Он просто любил мои глаза.

Он просто любил мои глаза

Глава вторая: Запах дождя на твоём свитере

Дождь начался внезапно, как и большинство неприятностей в жизни Феликса. Крупные, тяжёлые капли застучали по крыше школьного павильона, где они с Хёнджином пережидали непогоду. Свидание с Сохой у друга, видимо, отменилось - он не выглядел расстроенным, скорее, умиротворённо наблюдал за потоками воды, стекающими по пластиковому козырьку.

-Повезло, что не успели далеко уйти, - произнёс Хёнджин, прислонившись спиной к холодной стене. Его плечо почти касалось плеча Феликса. Почти.

Феликс молча кивнул. В воздухе висел его собственный неотмаскированный запах - ваниль и мокрый асфальт, нервозность. Он забыл пополнить нейтрализатор утром, и теперь аромат становился всё ярче, гуще, выдавая его смущение. Он молился, чтобы Хёнджин, как большинство не слишком чувствительных альф, не обратил на это внимания.

-От тебя сильно пахнет, - сказал Хёнджин вдруг, поворачивая голову. Феликс застыл. - Дождём. И чем-то сладким. Прямо как в нашей старой песочнице в детстве, помнишь? Ту банку с ванильным сахаром мы нашли и наелись...

Феликс расслабился на долю секунды. Он не почуял омегу. Просто детские ассоциации. Глупый, беспечный Хёнджин.

-Помню. Тебя потом стошнило на мою новую футболку, - выдавил он улыбку.

- Ага! - Хёнджин рассмеялся, и звук его смеха смешался с шумом дождя. Потом он вздохнул, и его лицо стало серьёзным. - Слушай, Феликс... Я вчера Соху домой провожал. И... кажется, я её люблю.

Мир сузился до размера этого душного павильона, до звука дождя и до спокойного, счастливого голоса лучшего друга. Феликс почувствовал, как что-то острое и холодное прошлось по его животу. Он сглотнул.

-Кажется? - его собственный голос прозвучал отчуждённо.

-Ну... Да. С ней легко. И весело. И она такая... милая. И пахнет клубникой, - Хёнджин говорил, глядя в дождь, и его глаза сияли тем самым светом, который сводил Феликса с ума. - Я думаю... я, наверное, попрошу её быть со мной. Официально.

Слово "официально" повисло в воздухе тяжёлым, неподъёмным камнем. Официально. Значит, будут прогулки за руку на глазах у всех. Значит, будут посты в соцсетях. Значит, Хёнджин будет посвящать ей своё время, свои мысли, свою нежность. Значит, для Феликса не останется ничего. Никакого места рядом с ним.

-Поздравляю, - прошептал Феликс, и эти два слова обожгли ему горло, как кислота.

-Спасибо! - Хёнджин, казалось, даже не заметил, как плохо прозвучала эта фраза. Он снова обнял Феликса за плечи, быстрым, дружеским движением. - Ты же за меня рад, да? Я знал. Ты мой самый лучший друг. Ты всегда меня поддерживаешь.

Его рука лежала на плече Феликса, ладонь - тёплая, тяжёлая, привычная. И в этот момент, от прикосновения, от близости, от разрывающей боли, внутренний блок Феликса - тот самый, что сдерживал его омега-аромат, его истинные эмоции, - дал трещину.

Запах в павильоне изменился. Резко, ощутимо. Ваниль и дождь сменились чем-то горьковатым, пронзительным и безумно сладким одновременно - запахом раздавленной клубники, запахом тоски, запахом неразделённого влечения. Чистый, концентрированный запах омеги в беде, в отчаянии.

Хёнджин аж отшатнулся, широко раскрыв глаза. Его рука соскользнула с плеча Феликса.

-Что это? - вырвалось у него, и в его голосе впервые зазвучало что-то, кроме дружеской теплоты. Смущение? Испуг? Отвращение? Феликс не мог разобрать. -Феликс, ты... что с тобой?

Феликс прижал ладони к лицу, стараясь вдохнуть, выдохнуть, собрать себя обратно в скорлупу. Но было поздно. Аромат витал вокруг него, клейкий, выдающий все его тайны.

