Бал
Неделя прошла быстро. Меня регулярно кормили, пища удивляла разнообразностью — от спаржи, которая сама по себе была гадостью, но в сочетании с жёлтоватым соусом была великолепна и до запеченной в жиру арона* форели. Так же я часто бывал в саду, найдя там множество укромных местечек, где и прятался от Элли. Этого блондина приставили ко мне, как охранника. Помню этот момент, до сих пор то на смех пробивает, то на раздражение.
— А, вот ты где, — ко мне на скамейку присел док.
— Вант, хватит таскаться за мной, мне и одного соглядая хватает, — фыркаю, прикрывая глаза и сползая на зелёную травку. Сейчас я в чём-то похожем на джинсовые шорты, сделанные мной из безразмерных штанов — как говорится, «один взмах ножниц, и штаны превращаются... превращаются...». Так же из туники, что понравилась мне из-за мягкости материи, я с помощью тех же ножниц скроил себе майку с коротким рукавом. На ноги обуть было нечего, поэтому пока хожу босиком. Хотел было выйти за пределы замковых земель, так стражники меня изловили и доставили к принцу. Как оказалось, его зовут Моррисон. И этот гавнюк приставил ко мне Элли. Теперь блондин каждое утро встречал меня у дверей, сопровождал меня и бесил своими взглядами и фразами.
— Что ты орёшь на весь сад? — о, вспомни... солнце, вот и лучик.
— Отвали, — фыркаю, переворачиваясь на спину и смотря в небо. Голубое, чистое, а посередине солнце.
— Я просто хотел предложить тебе сходить к озеру. Я вырвал у принца на это разрешение. Правда из-за того, что я тоже полукровка, с нами пойдут двое оборотней. Элли и Хави.
— Хави? Это тот милый коняка, похожий на мустанга из Спирита?
— Я не понимаю о чём ты, но да, характер у него милый, — и док покраснел, ковырнув землю носком туфель. Тааак, кажется у нас тут гей-тема развивается. Пристально смотрю на раскрасневшегося парня, заинтересованно шевеля хвостом.
— Мм, милый, значит, — встаю с травки, отряхиваясь, и, потянувшись всем телом, как и подобает кошкам, улыбаюсь. Хорошо лежать летом на травке и греться под солнышком.
— Ладно, давайте, собирайтесь. Через двадцать минут жду у ворот, полукровки, — сказал Элли и ушёл, тряхнув копной своих волос. Я вообще заметил, что большинство мужчин здесь носят длинные волосы и лишь чёрнорабочие коротко их остригают. Это что, знак благородства, что ли? Или рабочим просто с длинными патлами ходить неудобно?
— Давай, пошли переодеваться, — позвал Эйс Вант.
— А что, так пойти никак? — стою на месте, смотря вслед полу эльфу. Чем плох мой наряд? Модный, чистый, удобный.
— Наложнику принца так ходить вообще непозволительно. Это хорошо, что сам Моррисон...
— Что «Моррисон»? — послышался голос у меня за спиной. Шипя, резко оборачиваюсь и отскакиваю, вздыбив хвост и прижав уши к голове. Тело инстинктивно приняло защитную позу. Но это оказался всего лишь принц, стоящий передо мной в такую жару в рубашке, узких штанах и туфлях. Обалдел.
— Не жарко? — интересуюсь, становясь прямо, но хвост мой ещё бил по бокам, высказывая моё раздражение.
— Нисколько. В нашем мире существует магия. В твоём бывшем похоже нет, — отвечает самодовольно. Ууу, индюк напыщенный. С чего он взял, что у нас магии нет? На вопрос «Есть ли у вас школы магии?» я честно ответил нет. У нас действительно не было школ, потому что магия появлялась лишь у оборотней — не важно, чистокровок или полукровок. Но никогда у людей. Нам же с магией помогали справиться инстинкты и память предков, просыпающаяся вместе с магией в восемнадцать, когда тело уже почти сформировано и готово принять такую мощь. Помню, мне в первый год было очень трудно обуздать свою магию, потому что она состояла из двух частей — воздуха и воды. Вода досталась мне от отца-барса и была более сильной, а воздух от моей бабушки по маме — она была полукровкой-вороной, связавшей свою жизнь с обычным человеком. Поэтому пришлось учиться чуть дольше, чем остальным оборотням. Думаю, у моих младших пробудился бы воздух. Глаза защипало от слёз, а из груди вырвался судорожный вздох.
