Андрей Курпатов "Троица. Будь больше самого себя"

Вопрос, который ставит меня в тупик: сумасшедший я или все вокруг меня? АЛЬБЕРТ ЭЙНШТЕЙН

В 1863 году известный итальянский психи­атр Чезаре Ломброзо издал свою ставшую впоследствии знаменитой книгу «Гениаль­ность и помешательство».

Книга получилась по-настоящему увлека­тельной, имела большой успех у публики и была переведена на все возможные европей­ские языки. Да, с точки зрения современной науки, изложенные в ней идеи, не выдержи­вают никакой критики, но дело не в этом.

Главное тут другое: Ломброзо выразил в сво­ей книге то странное ощущение, которое воз­никает у нас, когда мы встречаемся с гением (или, если вас, как и меня, не устраивает этот термин, то — «с чрезвычайно одарённым че­ловеком»).

Гений действительно производит странное ощущение «лёгкого безумия».

Есть, конечно, признанные гении, которые действительно сошли с ума — такие, как Джо­натан Свифт, Фридрих Ницше, Винсент Ван Гог, Курт Гёдель, Джон Нэш и многие другие. Но речь сейчас не о них, это лишь частные случаи.

Речь именно об «ощущении безумия», а не о сумасшествии как таковом. Об ощущении ка­кой-то странности, непонятности, иногда не­естественности, неадекватности, избыточ­ности, сложности, неудобства, необъяснимой энергичности, нервности, напряжения... В об­щем, словами не описать.

Вот вам один пример из моего личного опы­та. Всемирно известный дирижёр, фантасти­ческий мастер своего дела прилетает ночью в Петербург из другой страны, где он, нака­нуне вечером,давал концерт.

Сразу по прилёту он проводит репетицию с симфоническим оркестром и оперной труп­пой, потом безостановочно встречается с множеством гостей по своим рабочим воп­росам, а вечером исступлённо и блистатель­но дирижирует четырёхчасовым спектаклем.

Теперь давайте вообразим, что бы сделал «любой нормальный человек» на его месте после такого творческого блицкрига? Ну, наверное (тем более, с учётом уже достаточ­но почтенного возраста), отправился бы спать. Причём, проспал бы сутки и без задних ног.

Но нет, наш герой собирает два десятка гос­тей и проводит с ними пять часов за общим столом в ресторане — ест, пьёт, общается. Гости держатся из последних сил, к трём часам ночи именитые участники ужина — че­редой, но очень деликатно — покидают не­прекращающуюся трапезу (у них есть такая привилегия).

Светает. И вдруг я вижу, как движения наше­го героя становятся какими-то замедленны­ми, он весь словно превращается в восковую фигуру... Ещё миг, и он вскидывает голову: «Ну вот теперь, кажется, можно ложиться спать!».

Дальше ещё полчаса прощаний, объятий и т.д., пока, наконец, гениальный дирижёр не оказывается в машине. Утром, которое, впро­чем, уже наступило, у него самолёт, а вече­ром - спектакль в другой стране...

Никакой психиатрии тут нет - заявляю как врач-психиатр. Но что-то странное и завора­живающее в этой невероятной энергичнос­ти, внутреннем напряжении, страсти к дея­тельности, согласитесь, есть.

Впрочем, не будем сбрасывать со счетов мою любимую психиатрию. В конце концов, она не раз оказывалась хорошим проводником к пониманию сути человеческой природы.

ПСИХИАТРИЯ КАК ОНА ЕСТЬ...

Вообще говоря, психиатрия делится на «большую», к которой относится всё классическое безумие (шизофрения и другие психозы), и «малую», которая занимается расстройствами, как их на­зывают, «пограничного спектра»

Поскольку одним из основных средств лечения в «малой психиатрии» является психотерапия, я, понятно дело, именно на этих «пограничных расстройствах» всю жизнь и специализировался.

