Он просто любил мои глаза.

Он просто любил мои глаза

Глава четвёртая: Пустота между партами

Холодное перемирие, наступившее после парка, длилось ровно до понедельника. Феликс встал на два часа раньше, чтобы прийти в школу первым и успеть переставить свои вещи на другую парту - в противоположный конец класса, к окну, подальше от двери и от того места, где они сидели с Хёнджином последние пять лет.

Когда Хёнджин вбежал в класс, запыхавшийся и, как всегда, слегка помятый, его взгляд сразу же метнулся к их старому месту. Увидев пустоту, он замер, потом медленно обвёл взглядом комнату, пока не нашёл Феликса. Их глаза встретились на секунду. В глазах Хёнджина - растерянность и вопрос. Феликс первым отвёл взгляд, уткнувшись в учебник, хотя буквы перед ним плясали бессмысленным тангем.

На перемене Хёнджин попытался подойти.

-Феликс, нам нужно поговорить, - его голос звучал тихо, но настойчиво.
Феликс, не глядя на него, встал и вышел в коридор, будто не слыша. Он ушёл в библиотеку, в самый дальний угол, где пахло пылью и старыми переплётами, и сидел там, уставившись в одну точку, пока не зазвенел звонок.

Так началась их новая реальность.

Феликс стал мастером избегания. Он вычислил все маршруты Хёнджина по школе и выбрал противоположные. Он перестал заходить в столовую в обычное время. Он отвечал на редкие смс односложно и с задержкой в несколько часов: "Да", "Нет", "Занят". Он отключил уведомления из общего чата, где Хёнджин иногда пытался его @ упомянуть с какой-нибудь глупой шуткой или мемом.

Больше всего ранила тишина. Раньше их диалог был постоянным фоном его жизни: смех, споры, дурацкие шёпоты на уроках, звонки по вечерам просто так. Теперь его мир оглох. Звучали только его собственные мысли, и они были невыносимы.

Хёнджин сначала пытался. Он поджидал у раздевалки, оставлял записки в его шкафчике (Феликс выкидывал их, не читая), покупал ему то самое молоко, которое Феликс любил, и ставил на новую парту. Феликс возвращал коробочку нераспечатанной. Молча.

Через неделю попытки стали реже. Через две - в глазах Хёнджина появилась сначала боль, потом смущение, а потом - отстранённость. Он начал проводить всё время с Сохой. Теперь они были неразлучны в школе: вместе за завтраком, вместе на скамейке в холле, он провожал её до класса. Их смех, их перешёптывания теперь были тем фоном, который преследовал Феликса.

Однажды после физры, когда Феликс задержался в душевой, пытаясь отмыть с себя запах пота и старых воспоминаний, он вышел и почти столкнулся с Хёнджином в пустой раздевалке. Тот явно ждал его, прислонившись к шкафчикам, со скрещенными на груди руками. Выражение лица было серьёзным, уставшим.

-Довольно, Феликс, - сказал Хёнджин без предисловий. Его голос был низким, без привычной теплоты. - Хватит этого детского сада. Что я тебе сделал?

Феликс, застёгивая рубашку, не поднял глаз.

-Ничего. Всё в порядке.

-Всё в порядке? - Хёнджин фыркнул, и в его смехе прозвучала горечь. - Ты не разговариваешь со мной две недели. Ты избегаешь меня, как прокажённого. Из-за чего? Из-за той дурацкой сцены в парке? Соха извинялась сто раз! Она не хотела тебя обидеть!

"Дело не в ней", - кричало всё внутри Феликса. Но он лишь пожал плечами.

-Я сказал, всё в порядке. Просто... не о чем говорить.

-Не о чем? - Хёнджин оттолкнулся от шкафчиков и сделал шаг вперёд. Его запах, солнце и тёплая кожа, смешанный теперь с нотами чужого, клубничного одеколона, нахлынул на Феликса. - Мы - друзья. У нас было "о чём" говорить всю нашу жизнь. А теперь вдруг - не о чем?

Феликс молчал, глядя на замок своего шкафчика.

