12
Бэк Джин сидел за партой в центре класса. Его стол, как всегда, оставался безупречно чистым: ни лишнего листка, ни каракули на обложке тетради. Он медленно перелистывал страницы учебника, хотя глаза скользили мимо текста, взгляд был пустым, отрешённым.
Вокруг кипела привычная жизнь. Ученики болтали, смеялись, кто-то играл в телефоне под партой, кто-то делал вид, что готовится к контрольной. Шум, гам, живое движение, всё это как будто не касалось его. Он был среди них, но не с ними. Его словно окружала невидимая стена.
Окно рядом было приоткрыто, и холодный ветер трепал края его формы, шевелил чёлку. Бэк Джин не шелохнулся. Он выглядел так, будто застывший в каком-то внутреннем процессе, может, обдумывал очередной план, может, вспоминал вчерашний разговор с Сон Джэ.
Сзади кто-то громко пошутил, кто-то бросил резинку через весь класс, она ударилась об окно и упала на подоконник рядом с ним. Бэк Джин не обратил внимания. Он лишь чуть глубже втянул воздух, будто пытаясь успокоить бурю внутри.
Он знал одно: время идёт, всё вокруг меняется, но с каждым днём он чувствовал, что контроль ускользает. Над ситуацией. Над людьми. Над собой.
И, возможно, впервые за долгое время, он начал задумываться, не потерял ли он что-то действительно важное за всеми своими расчетами.
В этот момент раздался резкий голос из школьного громкоговорителя, заставивший весь класс на мгновение замереть:
— На Бэк Джин!
Шум стих. Несколько голов повернулись к нему, кто-то хихикнул, кто-то переглянулся. Но Бэк Джин не двинулся с места. Он медленно перевёл взгляд с окна на доску, будто обдумывал: идти или проигнорировать.
— Чего ты натворил, На? — пробормотал кто-то с задней парты с усмешкой.
Он медленно встал. Ни слова, ни взгляда никому. Собрал тетрадь, аккуратно закрыл её, будто даже в этом движении нужно было сохранить достоинство и порядок. Его лицо оставалось непроницаемым, как будто вызов через громкоговоритель — не более чем очередная формальность.
Но сердце внутри билось иначе. Он не любил публичности. А уж когда его имя звучало на всю школу — это значило, что кто-то нарушил границы. Или готовился их нарушить.
Сделав пару шагов, он остановился у парты, на мгновение задержался, словно собираясь с мыслями, а потом подошёл к окну.
Бэк Джин подошел к окну. Его движения были спокойны, почти ленивы, но в глазах был напряжённый прищур. Он сразу узнал голос.
Ху Мин.
Тот самый Ху Мин, друг детства, с которым их связывало прошлое, полное доверия и предательства. Бэк Джин сжал край подоконника.
На улице Ху Мин продолжал:
— На Бэк Джин, ты грёбанный придурок, — Он опустил мегафон, но его голос был по-прежнему слышен. — Ты разрушил всё. Я хочу посмотреть тебе в глаза. Слышишь, Бэк Джин?
На мгновение весь школьный двор замер. Ученики, привлечённые шумом, начали собираться у окон и в коридорах. Кто-то уже снимал на телефон. Голос Ху Мина, громкий и уверенный, звучал в микрофон как вызов, как приговор.
— Слушай сюда, Бэк Джин! — Ху Мин держал мегафон в одной руке. — Школа Ынджан будет драться с твоими из Союза! Честно, один на один. Мы больше не будем бегать или прятаться!
Он сделал шаг вперёд, словно каждое его слово отрезало мосты позади:
— Если мы выиграем — ты распускаешь Союз. Навсегда. Конец твоим подземным правилам. Конец страху, конец запугиванию. Ты ведь говоришь, что честен? Вот и докажи.
Тишина повисла гнетущим покрывалом. Даже учителя на втором этаже замерли, не зная, вмешиваться ли.
Бэк Джин стоял у окна в классе, смотря прямо в лицо Ху Мину. Его взгляд был спокойным, но губы сжались в тонкую линию. Он не сразу ответил. В его голове проносились воспоминания: детская улица, общий футбол, потом ссора, жестокое предательство и тишина на долгие годы.
— А если ты проиграешь? — холодно крикнул он, голосом, в котором не было ни капли страха.
— Тогда... — Ху Мин поднял голову. — Ынджан вступит в Союз.