— Ты что, плачешь? — кажется Моррисон был в шоке. — Не переживай, теперь ты сможешь увидеть магию, не плачь.
— Он не из-за этого плачет, — послышался голос блондина. — Кажется в том мире у него что-то случилось, вот и ревёт в три ручья.
Блин, даже плакать расхотелось. Захотелось врезать по этой голубоглазой морде, оставив пару царапин, чтобы не язвил.
— В общем это сейчас не важно. Ваш поход на озеро отменяется, потому что вечером будет бал, и я не хочу представлять всем это, — меня смерили презрительным взглядом. Да-да, знаю, плачущий я — страшное дело. А ещё не сильно-то и расчёсанный, перемазанный в земле и с травинками в волосах.
— Не беспокойтесь, к вечеру он приведёт себя в порядок, — заверил док.
— Ну-ну, — послышалось ехидное хмыканье. Так, Ятомиру, спокойно, ты милашка, ты розовый и пушистый милашка.
— Надеюсь. А Элли вам в этом поможет, — мне показалось, или глаза этого травоядного лукаво блеснули?
— Может он меня ещё и подмоет? — фыркнул я, злобно смотря на двух коней сквозь чёлку.
— Если надо — и подмоет, — сказал как отрезал.
— Не надо, сам помоюсь, — я стушевался от его взгляда, даже, кажется, покраснел.
— Ну раз сам, тогда чтобы через пять часов мне было не стыдно, — кивнул и ушёл куда-то по своим принцесским — или как там — делам. Бал. Пф, подумае... Ой, а я ведь только три класса отучился, а дальше сам, когда приходилось да время было. Смотрю на Элли, потом на Эйса. Нет, при блондине никогда не признаюсь.
— Эйс, дело есть, — хватаю дока за руку и, пока конь не очухался, бегу к себе, таща Ванта за собой. Так, сейчас придётся разъяснять ситуацию. Ой чувствую, глубоко я попал...
Время бала наступило как-то слишком быстро. И тех пяти часов было явно маловато для того, чтобы разъяснить мне этикет. Я видел это по лицу Эйса и по тому, как зыркал на меня припёршийся три часа назад Элли.
— Бедный Моррисон...
— Тихо, — шикнул на него Вант. Блондин хотел ответить чем-то резким, но передумал. Видимо понимает, что с магией воды эльфа, пусть и наполовину, ему не справиться. Как я понял за время своего пребывания здесь, у оборотней не было магии. Вообще! Эйс сказал, что это единственная Высшая — да-да, с большой буквы и с восхищёнными интонациями — раса, у которой нет магии. А когда я спросил, кто ещё Высшие, Элли покрутил пальцем у виска и сказал что я тупой. Послав его в якутские горы, я потом объяснил, как обстояли дела в моём мире. Извинений, естественно, не дождался.
— Слушай, а как мне тебя называть? — вдруг спохватился Вант, а я понял, что он действительно не знает моего имени. Он не спрашивал, я не говорил. Принц называл меня наложником или «ты», а Элли брезгливо выдавливал «полукровка». Ещё никто не называл меня тут по имени.
— Меня зовут Ятомиру, — отвечаю эльфу, следя, чтобы еда не соскользнула с вилки. Эту тренировку предложил Элли. Вроде полезный совет, если бы при этом он не добавил «а то мало ли, вдруг у них там руками едят». Иногда жалею, что мне не доступен полный оборот. Тогда бы и проверили, кто победит — снежный барс или травоядное.
— А фамилия?
— Что это? — удивлённо дёргаю ухом в сторону полукровки.
— Ну как же! Ты же меня называешь по фамилии — Вант.
— Я думал, это твоё имя, — непонимающе кошусь на давящегося смехом блондина, пока эльф растерянно хлопает глазами.
— Нет, моё имя Эйс.
— А Вант?
— Фамилия.
— А зачем тебе какая-то фамилия, если есть имя? — они тут явно психи.
