисленных сеансов (бесчисленных для неё, может быть, не для него, потому что он может вспомнить их все).
Эндрю снова начинает напевать мелодию с радио, не отрываясь от потолка.
— Выходные прошли с пользой?
— Ты не в курсе? — сразу же реагирует блондин, садясь прямо. Он понимает, о чём именно она спрашивает, и взмахивает рукой. — Нет необходимости обсуждать это. Было невероятно скучно.
— Значит, без пользы?
— Да, — говорит Эндрю. — Потратил кучу времени в Колумбии, пока наблюдал за вашим бегунком.
— Эндрю, — Би строго смотрит на него. — Было бы хорошо поговорить с тобой о том, что любые твои действия не являются бесполезными, независимо от того, чем ты занимаешься.
— Просто забудем эту часть, — Би воспринимает это как невербальное «нет» и кивает ему, чтобы он продолжал. — Мы взяли Нила с собой. И я думаю, что ваш скорый разговор с ним будет бессмысленным.
— Да?
— Готов поспорить на Кевина, что ты ему не понравишься, — фыркает вратарь и поднимает руку, касаясь пальцами своих растянутых в улыбке губ. Он вспоминает, как Нил назвал его больным.
Би делает ещё один глоток чая, прежде чем поставить чашку на стол.
— Очень напоминает мне кое-кого.
Эндрю смотрит на Би и поджимает ноги под себя, пока она продолжает улыбаться. Внутри него есть что-то неправильное, горячее и острое — почти как гнев, но мягче по краям, не угрожающее сварить его изнутри. Оно то появляется, то исчезает в одно мгновение, стоит мыслям Эндрю стать слишком громкими.
А если кто-то другой увидит это внутри него? Очень тревожно, но не тогда, когда это Би. Бетси с самого начала видела его суть точно так же, какой её видел сам Эндрю. Она знает блондина лучше, чем кто-либо другой. И вратарь правда не против того, чтобы она попыталась разглядеть это. Он ни разу не говорил ей о таком, но Би — одна из немногих, кто Эндрю действительно нравится. Он наверняка будет её уважать и без искусственных эмоций, когда слезет с таблеток в следующем году. И она это понимает без слов.
— Понятия не имею, о ком ты, — весело говорит Эндрю, даже если понимает. Говорить об Аароне сегодня желания нет. На самом деле никогда нет, и Би принимает это с улыбкой. Часы на стене говорят о том, что время истекло, и Эндрю поднимается. — О, только посмотрите на время. Мне уже пора спешить на мою супер важную встречу. Она очень важна, и она не находится в этом здании. Пока!
— Эндрю, — окликает его Би, когда парень добирается до двери. Он кладёт руку за ухо, чтобы она поняла, что он слушает. — Я думаю, есть вероятность того, что найденные тобою части подходят, и это не другая мозаика. Скорее всего она просто очень большая.
Эндрю не думал об этом раньше, если честно… надо же. Общение с Би — словно вентилятор, рассеивающий туман его беспокойных мыслей.
И хотя он знает, что разговор про мозаику — образный, но он всё равно откидывает голову назад и смеётся над словом «большой» — Нил едва на три дюйма выше его.
Затем он уходит.
Этой ночью Эндрю снова выходит из своей комнаты общежития, но останавливается с сигаретой на полпути к губам, когда Кевин произносит его имя.
— Тренируйся с нами, — требует Кевин и вздыхает, когда Эндрю просто моргает и молчит. — Рано или поздно ты всё равно будешь это делать.
— Неужели? — Эндрю спрашивает и засовывает сигарету между губ, прежде чем зажечь её, не заботясь о детекторах дыма во всем здании. Было бы забавно посмотреть, как все повыпадают со своих кроватей и выбегут в свежую летнюю ночь из-за одной маленькой сигареты.
Он выходит на улицу, не дожидаясь ответа. Кевин ошибается и совсем скоро поймёт это. Может быть, он даже заплачет.
Эндрю отпирает свою машину и опускает окно, чтобы выдыхать туда дым, и снова поджигает новую сигарету, когда Нил и Кевин выходят на улицу. Он отвозит их на стадион, ждёт, пока переоденутся, поднимается на трибуны, пока они тренируются на площадке, а затем отвозит обратно, как накануне.
***
У них есть две недели тренировок, прежде чем ERC сделает официальное объявление об изменении района. И когда это вот-вот случится, Эндрю находится в общежитии, и его телефон звонит.
Он не торопится ответить на него; сейчас вечер, и он пропустил свою последнюю дозу, чтобы подготовиться к долгой ночи.