Пауза.
— Хорошо. — ответил Бэк Джин. — Приводи свою команду. Я приведу свою.
И с этими словами он развернулся и прошел обратно к своей парте.
Позади остался взволнованный двор, шёпот и сдержанный трепет — потому что впервые за долгое время кто-то осмелился бросить вызов Союзу.
Хе Вон не знала, что в школьном дворе разыгралась сцена, достойная боевого фильма. Она вышла с последнего урока чуть позже остальных, задержавшись у учителя, и как всегда — с холодной, сосредоточенной маской на лице. Ученики толпились у лестниц и окон, шептались, пересылали друг другу видео, но, как это часто бывало, старались не подходить к ней слишком близко. Она была из тех, кто ходит один, и к кому не суются без веских причин.
На пути к раздевалке она заметила странное оживление в воздухе, будто что-то нависло над школой. Неясное напряжение, будто в здание пробрался ветер перемен. В коридоре кто-то сказал:
— Ты видел? Это был Баку... Пак Ху Мин... Прямо вызов Бэк Джину.
— В смысле? Прям на школьном дворе?
— С мегафоном! Капец...
Хе Вон невольно остановилась. Имя вспыхнуло в голове, как спичка — Ху Мин.
Она знала, что этот парень был когда-то другом её брата, слышала обрывки — об их ссоре, о каком-то старом конфликте. И в последние дни имя это всё чаще всплывало, особенно после благотворительной акции и того, как Со Ён рассказывала, что он пытался с ней флиртовать.
Но никто не сказал ей, что он приходил в школу. Что он звал Бэк Джина на разговор. Что бросил вызов Союзу.
Она спокойно подошла к шкафчику, открыла его, но внутри всё дрожало, не снаружи, внутри неё.
На Бэк Джин слишком дорожил Баку в душе, хоть и не показывал этого.
Она закрыла дверцу шкафчика и прошептала себе:
— Чёрт возьми, Бэк Джин, во что вы опять вляпались?
Хе Вон уже почти дошла до школьных ворот, когда среди толпы заметила высокую, прямую фигуру брата. Он шагал уверенно, как всегда, будто весь этот день незначителен, как и сотни других до него. Будто несколько минут назад его не вызывали на бой прямо на глазах у всей школы.
Она шагнула вперёд, перехватив его за рукав.
— Бэк Джин. — Голос был ровным, но твёрдым. Он остановился и обернулся к ней, как будто удивлён, что она его задержала. — Это правда был Ху Мин?
Он хмуро посмотрел на неё, промолчал.
— Ты заставил его вступить в Союз? — продолжила она. — Почему ты ничего не сказал? Что происходит между вами?
Бэк Джин медленно выдохнул, отводя взгляд в сторону.
— Это не твоё дело, Хе Вон.
— Не моё? — она резко шагнула ближе, почти в упор. — Тогда объясни мне, почему я каждый раз оказываюсь в центре всего этого дерьма? Почему мой парень лежит в больнице, а мой брат молчит, будто у тебя язык отняли? Ты вообще понимаешь, как ты нас втягиваешь?
Он посмотрел на неё пристально. Усталость. Что-то ещё — раздражение? Боль?
— Потому что у тебя слишком мягкое сердце. — сказал он глухо. — И ты начинаешь слишком глубоко копать. Это не закончится хорошо, Хе Вон.
— А уже заканчивается хорошо? — парировала она. — Ты стоишь тут, молчишь, пока Баку кидает тебе вызов под окнами школы. Что дальше? Тебя вырежут на заднем дворе?
Он вздохнул. Первый раз за долгое время — не как лидер Союза, не как холодный брат, а просто как человек, который загнан в угол.
— Твой Сон Джэ... Он сам решил взять паузу. Ушёл из Союза.
— Всмысле ушёл? — Она вцепилась взглядом.
— Ушёл. Больше он не имеет никакой связи со мной. Я знаю, что он жив и этого достаточно.
— Нет, не достаточно, — сказала Хе Вон тихо, но сдержанно. — Не тогда, когда я каждую ночь думаю, где он. И не тогда, когда вы оба играете в игры, из которых выходят не все.
Некоторое время они стояли молча. Холодный ветер трепал её волосы. У ворот загудела школьная толпа.
Бэк Джин посмотрел на неё, смягчился ненадолго.