— Чтобы не спутать! — кажется ещё немного, и эльф начнёт драть на себе волосы.
— Что спутать?
— Полукровка, у тебя в мире что, нет никого, у кого одинаковые имена?
— Нет, — качаю головой. — У нас двадцать восемь разновидностей оборотней, каждому виду принадлежит буква, с которой они называют своих детей. И, прежде чем дать ребёнку имя, родители связываются со старейшиной своего вида и узнают сколько букв в имени последнего названного и на что оно кончается.
— А?! — оба на меня как-то странно посмотрели. Пфф, это нам ещё в первом классе рассказывали.
— В начале сотворения мира пришли двадцать восемь оборотней и один человек и привели с собой женщину своего вида. Их звали А, Б, В и дальше по алфавиту исключая «й», «ы», «ъ» и «ь». В их поколении имена были из одной буквы. Во втором поколении из двух — можно одинаковых, можно разных, но начинались они с буквы своего вида. И так далее. И все имена, которые вид даёт своим детям, записывает в книгу старейшина этого вида, вот и всё. Книги магические — когда называешь имя, если оно есть в книге, та перелистывает страницы и высвечивает его. У людей была последняя буква — «я». И, так как мой отец исчез, мать назвала меня по человеческим обычаям. Иначе быть мне каким-нибудь Валошкой или Вадимиром.
— Ясно, — судя по интонациям, далеко не ясно.
— Да и раз у вас имена повторяются, значит могут повторяться и фамилии. Вы странные, — замечаю очевидный факт. Эти двое лишь промолчали. Ну и ладно.
— Ладно, пора уже. Переодевайся, ждём за дверью.
— Зеркало мне может принесёте?
— Во весь рост? — поинтересовался эльф. Ему насмешливо ответил Элли.
— Во всю стену.
— В мой рост будет достаточно, — отвечаю сдержано, рассматривая одежду, что мне принесла прислуга. Материя жёсткая, словно из льна, тёмно-синяя. Что-то вроде японских штанов юбкой — я такие видел на мастерах Айки-до, майка с длинным рукавом и ... даже не знаю, как назвать. Что-то похожее на кимоно, но не совсем. Не знаю, как и описать-то.
Когда принесли зеркало, я наконец смог рассмотреть себя. Да, за всю неделю я так и не нашёл зеркала, а магией воды я пользоваться не мог, потому что этот гад белобрысый чуть ли не в душ со мной запрыгивал. Ну и чары на комнатах моих стоят против магии. Словно под стеклом нахожусь, как бабочка.
Черты лица у меня изменились не сильно, только что стали более мужскими, да чёрные полоски с кожи исчезли. Волосы даже длиннее стали, шея менее хрупкая, а кадык... ммм, я в прошлой своей жизни любил мужчин с таким кадыком. У Рональдо был такой кадык. Эх лисик-лисик, не найдёшь ты меня там. Своё тело я уже видел, но сейчас окончательно смог оценить, как мне повезло — не хрупкое, без женских изгибов, накачанное и красивое, а за неделю ещё и волосы лишь на голове теперь растут — я-то себя в порядок привёл, я умею. В наряде волосы мои казались не просто серебряными, а почти белыми. Правда бледноват я был, да не суть. Красавчик. И не похож на нижнего, так что мне ещё может повезти, и мою задницу не тронут. Неет, в прошлой жизни и туда пару раз было, так что я явно не девственник, но как-то мне не хочется быть нижним и в мужском обличье. Видно гордость мужская проснулась, хе-хе.
— Ты там всё? — послышалось из-за двери.
— Иду я, не орите так, а то обкакаетесь, — отвечаю, поправляя одёжку. Вытерев набежавшие слёзы, пошёл на выход. И всё же как же я похож на своего любимого брата.
***
Бал проходил в огромном зале с телесного цвета лепниной на стенах, светло-коричневым паркетом и золотистого цвета потолком. А горящий огонь в канделябрах придавал этому залу ещё больше желтизны и света, словно внутри сыра стоишь. У одной из стен, на возвышении стоял трон, проходы к которому с обеих сторон закрывали ярко-алые шторы. Слева от трона, если стоять спиной к нему, были окна. Они с одинаковой периодичностью повторялись на всей левой стене, а под ними стояли столы с вырезанными из дерева цветами вместо ножек. В углу же, тоже слева, был выход на зимний сад, поддерживающийся с помощью магии воды и воздуха. Там всегда была зима, лёд и снегопад.