-Прости, - хрипло проговорил он. - Это... я не хотел. Нервы. Устал.

Хёнджин молчал несколько секунд. Потом осторожно, будто дикого зверя, шагнул ближе.

-Это же... омега... - он произнёс это слово тихо, с непривычным для себя почтением. - Я никогда так сильно от тебя не чувствовал. Даже в периоды. Ты же всегда маскируешься.

"Потому что я всегда маскирую не только запах, но и всё остальное", - подумал Феликс с горькой иронией.

-Сбой, - соврал он. - Нейтрализатор кончился. Дождь. Всё вместе.

Хёнджин кивнул, но в его глазах читалось непонимание. Он, альфа, возможно, впервые на физиологическом уровне столкнулся с дистрессом омеги. И этот омега был его лучшим другом. Он почувствовал что-то - инстинктивное желание помочь, успокоить, защитить. Но это всё перекрывалось замешательством. Так не должно было быть. С Феликсом так не бывало.

-Тебе плохо? - наконец спросил он, и в его голосе пробилась искренняя забота. Но это была забота к больному, к слабому. Не к тому, кого желают.

-Пройдёт, - Феликс опустил руки, стараясь дышать ровно. Аромат постепенно начал рассеиваться, смываемый влажным ветром. - Не обращай внимания.

Дождь стал стихать. Хёнджин всё ещё смотрел на него недовольно.

-Может, тебе к врачу? А то я волнуюсь.

"Перестань волноваться. Просто останься глупым, слепым Хёнджином. Так будет легче", - молился Феликс про себя.

-Всё в порядке, - он сделал шаг из-под козырька. Прохладный влажный воздух обжёг лицо. - Дождь кончается. Побегу.

-Феликс, подожди! - Хёнджин догнал его за два шага, схватил за запястье. Его пальцы были тёплыми и влажными от влажного воздуха. Контакт. Снова. - Ты точно... Ты же мне скажешь, если что? Если что-то не так? Любое что. Мы же друзья.

Феликс посмотрел ему прямо в глаза - в эти карие, тёплые, любимые глаза, которые видели в нём только друга, почти брата.

-Конечно, Хён, - он мягко высвободил руку. - Я всегда скажу. Беги к своей Сохе. Не опоздай.

Он не дождался ответа, развернулся и зашагал по мокрому асфальту, оставляя на земле тёмные следы. Он знал, что Хёнджин смотрит ему вслед. Он чувствовал этот взгляд на своей спине, как физическое прикосновение.

Только завернув за угол, где его точно не было видно, Феликс прислонился к шершавой стене магазина и закрыл глаза. Сердце бешено колотилось. Он поднял руку, ту, за которую его только что держал Хёнджин, и прижал запястье к носу, к губам.

Там, смешиваясь с запахом дождя и его собственным горьковатым ароматом, едва уловимо, но неоспоримо, был другой запах. Солнце. Тёплая кожа. Хёнджин.

Этот запах остался на нём. Единственное, что он мог взять с собой с этого свидания, которого никогда не было.

Дома, под струями горячего душа, он тёр кожу до красноты, пытаясь смыть и этот запах, и чувство стыда, и боль. Но когда он вышел и натянул старый свитер - тот самый, серый, растянутый, в котором они с Хёнджином смотрели фильмы прошлой зимой, - он снова почувствовал его. Едва. Призрачно.

Запах Хёнджина въелся в ткань. Как и всё остальное в жизни Феликса. И его нельзя было просто смыть.

Перед сном на телефоне всплыло уведомление. Сообщение от Хёнджина.

«-Добрался? Всё ок? Соха говорит привет. Она хочет, чтобы мы втроём погуляли в выходные. Как думаешь?»

Феликс смотрел на экран, пока буквы не поплыли перед глазами. Втроём. Он, Хёнджин и его девушка. Идеальная картинка для агонии.

Он набрал ответ, пальцы дрожали.

«-Конечно. Звучит здорово».

Он отправил сообщение, выключил свет и уткнулся лицом в подушку, которая тоже пахла домом, детством и едва уловимыми следами того, кто был для него всем.

А снаружи снова пошёл дождь. Как будто небеса оплакивали то, что ещё даже не успело умереть окончательно.

1082 слова.