Почему мы называем их «пограничными»? Попро­буйте представить себе это таким образом. У нас есть континуум всех возможных психических со­стояний2, расположим их по оси:

• слева - тяжелые психические расстройства

(шизофрения, маниакально-депрессивный психоз и др.);

• справа - «абсолютная норма» (то есть, прямо-таки эталон психического здоровья, существование которого, впрочем, сами пси­хиатры отрицают).

Что за состояния окажутся у нас посередине - на «границе», так сказать?

• Ближе к левому полюсу оси будут находить­ся состояния, которые получили в психиат­рии название «психопатия», «циклотимия» и «ак­центуации характера» (для простоты я бу­ду округлять их до понятия «психопатия»),

• Ближе к правому полюсу оси будут находить­ся психические нарушения, свойственные «нор­мальным людям», которые переживают нечто вроде «нервного срыва» (стресс может быть как очевидным, так и скрытым), вылившимся в невротическое расстройство, или проще го­воря - в «невроз».

Должен сказать, что неспециалист, скорее всего, даже не заметит разницы между пограничными расстройствами, находящимися справа и слева от центра этой нашей воображаемой оси психичес­ких состояний.

Когда такие пациенты оказываются на приёме, они, как правило, предъявляют весьма схожие жалобы:

сниженное настроение, раздражительность, страхи, тревога, апатия и т.д.

Но природа этих расстройств - невротических и психопатических - разная.

Те пограничные расстройства, что при­мыкают к левой части оси, имеют «эндоген­ную природу», то есть биологическую. Во­обще, все тяжёлые психические расстройства (за исключением тех, что обусловлены орга­ническим поражением нервной ткани) - это заболевания, обусловленные наследствен­ностью3.

• Те же, что примыкают к правой части оси, называются «функциональными», то есть предполагается, что человек, в целом, норма­лен, просто у него под воздействием обстоя­тельств что-то сбилось в настройках (нарушена психическая «функция», а не организация системы).

При этом человек, страдающий невротическим расстройством, всегда тяготится своим психичес-

ким состоянием и хочет вылечиться, а вот человек с диагнозом психопатии может считать, что с ним «всё нормально» (хотя на нашей оси, как вы можете видеть, он располагается ближе к полюсу тяжёлой патологии).

Как и больные психозом (например, классической шизофренией), лица с психопатией зачастую не за­мечают своей болезни и не считают, что с ним что-то не так. Да, психопатическое расстройство делает поведение человека неадекватным, но «неа­декватно» - это для других, самого-то пациента всё может устраивать.

Сложности на этом не заканчиваются. Дело в том, что медикаментозное лечение «пограничных рас­стройств» не слишком эффективно4. Остаётся уповать на психотерапию. Но каковы её возмож­ности?

Психотерапевты принципиально по-разному выстра­ивают тактику лечения, если речь идёт о психопа­тии и если нужно избавить человека от невроза.

• Невроз, который является лишь нарушением функции в нормальном мозге, можно вылечить полностью (например, реактивную депрессию, возникшую после гибели близкого человека, или нервную анорексию и панические атаки).

• Психопатию же, поскольку она имеет ге­нетическую природу, полностью вылечить нельзя. Всё, что психотерапевт может в дан­ном случае сделать - это научить человека с такими «особенностями характера и по­ведения» приспосабливаться к жизни, где

другим людям подобные «странности» не свойственны5.

Мы бы и рады вылечить психопатию (как и вооб­ще весь спектр психических расстройств), но про­тив природы нет приёма - человек таким бук­вально создан. В мозгу пациента, страдающего психопатией, как мы предполагаем, есть специ­фические особенности, которые не позволяют ему быть «нормальным».

С другой стороны, эти люди, в каком-то смыс­ле, «нормальные» - у них нет ни галлюцинаций, ни бреда, а часто и жалоб нет на своё психическое состояние. Наконец, они даже могут быть неплохо социализированы, добиваться выдающихся резуль­татов в карьере.