— Дэвид, — произносит Эндрю, нажав зелёную кнопку, и держит телефон у уха. — Какого чёрта тебе надо?
Этого достаточно, чтобы Кевин оторвался от своих журналов и начал прислушиваться.
— Заткнись, малявка, — ворчит тренер, а затем вздыхает. — ERC собирается сделать своё объявление.
— И чё?
— Выпуск будет на ESPN, маленькое дерьмо, — затем он вешает трубку, как будто он не тот, кто только что позвонил.
Ники высовывает голову из кухни, где он безуспешно пытался приготовить что-то.
— Это был Ваймак? — Он поднимает шпатель, как будто хочет почесать верхнюю часть головы, но останавливается на полпути движения. — Чего ему надо?
Эндрю не отвечает ему и выхватывает пульт дистанционного управления с того места, где он лежит на полу, чтобы включить телевизор и переключить канал на правильный.
Они, по-видимому, пропустили сами новости, но успели увидеть реакцию на новостное шоу. Ведущий дико жестикулирует и говорит неимоверно быстро, в то время как один из его гостей качает головой в жесте преувеличенного неодобрения, а другой продолжает пыхтеть и перебивать.
Чей-то ключ поворачивается в замке, и дверь в их комнату открывается, Аарон заходит внутрь через мгновение. Он снимает обувь, а затем смотрит вверх.
— Чего вы тут? — спрашивает, но Эндрю не хочет отвечать, и Кевин так же молчит. — О. Думаете, они нас в клочки порвут?
— Телефон Ваймака не заткнется в течение двух недель, — комментирует Ники с кухни. Он что-то роняет с тихим шипением, а потом снова стучит ножом. — Блять.
Кевин издаёт хриплый звук, словно кто-то выдавливает из него жизнь. Эндрю оборачивается на него и видит, как цвет стекает с чужого лица и делает кожу почти мёртво-синей. Его расширенные глаза сосредоточены на экране телевизора.
Теперь очередь Эндрю тяжело вздохнуть. Вратарь протягивает руку и бьет Кевина по лбу достаточно сильно, чтобы вырвать того из транса. Нападающий кидает на него взгляд, и блондин поднимает бровь.
— Мне нужен алкоголь, — сообщает Кевин достаточно громко, что Ники, вероятно, мог услышать это сквозь хлопки шкафов. — Эдем, — молит он, пока Эндрю просто молча смотрит. — Мы едем в Эдем в пятницу, верно?
Невероятно, что это заставляет лёгкие Эндрю выталкивать такое количество воздуха в раздражении. Ах, он хотел бы иметь способность исчезать в такие моменты, чтобы избегать идиотства этого спортсмена.
Поездка в центр города, а тем более в Колумбию — плохая идея. Эндрю, конечно, уверен в себе, но он не идиот. Он прекрасно понимает, что толпы людей — это не то, что он может остановить в одиночку.
Вратарь не собирается распинаться перед Кевином, поэтому просто разворачивается и топает на кухню за бутылкой виски, украденной у Ваймака.
— Пей, — говорит он Кевину, а затем наблюдает, как нападающий откручивает крышку и начинает опустошать бутылку за считанные секунды. Через пару мгновений он вырывает её из чужих рук, и трети уже нет. — Я сказал пить, а не заливать.
Кевин вытирает рот рукавом рубашки, громко сглатывая.
— Эндрю, я... я не могу.
Это невероятное зрелище, звезда мира Экси — Кевин Дэй — превращается в кого-то испуганного, в кого-то, кто слишком трус, чтобы сформировать целое предложение. О. Эндрю замечает, как его терпение заканчивается.
Эндрю хватает Кевина за лицо и заставляет посмотреть на себя.
— Теперь ты слушаешь меня, Кевин Дэй, и хорошо слушаешь, потому что я не люблю повторяться, — говорит он, и нападающий вздрагивает, когда встречает глаза блондина. — Я дал тебе обещание защитить от Рико Мориямы, и я сдержу его.
Нет, Эндрю не тот, кто нарушает обещания, которые дает.
— И тебе лучше пойти нахуй, — добавляет он, его пальцы чешутся от потребности в сигарете снова. — Если ты думаешь, что я этого не сделаю.
Эндрю ждёт, пока Кевин кивнёт, прежде чем отступить и запрыгнуть на стол. Он достает сигареты и игнорирует пару глаз, идентичных его собственным.
Пошёл ты — думает про себя вратарь, но останавливается на этом.