Зал постепенно заполняли чистокровные оборотни, хотя я вроде видел пару полукровок, но явно тоже с примесью эльфийской крови. Музыканты, находившиеся справа от трона на сцене в углублении, играли тихую мелодию — бал ещё не начался. Я стоял за одной из красных штор у трона, выглядывая в зал и стараясь разглядеть всё как можно лучше.
— Псс, Ято. Ято! — я понял, что звали меня, когда получил носком туфель по ноге.
— Ай, больно же, — шиплю, отходя вглубь. Там стоял Эйс и Элли.
— Тебе нельзя показываться, пока принц не позовёт тебя, полукровка, — тихо сказал Элли.
— Слушай, блондинчик, у меня имя есть. Вряд ли тебе понравится, если я буду называть тебя травоядным.
— Только попробуй, — вскипел конь.
— А то что? — зашипел в ответ я, сверля оппонента взглядом оранжевых глаз, которые светились в полутьме.
— Так, ребята, хватит. Скоро бал начнётся, не хватало ещё тут разборок, — вклинился между нами низкий полуэльф. Это было даже забавно — широкоплечий и высокий блондин и я, более стройный — не худой, а стройный — и примерно такого же роста, накренились над хрупким на нашем фоне эльфом в полтора метра с кепкой.
— Ладно, — фыркаю, отворачиваясь. Слышу за спиной такой же фырк и шаги уходящего блондина.
— Элли прав, тебе надо подождать, пока тебя не позовут.
— Угм, — киваю, поглаживая свой распушившийся хвост.
— Вот и хорошо, — вздохнул Вант. Обе пары его ушей едва заметно дрожали, а кошачья пара ещё и дёргалась, реагируя на звуки. Снаружи чёрные, а внутри белые. И мягкие-мягкие, как у маленького котёнка.
— Прекрати щупать мои уши, — шипит сердито, отталкивая мои руки и начиная дёргать ушами ещё сильнее. Это раззадоривает меня, хвост начинает бить по ногам, а пальцы пытаются словить край чужого уха.
— И что это тут у нас? Мой котёнок заигрался не с той добычей?
— Это мне решать, та добыча или нет, — отвечаю. Настрой играть как сдуло.
— Не прав, — дёргает Моррисон меня на себя за ошейник, что всё ещё на мне. — Это мне решать, потому что я твой хозяин. Не забывай это.
Отпустив меня, травоядное идёт к трону и обращается ко всем прибывшим, а меня давят слёзы. Всхлипнув, я окрестными путями, пока никто не видит, бегу в зимний сад, где разрешаю себе разрыдаться и выплеснуть всю свою горечь, обиду и боль. Всю свою злобу, раздражение, ненависть, ярость и слабость. Вскинув голову, смотрю на полную магическую луну, что появляется в небе раз в неделю ровно посередине неба, между заходящим солнцем и появляющейся багряной луной. Серебряный свет льётся на моё заплаканное лицо, волосы, на одежду и снег вокруг, словно успокаивая и запирая все чувства внутри, помогая мне. А я... я просто смотрел в небо, что было над этим зимним садом, скрытым за стеклом. И вновь я словно та бабочка в неволе, под вроде бы прозрачным, но твёрдым колпаком.
— Полукровка, ты слишком много мнишь о себе, — мою щёку обжигает сильная пощёчина, я падаю на снег, сплёвывая кровь и смотря на разозлённого Моррисона. Нет, он был не просто зол, он был в ярости. Вены под его кожей вздулись, лицо тряслось, обезображенное злобой, а кулаки сжимались и разжимались. — Ты выставил меня на посмешище, тварь, и ты за это заплатишь.
Меня схватили и, когда я начал отбиваться, одним ударом по затылку вырубили. Последней мыслью было: «Ах да, я же должен был выйти к нему, когда он позовёт...». А, нет, последней было: «Да пошёл он».