-Это из-за того, что у меня появилась девушка? - спросил Хёнджин прямо, и в его голосе прозвучало что-то вроде догадки, но не той, настоящей. - Ты ревнуешь? Боишься, что я забуду про тебя? Да я же говорил, мы навсегда!

«-Навсегда лучший друг. Навсегда брат. Тюремный приговор», - пронеслось в голове Феликса.

-Я не ревную, - холодно сказал он. - У тебя своя жизнь, у меня - своя. Всё нормально.

-Не нормально! - Хёнджин вдруг повысил голос, и эхо разнеслось по пустой раздевалке. - Ты стал чужим! Я не понимаю, что происходит в твоей голове! Ты даже не смотришь на меня!

И тут, будто сорвавшись с цепи, Феликс поднял на него глаза. Впервые за две недели он позволил себе по-настоящему взглянуть на Хёнджина. Тот выглядел измотанным. Под глазами были тени, губы сжаты в тонкую, напряжённую линию. Он был похож на человека, который потерял что-то важное и не понимает, где и когда это выпало из его кармана.

Их взгляды скрестились. И в этот момент что-то в Хёнджине дрогнуло. Гнев сменился чем-то более сложным, более уязвимым. Он смотрел на Феликса, на его лицо, и особенно - на его глаза. Смотрел так пристально, так жадно, словно пытался напиться после долгой жажды.

-Вот, - прошептал Хёнджин, и его голос внезапно сломался. - Вот они. Твои глаза.

Феликс почувствовал, как по его спине пробежала дрожь. Он хотел отвернуться, но не смог. Была какая-то магия в этом взгляде, в этой тишине, в этой боли, которую они наконец делили поровну.

-Я... - Хёнджин запустил руку в волосы, сжал их в кулак, отчаянно пытаясь подобрать слова. - Я не понимаю, что со мной происходит. Всё стало... серым. С Сохой весело, она милая, но... Это не то. Я смеюсь, а внутри - пусто. Я смотрю на доску на уроках, а вижу... вижу эту пустоту между нашими партами.

Он сделал ещё шаг ближе, сократив расстояние до минимума.

-И больше всего... больше всего я не могу жить без этого. - Он медленно поднял руку, как будто боясь спугнуть, и кончиками пальцев едва не коснулся ресниц Феликса, указав на его глаза. - Без твоих глаз, Феликс.

Слова повисли в воздухе, тяжёлые и влажные, как предгрозовые тучи.

-Я не знаю, что это значит, - Хёнджин продолжал, и в его голосе слышался настоящий, животный страх. Страх человека, который нащупал краю пропасти и понял, что уже падает. - Но когда ты не смотришь на меня... когда я не вижу их... мне кажется, я перестаю дышать. Я не могу так.

Феликс стоял, окаменев. Его сердце бешено колотилось где-то в горле. Эти слова были тем, о чём он мечтал годами. И одновременно - самой страшной пыткой. Потому что Хёнджин всё ещё не понимал. Он говорил о глазах. О части. Не о нём целиком. Не о любви. О зависимости от привычки, от дружбы, от какого-то кусочка комфорта, который он внезапно потерял.

-Так что, пожалуйста, - голос Хёнджина сорвался на шёпот, почти на мольбу. - Хотя бы... смотри на меня иногда. Ладно?

Феликс не ответил. Он не мог. Он видел искренность в глазах Хёнджина, видел его боль. И эта боль была настоящей. Но она была не о том. И от этого осознания внутри него разверзлась ещё более чёрная, более холодная пустота, чем та, что была до этого.

Он молча взял свой рюкзак, обошёл застывшего Хёнджина и вышел из раздевалки, не оглядываясь.

Но на этот раз, идя по пустому коридору, он чувствовал на своей спине не просто взгляд. Он чувствовал отчаяние. И понимал, что теперь они оба в ловушке. Хёнджин - в ловушке своей непонимающей тоски. А он, Феликс - в ловушке невозможной любви, которая была так близко, и так бесконечно далеко, выраженная лишь в пяти простых, разрывающих душу словах:

"Не могу жить без твоих глаз".

1139 слов .