— Ты всё равно не отступишь, да?
— Уже поздно, — сказала она. — Я уже внутри.
Бэк Джин усмехнулся. Коротко, сухо, будто она только что рассказала глупую шутку. Он отвёл взгляд, по-прежнему стоя у школьных ворот, как будто решая уйти или остаться.
— Это всё бред, — бросил он наконец. — Ху Мин просто раздувает. Никаких драк между Союзом и Ынджаном не будет.
— Ты правда думаешь, что я тебе поверю?
Он опустил глаза, на мгновение замолчал, потом, чуть тише:
— Не лезь в это, Хе Вон. Это не твоё. Я разберусь.
— Я часть этого, хочешь ты того или нет, — её голос дрожал, но был твёрдым. — Не надо делать вид, что ты всё контролируешь. Это уже вышло за рамки.
Он усмехнулся, но без радости.
— Просто держись подальше.
Хе Вон смотрела ему вслед, ощущая, как злость и тревога сплетаются в груди тугим узлом. Она знала, всё гораздо глубже, чем он говорит. И знала: однажды она всё равно окажется в самой сердцевине этой тьмы.
***
Бэк Джин закрыл дверь в комнату и молча опёрся о неё затылком, позволяя себе на короткое мгновение слабость. Комната, как всегда, была в идеальном порядке — ни единой вещи не выбивалось из симметрии. Стол, книги, папки, даже покрывало на кровати, всё подчёркнуто правильное, выверенное. Как и он сам. Или, по крайней мере, как он хотел, чтобы его видела сестра.
Бэк Джин снял пиджак и аккуратно повесил его на спинку стула, затем присел на край кровати. Его локти упёрлись в колени, руки сцепились в замок, пальцы побелели от напряжения. Он смотрел в одну точку на полу, но мысли носились в голове, как сорвавшиеся с цепи.
Хе Вон всё знает. Или почти всё. И этого было достаточно, чтобы всё рассыпалось.
Он вспомнил её лицо, когда она остановила его у школы. Не просто злость, в её глазах была боль. Разочарование. А он больше всего боялся именно этого. Не пуль, не врагов, не полиции. Он боялся потерять её доверие. Ту нить, что связывала их, несмотря на годы молчаливого отчуждения и опасных тайн.
Он закрыл глаза. В голове всплыли фразы, которые он не сказал. Извинения, которых она никогда не услышит. Он сам толкнул Ху Мина. Он раз за разом ставил свою сестру ближе к краю, обманывая себя, что держит её в безопасности.
Он поднялся, подошёл к окну. С улицы доносился шум вечернего города, далёкий и чужой. Он вдруг почувствовал, как устал. До самой глубины костей. Эта жизнь, которую он выстроил — союз, контроль, улицы — она начала требовать слишком многого.
Он положил лоб к холодному стеклу и тихо прошептал:
— Прости... Я просто не знаю, как по-другому.
Бэк Джин долго стоял у окна, глядя на безликие огоньки города, когда осознание нахлынуло волной, если он проиграет эту драку, всё, что он строил, разрушится.
Не только репутация. Не только власть. Его жизнь.
Он не мог позволить себе слабость. Союз не прощает поражений. А уж тем более проигрышей в глазах тех, кого ты сам поднимал, воспитывал, формировал как оружие. Он сам дал этому миру свою жестокость, он сам установил правила. И теперь они обрушивались на него.
Его сердце било медленно, но тяжело как молот. Он не привык бояться, не позволял себе эмоций. Но сейчас внутри что-то скреблось. Ощущение, что всё, что он выстраивал годами, может рухнуть в одну секунду.
«Проиграешь — тебя сотрут. Ты — не человек, ты — позиция. И её займёт тот, кто окажется сильнее.»
Он знал, что не имеет права на ошибку. Ни перед Союзом, ни перед Ким Хе Соном, ни перед своей командой. Он — На Бэк Джин. Хищник, глава, куратор, тень, что приказывает и карает. И вдруг под угрозой.
Ху Мин. Или как все стали звать его теперь — Баку.
Он был как заноза в прошлом. Тот, кого Бэк Джин когда-то вытолкнул за пределы круга, вытравил из системы. И вот теперь он вернулся, не просто как призрак, а как вызов.
Этот бой — не драка. Это суд. Он просто хотел чтобы Ху Мин был в этой системе. Чтобы покорился Бэк Джину.