Просто они не такие, как те, кто соответствую­щим расстройством не страдает.

Кто-то слишком демонстративен и эксцентричен, кто-то агрессивен и регулярно совершает асо­циальные поступки, кто-то апатичен сверх вся­кой меры, кто-то деятелен до умопомрачения, кто-то зануден до невозможности, кто-то замкнутый и абсолютно чурающийся контакта с другими людьми.

Всё это они делают не специально: они просто не могут по-другому. Скажи им, что они ведут себя «неправильно», и они ответят, что это мы ведем себя «неправильно». Всё, конец дискуссии.

Частенько лицам с психопатией то, что они по­рой творят, поражая наше законопослушное  

и общественно-ориентированное воображение, даже нравится. Да, окружающие недовольны, жалу­ются на них, реагируют «неадекватно». Ну и что? Нет у окружающих таких особенностей строения мозга, сами и виноваты.

Итак, что мы - психиатры и психотерапев­ты - обо всём этом думаем?..

Если совсем просто, то думаем мы так: есть сумасшедшие, есть обычные люди, у кото­рых время от времени случа­ются нервные срывы, а есть особенные лю­ди - как бы от природы по- другому сделан­ные6.

И вот именно они производят то самое - странное - ощущение «лёгкого безумия» (ино­гда, впрочем, само ощущение бывает и не такое уж лёгкое).

Формально с ними, вроде как, всё в порядке, да и они вполне сами себя устраивают. Час­то мир их не устраивает... Но кому, положа руку на сердце, он нравится? Впрочем, не бу­дем торопиться с выводами.

Что может означать это загадочное, эндо­генное недовольство миром?

С эволюционной точки зрения здесь явно что-то не так: мир, вроде бы, следует рассмат­ривать как набор возможностей, к которым  

следует приспосабливаться, а не объявлять его вражеским и никчёмным.

Но давайте ещё раз присмотримся к нашей оси континуума психических состояний. На кого вы сделаете ставку, будь вы той самой эволюцией? На тех, кто находится в правой части спектра или в левой?

Очевидно, что шизофреник, находящийся в психозе, явно не приспособлен к жизни, и ес­тественный отбор должен его выбраковать: никуда не годится, если человек полностью теряет контакт с реальностью и начинает ви­деть то, чего нет в принципе. Такие баги - это, конечно, полная катастрофа.

С другой стороны, эволюция невозможна без изменчивости - нужно экспериментировать, чтобы не оказаться за бортом в межвидовой борьбе и суметь быстро адаптироваться в слу­чае существенных изменений среды. Поэто­му «абсолютно здоровые» типы - это, по мер­кам эволюции, тоже, как ни странно, риско­ванная ставка.

А вот все эти странные субъекты в погранич­ной зоне - это, пусть и не «идеальные гражда­не», но создают, согласитесь, необходимую вариативность. Что-то из этого может в ка- кой-то момент эволюции и пригодиться...

Впрочем, пока они будут «пригождаться», са­ми по себе эти товарищи-граждане, вполне возможно, пойдут в расход. Но подобные жертвы эволюцию никогда не смущали. Она не привыкла мелочиться и смело экспери­ментирует, а там уж дальше - как кому пове­зёт.

Значит ли это, что все гении (чрезвычайно одарённые люди), толкающие развитие об­щества вперёд, психопаты? Значит ли это, что у эволюции есть хитрый план, как вывес­ти нас на новый интеллектуальный уровень?

Нет, и не об этом речь. Речь о том, что в на­шем геноме есть вариативность, которая работает на всех уровнях, включая и орга­низацию нашей психики. Необязательно быть «клиническим психопатом», чтобы иметь мозг с широким спектром тех самых психических странностей.

Да, эти странности могут стать причиной болезни (каковой мы считаем, например, психопатию, циклотимию, акцентуации ха­рактера и т.д.). Но они же, судя по всему, мо­гут дать человеку и какое-то особое видение реальности, не доступное другим людям.