Бэк Джин встал, прошёлся по комнате, остановился у зеркала. Его лицо было собранным, но в глазах пульсировала тревога.
«Если я проиграю, я теряю не только статус. Я теряю право быть.»
Он вдруг вспомнил голос Хе Вон. Её растерянное:
— Да что у вас происходит?
И это кольнуло больнее всего. Не оттого, что она злилась. А потому, что он впервые не смог соврать. Он не мог сказать: «Всё под контролем». Не в этот раз. Не сейчас.
«Она не должна вмешиваться. Не должна знать. Не должна видеть, как я падаю.»
Он сел обратно, положил телефон на стол, но так и не отпустил его.
Сотни мыслей вихрем проносились в голове: сценарии драки, позиции, удары, возможные ловушки, но всё это вплеталось в одно — страх проиграть перед теми, кто видел в нём непобедимого.
Он боялся, что если сдастся сейчас, никто не вспомнит, кем он был. Все запомнят, как он упал.
Тишина становилась невыносимой. Даже стены, казалось, дышали ожиданием.
Он закрыл глаза, медленно вдохнул.
«Сломают — значит, заслужил. Но просто так я не дамся.»
И в глубине души было ещё одно, едва ощутимое чувство:
Он хотел, чтобы кто-то верил в него. Хоть один человек.
Хотя бы Хе Вон. Хоть бы Сон Джэ.
Хоть бы кто-нибудь.
Бэк Джин долго смотрел на экран телефона, словно оттягивал момент. Потом нажал вызов. Сигналы шли один за другим, и с каждым гудком внутри будто натягивалась струна.
— Алло, — голос Сон Джэ прозвучал хрипло, как будто он только что проснулся или только что выдохся после драки.
— Это я, — коротко бросил Бэк Джин.
Пауза. Тишина была громче слов.
— А, ты, — наконец произнёс Сон Джэ. — Решил извиниться?
— Завали. Слушай. — Голос Бэк Джина был ровным, но в нём проскальзывало напряжение. — Мне завтра предстоит встреча. С Ху Мином. На улице Чхоннам. Он вызвал меня.
— Серьёзно? — Сон Джэ усмехнулся. — Он что, совсем отбитый?
— Он не один. Он собрал вокруг себя парней из школы Ынджан. И он не просто хочет драться. Он хочет показать, что я — пустое место. Он хочет чтобы я распустил Союз.
— И что? — отрезал Сон Джэ. Его голос стал жёстче. — Я сказал тебе, что выхожу, и я не собираюсь возвращаться. Меня больше не волнует, кто с кем дерётся, кто с кем меряется амбициями. Союз? Забудь. Это всё — грязь. Я устал от неё. Разбирайтесь сами.
— Это не просто драка. Это Ху Мин. Он метит в тебя, в меня, во всех нас. Если он победит, если поставит нас на колени, он уничтожит всё. Ты думаешь, Хе Вон останется в порядке?
На другом конце провода повисло молчание. Глубокое, опасное.
— Не трогай её в разговоре, — тихо сказал Сон Джэ. — Она не часть этого. Не смей манипулировать.
— Тогда просто вспомни, — твёрдо произнёс Бэк Джин. — Что всё, чем ты стал, ты стал не один. Мы поднимали Союз вместе. Мы сражались. И теперь он идёт, чтобы это всё разрушить. А ты сидишь и смотришь?
Сон Джэ тяжело выдохнул.
— Пусть рушится. Это не моё больше. Не зови меня туда, где я больше никому не нужен. Особенно тебе.
— Тогда не говори, что ты хоть что-то чувствовал, — глухо сказал Бэк Джин.
— Я чувствовал. — Сон Джэ проглотил паузу. — Именно поэтому и ушёл.
Сон Джэ уже собирался положить трубку, но голос Бэк Джина остановил его.
— Тогда... хотя бы выполни одну мою просьбу. — Он говорил тише, но в этих словах была почти отчаянная твердость. — Завтра, когда всё начнётся, отвлеки её.
Сон Джэ молчал.
— Хе Вон. — Бэк Джин сглотнул. — Не дай ей прийти туда. Не дай ей увидеть это. Она не должна быть свидетелем.
Сон Джэ прижал трубку крепче, его челюсть напряглась.
— Ты сам сказал, что она не часть всего этого, — продолжал Бэк Джин. — Так вот, сделай так, чтобы это осталось правдой. Я не знаю, чем всё закончится.
— Ты просишь меня солгать ей? — глухо произнёс Сон Джэ.
— Я прошу тебя защитить её. Единственный, кому она по-настоящему верит сейчас — это ты. И ты прекрасно это знаешь. Если не ради меня, то сделай это ради неё.
Долгая пауза. Затем Сон Джэ выдохнул.
— Ладно. Я разберусь.
Сон Джэ сидел в тишине, телефон лежал на столе, экран уже погас, но звонок всё ещё звучал у него в голове.
Он молчал долго, глядя в пустую стену перед собой. В груди с каждой секундой росло ощущение чего-то глухого, тяжёлого, как будто в него положили камень, и он никак не мог вздохнуть полной грудью.
Он знал, что Бэк Джин прав. Как бы ему ни хотелось отгородиться, стереть всё, вычеркнуть из себя прошлое, это не стиралось. Союз был не просто делом — он был кровью, сломанными руками, разбитыми зубами, и слишком многими, кто ушёл. И сейчас, когда всё снова зашевелилось, как нарыв под кожей, он понимал: отвернуться — значит предать тех, кто остался.
Но больше всего в этом разговоре его зацепила не угроза, не обвинения, не попытка втянуть обратно. А имя, произнесённое в конце. Хе Вон.
Сон Джэ провёл ладонью по лицу, шумно выдохнул и опустил голову.
Он не мог представить её взгляд, если она увидит, как они снова превращаются в зверей. Как её брат, как он сам, как вся их гнилая система с кулаками, зубами и молчаливыми правилами.
Он не хотел, чтобы её взгляд стал другим. Чтобы в нём появилась тень отвращения.
Он уже слишком многое испачкал. Хоть это хотел сохранить чистым.
— Чёрт, — прошептал он и встал с места. — Значит, завтра я не для них. Завтра я для неё.
Он знал, что вернётся. Не для Союза. Не для Бэк Джина. А чтобы у Хе Вон осталась хотя бы одна часть жизни, которую не коснулась вся эта грязь.
***
День тянулся медленно, словно вязкая тьма растекалась по часам, каждый миг становился длиннее прежнего. На Хе Вон почти не могла сосредоточиться на уроках — мысли только о том, что неведомое тревожное чувство грызёт изнутри.
Когда телефон завибрировал, сердце сжалось. На экране — имя, которое всегда будило смешанные чувства: Сон Джэ. Она знала, это не просто звонок или пустая болтовня. В его сообщении было что-то иное, что-то невыносимо серьёзное и при этом без слов.
«Ты можешь прийти ко мне домой после школы?»
Она перечитала это сообщение несколько раз, словно пытаясь найти в нем хоть малейший намёк на причину.
«Что-то случилось?» — набрала она в ответ, не решаясь отправить сразу.
Через мгновение телефон ожил новым сообщением:
«Нет. Просто мне нужно, чтобы ты была рядом.»
Её ладони вспотели, а внутри всё затряслось от непонимания. Сон Джэ — тот, кто всегда скрывал свои чувства, кто не просил помощи, не показывал слабость. А сейчас он просил. Без объяснений, без жалоб. Просто быть рядом.
Это было больше, чем слова. Это была просьба о поддержке, о спасении, которую он не мог произнести вслух.
Хе Вон посмотрела на телефон, губы сами сложились в едва заметную улыбку — горькую, тревожную, но полную теплоты. Она знала, что у него свои демоны, что он сам не всегда может справиться с тем, что вокруг. И сейчас он доверился ей настолько, насколько мог.
Она сжала телефон так крепко, что пальцы побелели, и наконец набрала короткое, но решительное:
«Я приду.»
В тот день время словно сбежало вперед, ускользая сквозь пальцы. Каждая секунда приближала встречу, которая могла изменить всё. Сердце билось громко и неуверенно, не от страха, а от надежды. Потому что в этом простом приглашении было больше, чем просто встреча. Было начало чего-то важного, возможно спасения, а возможно и убийства.
Солнце опускалось на город мягким покрывалом сумерек, когда Хе Вон подошла к скромному дому Сон Джэ. В воздухе ощущалась прохлада, а слабый ветер играл с её волосами, словно напоминая о том, что сегодня не обычный день.
Она не знала, чего ждать. В голове метались мысли, тревога и надежда переплетались в сложный узор. Её пальцы нервно сжимали сумку, сердце громко стучало в груди, странное чувство, которое она никогда прежде не испытывала.
Дверь была приоткрыта. Внутри царил полумрак, освещённый тусклым светом лампы. И там, на полу, сидел он — Сон Джэ. Его лицо было немного бледнее обычного, но в глазах горел тот же упрямый огонь.
Он поднял взгляд, и их глаза встретились. В этот момент время словно остановилось. Хе Вон подошла ближе, не произнося ни слова, но в её взгляде была поддержка и понимание, которые говорили громче любых слов.
— Ты пришла, — тихо сказал он, едва заметно улыбаясь.
Она кивнула, и, не думая, села рядом, чувствуя, как с каждым мгновением напряжение медленно тает. Они не нуждались в разговорах, просто присутствие друг друга давало силу.
Тем временем, на окраине города, в заброшенном районе, где стены давно обветшали, а асфальт покрыт трещинами и мусором, собралась группа. Союз и школа Ынджан. Место назначения — старое заброшенное поле, где редко кто осмеливался появиться.
В воздухе висела тяжёлая тишина, прерываемая лишь приглушёнными разговорами и редкими командными словами. Парни в разноцветных бомберах, спортивках, символы принадлежности к Союзу — стояли группами, сжимая в руках металлические трубы, кастеты и другие подручные средства. Их лица были напряжены, а взгляды полны решимости и легкой тревоги.
Лидеры, включая самого старшего, стояли у входа в здание, тихо обменивались репликами, корректировали план. Один из них — худощавый, с ледяным взглядом и почти бесстрастным выражением лица, внимательно следил за тем, чтобы все было готово к предстоящему столкновению.
Звуки приближающихся шагов раздались с противоположной стороны улицы, поднимая в воздухе лёгкую пыль. Союзники быстро заняли позиции, напряжение нарастало, каждый понимал, что на этой встрече может решиться многое. Впереди была не просто драка, а борьба за влияние и выживание.
Небо затянулось тяжелыми тучами, и первые капли дождя начали медленно опускаться вниз, будто замедляя ход времени. В таких моментах мир казался особенно хрупким и тем сильнее ощущалась важность каждого шага, каждого вздоха.
Когда противники появились, ударная волна столкновения прошла мгновенно. Крики и стуки кулаков наполнили пространство. Каждый из союзников выкладывался по полной, защищая честь своей школы.
Драка была грязной и жестокой, удары летели без пощады, падающие об землю пытались быстро подняться, а наблюдающие скандировали, подгоняя своих.
После напряжённой схватки пал Бэк Джин. Его силы иссякли, а против него сражались двое, чьи удары были жестоки и безжалостны: Ён Ши Ын, этот недоумок, и Пак Ху Мин, которого он до последнего считал другом. Они били слаженно, словно команда, не давая ему ни шанса на передышку.
Каждый их удар был направлен на то, чтобы сломить его дух и волю к победе. Бэк Джин пытался держаться, но грязная тактика соперников и усталость сделали своё дело. Он упал на землю, тяжело дыша, а вокруг стояла гнетущая тишина, знак проигрыша, который чувствовался не только в теле, но и в душе.
Парни со школы Ынджан ликуют, размахивая руками и выкрикивая подбадривающие кличи. Их лица сияют от возбуждения и гордости, сегодня они одержали победу в этой жестокой схватке. Они обнимали друг друга, хлопают по спинам, а некоторые даже поднимают поднятые вверх кулаки, словно празднуя не просто выигрыш, а подтверждение своей силы и власти.
Среди толпы слышатся насмешки и провокационные возгласы в адрес побежденного Бэк Джина, усиливающие его унижение. Это была не просто драка, это был урок, который школа Ынджан преподал своим противникам. Победа в такой битве укрепляет их позиции, даёт чувство превосходства и уверенности.
Но в глубине сознания каждого из них проскальзывает осознание, что война ещё не закончена, впереди ждут новые сражения, новые противники и новые испытания. Пока же сегодня — праздник, и они намерены наслаждаться им сполна.
Бэк Джин же понимал. Если пал Союз, то падёт и он сам. Без Союза он не был нужен Ким Хе Сону. И тот в два счета мог избавиться от него.